Кампания по борьбе с беспризорностью продолжается. Городские власти спешно наладили "механизм" по искоренению беспризорности. Смысл его в том, чтобы уличными детьми одновременно занимались милиция, медики и службы опеки. Но на деле получаются те же самые "изъятия" - временные и формальные. Вновь созданные приюты работают на полную мощность. Не успеет ребенок сбежать, как на его место привозят нового. Персонал близок к панике. И, хотя в Москве есть разного рода нестандартный наработанный опыт работы с беспризорниками, использовать его чиновники не умеют. По мнению психологов государственная система неэффективна, потому что в ее основании интересы ведомства. Милиция борется с детской преступностью, Минздрав - с наркоманией, Минтруда - с безнадзорностью. А ребенком как личностью не занимается никто. Он вроде механической куклы, которую можно переносить с места на место. Давайте понастроим приютов, и дети будут в них жить. Не будут!
Вадим Речкалов. Статья. Сироты при живой родине. Общая газета, № 6.

…Детсад для бродяг
А по Москве прошел слух - беспризорников с "трех вокзалов" сотнями вывозят на 101-й километр. На самом деле происходит следующее. Городские власти спешно наладили "механизм" по искоренению беспризорности. Смысл его в том, чтобы уличными детьми одновременно занимались милиция, медики и службы опеки. Но на деле получаются те же самые "изъятия" - временные и формальные.
Уже три недели милиция отлавливает тех, кто не успел спрятаться, и вызывает неотложку. Специально для этого выделено шесть карет. Пойманных свозят в четыре детские больницы: Тушинскую, Морозовскую, Св. Владимира и 21-ю.
По неофициальным данным, за время кампании в 21-ю поступило не менее 150 детей. Примерно столько же в Морозовскую, из которых человек 10 сразу сбежали. В больницу Св. Владимира только 1 февраля привезли шестерых. Самые подробные сведения по Тушинской: к началу этой недели поступило 123 ребенка, 45 из которых переправлены в приюты, 16 отданы родителям, 9 сбежали. Беспризорников старше 15 лет везут во взрослые клиники.
Опрошенные врачи и медсестры говорят одно и то же. Что подавляющее большинство детей вполне здоровы. Что медики вынуждены выполнять работу воспитателей. Что уличные дети обижают домашних и портят больничное имущество.
По замыслу властей из больниц беспризорников должны забирать социальные работники и отвозить их к родителям, определять в приюты и детские дома. Что из этого выйдет, можно предположить по опыту московского детского сада № 569, спешно переделанного в приют на 30 мест. Его открыли 25 января и заполнили в два дня. На третий день 11 человек сбежали, прихватив казенную одежду. Работники приюта не могут справиться со своими подопечными. Здесь всего шесть воспитателей, ни один из которых никогда не работал с беспризорниками. Психолога нет. Но приют работает на полную мощность. Не успеет ребенок сбежать, как на его место привозят нового. Персонал близок к панике.
- Эти дети не хотят жить по законам нашей страны, - сказал мне один из воспитателей. - Нашей страны и нашего приюта. Они хотят курить, заниматься сексом, засыпать и просыпаться, когда вздумается. С ними могут справиться только специалисты. Надо что-то исправлять в их душах. Научить отличать хорошее от плохого.
Некоторые из беглецов возвращаются. Отогреться, отоспаться, посмотреть телевизор, спрятаться от очередной вокзальной облавы. Они не скрывают, что скоро опять сбегут. А бывшие детсадовские воспитательницы никак не могут им объяснить, почему жить на улице - плохо.

