В Москве учащаются случаи детского насилия в семье.

Новые Известия, № 14. Герман Петелин. Статья. Любовь с кулаками.

В широко распахнутых детских глазах нет испуга. Только боль и удивление. На глубоких ранах – швы, а на мелких порезах зеленкой нарисованы звездочки. В коридоре очередь. Родительская.

А в кабинете врача маленький человечек рассказывает:

– Я на кухне сидел, ужинал, когда дядя Саша к мамке пришел. Он всегда к ней с бутылкой приходит. Они пожениться хотят. Вот и стал спрашивать, как я его буду называть: папой или дядей и почему мамку не слушаюсь. Я сказал, что слушаюсь. А он: “Да ты еще разговариваешь”, и ударил. Я со стула упал, и в руке что-то хрустнуло. Больно стало. Я плачу, а дядя Саша орет, что я притворяюсь.

“Сережа Тихомиров, год рождения 1991-й. Перелом руки, травму нанес сожитель матери”, – строчка из журнала регистрации. За последние три года только в одном детском травмопункте, что в Красногвардейском районе Москвы, зафиксировано 112 случаев избиения детей близкими родственниками...

Олег Климкин, шесть лет, светловолосый, худенький, все тело в ссадинах, из рассеченной брови течет кровь, глаз заплыл – его почти не видно. Сидит, шмыгает носом. – Мама меня побила. Пьяная пришла и побила, – по щекам текут слезы. – Я сидел, играл, а она драться.

Пятилетнего Андрея поколотил родной дед. Гематома глаза, виска, ушибы и ссадины. Бил кулаками по голове за то, что внук не ложился спать. Юля Смирнова, 96-го года рождения. Рассечена бровь, гематома губ, виска, глаза, кровоподтеки на ногах и руках. Травмы нанесла мать. По словам бабушки, Юлю бьют регулярно. – Она считает, что дочь ей жизнь испортила, – жалуется бабушка врачам.

Отчим деревянной палкой отлупил двенадцатилетнюю приемную дочь. Просто так. В целях профилактики. А родной отец девочки “помогал” ему кулаками. Диагноз – сотрясение мозга, ушибы бедер.

Еще одна бабушка плачет:

– Вот устроила Светка себе личную жизнь. Каждый день гулянки. Хоть бы пацана пожалела. Как муж погиб, так и закружила. Сколько раз ей говорила, отдай мне внука… Пока медсестра накладывает мальчишке гипс, врач успокаивает: перелом не страшный. Мать – страшнее.

Детский травматологический пункт Красногвардейского района г. Москвы обслуживает сто тысяч человек. Ребятишки, забинтованные и загипсованные, с синяками и царапинами, попадающие сюда, это не уникальный случай – обычные среднестатистические медицинские показатели.

Мальчики травмируются чаще, чем девочки. Больше всего пациентов среди школьного возраста. В среднем около десяти тысяч в год. Но в последнее время резко увеличилось количество детей, которым увечья наносят собственные родители.

– Понять не могу, откуда эта жестокость. Как можно вот так относиться к детям? – негодует заведующая детским травмопунктом Южного округа Елена Нечаева.

По ее наблюдениям, ситуация ухудшается с каждым годом. На экранах телевизоров взрослые с умным видом рассказывают о правах детей, принимают законы о запрете телесных наказаний. У травматологов это вызывает лишь горькую усмешку. В их практике нередки случаи, когда ребенка, только выписанного из больницы, тут же до полусмерти избивали родители.

Любопытно, что иногда пострадавшие даже не жалуются на старших. Любовь детская, увы, тоже слепа. Они понимают, что их могут забрать в интернат, и безумно повторяют одну и ту же фразу: “У меня мама хорошая, добрая. Просто она иногда выпивает”.

Иногда надо читать не только книги, но и этот толстый журнал криминальных травм. Записи в нем, увы, с каждым годом становятся все страшнее.