О проблемах детей-инвалидов.
Елена Субботина. Статья. Приговоренные к олигофрении.. Московская правда, № 98, 30 мая 2001 г.

"Олигофрения - малоумие, различные формы психического недоразвития,
наследственные, врожденные и рано приобретенные".
Популярная медицинская энциклопедия, Москва, 1969 год.

Из-за несоразмерно большого крыльца низенькое здание школы-интерната выглядит еще меньше. Величественное крыльцо с видом на воду воздвиг один из бывших директоров, моряк. Ему грезился капитанский мостик - вышел и командуй. Правда, вместо моря прямо по курсу - Ока, слева вдалеке - новый жилой район Коломны, справа - ничего, кроме полей и лугов.
Из интерната дети выезжают редко, окружающий их мир сужен до предела. Единственное, что видят каждый день, - село Большое Колычево. В Коломне, правда, недавно были - залетевшие в эти края соколы Жириновского свозили старшеклассников в город возложить цветы к памятнику героям Великой Отечественной, подарили 70 шоколадок на 104 ребенка и удалились с обещаниями подкинуть стройматериалов. Других "птиц" на горизонте не наблюдалось, хотя директор Владимир Саполновский не теряет надежды, что, может, "Единство" с "Отечеством" вдруг озаботятся судьбой его воспитанников. Это он зря: уж больно на отшибе интернат, помаячить в телевизоре спонсору не светит, а без этого какой благодетелю смысл?
"Нас теперь богачами называют", - произносит директор, отпирая двери гаража, где с недавних пор стоят два микроавтобуса. Один - от американских благотворителей, другой - от губернатора Московской области Громова, спасибо ему: теперь хотя бы зарплату персоналу платят в срок. При Тяжлове совсем было худо. От американцев перепала музыкальная система с караоке, от главы городской администрации - телевизор. В меру сил помог один предприниматель из Воскресенска, "Россемовощ" семян подкинул. Вот, кажется, и все. О прочем заботятся самостоятельно: сад, огород, коровы; закончить оборудование спортзала, на который все никак не набирается стройматериалов, сделать ремонт в здании, которому стукнуло 80 лет, прокормиться, перезимовать.
Здесь угольная, как на "Титанике", котельная, построенная немногим позже, чем тот пароход. Прошлой зимой сильно мерзли, теперь собираются капитально отремонтировать тепловой пункт. Будь вместо угля газ - беды не знали бы. До газопровода тут рукой подать. "Мы меряли - 1400 метров, но чтобы сделать врез, надо к Вяхиреву обращаться. Говорят, он мужик хороший", - рассуждает директор. Он счастлив, что всех воспитанников удалось отправить на отдых в лагерь и даже купить по такому случаю ребятам обновы, чтобы не выглядели среди домашних детей гадкими утятами.
На прошлой неделе Владимир Вениаминович, работающий в должности директора всего два месяца, ездил в Москву выяснять, нет ли возможности вклиниться в государственные программы "Дети-сироты" и "Дети-инвалиды". Есть за что бороться: если будет больше денег, можно обновить мастерские, слесарную и столярную. "Дети сделали", - гордится Саполновский лакированной табуреткой в своем кабинете. Трудовое обучение его ребятам очень важно, так как путь к образованию для них закрыт. Потолок - ПТУ, ведь сиротский интернат в селе Большое Колычево - 8-го типа, то есть вспомогательный, для олигофренов в степени дебильности (самая легкая форма умственной отсталости).
Вообще-то дебилы здесь пока не все, но к концу учебы таковыми станут поголовно и неизбежно: государство, которому нужна неквалифицированная рабочая сила, об этом позаботится. Ведь вместо коррекционных классов общеобразовательных интернатов (где взять такие классы в сиротских заведениях?) ребят помещают во вспомогательные. Вместо общества детей с нормальным интеллектом определяют в компанию к дурачкам, среди которых относительно достаточный, но неразвитый ум безнадежно упустит свой шанс.
Разумеется, я не столь самонадеянна, чтобы отметать диагноз, поставленный медико-педагогической комиссией, однако основания подвергать сомнению вердикт, равный приговору, у меня есть.
Надя Ф., ученица второго класса. В сиротских заведениях с шести месяцев.
Надюша, что-то у меня калькулятор барахлит. Сколько будет 10 плюс 10?
Надя, ни секунды не думая: 20. Это - олигофрен? Она вяжет наряды куклам, соображая, где и сколько петель надо убрать. И это - олигофрен? При этом она не знает, как называется овца, никогда не слышала про Кремль и Красную площадь. Почему?
