Борцы против экстремизма требуют уголовной ответственности для скинхедов по максимуму, по 15–20 лет тюрьмы, и так как сегодня в России ребенок не защищен законом в полную силу, то возникает проблема: как защитить уличных мальчишек от такого общества. Статья.

 Ирина Стрелкова. Стриженные наголо. Литературная газета, № 23.

Мальчишками манипулируют взрослые люди

Судебная власть решила объединить в одно производство дело о нападении подростков на торговцев с рынка “Ясенево” и бесчинства на рынке возле станции метро “Царицыно”, случившиеся несколько месяцев спустя. Очевидно, предстоит более масштабный процесс. И на скамье подсудимых окажутся дети.

Напомню, что по Конвенции о правах ребенка эти права распространяются на всех, кому не исполнилось 18 лет.

Читаю интервью известного политолога Марка Урнова: “Вы считаете, – спрашивает журналист, – надо ввести уголовную ответственность за деятельность организаций типа скинхедов?” Его ответ: “Да, причем по максимуму. За участие в организации следовало бы давать по 15–20 лет, чтобы у всех сразу отбить охоту играть в подобные игры...”

И в вопросе журналиста, и в ответе политолога речь идет об “организации” скинхедов. Меж тем никакой “организации” у бритоголовых подростков нет. Как нет и того, что можно назвать “движением”. У них нет никакой идеологии, это течение, явление подростков субкультуры. Причем на Западе и в России компании скинхедов сколачиваются на окраинах больших городов и состоят из подростков, принадлежащих к беднейшим слоям населения.

Конечно, вплотную занимается скинхедами милиция, знающая их и по именам, и по прозвищам. Надо полагать, что в милиции имеются и сведения о тех взрослых дяденьках, которые используют бритоголовых в своих целях. А тут пересекаются и криминальные круги, и спецслужбы.

О причастности спецслужб к политизации уличных мальчишечьих компаний во всеуслышанье заявил на телевизионном “Пресс-клубе”политолог Сергей Марков. Поводом для такого заявления стал показанный в “Пресс-клубе” телесюжет о некоем взрослом главаре скинхедов, откровенно излагавшем свои фашистские угрозы обществу. Но что-то было в этом главаре поддельное. И почему-то никто из присутствовавших на телеэкране не нашел нужным напомнить, что мальчишечьи уличные шайки явились на свет не вчера, хотя все, конечно, читали в детстве “Тимура и его команду”.

Детская уличная шайка – это всегда явление антиобщественное. Гайдар написал своего “Тимура...” в 1940 году. И как раз в те годы, накануне войны, в СССР была усилена борьба с хулиганством, был принят закон – в духе того времени, крайне жесткий, с тюремными сроками, поломавший много детских судеб. И Гайдар своей книгой доказывал, что нужна борьба не против детей, а за них – надо направить детскую энергию на добрые дела.

Именно к такому же решению пришел полувеком ранее канадский писатель Сетон-Томпсон. Мальчишкам, совершавшим набеги на его заповедник, он предложил игру в индейцев, уборы из перьев, соревнования в меткости, выносливости, знании природы. Эту форму детской организации потом перенял английский генерал Баден-Поуэлл, переделав “знатоков леса” в “бойскаутов”.

Известно, что апрельская памятная дата, тревожно разрекламированная СМИ, прошла на удивление спокойно – скинхеды никак себя не проявили. Думается, что даже самый ленивый участковый знал, кому он должен пригрозить, и родители также приняли свои меры. Хотя и не исключено, что милиция перестаралась – кому-то мог быть выгоден погром, учиненный скинхедами. Но здесь стоит добавить, что российские правоохранительные органы вообще на подозрении. Так, в уже цитированном интервью Марк Урнов говорил о необходимости “вести работу с кадрами в правоохранительных органах, чтобы там не осталось людей, симпатизирующих националистическим идеям”. И дальше в этом интервью: “Должностные лица, симпатизирующие фашистам, должны получать запрет на профессию”.

Когда СМИ с таким энтузиазмом былых времен поднимали массы на борьбу с “полчищами скинхедов”, в российской прессе уже были опубликованы первые сведения об отчете МОТ (Международной организации труда) по результатам исследования “Проблемы труда уличных детей Москвы”. Там говорилось, что в Москве среди беспризорных, которым еще нет 13 лет, промышляют воровством, торговлей краденым, торговлей наркотиками от 10 до 30 процентов. При этом малолетние воришки, как и малолетние попрошайки, работают, как правило, на взрослого. У нас наверняка стало бы меньше бездомных ребят, если бы на них не делался бизнес, очень прибыльный!

По тому же отчету МОТ, в Москве среди детей улиц от 12 до 18 лет в занятия проституцией, съемки порнофильмов вовлечены от 20 до 30 процентов. Порнофильмами, пользующимися спросом у педофилов, Россия теперь прославилась на весь мир. При этом на Западе покупатели такого товара получили тюремные сроки, а в России изготовителей порнофильмов судили и освободили по амнистии, не посчитав сексуальную эксплуатацию детей за статью, исключающую досрочное освобождение.

На “правительственном часе” в Государственной Думе доклад о росте преступности в детской среде сделал Генеральный прокурор В.В. Устинов. В 2001 году число подростков, доставленных в милицию за различные правонарушения, превысило

1 миллион 140 тысяч. Десять лет назад их было в два раза меньше. “Подростки в настоящее время – не только одна из самых криминально активных частей населения, но и самая агрессивная часть ее”, – сказал Генеральный прокурор. В его докладе приведены цифры: подростки употребляют наркотики в 7,5 раза чаще, чем взрослые, на подростков приходится почти десятая часть уголовных преступлений, причем в структуре подростковой преступности преобладают тяжкие и особо тяжкие преступления – в 2001 году 1600 убийств.

Откуда рост преступности в детской среде? Генеральный прокурор заявил, что главная проблема – “социально-экономическая и политическая ситуация”. Как правило, на скамью подсудимых попадают подростки, уровень образования которых не соответствует их возрасту, и нередко они вообще не умеют читать. Меры спасения ребят, требующиеся немедленно, Генеральный прокурор определил как “хрестоматийные”: “занятость подростков учебой, работой, их общий образовательный уровень и досуг”. Генеральный прокурор говорил о бездействии Комиссии по делам несовершеннолетних при правительстве (оказывается, есть такая!) и приводил в пример законы Франции и Великобритании, которые защищают детей от телевизионных программ, оказывающих дурное влияние.

Генеральный прокурор не требовал от Государственной Думы ужесточения наказаний для малолетних преступников. И здесь надо добавить, что вообще в выступлениях работников правоохранительных органов можно услышать доводы, что при нынешней преступности надо бы не спешить с отменой смертной казни. Но ужесточения кары для малолетних преступников они не требуют.

Между тем у нас объявился и другой подход, в корне отличающийся от принципов, обязательных в тех государствах, на которые российские либералы, казалось бы, равняются. В России борцы против экстремизма с такой же горячностью требуют уголовной ответственности для скинхедов по максимуму, по 15–20 лет тюрьмы, с какой выступают против смертной казни для закоренелых убийц. Словно бы аргументы, исполненные высокого гуманизма, в одном случае применяемы, а в другом – нет.

Что же касается политизации мальчишечьих уличных компаний, то за этим – игры взрослых, которым детей не жалко. К сожалению, сегодня в России ребенок не защищен законом в полную силу. И соответственно, сегодня дело не в том, как защитить общество от малолетних хулиганов, а – напротив! – в том, как защитить уличных мальчишек от такого общества.