6-я детская психиатрическая больница для ребят все равно, что для взрослых - Центр им. Сербского.

Московский комсомолец, № 7. Рита Мохель. Статья. Скучно умирать одному.

По обширному заледеневшему двору разбросаны старые трехэтажные корпуса. Обдуманного, не раздражающего глаз колера: серовато-зеленоватого.

Обычные больничные коридоры, но каждое крыло отделения начинается специальным тамбуром, а все без исключения двери запираются специфическим квадратным ключом. Он есть у каждого человека в белом халате. Входя в ординаторскую, врач запирает за собой дверь. Это привычка, которая доведена до автоматизма. Почти все окна забраны разномастными решетками.

Это вынужденная мера. Ведь среди пациентов встречаются весьма агрессивные. Дикое словосочетание "дети-убийцы" - но и такие здесь есть.

Но впечатление такое, будто больничные обитатели отгородились от мира, который находится снаружи.

На стене висит памятка для родителей: ни в коем случае не приносить из дома острые и режущие предметы, отмычки, сигареты, зажигалки и проч.

Пациентов в 6-й детской психиатрической больнице и обследуют, и лечат. Они лежат долго - по нескольку месяцев, полгода, кое-кто и по нескольку лет. Поэтому учатся тут же, в классах, устроенных прямо в отделениях. За простенькими столами маются несколько пацанов: идет урок физики. Лица всякие - от откровенно дебильных до умненьких и очень симпатичных. Этажом ниже - урок у девочек. Одна, бедовая, разметала волосы по столу - то ли спит, то ли притворяется.

Для школьных занятий из дома надо принести: сумку, учебники, дневник, тетради, ручку, стержни. Для внеклассных - альбом для рисования, книги и настольные игры, нитки, любые пуговицы и бельевую резинку...

По лестнице спускается красивая девушка. Но "спускается" - не то слово. Минута - шажок, еще минута - другой. Руки вцепились в крохотного игрушечного Деда Мороза - таких им вчера дарили на елке. Алая игрушка полыхает, как сигнал бедствия. Девушку отпустили на каникулы. Здравствуй, Дедушка Мороз!

- Ну, иди уж, иди... - вздыхает за спиной мать с сумками.

На зимние каникулы-коротышки (всего до 3 января) домой отправили не всех желающих, а тех, у кого наблюдается положительная динамика. И только тех, кого хотят видеть дома.

- Вы заберете наконец свою дочь?! Она вы-пи-са-на! Да! Сегодня! - врач, кипя от возмущения, швыряет телефонную трубку.

Дочь сбегала из дома и грубила. Одинокая мама сдала ее в психушку. Медики выяснили: девочка абсолютно здорова. Но выписать в никуда не могут - нужно, чтоб ее забрала мать. А та активно пытается увильнуть: каждый день звонит и втолковывает врачам, что у них ошибочка вышла - дочка представляет угрозу для общества.

Общительный Гоша

- Твое право - давать интервью или отказаться, но я бы не советовал. Если будет неприятно, в любой момент можешь встать и уйти, - втолковывает заведующий отделением Анатолий Мазур малорослому чернявому пареньку с детским лицом. Но Гоша, 16-летняя "звезда" отделения, рвется поговорить. Нас оставляют вдвоем в пустом кабинете психолога. Предупредительный Гоша закрывает фрамугу, чтоб меня не продуло. Он тих и воспитан. Его лечат уже третий год от патологического влечения к убийству.

- В детстве у нас жили попугаи. Первого я дверью защемил, второго утопил в ведре.

- Почему? Они тебя раздражали?

- Нет, мне хотелось посмотреть, как они будут мучиться (у Гоши светится лицо). А потом я убил мальчика. Нас с мамой пригласила на дачу ее подруга, там был умственно отсталый Юра, младше меня. На речке я стал издеваться над ним. Когда он был в воде, я встал ногами ему на спину и утопил. А сам вернулся на дачу и спрашиваю: "Юра не приходил?" Вместе с остальными стал его искать...

Гоша раскраснелся - он доволен собой. Как истинный коллекционер, если гость неожиданно проявит вежливый интерес к его сокровищам.

Анатолий Мазур считает этот рассказ фантазией. В любом случае, это фантазия на крайне приятную для Гоши тему. В январе подростку предстоит выписка, но родная мать, похоже, побаивается забирать домой такого сына.

- Он психически болен, у него расстройства влечения. Но мы добились главного: Гоша четко понял, что за любое преступление, совершенное им, он будет наказан. Его научили думать о последствиях.

- А вдруг сорвется?.. - спрашиваю врача.

- Не исключено.

- И что тогда?