Мне кажется, ответ на этот вопрос прояснится, если посмотреть, какие книги стоят в игровой комнате второго класса: хорошо, если для старшей группы детского сада! Надя любит читать, но авторов не знает. Кое-что из сказок Пушкина помнит наизусть. Чем стихи отличаются от прозы, ей неизвестно. "А, это когда в столбик!" - радуется девчонка.
Похожие проблемы и в старших классах. Учительница истории Ирина Стрельникова огорчается, что учебника истории для вспомогательной школы не существует и педагогам приходится выходить из положения самостоятельно: "Ребят больше интересует то, что относится к князьям. Начинаешь рассказывать как сказку - понимают лучше. А Отечественная война очень далеко. Спрашивают: немцы за кого? За нас или против?"
Ирина Леонидовна вне программы рассказала ученикам про спаленную фашистами Хатынь. Восьмой класс сидел безучастно. Семиклассники плакали. Безнадежно умственно отсталые способны на такое?
Ребята 14 - 15 лет, заметив у корреспондента фотоаппарат, живо интересуются, сколько стоит пленка "Кодак" и "Фуджи", где тут вспышка, выдвигается ли объектив. Примечательно, что, попав на летние каникулы в лагерь, в среду обычных домашних детей, немало колычевских сирот умнеет на глазах. Возвращаются обратно - и снова начинают отставать, причем чем ближе к окончанию школы, тем стремительнее процесс. "Вожатые в лагере иногда спрашивают: как этот ребенок к вам-то попал?" - рассказывают работники интерната, добавляя, что часть их подопечных вполне нормальна, просто детям не повезло. Очень важно заметить, что подобное говорят посетителям без диктофона. Журналисту - совсем другое: к нам зря не попадают. Система!
Сомнения относительно правильности диагноза "олигофрения", который в СССР ставили сиротам в очень раннем возрасте и практически никогда не пересматривали, прозвучали на весь мир десять лет назад. Правда, высказали их иностранцы - группа британских специалистов, которые посетили в 1990 - 1991 годах несколько сиротских заведений в Москве, Ленинграде и Латвии и провели обследование большой группы ребят, записанных в дураки.
Впечатления от увиденного и результаты обследования описаны ими в книге "Траектория отчаяния. Ошибочная диагностика и неправильное лечение сирот в СССР" (под общей редакцией члена палаты лордов британского парламента, пожизненного пэра Англии баронессы Кэролайн Кокс).
Цитирую: "В домах для умственно отсталых мы встретили живых, сообразительных, ясно выражающих свои мысли детей, многие из которых ничуть не показались нам умственно отсталыми. Дети задавали нам умные вопросы... Словом, они были похожи на любых других в обычной школе".
Вывод англичан: по меньшей мере половина считавшихся олигофренами имели нормальные способности.
"Эти сироты помещены в специальные дома для умственно отсталых, где они лишены нормального образования и где, в большинстве своем, проходят половину учебной программы нормальной школы. В результате этого они становятся неприспособленными для выполнения какой-либо работы, кроме той, что связана с неквалифицированным ручным трудом".
Британцы высказались также по поводу неправомерности лечения детей без грубой психиатрической патологии нейролептиками. Жаль, "Траектория отчаяния" в России почти неизвестна.
Каюсь, познакомившись с содержанием этой книги более восьми лет назад на семинаре, который проходил в подмосковном пансионате, не отнеслась серьезно. Подумала: политика. После посещения Колычевского вспомогательного интерната прочитала брошюру вновь, и многое показалось мне справедливым: "Мы спросили, как эти явно здоровые дети получили диагноз "умственно отсталых". Нам ответили, что диагностика часто проводится поверхностно, всего за несколько минут, его могут дать в очень раннем возрасте и потом никогда не пересматривать. Пусть и неверный, он остается за человеком на всю жизнь".
С тех пор что-нибудь изменилось?
Завуч Нина Мокрова преподает в интернате математику 36 лет. Она может вспомнить лишь два случая, когда диагноз был снят.
В Колычеве есть два психолога (оба - на полставки), педиатр и медсестра. Все. Психиатра, положенного такому заведению, нет. Наезжает из Коломенского психдиспансера от случая к случаю. Много он успеет? Кое-что, правда, успевает - назначить тем, с кем не могут справиться, транквилизаторы или галоперидол.
В целом интернат производит неплохое впечатление. Детей тут, похоже, любят и в меру сил стараются сделать их менее несчастными. И все же ... Приятель, детский психиатр, которого прихватила с собой в качестве консультанта, обозначил наши совпавшие ощущения одним словом: безысходность.

