Школы избавляются от проблемных детей, обрекая их на неграмотность.
Светлана Кириллова. Статья. Неграмотный с Тверской. Московские новости, № 3.

Сведения о детях, не посещающих школу, надежно засекречены
Максим Григорьев родился и живет в центре Москве. Ему четырнадцать лет. Семья Григорьевых занимает большую квартиру в доме на Тверской улице, рядом с которым расположены концертный Зал имени Чайковского, памятник Маяковскому и квартира Аллы Пугачевой. Максим помогает матери по хозяйству, ходит за покупками, гуляет с домашним любимцем псом Джинном и умеет готовить. В свободное время он любит слушать песни Виктора Цоя и играть в компьютерные игры. Максим мечтает заняться спортом и наняться на работу. Отыскать работу для Максима сложно. Не потому, что он еще маленький. Максим Григорьев - неграмотный.

МАЛЬЧИК В ПОДПОЛЬЕ

Четыре года назад сотрудники Московской городской прокуратуры проверяли отчет Московского комитета образования о детях, исключенных из школ (этот засекреченный документ выдавался только по личному распоряжению председателя МКО Любови Кезиной). Их беспокоила судьба нескольких ребят из 1 - 4-х классов, незаконно лишенных образования. Но следов незадачливых малышей, затерявшихся не то в Москве, не то вне столицы, прокуратура так и не нашла. "Кто эти лица и их возраст установить не представилось возможным, - говорилось в отчете о прокурорской проверке, - ни в МКО, ни в учебных округах представить информацию не смогли".
Хотя государственные чиновники обладают достойной лучшего употребления склонностью совать нос куда не надо, никто из них за последние 7 лет не поинтересовался мальчиком Максом, которого выставили за порог 175-й московской школы вскоре после того, как его отца посадили в тюрьму. Ни разу за фасад приличного дома на Тверской не заглядывал социальный работник. Ни разу социальные педагоги из соседних 175-й и 128-й школ не позвонили в ЖЭК и не справились по домовым книгам, есть ли в семье Григорьевых другие дети, кроме выросших Сергея, Кати и Нади. Врач районной поликлиники никому не сообщила, что ее юный пациент не умеет читать, писать и считать.
За последние четырнадцать лет нашла мальчика только одна организация: американская христианская ассоциация, которая прислала ему красочную детскую Библию на русском языке.
Причину равнодушия государства к своему гражданину два заинтересованных лица объяснили по-разному. Специалист окружного управления образования Ольга Тахохова высказалась так:
- Москва не располагает компьютерным банком данных о зарегистрированных в городе детях. Ходить по домам социальным педагогам (такая ставка есть в каждой школе) не рекомендуется. В наше время это опасно для жизни.
Фаина Григорьева, мать Максима, простодушно ответила:
- С какой это радости чиновникам интересоваться моим Максом? Как будто один он в стране неграмотный!

ГРАМОТНЫЙ, НО НЕ ЧИТАЕТ

С точки зрения государства, Максим не должен существовать. Своим существованием он разрушает патриотическую сказку о 99,9-процентной грамотности населения государства российского. "Я никогда не слышал о том, чтобы в столице имелись сведения о неграмотных детях!" - восклицает депутат Московской городской думы, один из авторов Московского закона об образовании Евгений Бунимович.
После ликвидации безграмотности в 30-е годы любое упоминание о неграмотных людях в самой читающей стране мира расценивалось как идеологическая диверсия. Россия могла не быть богатой, но обязана была быть высококультурной державой. Если вменяемый российский гражданин не способен отличить "а" от "б", учителя объясняют это "дебилизмом" или "необучаемостью". За последнее десятилетие в умах россиян произошла опасная подмена. Имеющий международное хождение и конкретное содержание термин "неграмотность" (неграмотным, по мировым стандартам, является, например, взрослый, который не может написать связный рассказ о себе и своей жизни) был подменен бессодержательным, но щадящим национальное самолюбие словом "малограмотность".
- В печать просочились данные, что во время призыва 2001 года впервые была зафиксирована группа неграмотных призывников из Ленинградской и Московской областей. Что вы знаете об этом? - спросил корреспондент "МН" в Комитете солдатских матерей.
- Это вам, милая, в Минобороны соврали, - засмеялись солдатские матери. - У нас в стране нет неграмотных. Разве что дебилы, но их не призывают в армию.
- Значит, современные призывники бегло читают и грамотно пишут?
- Напротив! Читают по складам и пишут с трудом. Был у нас один парень из Бурятии, который не умел ни читать, ни писать по-русски. Но он объяснил, что умеет читать и писать по-бурятски. Корреспондент "МН" интереса ради навел справки. Выяснилось: бурятская письменность является старомонгольской и знакомы с нею только ученые-этнографы.

