О беспризорниках Москвы.

Московская правда, № 63. Максим Туровский. Статья. Республика ШКЕТ.

Кто из нас не попадал в такую ситуацию: стоишь у ларька, ждешь нехитрую “сигаретную” сдачу и слышишь вдруг откуда-то сбоку-снизу: “Дядь, а вам сдача нужна?”.

Обычно эту фразу произносит более чем скромно одетый худенький паренек, возраст которого колеблется от десяти до пятнадцати лет. Лучше всего для описания его образа подойдет слово “шкет”. Ответить ему по-жлобски: “Нужна мне сдача!” почему-то не получается. Впрочем, будьте уверены, что шкет тоже за словом в карман не полезет и может наговорить такого, что свое детство вы будете считать счастливым хотя бы потому, что таких слов не знали.

Мы не привыкли выделять этих шкетов из общего огромного количества попрошаек и нищих, давно ставших элементом жизни любого города. Их “выцепляет” только милиция во время рейдов. И хотя общение с человеком в погонах для малолетних беспризорников, пожалуй, самая неприятная процедура в жизни, милиционеры оказываются единственными, кому до них “есть дело”. Корреспондент “МП” принял участие в одном из таких рейдов в Центральном округе столицы.

Территорию, которая подпадает под юрисдикцию ОВД “Тверское”, при всем желании трудно назвать густонаселенным районом. Офисы, гостиницы, театры, государственные учреждения, магазины и клубы - этого навалом. Жилые дома, правда, тоже поосновном, солидная и за детьми своими следит пристально.

Так что с местными тинейджерами у Инспекции по делам несовершеннолетних (ИДИ) особых проблем нет. Зато сколько малолеток ежевечерне съезжается в центр со всех районов Москвы и Подмосковья в поисках приключений на свои шальные головы! Мы же отправились по улицам в поисках самих малолеток.

Юридическую основу нашей компании составляли две хрупкие девушки - инспектора ИДИ. Для ощущения полноты власти и одновременно выполняя функции физзащиты - два участковых капитана. Плюс милиционер-водитель, позже ненадолго переквалифицировавшийся в охранника, и ваш покорный слуга, выполнявший в основном роль статиста. Погрузились в “Газель” и поехали по знакомым каждому москвичу “точкам”. Почти все места “сшибания” денег с мирных граждан милиционерам известны. Поначалу мы боялись, что внезапное похолодание и выпавший снег загонит подростков в подъезды и метро, но вскоре стало понятно, что погодные условия для вольных “стрелков” вторичны.

На Цветном бульваре и около Большого театра, может быть, действительно из-за сильного ветра, никого не было. Зато рядом с ЦУМом непосредственно во время приставания к прохожим, мы задержали сразу двух друзей из Орехова-Зуева - Володю и Макса.

- Деньги зарабатываете?

- Зарабатываем... С вами заработаешь, пожалуй, - нехотя отвечает Володя. Видимо, он в этом дуэте за главного.

- Клей когда в последний раз нюхали? С собой есть?

- Вчера... есть...

Все понятно. Немного потеснившись, сажаем ребят в машину и отправляемся дальше - на знаменитую “Пушку”. Там чаще всего собираются те, кому уже исполнилось 18 лет, так что к нам они отношения не имеют. Однако и здесь удается “заарканить клиента”, к тому же, как оказалось, старого знакомого. Паренек, лет тринадцати, попытался было дать деру, но выросший как из-под земли капитан отрезал ему пути к отступлению: “Привет, Валентин, что же ты от меня бегаешь?”.

- Вот за этим следите внимательно, - сказал участковый, подводя парня к машине. - Чуть зазеваетесь - и поминай как звали.

Валентин начал ныть, впрочем, как-то монотонно и привычно. Как только машина тронулась с места и стало понятно, что в отделение ехать все же придется, паренек моментально успокоился.

В дежурной части ОВД “Тверское” было самое жаркое время. Какие-то странные однотипные мужики с одинаковыми “челночными” клетчатыми баулами стояли, казалось, в каждом углу. То ли задержанные с конфискатом, то ли обманутые торговцы с остатками товара - непонятно. “Наши маленькие друзья”, как обласкал задержанных дежурный, чувствовали себя довольно комфортно: Валентин даже вступил в пререкания с сержантом, не давшим ему сигарету, о пользе курения. Двое “первенцев” тоже не сильно переживали по поводу поимки, хотя и старались сохранить на лицах скорбные выражения.

Свободную комнату для “разбора” нашли не сразу, а когда все-таки отыскалась одна (оперативник уступил ненадолго), то выяснилось, что в ней одновременно помещаются только два человека, причем независимо от возраста, роста и комплекции. Так что опрашивать, вернее, брать официальное объяснение у малолетних правонарушителей пришлось стоя, держа протокольные листы на весу.