Коломна - Москва.

Комментарий главного детского психиатра Минздрава РФ,
заведующего отделом Научного центра охраны здоровья детей РАМН
Николая МИРОНОВА:

Прежде всего по поводу галоперидола. Не только этот препарат, но и другие нейролептики применять для "лечения" детей, находящихся в учреждениях, подобных тому, о котором идет речь, совершенно неадекватно и негуманно. Чаще всего, если ребенок плохо спит или отличается дурным поведением, его состояние рассматривается как проявление болезни, тогда как на самом деле это изъяны педагогической работы.

Представьте, что ваше родное чадо сотворило нечто, вызвавшее ваш родительский гнев. Неужели побежите к врачу за галоперидолом? Нейролептики нужны для лечения психозов, а не интеллектуальной недостаточности. Между тем психозы у детей встречаются всего в трех процентах случаев общей психической патологии. К подростковому возрасту умственная отсталость составляет уже половину случаев. Интеллектуально недостаточные дети нуждаются в педагогической коррекции и психотерапевтической помощи. Им всем (и в больших дозах) нужны совсем другие препараты, типа ноотропила, что при вечной бедности сиротских заведений совершенно нереально.
В заметке речь идет скорее всего о детях с задержкой психического развития (ЗПР). В отличие от умственной отсталости, которая никуда не денется, ЗПР со временем при условии нормального педагогического вмешательства в принципе можно скомпенсировать. Конечно, в академики таким детям не выбиться, но программу массовой школы в объеме 8 - 9 классов они освоить, в общем-то, в состоянии.
Дети, о которых пишет ваш корреспондент, попали во вспомогательное учреждение потому, что вместо ЗПР им был поставлен диагноз "умственная отсталость легкой степени", что в практике медико-педагогических комиссий встречается.
Стоит, однако, учесть, что иногда такой диагноз избавляет ребенка от пребывания в интернате с общеобразовательной программой, где дитя неизбежно числилось бы среди отстающих.
Место этих ребят - в специализированных классах или школах для детей с ЗПР, однако такая модель образования развита слабо, в отличие от сети вспомогательного обучения, которая существует много десятков лет. Системы для ЗПР нет, а дети есть, и пока государство не озаботится их судьбой, они будут по-прежнему попадать туда, куда попадают сейчас, то есть к умственно отсталым.
Что же касается "открытия" британцев, то это открытие только для них самих. Всем давно известно, что проблема существует, и дело не в диагностических ошибках, а в том, что нынешняя система помощи недостаточно разнообразна и не учитывает всех встречающихся вариантов. По большому счету на это требуются немалые деньги, которых на такие гуманные цели не было, нет и скорее всего не будет.
Для желающих помочь сообщаем адрес: Московская обл., Коломенский р-н, село Большое Колычево, специальная школа-интернат для детей-сирот.

Телефоны: 128-022, 171-254, 171-214.
Код Коломны: 8-26.