Репортаж из детского приюта “Гнездышко” (Московская область).

Парламентская газета, № 95. Юрий Махрин. Статья. Птенцам казенного “гнездышка” снится дом родной.

Когда на парламентских слушаниях в Совете Федерации один из выступавших сказал, что в России сегодня около четырех миллионов детей беспризорники, эта страшная цифра обожгла, поразила сознание. Четыре миллиона юных бродяг - потерянное поколение. В мирное время, не в разгул голода или какого-то великого мора, как случалось на Руси. В мирное время! Столько обездоленных, выброшенных на улицу мальчишек и девчонок не было даже в годы Гражданской войны. Железному Феликсу и в кошмарном сне не могло пригрезиться такое - великая армия малолетних бомжей...

Вскоре после парламентских слушаний я побывал в Озерском детском приюте с ласковым именем "Гнездышко". Меня поразили глаза сирот при живых родителях. В них отблеск нечеловеческих страданий и недетская мудрость. Взгляды ребятишек обожгли душу еще сильнее, чем цифра - четыре миллиона. Да так, что впервые за долгую журналистскую жизнь вдруг "заклинило" перо. Сижу над чистым листом бумаги и... ни единой строки. О таком состоянии в народе говорят: "Сердце кровью обливается".

Минуло много дней, прежде чем притупилась немного боль от встреч в теплом "Гнездышке". Только теперь попытаюсь рассказать о страшной доле брошенных родителями на произвол судьбы детях.

В маленьком, по-деревенски тихом подмосковном городке Озеры и в центре-то не слишком многолюдно, а на окраинной улице Текстильщики и подавно. Ищу и никак не могу отыскать дом сорок один. Тридцать девятый есть, сорок второй тоже, а между ними пространство. И некого спросить - пустой тротуар.

- "Гнездышко", что ли, ищете? - спрашивает сидящая у окна, раскрытого настежь, женщина. - Во дворе он, за нашим домом. Бывший детсад.

Иду во двор. Вижу обшарпанное здание, местами сохранившее штукатурку еще таких далеких советских времен. Вхожу в подъезд. Кругом стоит гнетущая, непривычная для детских учреждений тишина.

- А у нас "тихий час", - говорит мне Лариса Евгеньевна Cеменюк, старший воспитатель, - так что вы пришли как нельзя кстати: можно спокойно поговорить.

Сиротского дома в Озерах не было, утверждают старожилы, со времен Гражданской войны. "Гнездышко" свито в 1999 году.

- Когда-то чердаки, подвалы домов были переполнены "подранками" от семи до шестнадцати лет. Все они - жертвы капитализации России, - рассказывает Лариса Евгеньевна.

Озеры - край текстильный. Первые фабрики (теперь объединены в АО "Ока") появились в этом селе 167 лет назад. Всегда процветали, одевали в ситцы народ, державу, кормили местный люд. Лет пятнадцать назад на комбинате работали более тринадцати тысяч человек. В основном женщины.

В девяносто первом текстильная отрасль России стала стремительно разрушаться. Замерли станки и в Озерах. Те тысячи тружениц были выброшены на улицу. А других предприятий в городке нет. Безработица - отчаяние - беспробудное пьянство - беспризорники - вот какая губительная цепочка! И появилось в лексиконе озерчан новое для них слово "приют".

Создавали "Гнездышко" для временного, от трех до шести месяцев, пребывания социальных сирот - то есть брошенных родителями-кукушками детей. Полагали, что за этот срок можно будет определить дальнейшую судьбу ребятишек. Одних заберут родители (протрезвеют, найдут работу), других усыновят-удочерят, а остальных отправят в детские дома.

Гладко было на бумаге... И папы с мамами не взялись за ум, и желающих усыновить чужих деток не оказалось. И очередь в детдома - бесконечная. Она так велика, что Юра Романишин, Ира Алексеева достигли совершеннолетия во временном "Гнездышке".

