Пока еще не поздно, нужно строить детские приюты, а не тюрьмы – так считают в Правительстве Москвы.

Версты, № 35, 29 марта. Алена Лучникова. Статья. Сами мы не местные...

Вопрос о беспризорных детях, как справедливо заметила Людмила Швецова (первый заместитель мэра Москвы) на недавней пресс-конференции, волнует без исключения всех, у кого есть сердце. Когда в прошлом году, согласно подсчетам, количество беспризорников на территории Москвы перевалило за 16 тысяч, это был сигнал. С этим давно уже надо было что-то делать, пока положение не стало необратимым. Дети растут. Пока они маленькие, они еще не могут влиять на общество в целом. В лучшем случае своими мелкими преступлениями немного портят милицейскую статистику по кражам. То ли еще будет, когда несовершеннолетние воришки и попрошайки вырастут во взрослых рецидивистов. Станет уже поздно заниматься их воспитанием. Строить придется не новые приюты и интернаты, а тюрьмы. Похоже, что в правительстве Москвы это поняли и начали принимать меры. Была разработана комплексная городская программа по профилактике детской беспризорности на 2002—2003 годы, предусматривающая множество мероприятий, на которые выделено 270 млн рублей из городского бюджета и 150 млн — из федерального. Мэр Москвы Юрий Лужков возглавил координационный штаб.

Первым делом пришлось выстраивать систему взаимодействия между различными организациями, причастными к судьбам детей, — милицией, органами здравоохранения, социальными службами и т.д. Только на самом начальном этапе с бродяжками имеет дело милиция. Ее сотрудники обнаруживают и “отлавливают” маленьких бомжей. После чего детей отправляют в руки врачей — в одну из трех специализированных детских городских больниц (Морозовская, Тушинская и Свибловская). Врачебный осмотр — процедура обязательная. Как показывает опыт, более половины найденышей оказываются больными: от гриппа и бронхита до расстройства поведения. А уж о вшах и чесотке можно и не упоминать. В больницах детей моют-переодевают и лечат. Тех же, кому, к счастью, не нужна медицинская помощь, отправляют в социальный приют. На сегодняшний день, после того как были открыты новые учреждения этого профиля, уже не существует проблемы с размещением. Даже есть свободные места. В приюте дети находятся от пары недель до полугода. После выяснения обстоятельств каждой конкретной судьбы беспризорников либо отправляют домой, в семьи, из которых они сбежали, либо в детские дома.

Только 15% детей, скитающихся по московским улицам, — жители Москвы. Все остальные — уроженцы регионов России и СНГ. Больше половины из них убежали из семей сами и совершенно не хотят возвращаться. Более того, после принудительного возвращения на родину эти дети повторно совершают побег и вновь оказываются в столице. Бывает, приходят в милицию сами и просятся в приют...

Для учета и идентификации беспризорников в органах соцзащиты сейчас внедряют уникальную информационную систему, которой нет пока ни в одном городе России. Создается банк данных на каждого ребенка, с помощью которого можно будет не только узнать, когда и при каких обстоятельствах он был найден, но и многое о его личности. Таким образом воспитателю, столкнувшемуся с незнакомым ему маленьким существом, зачастую озлобленным и замкнутым, удастся быстрее найти с ним общий язык.

Остается добавить следующее: проблему детской беспризорности невозможно решить быстро, поскольку она — только внешняя часть социального айсберга. Можно сделать всё возможное, отмыть и переодеть всех попрошаек в метрополитене, но... Пока общество не придумает, что нам делать с теми взрослыми людьми, которые выталкивают детей на улицу — выгоняют из дома, заставляют попрошайничать и заниматься воровством и проституцией, мы никогда не сможем разрешить эту проблему до конца.

Проблема в цифрах:

2002 год:

были госпитализированы 9795 беспризорников;

в социальные приюты помещены 3905 детей;

56% — самовольно покинули семью;

23% — сбежали из детдомов и интернатов;

13% — остались без попечения родителей;

8% — заблудились.