По официальной статистике, сегодня в столице обитают 30 тысяч беспризорников.
Алла Малахова. Статья. В людях. Вечерняя Москва, № 229.

По официальной статистике, сегодня в столице обитают 30 тысяч беспризорников.
Для "нормальных" обывателей малолетние бродяжки в основном - все на одно лицо. С одинаковыми историями про "умерших" или "смертельно больных" родителей. Они распространяют ужасное амбре (если и купаются когда, то только летом в пруду), годами ходят в не стираной одежде. Это неграмотные грубые оболтусы, бездельники, не желающие жить ни дома с "неудачными" родителями, ни в приютах, страдающие дромоманией - синдромом бродяжничества.
Между тем у каждого из этих глубоко несчастных (а потому неадекватных, озлобленных, неуправляемых) детей и подростков - свои судьба, трагедия, история, которые они старательно и неумело прячут под щитом наигранной бравады и внешней кажущейся взрослости и самостоятельности. Понятно, что никто из них и не помышляет об учебе. Их "беспризорные" мысли связаны с выживанием в экстремальных условиях улицы: где достать еду, деньги, ночлег, клей (большинство - токсикоманы).

Кликуха - Фанат
Получив редакционное задание - познакомиться с "детьми улиц" и рассказать об их судьбах, я, недолго думая, поехала на Белорусский вокзал: говорят, малолетних бродяжек там - пруд пруди. Но в огромном помещении нашего "самого западного" вокзала я не обнаружила ни одного беспризорника. Милицейский патруль обходил дозором владенья свои.
Ясно: делать здесь нечего. Выхожу на улицу, и на тебе: буквально в нескольких шагах - замотанный в какое-то тряпье худющий паренек лет девяти (оказалось-пятнадцати!), в летних порванных сандалетах, несмотря на конец ноября, копошится в мусорных ящиках, то и дело выуживая оттуда бутылки. - Я могу тебе чем-то помочь? - А вам чего надо? - хмуро откликается тот. - Есть хочешь? Оборванец явно колеблется. С одной стороны, не уверен: а вдруг "легавая"? Опять в приют потащит, а оттуда еще сбежать надо уметь. Но, с другой стороны, видно невооруженным глазом, что есть ему очень хочется. Я поторопилась сообщить, что я не из ЦВИНПа (Центр временной изоляции правонарушителей), а из городской газеты, зла не причиню, просто хочу в обмен на деньги услышать его историю, как он оказался на улице. Зажав в кулаке полтинник и гамбургер с бутылкой "пепси", подросток пробурчал, что зовут его вообще-то Витек, но чаще - по кликухе Фанат (оказывается, ярый болельщик "Спартака"). Москвич, но из дома сбежал, потому что били, да и учиться неохота.
Родители даже воровать заставляли, а я не хотел, потому и били.
В школу Фанат-Витек почти и не ходил никогда, читает с трудом, а писать не умеет вообще (!). Но на улице, считает, не пропадет - собирает и сдает бутылки.

"Нычку" уже застолбили.
Ранним утром беспризорники вылезают из своих "берлог" - подвалов, чердаков, люков теплотрасс - и выходят "в свет". На вокзалах, в парках, у метро и крупных магазинов, если умело попрошайничать, прожить можно.
В поисках так называемых нычек - подходящих для временного проживания укрытий - бродяжки кочуют по всему городу, на месте не сидят.
Дождливым со снегом утром мы с Витьком, как и договаривались, отправились на поиски "нычек". Оказывается, это подъезды домов, не имеющие домофонов, заброшенный транспорт, лачуги, определенные под снос, и даже... общественные туалеты. Мне никогда бы и в голову не пришло, что в загаженном "гадюшнике" можно устроить ночлежку. Но Витьку достаточно было взглянуть на выломанные в потолке деревянные планки, чтобы догадаться, что именно здесь кто-то уже обосновал "нычку". На просьбу отозваться никто не ответил. Пришлось Витьку лезть наверх, на крышу, откуда мальчишка сообщил, что место уже застолблено - выстелено картонками в три наката (на таком же ложе, заботливо устроенном торговцами с лотков, у моей станции метро спят бродячие собаки). Мы уже собрались было идти дальше, как к туалету подошел маленький грязный мальчик - оказалось, хозяин "нычки" возвратился "домой".
С чужими беспризорники не откровенничают. Но присутствие со мной такого же маленького бродяжки и 50 рублей немножко "разморозили" владельца "нычки". Как поведал Игорек, у него нет ни мамы, ни папы - круглый сирота. К алкоголичке-тетушке, живущей в дальнем Подмосковье, возвращаться не собирается. - А если, не дай бог, заболеешь - тогда как? Да и зимой не очень-то заночуешь на крыше общественного туалета.
Малец только криво усмехнулся, но на предложение принести ему одежду потеплей неожиданно ответил согласием и даже заулыбался.

