Московский опыт детдома № 19 уникален и более, чем любой зарубежный, отвечает принципам Конвенции о правах ребенка. Между тем все шесть лет детдом работал незаконно и лишь прошлым летом Москва приняла наконец свой закон о патронатном воспитании.
Статья. "Будьте моей мамой!". Известия, № 50-М

Уникальный опыт спасения сирот
Толя опять сбежал из семьи, взявшей его на воспитание. Вернулся в свой детдом. Говорить с ним мне разрешили только при психологе. Толе 11 лет, оставлен матерью в роддоме. Спустя четыре года от него отказались усыновители, объяснив на прощание, что печалиться не стоит: "мы же тебе неродные". Три раза Толю забирали патронатные семьи, и все три раза он расставался с ними, бросая отдельную комнату, компьютер, английскую школу. Славные, порядочные люди, сроднившиеся с ним, страдали и недоумевали: почему? Толя и сам не знает: "Скучно... Мне их не жалко". Никак у него не получается - полюбить. А в детдоме никто любви не требует и не ждет. Комфортно, привычно. Однако проходит полгода, и он вновь заводит старый разговор: "Может, меня еще кто-нибудь попробует взять?!"
За рубежом таким детям давно поставлен медицинский диагноз: "расстройство чувства привязанности". Расчеловечивание ребенка, растущего без семьи. Патронатные семьи существуют сейчас во всех цивилизованных странах, а вот детдомов советско-российского образца нет.
Толин детдом - очень хороший дом. Уж на что жизнь у ребят разнообразная, а недавний случай в театре всех пронял. Мне рассказал о нем "папа Леня", воспитатель.
- Сидим, ждем начала. Вдруг появляется перед занавесом Армен Джигарханян и объявляет, что в зале - ребята из детдома, у одного из них сегодня день рождения. Откуда узнал? От общего знакомого. Зрители аплодируют, Серега выходит на сцену, и Армен Борисович вручает ему часы. После целый год он не снимал их с руки ни днем, ни ночью.
Людмила Валентиновна Фролова, "мама Люда", жена Леонида Германовича, комментирует:
- Эти дети заслуживают всяческого уважения хотя бы потому, что после ужаса и мерзости пережитого сохранили способность чувствовать. Детдом, даже самый добросердечный, - заведение режимное, казенное и в общем-то противоестественное. Природа назначила, чтобы ребенок оперялся, взрослел рядом с мамой и папой, которые отдают ему душу. Детдомовцы пополняют ряды не только уголовников, но и житейски несчастных людей - не пройдя школы семьи, не умеют создать свою.
У детдома № 19 - особое устройство. Первое время дети, кто несколько месяцев, а кто и год, пока не адаптируют их к нормальной жизни, воспитываются в одной из двух "социальных семей". У Людмилы Валентиновны в Колпачном переулке - двенадцать питомцев.
Войдя, не догадаетесь, куда попали. Подумаете, что дружное, вполне обеспеченное многодетное семейство. Квартира с четырьмя спальнями, спортзальчиком, кухней, столовой, двумя гостиными. Людмила Валентиновна с мужем живут на родительской половине. Обычные заботы: накормить, проводить малышей в школу, проверить уроки, стирка и глажка, развлечения и наказания. С "мамой Людой" душевно секретничают, подбегут лишний раз, чтобы приголубила. С "папой Леней" - зоопарк, футбол, на рынок и в аптеку. Маугли городских джунглей не умеют покупать, пойти постричься, отправить письмо...
Дом в Колпачном - мост к жизни в чужой, патронатной, семье (а не заладится - путь обратно в детдом всегда открыт). Патронатные воспитатели состоят в штате детдома с зарплатой и зачетом стажа. На детей выдается пособие. В отличие от усыновленных, они остаются под государственным приглядом и ответственностью. Врачи, лекарства, устройство в школу, летний отдых - все обеспечивает детдом. Усыновления нечасты, экономика диктует свое. Люди не хотят терять поддержку, пособие, лишать ребенка собственной жилплощади, положенной после 18 лет.
Директор детдома Мария Терновская, кстати, по образованию физик, снабдила меня неожиданными цифрами. Средний возраст родителей - 43,5 года, три четверти с высшим образованием. Чаще всего полные семьи с детьми или без. Неполные - 22 процента. А еще те, кто потерял детей. Почему прибегают к патронату? Потомство однополое. Или так: дети выросли, ушли, хочется снова пережить материнство. Для некоторых растить ребенка - просто самая лучшая из возможных работ. А в общем, все люди, как свидетельствуют в детдоме, очень высокого душевного состава. При этом нужно еще соответствовать "заказу" детских психологов, поскольку выбор диктуют интересы ребенка. Агрессивному, вздорному Пете подойдет семья без детей с сильным волевым отцом. Для Вани, перенесшего насилие отчима, лучше, чтобы папы не было вовсе.
Сердцевина поиска - двухнедельный тренинг. Собираясь взять ребенка, люди идеализируют и его, и себя в новом качестве, считая, что начнут жизнь этого ребенка с чистого листа. Хотя кто-то и ждет со страхом проявления генных пороков.
