Автор статьи, документалист Тофик Шахвердиев - его фильм "Надувные шарики" получил приз правозащитного фестиваля "Сталкер", рассказывает о своих наблюдениях за малолетними наркоманами.
Тофик Шахвердиев. Статья. Вокзальная Россия. Известия, № 83-М

В стране 5 миллионов беспризорных детей, сообщили по телевизору. Число оглушало. Его правдивость подтверждали наши наблюдения на улицах Москвы, где дети и собаки сбиты в стаи. За стаями балдеющих детишек наблюдал документалист Тофик Шахвердиев - его фильм "Надувные шарики" взял приз правозащитного фестиваля "Сталкер". Мы предложили режиссеру, фотографу и публицисту Тофику ШАХВЕРДИЕВУ написать о своем вторжении в "параллельный мир" малолетних наркоманов.

Уехать далеко-далеко...
Мне сказали: сними проблемное, про детей. Проблемное не люблю, а про детей всегда готов. Снимал не раз - получалось здорово и розово.
Фильм "Дети России" снимал о том, как детям хорошо в стране советской жить. Не фальшивил - снимал тех, кому действительно было хорошо: маленькую балерину, маленького златокузнеца, матроса, оленевода, поэта. Я их спрашивал: "Что такое Россия?" На Камчатке, в селе Карага голубоглазый малыш сказал: "Россия - это когда уедешь далеко-далеко, а потом хочется вернуться".
Поднимать в кино проблемы мне не по душе. Но так случилось, что после показа "Надувных шариков" начался шум. Мы написали в титрах: "В стране, по разным оценкам, от 2 до 5 млн беспризорников". Написали "от фонаря": точную цифру назвать не мог никто. Было ясно только, что много. И понеслось. По радио, с экранов: миллионы, миллионы...

