О московском детском реабилитационном центре аутистов.
Александра Самарина. Статья. Дети дождя. Общая газета, № 22, 31 мая 2001 г.

В Европе только четыре центра, куда могут обратиться жертвы этого сложного психического нарушения. Один из них - в Москве. Уникальность его несомненна, слава - легендарна. Дети, обучающиеся по специальной программе, начинают посещать обычную школу, поступают в институты, находят работу.
Майкл Найт, бывший троллейбус.
Кто не помнит Дастина Хоффмана в знаменитом и оскароносном "Человеке дождя"? Так вот: герой фильма - аутист. Таких людей много среди нас, рождаются они - один на десять примерно тысяч.
Олегу восемь лет. У него печальные голубые глаза и светлая челка.
Как зовут?
Майкл Найт...
Год назад, когда он только начал ходить в Центр, стал поросенком Фунтиком. Это был прогресс, потому что раньше ассоциировал себя только с неживыми предметами - автобусами, троллейбусами.
Олег плохо читает, считает. Но прекрасно, с первого раза, запомнил сложную дорогу от дома до Центра, и теперь, когда отец иногда отклоняется от маршрута, беспокойно спрашивает - почему? Ориентируется в Москве так, что иной взрослый позавидует.
Некоторые аутисты обладают феноменальными способностями: математическими, музыкальными.
Такие дети хронически добры и доверчивы - это часть "психического нарушения". Другая его сторона - ужас перед реальностью. Стремление защититься - отсюда все эти майклы найты и поросята фунтики: надо слиться с предметным, животным или фантастическим миром так, чтобы не заметили, чтобы прошли мимо, не задели и не обидели. Когда и как происходит у них трагическое разъединение с действительностью?
Младенец еще не отделяет себя от окружающей среды: от воздуха, воды и тепла, - говорит Игорь Шпицберг, главный специалист Центра реабилитации. - В полтора года человек осознает собственное "я" и выстраивает рациональную систему связей с внешним миром. Благодаря этому - выживает. Те же, у кого такое осознание не состоялось, правильной системы выстроить не могут и оттого погружаются в мучительное противостояние, сооружают сложную систему защиты.
Аутистов в Москве - две-три тысячи человек. 100 из них обучаются у Шпицберга. Главная задача педагогов: уничтожение страха перед общением. Обучение контакту с людьми. Трагизм ситуации еще и в том, что аутисты не могут жить без посредника-переводчика, без матери.
Предугадать несчастье нельзя: дети рождаются на вид вполне нормальными. Годам к пяти родителям становится ясно - с ребенком что-то происходит, он все более явно отстает в развитии.
Олег совсем плохо разговаривал, - говорит Марина, - подруги, да и соседи тоже стали обращать внимание. Вопросы пошли: в какую школу отдаю? А мне уже ясно было - в обычной он учиться не сможет. Записалась к психологу, узнала приговор, когда пришла в себя - решила бороться, а что еще оставалось? Центр - наше спасение. Олег здесь другим становится.
Успехи мальчика сегодня очевидны - он уже научился играть с другими детьми.
Реставрация души
Чем раньше начать работу с аутистами, - говорит Шпицберг, - тем больше шансов на успех.
Наблюдаю за ребятами самой тяжелой, первой, группы - так называемыми "неречевыми". Для них даже игра в "ладушки" - проблема. Встать в круг, спеть общую песенку - немыслимое преодоление себя. Отбегает в сторону десятилетний Кирилл, выпрыгивает в открытое окно - слава богу, первый этаж - и через минуту влезает через другое, словно хочет стать невидимкой. Опекают мальчика, как и каждого в небольшой группе, два преподавателя и, конечно, мама.
Потом все вместе участвуют в чаепитии за большим столом. Длинные скамьи, дешевенькая клеенка, простые граненые стаканы, леденцы в тарелках. Мероприятие это - часть обучения: оно разрушает замкнувшиеся в болезни внутрисемейные сообщества. Работа успешна - дети, годами не разговаривавшие со сверстниками, протягивают друг другу печенье, налаживая некое подобие застольной беседы.
Одна из задач программы для детей-аутистов - увеличение числа "переводчиков". Здесь помогает анималотерапия, проще говоря - живой уголок со зверушками, за которыми преданно ухаживают - что важно! - все вместе. Главное лекарство в этом смысле ждет детей на ипподроме, где Центр содержит несколько лошадей.
Приезжаю на Беговую в разгар занятия. Врач Александр Денисенков, опытнейший специалист по иппотерапии, следит за тремя малышами в седлах - лошадей водят под уздцы по кругу инструкторы.
Аутисты воспринимают животное как связующее звено между собой и обычными людьми, они ему доверяют беспредельно, заряжаются от верховой езды радостной энергией, избавляются от постоянного беспокойства. От чувства собственной неполноценности уходишь, когда управляешь огромным существом, как бы покровительствуешь ему... Завершается занятие традиционным кормлением лошадей морковкой. Мягкие теплые губы осторожно забирают угощение с детских ладоней.
Уникальное лечебное учреждение работает совершенно бесплатно для родителей. Потому как болезнь не разбирает, где ей появиться. А истинная стоимость услуг - вспомним только про ипподром! - несоизмерима с доходами бюджетников.
Мы не государственная организация, - поясняет Шпицберг. - Понимаем, что не пройдем по нормативам, где полагаются, к примеру, два учителя на двадцать человек.
Три года назад, после его выступления на конгрессе педиатров России, пришло официальное признание. Сегодня Шпицберг вместе с профессором Ольгой Никольской готовят книгу о специальных играх для аутистов - ценнейшее пособие, равного которому нет еще в мире.
Высоко оценивают деятельность Центра в столичном департаменте образования. Однако по-прежнему держится все на энтузиазме благотворителей. Чаще всего анонимных, как и полагается в хорошем обществе. Все же назовем управу Алексеевскую Северо-Восточного округа столицы, предоставившую удобное помещение, с залом для коллективных занятий, с комнаткой для живого уголка и крошечным кабинетом для директора. А также газету "Экстра-М", регулярно поставляющую сумму, необходимую для выплаты скромной заработной платы педагогам и инструкторам. Не берет денег за аренду помещения и содержание лошадей Центральный московский ипподром.
Среди тех, кто готов за мизерную плату заниматься с детьми, самые разные люди, одинаково, впрочем, "повернутые" на идее всеобщего добра. Высококлассные психологи, педагоги, логопеды, дефектологи. Аспиранты, студенты, волонтеры Армии спасения.
Володя Разборов - сирота. За спиной - детский дом, скитания по стране. Случайная судимость, возвращение в Москву, бездомная жизнь при трех столичных вокзалах. Там и познакомился с офицером Армии Спасения Джулией Олт, которая привела его в церковь. Основная, для денег, его работа - грузчиком. Регулярно посылает деньги маленькой сестренке в Казахстан. Держит в Москве работа - потому и живет здесь нелегально, потому и я не называю его имени настоящего.
Целый час наблюдаю, как общается он с больными детьми, и наконец, кажется, улавливаю секрет взаимопонимания и полнейшей гармонии: несмотря на разницу в возрасте, они изначально - изгои, товарищи по несчастью, общество глубоко равнодушно к ним, и Володе, и этим малышам слишком часто приходится от него, от общества, защищаться. Может, и найдутся когда-нибудь у правительства деньги для аутистов. А пока - страшно представить, куда бы делся этот маленький "Солнечный мир" (название такое у Центра), если бы не личное мужество, талант и терпение пары десятков неравнодушных россиян.