О проблеме московских беспризорников.

Московская правда, № 44. Наталия Покровская. Статья. Подворотня. О проблеме беспризорников.

Я не искала их специально. Просто, бродя по центральным улицам столицы, не застывала в немом восторге перед витринами магазинов. Потянувший меня за рукав чумазый мальчишка коротко, не просит, а именно требует: “Денег дай”. Предложение купить ему в ближайшей палатке какую-нибудь еду встречает настороженно и, подумав, упрямо твердит: “А потом дай денег”.

НАША СПРАВКА

3а последние десять лет количество детей, чьи папы и мамы были лишены родительских прав, увеличилось более чем в три раза. Беспризорных детей, по данным Минтруда РФ, сегодня около 80 - 120 тысяч человек, а Институт социально-экономического положения населения Российской академии наук утверждает, что их около 2 миллионов.

Толпы беспризорников, давно ставшие привычным зрелищем на московских вокзалах и прилежащих к ним улицах, у большинства рядовых горожан вызывают чувство, которое иначе как “брезгливым состраданием” назвать трудно. С одной стороны, жалко - голодные, оборванные... С другой - вряд ли кому-то может быть приятно от того, что группка явно бродяжничающих подростков облюбовала в качестве места своей постоянной дислокации лестничную клетку подъезда: жалость жалостью, а “этих” лучше бы здесь не было. Помимо прочего, не секрет, что в среде “трудных и беспризорных” пышным цветом расцветают опасные болезни, наркомания, а правонарушения малолетних давно стали нормой, но не исключением. И встреча с ними в темном переулке, когда “детям” понадобились деньги на сигареты, чаще всего не сулит ничего хорошего обладателю толстого кошелька. Ну и зачем все это добропорядочным гражданам? Правильно, лучше отшатнуться, а еще разумнее - перейти на другую сторону улицы. Мало ли что...

Символ нашего времени - новый термин, понятие “социальное сиротство”. То есть сирота при живых родителях. Если можно назвать родителями тех, кто собственное произведение считает обузой и к его существованию не проявляет никакого интереса.

...История Руслана, совершенно неожиданно для меня вдруг согласившегося попировать за мой счет в “Макдональдсе”, поначалу показалась неправдоподобной. Руслан - путешественник, пять из двенадцати лет своей жизни “изучает окрестности” родной Калуги, в которой у него живут мать и сестра. Перед новогодними праздниками снова показалось скучно дома (“Да и мать опять запила”), стащил из комода 500 рублей и отправился в первопрестольную - “гулять и ни в чем себе на эти средства не отказывать”. Насадная столица понравилась, но домой парень все же собирается: “На днях”, - заявил он важно, запихивая второй гамбургер в рот. На мой вопрос, где же ночевал все это время, почему-то надулся и пробурчал: “А тебе какое дело?”

Нашу “задушевную” беседу прервало появление Санька. “Друган мой, тоже пожрать не дурак”, - вопросительно смотрит на меня Руслан. Угостился и тот. Санек, как оказалось, один из частых посетителей всевозможных спецучреждений. Но его основное пристанище - Старый Арбат (“Там тусовка, ребята хорошие, песни поют”). А еще “одна бабка со Смоленской иногда переночевать пускает, но только когда ее сына дома нет”. Про свою семью рассказывать не стал, но за нехитрое угощение поблагодарил почти куртуазно.

С Русланом мы расстались на Киевском вокзале, возле электрички до Калуги, денег я, честно говоря, не дала - купила ему билет на электричку. Но сама до дома добиралась “зайцем”: потерю кошелька пережила, благо после посещения “Макдональдса” там мало что осталось...

Как бы ни банально это звучало, все мы родом из детства. В теории, по мнению психологов, в это время формируется не только тело, но и душа, чувства, отношение к окружающему миру и прочие человеческие ценности.

Как-то от сотрудницы одного столичного управления опеки и попечительства услышала: “Все они - испорченные средой нахалы”. Спорить трудно - наглости у “трудных” значительно больше, чем счастья. И помогла им сформироваться действительно именно среда: обеспечила получение сурового жизненного опыта, заставила пройти своеобразный, не по возрасту, “тест на выживание”, освоить законы жизни “в стае”. В той человеческой стае, где не принято интересоваться внутренними переживаниями друг друга, где страдания и боль плотно маскируются замкнутостью и напускной агрессивностью, а психологические проблемы решаются с помощью всевозможных зелий.

