Единственный в Москве больничный стационар для детей, оставшихся без родительской опеки, целиком и полностью зависит от иностранной спонсорской помощи.

Российская газета, № 158п. Юрий Звягин. Статья. Забытые дети.

— ГАЛИНА ФЕДОРОВНА, Валя сегодня один раз мячик ногой пнула, — радостно сообщает врачу мальчик, сидящий в инвалидной коляске.

— Валенька, умница, ты у нас оживаешь, — обнимает девочку моя спутница. И поясняет мне:

— У девочки тяжелый диабет, она в коме была, еле вытянули, но она осталась инвалидом, не говорит, да практически и не шевелится. Уже полтора года живет здесь. Мама родительских прав лишена, а отец только недавно узнал о том, что бывшая жена с дочерью не уехали из страны, как собирались, и что девочка у нас. А тут еще суд постановил девочку выписать из квартиры, в которой она жила с матерью, поскольку там при покупке были какие-то нарушения. Инвалидность не оформлена, пособие не назначено. Так что она, похоже, “зависла” у нас надолго.

Трехэтажное здание, построенное еще в конце девятнадцатого века, стоит в глубине довольно запущенного, хотя и уютного на вид сквера. Крутая лестница, узкие коридоры, небольшие комнатки. Единственное в городе терапевтическое отделение, специализирующееся на работе с детьми, оставшимися без родительского попечения.

— В отделении 65 коек, а за год через наши руки проходит примерно полторы тысячи ребятишек до четырнадцати лет, брошенных родителями, — рассказывает врач Галина Прибора, по случаю летних отпусков исполняющая обязанности главного врача больницы имени Цимбалина и заведующей отделением. — По приказу комитета здравоохранения мы должны держать их у себя две-три недели, прежде чем отправить в детские дома и интернаты. И за это время провести полное обследование на предмет наличия у них каких-то болезней. Но случается, дети задерживаются у нас на месяцы и даже годы. Самый “старый” наш обитатель, Вова Борисов, живет тут уже девять лет. Приехал он сюда из Мурманска в семь лет на лечение (у него тяжелая форма ДЦП). А пока лечился, у него умерли родители. И Вову из больницы перевели к нам. Он тут живет, ездит в специальную школу учиться. Мы смеемся, что скоро женить его будем. Ведь девать-то мальчика некуда.

А еще к нам частенько привозят детей-таджиков, родителей которых забирает милиция во время своих рейдов. По правилам мы должны их держать у себя и обследовать. Через несколько дней милиция их родителей отпускает, и те приходят за своими чадами. Но в эти дни койки-то у нас бывают заняты. Да и медикаменты дорогие мы расходуем. Пытаемся объяснить это милиции, но в ГУВД нас не понимают. Хотя раньше таких детей держали в приемнике-распределителе.

В итоге иногда возникает ситуация, когда ребят приходится класть на раскладушках в коридоре, а в боксах для новорожденных дети лежат в одной кроватке по двое-трое. Кстати, сейчас у нас как раз эти боксы забиты под завязку, так что если привезут еще одного малыша, придется класть его к кому-то вторым.

Больница имени Цимбалина стала специализироваться на подкидышах с 1992 года. Сперва было отделение на 30 мест, но потом потребность в койках для детишек, оставшихся сиротами при живых родителях, возросла, и работу с ними сделали профильным направлением больницы № 15. Сюда в обязательном порядке поступают все ребята моложе 12 лет, которых либо подбирают на улице, либо забирают у лишенных родительских прав алкоголиков, наркоманов и тому подобных “родителей”. Хотя по приказу комитета здравоохранения в больницу № 15 должны были брать только дошкольников, но... В этом году появились 10 коек в больнице № 3, но туда поступают ребята старше 12 лет, чаще всего токсикоманы и наркоманы. А тут — просто детишки, которым не повезло со взрослыми.