Мертвому обувка ни к чему.
Другая "нычка" - заброшенный грузовик неподалеку от ВВЦ - оказалась пристанищем двенадцатилетнего Павлика по кличке Сопля (паренек и в самом деле все время шмыгал носом и утирался рукавом). За выданный полтинник мальчишка поведал, что его изнасиловали незнакомые дядьки, по виду - тоже бомжи. "Сначала напоили, а потом..." - ожесточенно вспоминал Паша. После этого инцидента паренек начал нюхать клей. Вот и во время нашего знакомства он был, что называется, "с бодуна" - голова у нюхача раскалывалась от боли. Ко всему, я заметила на ладони Пашки-Сопли глубокую гноящуюся рану. На предложение вместе отправиться в ближайшую аптеку и обработать рану мальчишка отрицательно замотал головой. А на восклицание, что может начаться заражение крови вплоть до летального исхода, лишь угрюмо усмехнулся и поведал историю, от которой меня словно током шарахнуло.
Смерти я не боюсь, - заявил юный герой (врет: боится, конечно, просто бравирует перед незнакомой теткой). - Вот недавно, например, умер кореш Леха - животом сильно маялся. Я когда понял, что все, хана ему, еле стащил с него кроссовки - новые почти и мне как раз подошли. - Мародерствуешь? - А на кой мертвому обувка? - не понял Сопля.

Профессия - вор.
В переходе к Театру им. Гоголя, недалеко от Курского вокзала, наткнулась на целую стайку беспризорников. Оля, Аня, Саша и Сережа - всем по 12-13 лет (я, честно говоря, думала, что лет по 7-8) - сидели прямо на бетонном полу в туннеле и смачно курили.
Оля и Аня - сестры из московской многодетной семьи, у них есть еще четверо братьев - мал-мала-меньше. Родители беспробудно пьянствуют и заставляют "довесков" попрошайничать. Младшие дети ходят каждый день на Новый Арбат просить милостыню у кафе, а старшие сестры удрали из дома. Правда, на улице им тоже несладко живется. Аня ублажает "папиков" в вокзальном туалете, а Оля попрошайничает. Их дружок из уличной компании Саша - конченый токсикоман, без клея не может ни дня прожить. Дома его жестоко били "просто так, по пьяни". Однажды, когда вдым пьяный отчим метнул в пасынка тяжеленную табуретку и попал прямо в голову, мальчишка, едва оклемавшись, бежал на улицу. Разыскивать его никто и не думал.
Сережа вообще никогда не был в школе. - Как же ты собираешься жить неграмотным? - Не пропаду я без вашей гребаной грамоты, - прозвучало с затаенной злобой. - У меня профессия есть. Оказалось, что парень - вор. Причем не боится попасть на зону - по малолетству ему все сходит с рук.

Куда глаза глядят.
Основная причина детской беспризорности у нас - пьянство или наркомания взрослых во многих семьях. Такие семейства ведут нищенское существование, а дети, борясь за жизнь, бегут из дома, куда глаза глядят, чтобы только не умереть с голоду или не быть забитыми насмерть озверевшими предками.
Каждый год в Москве милиция выявляет 5-6 тысяч безнадзорных детей, 95% которых прибывают в столицу со всей России. - Мы неоднократно предлагали ввести в действие Московскую городскую благотворительную программу "Ребенок в беде", - говорит с отчаянием президент Ордена милосердия и социальной защиты Евгения Поплавская. - Хотя бы на первых порах установить в городе специальные телефоны-автоматы на уровне детского роста, чтобы попавший в беду ребенок мог позвонить в специальный центр и получить необходимую консультацию и помощь. Но воз и ныне там.
Загвоздка, по словам Евгении Юрьевны, в том, что большинство оказавшихся на улице детей - не круглые сироты. Они имеют родителей, не лишенных родительских прав. Если даже забрать такого ребенка с улицы, пока дома папаша и мамаша, в дым пьяные, сами не ведают, что творят, то держать его в приюте при живых родителях никто не позволит - нет таких прав у социальных защитников. Тем не менее, расставаясь со своими маленькими проводниками по кругам беспризорного "ада", я оставляла им на всякий случай визитки с телефонами Ордена милосердия и социальной защиты, который уже не первый год оказывает реальную серьезную помощь попавшим в беду детям: 402-14-27,402-14-31. А что еще я могла сделать для московских гаврошей?