ОТЧЕТ И ЖИЗНЬ

Все эти руководители Министерства образования и региональных комитетов образования не подпускали экспертов к ключевым данным, которые могли бы прояснить ситуацию с неграмотностью в стране. Для выявления уровня неграмотности очень важно пересчитать всех детей в России, в каждом конкретном городе и поселке (только так можно установить, сколько несовершеннолетних не посещают школу). Министерство образования, ссылаясь на Госкомстат, утверждало, что это невозможно.
Печальнее, что Минобр восемь лет старательно замалчивал подлинные данные о потенциально неграмотных гражданах нашей страны - беспризорниках. В отчете Генеральной прокуратуры за 1991 год упоминалось, что в России насчитывается полтора миллиона детей, которые бродяжничают и не посещают школу. Социологи, проводившие мониторинг современной беспризорности, называли уже в 1995 году совсем другую цифру: 5 миллионов беспризорных детей. Несмотря на то, что их аргументы были достойны внимания, почти девять лет данные о полуторамиллионной армии беспризорников кочевали из одного официального отчета Минобразования в другой.
Недавно во время правительственного часа в Госдуме министр образования Владимир Филиппов заявил: "С прошлой весны число беспризорников в России сократилось в 15 раз. Теперь оно составляет 90 тысяч детей".
Маневр прост: раз беспризорников стало меньше - значит, школа работает хорошо. Министерству необходимо во что бы то ни стало доказать правительству, что реформа школьного образования приносит плоды. Но от того, что чиновники молчат о подлинных масштабах неграмотности в России, дети и взрослые, конечно же, не станут грамотнее. Зато уйдет время.
Сегодня подсчеты Российской академии образования свидетельствуют: к неизвестному количеству полуграмотных беспризорников прибавляются 60 процентов детей (в российском масштабе это будет более десяти миллионов человек), которые выходят из начальной школы, едва умея читать. Проведенные в разных регионах России прокурорские проверки выявили, что в середине 90-х годов школы придумали множество изощренных и внешне законных способов избавляться от отстающих детей.
У этих россиян после окончания нескольких классов школы почти нет шансов на образование. В лучшем случае родители, друзья или чиновники смогут впихнуть их в какое-нибудь завалящее ПТУ. В среде российских чиновников от образования уже курсирует стыдливый эвфемизм: "раннее поступление в ПТУ". Имеется в виду не зачисление в ПТУ 12-летнего подростка, а пристраивание в профтехучилище 20 - 23-летнего дылды, у которого три класса образования.
Современная Россия тем и отличается от других цивилизованных стран, что здесь не существует центров обучения грамоте для взрослых. Зачем? Ведь мы ликвидировали неграмотность в 30-х годах.
Другие страны нашли выход. В Италии, где население говорит на разных диалектах, молодых людей обучают читать и писать на нормативном итальянском языке в армии. Российская армия в нынешнем ее виде явно не годится для роли просветителя молодежи.

ДОРОГИЕ НАШИ УЧИТЕЛЯ

В истории Максима Григорьева роковую роль сыграла школа.
- Отсева детей у нас в школе нет. Мы стараемся взять каждого ребенка и настаиваем, чтобы дети окончили у нас 10-й и 11-й классы, - неторопливо рассказывает завуч 175-й общеобразовательной школы Юлия Бирюкова, отличник народного образования, учитель года, учитель высшей категории. - Я, знаете ли, 43 года в этой области, мне известно не понаслышке, как осуществлялся всеобуч.
Слушать Юлию Алексеевну приятно. Она кажется деловым, уверенным в себе завучем. Таким же, как ее школа в центре Москвы, чей фасад ничуть не тушуется рядом с фасадом расположенного рядом отеля "Гранд Мариотт".
А теперь послушаем другую сторону.
- В тот день мне передали, - рассказывает мама Максима, - что Юлия Алексеевна требует немедленно забрать Максима из школы. Раз моего мужа посадили в тюрьму, у нас неблагополучная семья, и Максу в этой якобы хорошей школе не место. Мне предложили платить по 50 долларов за то, чтобы учителя дополнительно занимались с Максом. Откуда у меня такие деньги?
Конечно, на этот случай есть Закон об образовании и ведомственные инструкции разной степени невыполнимости. По инструкции - так: школа обязана дать исключаемому ребенку и его родителям направления - на медкомиссию, в детскую комнату милиции и в конфликтную комиссию при округе. По факту - так: когда известие об исключении из школы просочится в верха, директор получит нагоняй.
Престижная школа в центре Москвы поступила так же, как (по данным Генеральной прокуратуры, обобщившей в середине 90-х результаты прокурорских проверок по стране) делали ее коллеги в Архангельске, Карелии, Ульяновске, Новгороде и даже на далекой Чукотке. Учителя 175-й школы избавились от Максима тихо и по-деловому. Они рассчитали, что Фаине Ивановне не придет в голову подать протест в конфликтную комиссию при округе. А через пару месяцев Максимова безделья во всем будет виновата уже не школа, а сама Фаина Ивановна, которая "препятствует образованию сына путем неотправления его в школу" (да простит мне читатель цитату из стандартного заключения Конфликтной комиссии).
Так, с согласия, по сути, всех инстанций, ребенок, родившийся среди музеев, концертных залов и престижных школ, был выброшен за школьный порог и обречен на неграмотность.

НАШЕЛСЯ?

Максим не знает, есть ли у него будущее. Не знают этого и чиновники, которые однажды уже поломали его жизнь и от которых он, увы, с годами будет зависеть все больше и больше. Пока Максим живет настоящим.
- Сам научился, считать в магазине сдачу, - говорит он, гордясь маленькой победой. И самокритично добавляет: - А вот умножать в уме мне трудно.
По детской Библии, с помощью сестры Нади, Максим научился складывать буквы в слова. У Нади та же судьба, что у брата: ее тоже выставили из 128-й общеобразовательной школы (в центре Москвы, с углубленным преподаванием иностранных языков). Только в более солидном возрасте: после 6-го класса...
Директор Института возрастной физиологии Российской академии образования Марьяна Безруких сообщила, что Максима могут обследовать в НИИ РАО и, если он здоров и обучаем, попытаются научить читать. "Кто это сделает, если не мы?" - прибавила Марьяна Михаиловна.