Продолжение истории мальчика Ж. Логинова, которого после смерти родителей опекуны из управы «Донская» упорно не пускают в обычную школу.

Евгения Рубцова. Статья. Первый раз в седьмой психкласс. Новые Известия, № 156

Только-только отзвенели первосентябрьские звонки в школах. Склоняясь под тяжестью букетов, школьники побежали на встречу с одноклассниками и учителями. Однако праздник «Первого звонка« оказался радостным далеко не для всех детей. Ни первого, ни второго сентября четырнадцатилетний москвич Женя Логинов не переступил порога родной школы № 564. Там его уже полгода никто не ждет. Если в ближайшее время мальчик и начнет учиться, то, скорее всего, в детском психинтернате № 72 в районе метро «Новогиреево».

«Новые Известия» неоднократно писали о судьбе маленького москвича. В декабре прошлого года после смерти матери Женю забрали из школы сотрудники районной управы «Донская» и в наручниках (!) отправили в психиатрическую больницу. Бабушку и дядю, с которыми жил мальчик, к нему не подпускали, объявив родственникам, что отныне он находится на попечении местных чиновников. Бабушка, которая вынянчила мальчишку, оказалась, по мнению районных опекунов, недостойной воспитательницей.

Женя Логинов около полугода путешествовал по разным больницам Москвы. Из детской психбольницы № 6 его отправили лечить почки в Морозовскую клинику. Кстати, почки мальчику отбили соседи по палате, но к его жалобам о побоях никто не прислушивался. Потом последовало повторное заточение в детской психушке, затем в Новогиреевском психинтернате.

Пока Женя скитался по лечебным учреждениям, ему исполнилось 14 лет. По закону он приобрел частичную дееспособность, то есть сам мог решать, где и с кем ему жить. А мальчик твердил только одно: «Я хочу домой. Хочу спать на мягкой постели, смотреть телевизор, разговаривать с друзьями по телефону». И опять его пожелания чиновники пропустили, как говорится, мимо ушей. Поставив мальчику «диагноз», «психиатры» из районной управы не хотели соглашаться даже с мнением врачей, которые неоднократно заявляли о том, что Женя в психиатрической помощи не нуждается. В реестрах «донских» опекунов мальчик числился психичиским больным, поскольку в раннем детстве медико-педагогическая комиссия поставила ему такой диагноз, бабушка Раиса Ивановна казалась чиновникам слишком дряхлой, а дядя слыл просто алкоголиком.

Весной дело чуть не дошло до суда об окончательном оформлении государственной опеки над Женей. Ему грозила пожизненная ссылка в психинтернат сначала детский, а потом и взрослый. Но по счастливой случайности отец Жени увидел репортаж о его злоключениях по телевизору. Он тут же приехал из ростовской глубинки, явился в суд, и спор между бабушкой и управой разрешился сам собой. Одномоментно мальчик обрел отца и наконец-то покинул стены психинтерната.

Его радости не было конца. Учебный год к тому времени подошел к концу. За время летних каникул мальчик немного оправился от тех ужасов, которые ему пришлось пережить в «домах скорби», сами собой стали исчезать побочные действия психотропных препаратов, которыми мальчика кормили в интернате. Он опять стал нормальным ребенком, который ждал встречи со школой. Но не тут-то было.

В канун первого сентября выяснилось, что руководство школы передало личное дело ученика шестого класса Жени Логинова чиновникам отдела опеки пресловутой управы «Донская». Там нам пояснили, что теперь у мальчика два пути - либо продолжать учиться по месту жительства отца, коль скоро суд закрепил за ним право на дальнейшее воспитание ребенка, либо отправляться в незабвенный психинтернат. Тот факт, что первого сентября мальчик не пошел в школу, должен беспокоить только его родителя. А если отец не поторопится увезти свое чадо в ростовскую деревню Царевщина или, наоборот, перебраться к сыну в Москву, то придется заново начинать процедуру лишения его родительских прав.

Получается, что управа опять не виновата в бедах маленького москвича. Забирая его в середине учебного года в психинтернат, чиновники «хотели, как лучше». Говорили: «Мы действуем исключительно в рамках закона и в интересах ребенка». Теперь, выходит, что нерадивый отец во всем виноват. А не проще ли было бы оставить ребенка расти в привычной среде, с бабушкой и дядей? В ответ на этот вопрос сотрудница отдела опеки Татьяна Яковлевна (свою фамилию назвать она не пожелала) опять обозвала мальчишку недоразвитым олигофреном.

По словам психиатра и консультанта по проблемам обучения Софьи Мингазовой, гиперактивность или, наоборот, недоразвитость сегодня можно обнаружить практически у каждого ребенка. «Если школьник неусидчив и невнимателен на уроках, - говорит Софья, - это вовсе не означает, что его надо тащить к врачу. Практика показывает, что в большинстве случаев причиной неусидчивости и неуспеваемости является неумение преподавателей объяснить материал и заинтересовать им детей. «Лечить» надо педагогов. В случае Жени Логинова речь идет о мечтательности и фантазерстве. Но так это же хорошо. Большинство сегодняшних детей вообще ни о чем не мечтают, кроме компьютерных игр и домиков для Барби».

Что касается заключений медико-педагогических комиссий, то исследования независимых психиатров ставят их под большое сомнение. Так, в начале 90-х годов международная организация «Хьюман райтс уотч» в ходе мониторинга установила, что от 30 до 60 процентов поставленных подобными комиссиями диагнозов являются необоснованными. Где же гарантии того, что Женя Логинов не попал в число ложно олигофрененных детей. Сотрудники отдела опеки, видно, никогда себе такого вопроса не задавали и своих собственных детей к психиатрам никогда не водили.

По официальной статистике Минздрава, в России насчитывается около миллиона детей, страдающих психическими расстройствами той или иной степени. Причем число больных детей ежегодно увеличивается. В начале 90-х годов, например, первично обратились к психиатру 129 тысяч детей до 14 лет, а в конце десятилетия таких было уже 160 тысяч. Число детей, которым поставили психиатрические диагнозы, также выросло. Если в 1994 году было выявлено 28700 умственно отсталых малышей, то в 1999 году их насчитывалось уже 33400. Число детей-шизофреников увеличилось с 500 до 600. Психозы наблюдались у 3600 детей в конце 90-х годов против 2600 в середине десятилетия. И что самое страшное, изменилось процентное соотношение детей, находящихся на диспансерном учете и на стационарном лечении. В 1989 году это соотношение составляло 81 % и 19% соответственно, тогда как в 2000 году под наблюдением остались лишь 48% детей, а 52% проходили лечение в больницах и интернатах.

О чем говорят эти цифры? Молодое население страны дуреет год от года? Но вроде не с чего сходить с ума. Психиатры утверждают, что обострение психических расстройств происходит в тяжелые времена, в моменты кризисов экономических и политических. Но если сравнивать начало и конец 90-х годов, то жизнь-то, как говорится, налаживается. Выходит, что психиатры плохо лечат и отвратительно проводят профилактику. И при этом слишком резво ставят диагнозы. Случай Жени Логинова яркий тому пример.