О проблемах патронатных семей

Русский курьер, № 140. Ольга Филатова. Статья. Если не повезло с семьей.

Мама, папа, я... патронатная семья

Год назад, когда Сабринку забирали от ее малолетней матери, ребенку было четыре года. Крошечное тельце весило тогда... восемь килограммов. "Еле отыскали ее в тряпках", - рассказывает замдиректора приюта, Лариса Каземирова. - "Смотрите какая стала теперь, хорошенькая?" - продолжает она, тиская смеющуюся девочку.

Сабринка - турчанка. Ее отец - один из турок приехавших в Москву на заработки. Мать - русская. Эта история, одна из тысяч подобных историй из жизни современной России. Кто в этом виноват? - Никто. Можно сказать, что матери у нее и не было. Родив никому не нужного, незапланированного ребенка, девушка очень быстро спилась. Судьба малышки ее никогда и не интересовала. Неделями мать не кормила свое дитя, в результате чего малышка, хоть и осталась каким-то чудом жива, но отстала в развитии необратимо. Для того, чтобы "выправить" такое дитя нужно вложить много денег. А кому это нужно - лечить чужую девочку, к которой даже родная мать была равнодушна? Сейчас, в пять лет она выглядит на три года. Личико у нее хоть и миленькое, но болезненное. Под глазами синева. Приют стал для нее настоящим спасением от смерти.

Сабрина - одна из полутора сотен ребятишек, живущих в социально-реабилитационном центре "Отрадное" для детей из неблагополучных семей. Главным отличием этого приюта от других является то, что с детьми в нем работают по собственной реабилитационной программе, которая была написана совместно с кафедрой социального развития Стокгольмского университета. Нигде в России нет подобной практики. Основная идея - детей можно попробовать вернуть к нормальной жизни не путем полной изоляции от плохой семьи, а вместе с родителями.

Это - закон природы: какими бы ни были мама и папа, дети любят их. Даже если не кормят. Даже если пьют и бьют. Практически все дети плохих родителей мечтают вернуть их к нормальной жизни ("Мама, не пей!"). И они очень стараются это сделать. Чаще всего им приходится делать это в одиночку... В приюте же берутся за дело все вместе. Заблудших родителей устраивают туда на работу нянечками, помощницами поваров, чтобы не разлучать с детьми, чтобы изолировать от прежней компании. Главное - всеми силами попытаться вернуть этих людей к жизни без алкоголя. Каждую субботу в приюте работает родительский клуб, где все вместе с помощью психолога обсуждают проблемы, учатся жить заново. Если только ситуация еще не зашла слишком далеко.

Мальчик и девочка в средней группе: брат и сестра. Уже сейчас понятно, что их маму невозможно вразумить. Родительских прав ее лишат очень скоро. А куда детей? Приют - место временного пребывания. Если семью не удается восстановить и вернуть туда малышей без риска для их жизни и здоровья, то путь у них один - в детдом, если только...

Это самое "если" и есть новая альтернатива, одна из составляющих частей российско-шведской программы: "Патронатная семья" - это не усыновление и даже не опекунство. Гораздо лучше. Во всем мире подобная система работает уже давно. К примеру, в Израиле благодаря этому вообще нет детских домов.

В Москве это делается так. Семья (со своими детьми или нет - не важно) или даже одинокий человек берет на себя ответственность за чужого ребенка (или даже двух, как ему захочется). При этом он получает полное обеспечение на него. Одежду и обувь, канцтовары, все необходимое ему дает приют. На одно только питание в день - 80 рублей. Кроме того, если такой человек решает уйти с работы и заниматься только детьми, приют берет его на работу и платит зарплату. Профессиональное педагогическое образование не требуется.

- Наша главная цель, - рассказывает Лариса Каземирова, - чтобы ребенок, даже если его не забирают насовсем и не усыновляют, все-таки был в семье, хотя бы патронатной. Если мальчик или девочка живут в приюте или детдоме более двух лет, с ними происходит необратимый процесс. Такие дети становятся "казенными", государственными детьми. Они забывают что такое дом. Они уже никогда не научатся строить собственную семью. Они становятся людьми коллектива, где никто друг другу не родственник. И со своими детьми, когда они у них появятся, они не сумеют выстроить нормальные отношения. В такой семье будет холод. Мы стараемся не допустить, чтобы такое произошло.

...Кирилл - девятиклассник. На днях он окончательно уходит из приюта к одинокой пожилой женщине. Они знакомы уже полгода и очень нравятся друг другу. Если отношения в патронатной семье со временем окрепнут настолько, что понадобится юридическое подтверждение родства - новые родители могут усыновить ребенка. Бывает по-разному. Недавно одна женщина решила взять к себе приютского ребенка. Собственный сын у нее погиб. Около года она приходила в приют. Выбрала себе мальчика, гуляла с ним, возилась, уже брала к себе домой ночевать и вдруг, ни с того ни с сего - отказалась. "Не могу, говорит эта женщина, - рассказывает Лариса Каземирова, - "когда я смотрю на мальчика, все время вспоминаю своего сына. Я боюсь так сойти с ума..."

А бывает и везет малышу. Недавно одного ребенка взял бизнесмен в свою семью. Ему и обеспечение, эти 80 рублей в день, не нужны. Впрочем, богатство - далеко не панацея от проблем и вообще не критерий порядочности. В реабилитационном отделении приюта вместе с детьми пьяниц и наркоманов находится мальчик Сережа. У этого подростка мать - не алкоголичка подзаборная, а "крутая" бизнесвуман. Ребенок же попал в приют через отделение милиции. Из дома убегает, в школу не ходит, живет на улице. Казалось бы, чего ему не хватает? А действительно, чего?