Тренинг - процесс интимный. Посторонних пускают очень редко.
Полтора десятка незнакомых людей усаживаются кружком. Они скованны, напряжены. Тренинг - не лекции, не наставления, скорее, "разбор полетов". Ситуаций сотни, выбираются типовые, психологи их знают. Самая нервная часть занятий - ролевая игра. Кандидаты в родители побывают в разных ролях - падших матерей, школьных педагогов, самих детей, их новых домочадцев. Задача - влезть в чужую шкуру.
Пришел из школы, бросил ранец и заявляет, что все ему осточертели, везите в детдом! Подчиниться агрессии? Запереть двери? Задавить криком? Уговаривать?
Разбираются с прошлым и понимают, что нельзя рубить корни. Не может девочка жить с мыслью "Если мама плохая, то я такая же", не должна прятать от взрослых ее подарок - карманную расческу.
В первые же месяцы в новом доме мальчик случайно слышит, что родители боятся, не соблазнился бы дорогими безделушками, и залезает в кошелек матери. Если поднимут вселенский шум, не нужны они ему такие!
Как известно, на маму и папу не учат, на тренинге одна из женщин не выдержала: "Боже мой, почему я не знала этого раньше, сколько понаделала глупостей с родным сыном!"
Из четырех тысяч позвонивших в детдом через тренинг прошли 180. Потом, серьезно испугавшись, часть сбежала. В 79 семьях сейчас воспитываются 105 детей. 6 - усыновлены. 30 вернулись в кровные семьи, не лишенные родительских прав. И ни одна душа не потеряна.
Я - у Зориных. Мама по диплому - инженер, папа - химик, двое собственных сыновей, у одного уже своя семья, другой студент. И трое младших, школьники. По официальным бумагам, договорам - государственные дети. По жизни - роднее родных, желанные и обожаемые. Елена Петровна уверена, что божьим промыслом ей были назначены именно пятеро. Случайно три семечка проросли на стороне, но вернулись на свое место.
Сперва, устроившись в детдом воспитательницей, она решила, что нашла наконец свое дело, обрела покой. И потеряла его, выслушивая вечерами шепот на ухо: "Будь моей мамой!" Сыновья и муж пошли на судьбоносное решение столь же сознательно, сколь нерасчетливо. По словам Елены Петровны, "обвально".
Вся троица прирастала долго.
- Крови я пролила не меньше, чем при родах... Сколько мы поплакали вместе с Сашей, он у меня на коленях. Да, говорю, ты не из моего тела появился, а из сердца, но ты ведь не отказался от меня. Знаю, как тебе больно. Но не представляю, как бы жила без тебя.
Старшую только что удочерили. Вот ведь давно все улеглось, сладилось, а такой был взрыв рыданий, когда судья именем закона объявил ее дочерью Зориных.
Вместе обсудили раз и навсегда горькую тему - отношения с родной матерью. Она ни о чем не просит, изредка звонит, разговор ни о чем, и опять исчезает. Елена Петровна не дает прерваться нити - пусть запойная, без прав на детей, но - мама! И дети не судят, жалеют, она сама жертва - когда-то от нее отказалась мать.
...Детдомовцы стараются не привязываться сразу так уж сильно к новой семье. Их обманула, предала своя, родная, а эти - чужие, разве можно им доверять! Но обычно после мучительного начала патронатные семьи бывают прочно счастливы. За все время - лишь несколько неудач. Последняя - с Толей.
Специалисты из Великобритании, обследовавшие детдом № 19 по поручению ЮНИСЕФ, пришли к выводу: московский опыт уникален и более, чем любой зарубежный, отвечает принципам Конвенции о правах ребенка.
Между тем все шесть лет детдом работал незаконно, ибо в Семейном кодексе РФ среди различных видов воспитания патронат не значится. Прошлым летом Москва приняла наконец свой закон о патронатном воспитании. Узаконена и такая форма профилактики, как сохранение проблемных семей. Вмешательство, "вход" в такую семью орган опеки может теперь делегировать детдому, чьи возможности в этом деле куда больше.
Калининград, Новгород, Пермь, Алтайский край приняли похожие законы. В восьми регионах идет эксперимент. Двенадцать вот-вот приступают. Но есть ли время ждать, пока дозреют все?
Согласно Семейному кодексу государство берет под защиту лишь "детей, оставшихся без родительского попечения". А как быть с теми, о ком "пекутся" семьи, уже вступившие в зону риска? Дело за Думой и правительством, где главный противник - Минфин. На то, чтобы изымать детей из семей алкоголиков и дебоширов временно или навсегда, у него денег нет. Вот когда гром грянет, дойдет до криминала - тогда, пожалуйста, забирайте в детдома. Минфин готов строить их еще и еще, не жалея денег.
Патронатное воспитание экономит 35% бюджетных средств, отпускаемых на содержание детдомов. Но чиновники не хотят считать.