Не заглянуть на Старый Арбат, где, по словам Санька, “тусуются хорошие ребята”, не позволило любопытство. Уличных музыкантов трудно было не заметить - “стена Цоя” до позднего вечера буквально облеплена “своими”. Лезть в толпу с вопросами о жизни, понятно, не стала.

Но ждать пришлось недолго. “Стоишь, слушаешь - плати”, -только так и можно было расценить протянутую ко мне грязноватую ушанку в руках одетого в какой-то немыслимый кожан юноши.

Не стану утомлять читателя длительным рассказом о том, как, петляя в многочисленных переулках, прилегающих к главной пешеходной улице столицы, знакомилась я с “суровыми буднями” московской подворотни. Правда, съеденный Санькой гамбургер сыграл в этом немаловажную роль: благодаря моему провожатому (я все-таки разыскала Саньку с помощью того самого “кожаного” парня) чувствовала себя в подворотнях почти в безопасности.

Итак, подворотня - это некое общество, попасть в которое может практически каждый подросток, совершенно независимо от социального статуса его родителей и наличия (или отсутствия) благополучного климата в семье. Путей сюда предостаточно. Почти все они, как я поняла, созданы все-таки взрослыми, хотя последние об этом и не подозревают. Но основной “клиент” подворотни - все-таки ребенок из неблагополучной семьи, изо дня в день видящий пьяных родителей, слышащий их брань, наблюдающий за драками в семействе (а часто и принимающий в них самое непосредственное участие) и принимающий в конце концов такое поведение за основу. Но нужны подворотне и богатые. Зачастую это дети из семей среднего и высокого достатка, чьи родители, занятые работой, бизнесом и собой вообще, мало обращают внимания на времяпрепровождение своего чада. Таким “корешам” в подворотне стараются угождать, взяв за правило, что деньги решают все, их берегут и защищают. Глава подворотни - обычно самый сильный, старший подросток. Здесь на сто процентов срабатывает поговорка “Сила есть - ума не надо”. Отношения внутри каждой, даже самой малочисленной по составу подворотни зависят от связей с главарем, финансового положения и многих других факторов.

- У меня в школе очень мало друзей было, - делится со мной своей историей совершенно обычный, на мой взгляд, и, кстати, неплохо одетый мальчик. - А ребята во дворе как-то пригласили потусоваться с ними. Теперь здесь - мои самые лучшие друзья, в обиду не дают, да и вообще весело тут, здорово! Но мать узнает - убьет.

Казалось бы, все безобидно! За что же “убьет мать”? Но не все так просто: за “дружбу и защиту” парнишка исправно таскает в подворотню деньги из дома, а ко всему прочему еще и в обязательном порядке выполняет нехитрые поручения старших: сгонять за куревом и пивом, спереть мелочь из шапки какого-нибудь бомжа. Тренирует подворотня и “боевой дух” соплеменников. Практически ежедневные драки с соседней “стаей” часто доходят до серьезных физических повреждений. Но на это здесь обращать внимание не принято - “шрамы ведь украшают...”, вы понимаете?

Конечно, всю подноготную подворотни мне открывать не стали. Зачем? Я - чужая, да и по определению из противоположного лагеря взрослых.

- Да тебе половины не рассказали, - пожимает плечами сосед-студент. - Знаю я все эти дворовые компании, сам в них время проводил, пока в школе учился. Пили на спор, самые рьяные считали особым шиком “обуть” вечером припозднившегося пьяного, да и просто прохожих пугали. Весело, казалось, лихо так выскочить из-за гаражей наперерез какой-нибудь барышне поздним вечером. Казалось, все можно - кто с нами связываться-то будет? Главное - чтоб не затянуло совсем. Мне удалось уйти, слава Богу. Самый надежный путь проститься с боевым детством - порвать раз и навсегда со всеми связями.

Но удается это не всем. Уйти - это все равно куда-то. А если некуда? А если в погоне хоть за какой-нибудь дружбой, хоть за каким-нибудь, пусть призрачным ощущением, что ты не одинок, в один прекрасный момент понимаешь: все, не отпустит подворотня. Потому что здесь есть то, без чего уже невозможно обойтись: травка, алкоголь, “крутизна” авторитетов и... оставшаяся из детства уверенность в том, что Колобка съели, потому что он, убежав из дома, не позаботился о дружбе с Лисицей.

...Вечером позвонил Руслан и сказал, что он дома. Чуть помявшись, пробурчал: “Ты это, прости, там денег-то было всего ничего”. Я простила.