- Тогда будет второй Чикатило.

Опасные дети

В больнице 11 отделений, но наиболее сложные больные лежат в 3-м и 4-м: одно для девочек, второе - для мальчиков. Некоторые из пациентов считаются социально опасными. Дикое для ушей обывателя словосочетание "дети-убийцы" тут никого не коробит и не приводит в ужас.

В отделении вспоминают 13-летнего москвича, полковничьего сына, которому было крайне интересно, что произойдет с грудным ребенком, если тот попадет под грузовик. Когда мальчик замечал на тротуаре младенца в коляске, а рядом - отвлекшуюся мать, он тут же хватался за коляску и толкал ее на дорогу. К счастью, всякий раз младенцев удавалось перехватить. После третьего случая отец-полковник умер от инфаркта...

Вылечить от болезненного влечения нельзя, но надо постараться его трансформировать - направить в другую сторону. Любитель грудничков провел в больнице полтора года, сейчас вырос и служит... в пожарной части. Огонь, риск, адреналин!.. Теперь он чудаковат, но безобиден. Трансформацию можно признать удавшейся.

За спиной другого 14-летнего шизофреника было не то три, не то четыре жутких эпизода: он ловил 6-7-летних детишек, насиловал, потом привязывал и избивал водопроводной трубой. И получал от этого колоссальное удовольствие. Его отец, кстати, тем временем трудился... прокурором.

Красотка Лиза

Из-под черных, почти сросшихся бровей странно мерцают туманные глаза. Ей 14, можно сказать, почти новенькая - попала сюда накануне 1 сентября. Любит читать "Cool", "Отдохни!" и, разумеется, "Лизу", мечтает учиться в колледже. Но одному Богу известно, сколько месяцев, а то и лет ей придется провести за зарешеченными окнами детской больницы.

- Ребята играли во дворе, а я сидела дома у окна, разглядывала их и боялась к ним выйти. И решила убить себя... Но подумала: вот я умру, а они меня не пожалеют, будут веселиться. Надо заодно своего сверстника убить - чтоб обо мне помнили. Выбрала Егора из соседнего класса - он симпатичный...

Лиза надумала: выследить сверстника до дома, войти с ним в лифт, заблокировать кнопки, остановить кабину между этажами. Всласть поговорить по душам - долго, час или полтора, - а затем зарезать. Взяла из дома кухонный нож и подстерегла парня в подъезде. На счастье, Егор шел не один, поэтому девочка растерялась и ударила ножом по шее не так твердо, как намеревалась. Потом пошла в школу и рассказала обо всем завучу. На следующий день ее и привезли в 6-ю больницу.

Лизина болезнь - маниакально-депрессивный психоз. Душевные заболевания, считают медики, часто "дебютируют" именно во время подростковых кризов. И у Лизы странности начались с 8-го класса: впала в депрессию, стала плохо учиться... Возможно, годам к 19-20, когда гормональная перестройка Лизиного организма закончится, она перестанет быть опасной. Конечно, об уголовной ответственности не могло быть и речи. Но родители, поняв, что с таким диагнозом Лизе ничего не грозит, потребовали отпустить дочь домой. Пришлось решать дело в суде. Суд вынес решение о принудительном лечении.

Эмоции у нее плоские, как серые тени, мечущиеся по экранному холсту в летней киношке.

- Жалеешь о том, что сделала?

- Да. Могла бы дома быть, в школу ходила бы. У меня здесь цвет лица испортился. И брови заросли - а были изящные...

- А Егора тебе не жаль? Ему швы накладывали, он чуть не умер, - пытается мне помочь лечащий врач Елена Сапожникова.

- Жаль? Немножко. А что, должно быть много жалости?..

...Старики вздыхают: никогда раньше о таком не слышали. Так что же, дети стали злее? Уровень детской жестокости вырос?

- Мы тут имеем дело с биологией. А она не меняется, - уверены врачи.

Доля душевнобольных детей, совершающих акты агрессии и садизма, - такая же постоянная величина, как вообще процент душевнобольных в любом обществе. Самый известный пример: Гитлер, придя к власти, захотел оздоровить нацию и уничтожил всех "подпорченных" людей, но через 20 лет, в послевоенной Германии, процент этот восстановился полностью.

- Мы, психиатры, обязаны осмотреть ребенка и сказать: здоров он или болен. У больного возникает желание, с которым он не может бороться сам, - и тогда мы пытаемся ему помочь. У здорового же ребенка корни агрессии - далеко за пределами этой больницы. Спрашивайте с родителей, учителей, психологов. А лучше - с политиков...

Благодарим за помощь в подготовке материала пресс-службу Комитета здравоохранения Москвы.