Первый и единственный в России приют для бездомных детей, патронируемый Российским Красным Крестом на минувшей неделе отметил седьмой день рождения.
Дмитрий Анохин. Статья. Русское милосердие за голландские гульдены. Вечерняя Москва, № 200.

Типовое здание детского сада в Борисовском проезде. На металлической калитке - большой красный крест и грозные надписи "Посторонним вход запрещен", "Проход только для воспитанников". Изнутри, из здания, доносятся звонкие детские голоса. Пахнет вкусным обедом. Это первый и единственный в России приют для бездомных детей, патронируемый Российским Красным Крестом. На минувшей неделе он отметил седьмой день рождения.
Тогда, семь лет назад, группу голландских журналистов, снимавших фильм о Москве, поразили наши беспризорники. Вернувшись на родину, киношники подготовили телепередачу о детях московских улиц, и на специально открытый счет потекли гульдены. Справедливо не доверяя российским государственным организациям, голландцы предложили создать приют для бездомных детей Российскому обществу Красного Креста. На следующий год приют под руководством председателя Комитета Красного Креста Южного административного округа Ирины Лерночинской открылся в Opeхове-Борисове.

Воспитатели
Официально задачей приюта является спасение детей, попавших в экстремальные ситуации, то есть лишившихся либо родителей, либо собственного дома. Если обнаруживаются не лишенные родительских прав папа или мама, ребенка им с радостью возвращают (такие случаи неимоверно редки). Как правило, детишки находятся в приюте, пока муниципальные органы опеки подбирают им опекунов либо готовят документы для интернатов (уходит на это от 4 до 12 месяцев).
Воспитатели и медработники в приюте трудятся за гроши, сестра получает 800 рублей, врач - полторы тысячи. Приходится разрываться: заместитель директора - он же и психолог. И т. п... Но это сухая проза жизни. А Ирина Анатольевна помнит судьбы едва ли не всех 1007 маленьких страдальцев, подробно описанные в приютских архивных папках. Каждая по-своему леденит душу.

Дети
Артем, самый первый воспитанник, попал в Москву с Сахалина. Мама от него отказалась, поскольку Артем был очень болен - волчья пасть, заячья губа, на ногах не хватало нескольких пальцев. Операции, которые могли помочь, делают только в столице, сюда и привезла Тему медсестра. Четыре года он жил в больницах, а когда шесть операций остались позади, помог приют.
Родителей четырехлетней Насти из далекого сибирского города убили бандиты, ее привезли в Москву и бросили на вокзале. Повезло: девчушка помнила название родного города, имена - свое и родителей. И все равно понадобились долгие месяцы, чтобы найти ближайших родственников - оказалось, они живут на Украине. Все это время Настя жила в приюте.
Восемнадцатилетний Максим ждал Ирину Анатольевну у входа в приют ранним утром. Как рассказал юноша, он старший сын в семье, где всего 8 детей. Жили они с папой и мамой в однокомнатной квартире. Отчаявшись ждать давно обещанного нового жилья, отец устроился в Подмосковье егерем - там, в лесу, в землянке, и "отпраздновали новоселье". Но тут мама решила рожать девятого ребенка. Узнав об этом факте, отец ушел в лес и... застрелился. Тогда мать отравилась уксусной эссенцией, задушив предварительно младенца. Через несколько дней Максиму предстояло уходить в армию, а братья и сестры были обречены на беспризорничество. В приют решили взять всех их, и пока у депутатов выбивали новую квартиру, дети находились здесь. Потом их направили в Лесную школу - интернат санаторного типа для ребят с непростой судьбой в Ивановской области, являющийся давним партнером приюта. Уже минуло 2 года, в ноябре Максим демобилизуется, так что грядет настоящее новоселье.
Четырехлетнюю Женю нашли на вокзале. Кроха лепетала, что ее оставила бабушка. Несмотря на то, что девочка называет свою фамилию, больше года поиски по линии правоохранительных органов и в программе "Жди меня" остаются безрезультатными. Но это еще не все. Страшная подробность недавних недель: Женю подговорил убежать из приюта 12-летний Сережа. Милиция нашла беглецов в Твери. Когда ребят вернули, выяснилось: мальчишка насиловал "подругу", причем, не осудите за подробность, далеко не единым способом. На вопросы воспитателей он ответил: "А когда я жил на вокзале, со мной так делали взрослые дяди и меня тоже учили. Должен же я был кому-то отомстить!"
Еще одна Настя - коренная москвичка. Умерла мама, папа женился. Мачеха издевается, родной папенька насилует. Вчера 14-летний ребенок вернулся в приют из больницы. "Теперь я сама хочу ее удочерить", - говорит Ирина Лерночинская, незаметно смахивая слезинки с ресниц.

Власти
С усыновлением и удочерением у приюта, кстати, большие проблемы. Поскольку Красный Крест - организация общественная, действовать Ирина Лерночинская вправе только через органы опеки. В префектуре Южного округа на словах пошли навстречу, разрешив директору самостоятельно подыскивать кандидатов на роль новых родителей. Как только двоих детей попытались передать в семьи, Ирину Анатольевну навестили четыре, как она сама выражается, "шкафа":
- Продержали меня в кабинете больше рабочего дня, поставили перед выбором: либо прекращаешь усыновлять, либо платишь нам за каждый такой случай по тысяче долларов. А иначе - мы знаем, где учатся твои сыновья.
К этому стоит добавить, что на официальную помощь от окружного руководства в приюте больше не надеются. Чего стоит хотя бы тот факт, что никто из местных властей не соизволил заглянуть в приют на день рождения - хотя приглашали многих. А ведь решение элементарного вопроса с милицейским постом на воротах (поначалу, кстати, такой был) сильно облегчило бы жизнь. Во всяком случае, убегать за забор ребята, наверное, не рискнули, да и "шкафы" в кабинет к директору заглядывать поостереглись бы.
Еще одна наболевшая проблема - обучение старших ребят. Неслучайно в первые годы приют брал только детей-сирот в возрасте от 2,5 до 6 лет: им не надо ходить в школу. Но потом в приюте просто не могли отказывать бездомным школьного возраста. Соседние школы пускать на уроки приютских ребят отказываются: "Мы не хотим, чтобы рядом с нашими ребятами в одном классе сидели ненормальные". Расширение же приюта (сейчас он ютится в одном детсадовском крыле), которое позволило бы организовать хотя бы один учебный класс на своей площади, тормозится в префектуре который год. Несмотря на то, что в свое время подобное обещание дал вице-мэр столицы Валерий Шанцев.
Так что, увы, не все проблемы нашего милосердия можно решить за голландские гульдены. Нидерландские перечисления, кстати, остаются единственным источником прямого финансирования приюта - представители российских государственных органов только хвалят уникальный опыт, не вспоминая про свои кошельки.