"Глаза есть - видеть нету"
Я слышал, конечно, что дети нюхают клей, но сам ничего подобного не видел. Полагал, что такое делается по подвалам, втихую. И вот средь бела дня в толпе у Курского вокзала я увидел мальчишек с клеем. Они выдавливали его из тюбика в полиэтиленовый пакет, прижимали пакет к лицу и жадно дышали. Со стороны казалось, что они надувают воздушные шарики. Ладонью прикрывали глаза - ловили кайф.
К детям подошла украшенная синяками дама и обменялась с ними доброжелательными матюками. Рядом стояли чисто одетые тетя и дядя с сыном. Чистый мальчик аккуратно ел мороженое. Грязные ребята сопели, втягивая в себя ядовитые испарения. Чистые и нечистые стояли рядом и не видели друг друга. Два мира, две системы. Глаза есть - видеть нету, как говорил Дерсу Узала. Это он о нас с вами.
Я повернул камеру в сторону и увидел других таких же детишек с пакетами у рта и дурными глазами. Подошел ближе. Дети скривили физиономии, обозвали меня веселыми словами и убежали. Заметив камеру, подошел бомж. Он посмотрел в объектив, потом опустил голову и заплакал. Принял меня за пришельца, перед которым следует исповедаться, чтобы очиститься от скверны.
- Работал дирижером ансамбля... Моцарта Амадея Вольфганга помню... Концерты, цветы... Больше ничего не помню. Все из-за пьянки... Проснулся, а куска колбасы нет, украли... Дети украли. Детей жалко. Сволочи они. Раньше пионеры были, теперь сволочи...
Сзади подскочил мальчишка и стукнул бомжа пустой пластиковой бутылкой по голове. Тот удара не почувствовал. Я прикрикнул на мальчишку. Он не обиделся и дружески посоветовал мне заткнуться и чесать вальсом в сторону, пока не получил кирпичом по камере.
Одни мальчики и девочки при виде камеры зло матерились и убегали, другие шли на контакт, настороженный и недолгий. Первый назвал себя Сашкой, хотя свои звали его Лешкой. Лет тринадцати. Рыжий и, разумеется, конопатый. Говорит, что из-под Череповца. Майка с надписью Reebok, штаны Adidas с полосками, кроссовки Nike. Он ничем не отличался от остальных вокзальных ребят - на всех была "фирма" second hand. Вещи грязные, но не изношенные.
- Деньги сделаю, паспорт куплю. Может, грузчиком устроюсь, может, поваром. Мама научила суп варить, мне нравится варить, кашу делать... А вообще, гуляем. Лежим, спим... Милиция гоняет. Пакет натянут на голову и бьют. Есть менты хорошие. Дядя Саша усатый всегда сигаретку даст...
За два-три года, надышавшись химии, дети деградируют окончательно. Попрошайничают, набирают денег на клей и балдеют. Им становится хорошо и весело. Изображение в глазах двоится, прохожие превращаются в разноцветных насекомых, а сам ребенок в бесстрашного великана, который может повалить столб, опрокинуть троллейбус, прыгнуть с крыши и полететь.
Двенадцатилетний Петька из Брянска - на самом деле Артем. У него большая круглая голова в непонятных проплешинах и наростах. В руках пакет с клеем...
- Когда глюк поймаешь - слюни изо рта. Начинаешь драться, если кто мешает. Или сам пристаешь к кому-нибудь... Но зато - кайф, лучше не бывает! Попробуйте сами. Клей только "супер". Другие не годятся... Когда приехал, сказали: понюхай. Попробовал - стошнило. На другой день опять стошнило, на третий - ничего, пошло. Потом стало хорошо. Теперь я в день по пять-шесть чушек дышу...
Те, кто постарше и сам вырос на вокзале, отнимают у детей деньги, бьют их, сдают напрокат любителям несовершеннолетних. И все же ни один ребенок добровольно с вокзала не уйдет. Здесь можно пить, курить, материться, воровать, убивать и к тому же не голодно, не холодно и деньги всегда достать можно. Или выпросить, или своровать.
Костя - красивый пацан из подмосковного Королева. Тот же возраст: больше десяти, меньше пятнадцати. Умытый, бледный и тихий. Матерится негромко, вежливо. Для него это не ругательства, а междометия.
- Читать? Анекдоты читаем. Анекдоты не запоминаю. Смеюсь, а не запоминаю... Еще про Иисуса читаем. Нам баптисты дают про Иисуса читать. Еще они нам мультики про Иисуса показывают. Мне нравится, как он воскрес. Когда у баптистов едим - молимся, просим, чтоб еду подал... Кто такой Иисус? Знаю, что он помогает. Помолюсь - кто-нибудь денежку даст...
Денежек в день набирается сто-двести-триста - когда как. Как просить будешь. Здесь при вокзале жить классно, кайфово. Уроки делать не надо, убирать за собой не надо, делай что хочешь. Одно из любимых развлечений - обчистить и избить пьяного бомжа. Иногда до смерти. Филантропы, которых множество, несколько раз в день привозят беспризорникам еду, периодически раздают одежду. Не нравятся джинсы или куртка - можно выбросить, привезут другую. Можно и в бесплатную стирку сдать. Лафа: вольница, халява, социализм с багровым лицом бомжа. Этот привокзальный социализм опасен, как и любой другой, но более нагляден и ядовит.
Девочка Юля. Из Таганрога. Короткая стрижка, короткая юбка, длинные загорелые ноги. 14 лет. На губе болячка, на руках цыпки. Движется легко, даже грациозно, могла бы стать моделью. Если бы могла.
- Клею налейте, я бы вам все рассказала. Или мани-мани гоните... Зачем клей? Как зачем? Дышать! Глюк поймать, галлюцинации... Как день проходит? Хорошо проходит. Клеем дышу, сплю в метро. Мне нравится здесь. Здесь же люди, не то что дома. Какие-никакие, но люди. Довериться можно, я всех их знаю... А крыс не люблю. Ну, крысы - это которые у своих воруют. Поймаем, бьем, но все равно воруют...