Технология любви к ребенку
- Почему ребенок живет на улице? - спрашивает Зыков. И сам отвечает: - Потому что дома ему хреново.
Олег Зыков - психиатр, президент благотворительного фонда "Нет алкоголизму и наркотикам", эксперт Госдумы, кандидат наук и доцент - предпочитает рекомендоваться социальным технологом.
- Почему государственная система неэффективна? - продолжает спрашивать Зыков. - Потому что в ее основании интересы ведомства. Милиция борется с детской преступностью, Минздрав - с наркоманией, Минтруда - с безнадзорностью. А ребенком как личностью не занимается никто. Он вроде механической куклы, которую можно переносить с места на место. Давайте понастроим приютов, и дети будут в них жить. Не будут!
Уже много лет Зыков вместе со своими единомышленниками создает теоретическую базу для работы с беспризорными детьми. Он увлечен всякими "технологическими модулями".
- Прежде всего надо понять, что с ребенком случилось. Как к нему подойти, о чем заговорить, во что быть одетым? Вот методичка! Выяснив, что происходит с ребенком, можно выстраивать план его реабилитации. Сразу вернуть в семью, что-то в ней подправив, или поселить в приют и искать опекунов. Сейчас одна из программ фонда - развитие опекунских семей. Государственные органы в этом не заинтересованы. У них задача простая - оформил на ребенка бумаги, отправил в интернат. А с опекунами надо возиться: подбирать, обучать, контролировать. Это тоже социальная технология. А есть такие дети, которые настолько адаптировались к улице, что не хотят с нее уходить. С ними и работать надо на улице. Эти слов не понимают, только поступки. Какими должны быть поступки? Вот методичка! Для ребенка уход из дома - трагический выбор из двух зол. Кстати, не все убегают от побоев. Бывает достаточно и того, что ребенок не чувствует уважения и любви. Ну не могут родители ему это продемонстрировать. Бог не дал. Вот, пожалуйста, методичка! Как видите, я бюрократ!
Почти десять лет назад "бюрократ" Зыков открыл на Юго-Западе детский приют "Дорога к дому", который работает по сей день. Единственный в городе приют, куда бездомный ребенок может попасть прямо с улицы, без всяких справок и направлений. Просто попроситься.

Пока не превратился в гада
Сейчас приют находится в совместном ведении зыковского фонда и московского комитета здравоохранения. Город платит жалованье сотрудникам, а Зыков испытывает здесь свои теории. В основном на деньги иностранных фондов. Последний грант получили от британского МИДа. Двадцать профессиональных социальных работников целый год выявляли неблагополучных детей в пяти районах ЮЗАО. Выяснили, кто из них употребляет наркотики (82 человека), алкоголь (774), нюхает клей (43). Кто живет на улице постоянно (3), кто периодически (72), а кто приходит домой только переночевать (387). Посчитали попрошаек (33), воришек (122), хулиганов (234), детей "группы риска" (1030), то есть тех, кто в любой момент может стать бродягой, наркоманом и т.д. Сотрудники знали все места детских тусовок и даже имели в этой среде нечто вроде агентуры. Беспризорники позвонили однажды, чтобы сообщить о появившемся в их компании новичке.
- Забрали бы вы его к себе в приют, - посоветовал наглый мальчишеский голос. - Пока он не превратился в такого же гада, как мы.
Социальные работники не только собирали информацию, но и постоянно общались с детьми и их родителями. Это могло быть хорошим началом для большой и многолетней работы, обещающей пусть не скорые, зато надежные результаты. Но год прошел, английские деньги кончились, а местные власти программу не подхватили, хотя поначалу и обещали. Почти четыре тысячи детей оказались брошенными теперь и социальными работниками.
- Я зарекся работать с детьми на гранты, - горько сказал мне психолог Булат Ширгалин. - Финансирование должно быть постоянным, то есть государственным. Грант заканчивается, и детей приходится предавать.
Единственное, что осталось, - наработанный опыт. Который, возможно, пригодится озабоченным беспризорностью чиновникам. А возможно, и нет. Они ведь привыкли к другим методам. Не успели московские власти дать указание о создании детских приютов при окружных управлениях социальной защиты, как к Зыкову пришли из администрации ЮЗАО. Предложили перевести приют "Дорога к дому" из управления здравоохранения в управление соцзащиты. Олег Владимирович вежливо отказал.
- Людям надо срочно отчитаться, - говорит психиатр Зыков. - Я их не осуждаю. Нормальная примитивная реакция.