Впрочем, “не повезло” — это мягко сказано. В больницу попадают не только дети, найденные на улице во время всяческих милицейских рейдов, доставленные из подвалов и пустых квартир, грязные и голодные. Практически постоянно среди пациентов больницы № 15 есть те, кто был доставлен сюда с различного рода синяками, переломами, ожогами и прочими “прелестями” жизни с родителями. Вот трехлетняя Диана. Когда ей было десять месяцев, мать-наркоманка выбросила ее с четвертого этажа. Девочка осталась жива. И после того как ее вылечили и перевели в Дом ребенка, мать ее оттуда спокойно забрала назад. А через год девочка опять попала в больницу с тяжелым декомпрессионным переломом позвоночника. Или еще пример: трехмесячная Катя попала в отделение после того, как родители-наркоманы постучали ее головой об угол двери, чтобы не плакала. Пролежала полгода, выздоровела. И тут следователь сообщил медикам: “Я хочу отдать ребенка родителям, поскольку не вижу состава преступления”. Врачи придумали “мамочке” проверку: завели ее в палату и предложили найти свою дочку среди шести лежащих там малышей. Та, естественно, не нашла. И... подала на врачей в суд. Но так и не довела дело до конца, потому что не удержалась, снова начала колоться, и снова о ребенке забыла...

Много и неизвестных детей. Тех, кого находят просто на улице безо всяких документов и кто сам не знает, как его зовут и откуда он. Зачастую они так и уходят потом в детские дома неизвестными.

— Недавно нам привезли мальчика примерно трехлетнего возраста, найденного на улице, — рассказывает Галина Федоровна. — Он ничего не говорил, ни с кем не общался, не ел. После того как его показали по телевидению, было несколько анонимных звонков, из которых мы узнали, что мальчика зовут Даня. И все, за ним никто не приехал. И вот на днях нашлись хорошие люди, которые решили оформить над ним опеку. Когда мальчику сказали: “Данечка, ты пойдешь домой”, — он упал на пол и забился в истерике. Думал, видимо, что мы собираемся его вернуть назад. Представляете, как ему там было “хорошо”?

Дане повезло. Ему удалось обрести семью. Но вырваться из замкнутого круга удается не многим. Некоторые дети попадают в отделение не один раз. А кое для кого пребывание в больнице становится, так сказать, семейной традицией. Как-то попала сюда двенадцатилетняя девочка, родителей которой лишали родительских прав. Из больницы ее определили в детский дом. Выросла девочка, стала выпускницей. И вдруг в больницу № 15 попадает найденный в подвале ребенок. А через некоторое время объявляется его мама — эта самая девочка, которая когда-то была здесь в роли пациентки. В первый раз она ребенка забрала, но потом он снова попал в отделение, после того, как мать посадили. И теперь надолго отправился в детский дом.

Подобная история за плечами у каждого пациента больницы имени Цимбалина. История боли, горечи, унижений. Многие только тут узнают, что есть нормальная жизнь: с регулярным питанием, игрушками, добрыми, внимательными взрослыми. Казалось бы, что может быть важнее той кропотливой работы, которую каждый день проводят врачи, воспитатели и психологи больницы № 15?

Но вот что интересно: единственный в городе больничный стационар для детей, оставшихся без родительской опеки, полтора года назад был лишен городского статуса и переведен в разряд районных больниц. Говорят, комитету здравоохранения потребовалось сократить число коек, находящихся на балансе города, поскольку они-де неэкономично использовались. Непонятно только, почему это сделали за счет перегруженной больницы № 15?

Но как бы там ни было, а теперь финансируется больница имени Цимбалина из районного бюджета. Правда, врачи говорят мне, что особо не заметили никаких перемен. Все равно деньги есть только на зарплату и питание (да еще район отремонтировал кровлю). Долги по коммунальным платежам тут даже боятся подсчитать. А все остальное (даже медикаменты) целиком и полностью зависит от спонсорской помощи. В основном иностранной. “Мы полностью зависим от 'заграничной благотворительности”, — с горечью говорит мне Галина Прибора. Ремонт здания осуществили за счет денег, собранных по инициативе королевы Швеции, прачечную привели в порядок на деньги немецких благотворительных организаций, средства для ухода за малышами тоже дают иностранцы. Да и усыновляют детей в основном люди из-за рубежа. Случаются, конечно, и наши благотворители. К примеру, воспитателей и психологов оплачивает один из отечественных фондов. Но все же без помощи Запада, по мнению врачей, было бы не прожить. Хотя все это как-то странно. Почему о жизни и здоровье наших детей должны заботиться иностранцы?