Беспризорность как состояние души
Милиция в борьбе с беспризорничеством бессильна. Приведут бродяжек в детскую комнату - те наврут про родителей, назовут фальшивый номер телефона, нагадят в "обезьяннике" и - привет! Милиционерам остается гонять тех, кто еду привозит, чтобы не прикармливали бомжей на их территории. Вот и вся работа по профилактике и воспитанию. Детишки, правда, здесь бывают такие, что ничем их не проймешь. Мозги у них залиты суперцементом.
Не кормить их нельзя. А кормить вредно - это значит растить социальных паразитов. У нас и без того маргиналы размножаются со скоростью мухи дрозофилы. Миллиарды рублей, которые отпускает правительство на работу с трудными детьми, расходуются в основном на разработку благотворительных программ, на офисы и компьютеры. Бомжам достаются сосиски, каша, компот и шмотки "секонд-хэнд".
Чтобы дети жили хорошо - надо, чтоб хорошо жили взрослые. И дело не в бедности, а в беспризорности как состоянии души. В каждой стране есть какое-то количество бродяг "по призванию". Психический склад такой. Раньше у нас их тоже было немало. Теперь добавилась новая формация, явная и скрытая.
В советские времена наши люди были под призором и при деле. А когда не стало ни КПСС, ни ВЛКСМ, ни ВЦСПС, ни пионерии, ни даже кассы взаимопомощи - мы осиротели. Сегодня беспризорных у нас по сути половина населения. Мы беспризорники особого типа, порожденного соцвоспитанием: люди ждут подачки от государства. Не приучены жить своей головой, своими руками, своим хозяйством. Не привязаны к дому - своего дома нет, не привязаны к делу - своего дела нет, не привязаны к земле - своей земли нет. А раз этого нет у нас, то этого нет и у детей. Москва на полпути к разумной жизни, а провинция пьет и колется и шлет в Москву ненужных ей детишек.
Жизнь - те же Олимпийские игры: каждый хочет прыгнуть повыше, отхватить побольше. Игра придает жизни смысл. Играя, человек видит цель, награду, борется за нее, преодолевает препятствия, испытывает эмоции - живет. Человек, лишенный возможности играть, лишается иллюзии, что его персона необходима в этом мире. Но игра имеет смысл, когда соблюдаются одобренные большинством правила. Когда не соблюдаются, человеку становится неинтересно жить и работать. Он идет за Анпиловым и требует хлеба с маслом, получая шиш без масла.
Читать беспризорникам проповеди бессмысленно. Они же видят, как живут соседи, и знают, что те, кто добился процветания в бизнесе и политике, старались держаться от христовых заповедей как можно дальше - иначе не выжили бы. Всем известно, что если будешь во всем правдивым и законопослушным, то останешься в дураках - откройте газеты, включите телевизор. А надо, чтобы было наоборот: выиграешь только если будешь придерживаться порядка и совести. Надо дать людям шанс на честный выигрыш - и нравственность в душах объявится сама собой, поскольку она есть условие существования человека среди людей. Иначе - взаимное уничтожение.
Я видел в Ярославской области фермерское хозяйство, где живут и работают алкоголики, наркоманы, токсикоманы - дети и их родители, вместе. Людям дали возможность приложить силы к полезному делу. Хозяйство так и называется: "Возможность". Организовали его русские протестанты на финские деньги. Никто не пьет, не курит, не колется. Все вкалывают. Коровы, козы, кролики, картошка. Нет ни скандалов, ни мата. Что заработал - твое, что вырастил - то и съел. Такая игра, такие ясные правила. Никто никого не обманывает, все у всех на виду.
Все процветающие страны построены на этих принципах: ясность взаимоотношений, прозрачность в делах, неподкупность контроля. До идеала и им не дойти, но они к нему стремятся. Потому и богаты.
Государству деньги надо тратить прежде всего на, извините за выцветшее выражение, организацию труда. А это есть в конце концов организация жизни как игры по правилам, игры без жульничества и лицемерия. Только тогда мы справимся с беспризорностью и прочими бедами. И дети захотят вернуться с вокзалов в Россию, и я не буду вынужден поднимать в кино проблемы, а буду снимать о том, как хорошо живется и как хочется вернуться туда, где хорошо!

P.S.
Закон джунглей
Общество - система сообщающихся сосудов: если где-то что-то прохудилось - страдают все. Сегодня общество страдает из-за детей, а дети даже не страдают - воспринимают такую жизнь как данность, иной не знают, но инстинктивно реагируют на нечто, нами пока не опознанное, ощущают дефицит чего-то, нами еще не сформулированного. И бегут из дома, даже внешне благополучного, и сбиваются в стаи, при встрече с которыми мы опасливо держимся за карманы. Достоверных данных о числе отбившихся от рук детей нет. Но все согласны в том, что дети - наше будущее. Если мы не изменим их жизнь - они изменят нашу. Закон этой жизни они уже выработали - это закон джунглей.

Вече
Если вы дочитали эту страницу до конца, принимайте ее как "информацию к размышлению": рецептов нет, способы лечения надо вырабатывать сообща. Пока из всех форм организации детей в цивилизованное сообщество мы знаем только одну - армию юных пионеров, весело шагающих по просторам и поющих исключительно хором. Система командная, один как все, форма одежды утвержденная, равнение на грудь, шаг вправо, шаг влево - проработка в красном уголке, много отгоревшей идеологии и немного романтики.
И это все, что мы способны придумать?
Обратная связь: факс (095) 209-3620, е-mail: kichin@izvestia.ru