Бойкого Валю в принципе можно было и не опрашивать: про него и так здесь все всё знают. И про то, что живет с отцом, без матери, и уж точно про то, что отец вряд ли приедет за сыном в столь поздний час по причине ежедневных алкогольных возлияний. Валентин вел себя достойно: молча выслушивал обязательные слова инспекторов о гражданине, праве и настоящей лучшей жизни в перспективе. Кивнув в знак согласия, отправился в отведенный для задержанных закуток - ждать “скорой”, которая должна была доставить несовершеннолетних беспризорников в Морозовскую больницу.

По дороге успел даже осадить сотрудника милиции, пригрозившего ему “в воспитательных целях” спецприемником: “Меня нельзя, я - домашний”.

- Действительно, по закону нельзя, - объяснила инспектор ИДН Наталья Князева, которая каждый день занимается такими Вальками, - у него есть отец, который не лишен родительских прав. Если он не приедет за ребенком, что скорее всего, то мы на “скорой” отправим Вальку в больницу. Там его осмотрят, наверняка никаких болезней не обнаружат и отпустят.

Дело в том, что Валентину пятнадцать лет, хотя выглядит он в лучшем случае лет на десять (как он сам объяснил: “Курить рано начал”). Этот возраст “выпадает из системы”, то есть Вальку не примут ни в спецприемник, ни в какое-либо другое социальное учреждение. Пятнадцать лет - “пограничное состояние” между детством и предстоящей взрослой жизнью. Переживать это состояние Валька предпочитает на “Пушке”.

Двое друзей, задержанных у ЦУМа, - Володя и Макс - оказались воспитанниками орехово-зуевского детского дома. Володя спокойно выложил на стол четыре тюбика “Супермомента”, большую пластмассовую бутылку биокефира, пачку сигарет, семечки и справку, благодаря которой удалось доподлинно узнать, в каком году ее обладатель появился на свет. Сам он, хоть и уверяет, что нюхал клей вчера, соображает медленно: назвал неправильный год рождения и полчаса удивлялся, как мог ошибиться...

- Когда ты начал клей нюхать? - спросила Наташа.

- Недели две назад ребята научили. Прикольно. “Мультики” смотришь.

- Какие “мультики”, диснеевские?

- Не-е, круче! Все, о чем думаешь, можно на стене в “мультике” увидеть. И чего не хочешь - тоже видишь, - признался Володя.

Грамотный паренек, знает про вредность этилацетата и ацетона для организма и старается с помощью биокефира компенсировать их воздействие на организм. На вопрос: “Зачем сбежали из детдома?” - отвечал по-деловому и обстоятельно.

- Ну, как “сбежали”? Просто вышли за территорию, добрались до станции и поехали. Деньги нужны: сигарет купить, еще кое-чего...

Про это “кое-чего” распространяться не захотел и утверждал, что если бы их сегодня не поймали, завтра они и сами вернулись бы в детский дом. Инспектора не поверили: практика показывает, что “вольные” ночевки в холодных подъездах для этих ребят значительно комфортнее, чем в детдоме.

Младший приятель Володи -14-летний Максим и вовсе оказался неразговорчивым. Ответив на обязательные вопросы, занялся серьезным и нужным делом, а именно, старался улучить момент, когда Наталья отвернется, чтобы стащить со стола отобранную у него пачку “Явы”. Не удалось - заметили.

Когда я выходил из здания ОВД, к нему как раз подъезжала машина “скорой”, которая должна была увезти ребят в Морозовскую больницу. Можно было по крайней мере быть уверенным, что нынешнюю ночь они проведут не в грязном “парадняке”, а в стерильной палате, что их накормят и вымоют.

Московские беспризорники обычно не очень-то протестуют во время таких рейдов. Мальчишки принимают, как они полагают, “правила игры” и просто искренне недоумевают: “Ну, чего ментам еще надо, у них, что других дел нет?”. С их пока недолгих судеб можно смело написать современного Гекльберри финна, но общество, вряд ли, будет к ним столь же благосклонно, как к герою Марка Твена.

Современный мегаполис запросто может сожрать юных бродяжек. Дел у “ментов”, конечно, навалом, но и заботиться о маленьких, далеко не благополучных гражданах, одно из И совсем не последнее.

НАША СПРАВКА

По данным правительства Москвы, большинство юных бродяжек являются сиротами при живых родителях.

Около 56 процентов беспризорных и безнадзорных уходят из семьи добровольно, лишь 23 процента покидают детские дома и интернаты, 13 процентов составляют “оставшиеся без попечения родителей”, 8 процентов - это заблудившиеся и подкинутые дети.