Кого же из малых граждан державы коснулась горчайшая из бед: рано лишиться материнской ласки и очутиться в казенном доме - приюте?

У трехлетнего Саши мама двадцати семи лет от роду. Бывшая ткачиха. Став безработной, все свои печали старалась утопить в вине. Мальчик, грязный, оборванный, частенько рылся на помойке. Сердобольные соседки подкармливали его, давали старенькую одежонку. И вдруг ребенок исчез. День не видно, три. Заподозрив беду, люди позвонили в милицию. Стражи порядка нашли обессилевшего от голода и побоев мальчика в платяном шкафу - пустом и пыльном. Вызвали "Скорую помощь". Врач вынес ребенка на руках. Отвез в "Гнездышко".

Ребенок-дичок никак не мог привыкнуть к белым простыням. Уложат в чистую постель, а он, глядь, спит под кроватью. При каждой попытке заботливых нянечек погладить по головке мальчонка вздрагивал от страха. Он привык: если к нему тянется материнская рука - значит, ударит. До боли, до крови...

Сестры Света и Лена попали в "Гнездышко" из семьи алкоголиков. Всегда жили впроголодь, до глубокой осени ходили босиком. Однажды девочки подошли к столу, где веселилась пьяная компания. Отец сначала избил дочек, а затем схватил Свету и стал душить. Лена закричала что есть мочи, и соседи поторопились позвонить в милицию.

Кошмары домашней жизни лишили Лену дара речи. Все слышит, понимает, а слова единого вымолвить не может. Долго возились с ней психотерапевты, пока не услышали от нее первое слово "мама". Так и только так называет Лена свою добрую воспитательницу.

Большинство птенцов в "Гнездышке" оказались вследствие крушения родных семей. В трудный час мужчины нередко просто бросают жен и детей, а те берут все тяготы нынешней жестокой жизни на свои плечи. Ежегодно в стране без отцов (после развода родителей) остаются более 350 тысяч ребятишек. Столько же рождается у матерей-одиночек. Значит, 700 тысяч детей ежегодно пополняют армию тех, кого воспитывают одни лишь мамы. "В обществе не создано таких условий, при которых родители могли бы честным трудом накормить, одеть и научить грамоте своих детей", - говорилось на парламентских слушаниях в Совете Федерации.

Новенькие в приюте с любопытством разглядывают тарелку с супом. Эта еда для них - невидаль. Приходится воспитателям приучать детей пользоваться ложкой. Долго присматриваются к вареному мясу - никогда не видели. Не хотят его есть. Педагоги уговаривают: "Ешь, сразу подрастешь на сантиметр!"

- У всех детей святое, как у древних старцев начала прошлого века, отношение к хлебу. Никогда не бросят кусок. Крошки со стола сметут в ладошку - и в рот, - рассказывает Лариса Евгеньевна.

Первые два-три месяца новенькие будут непременно уносить из столовой куски хлеба (тайком, под рубашкой) и прятать под подушкой. Хотя воспитатели заверяют, что хлеба всегда будет вдоволь.

Под подушкой у ребят лежат и конфеты, оставленные после чаепития: "Мама придет - угощу!"

- Сначала много сил тратим, чтобы облегчить физические страдания детей, - продолжает рассказ моя собеседница. - Лечим, избавляем от синяков, ссадин и болячек, всяких насекомых. А уж потом, когда отмоем, научим есть суп и мясо, стараемся снять с их душ боль.

По совету невропатологов просят "новобранцев" нарисовать то, чего больше всего боятся. У каждого ребенка свои страхи. Вот мальчик превратил белый лист бумаги в черный квадрат с едва различимой маленькой фигуркой человека: "Это чулан. Меня в нем мама запирала и кричала, чтоб меня мыши-крысы съели".

Чаще всего рисуют веревку, ремень, палку, кулак, пальцы, готовые ущипнуть, ногу поднятую. Для пинка-удара... Вот они какие - детские страхи.

- Когда ребенок закончит рисовать, мы вместе рвем лист, сжигаем. Убеждаем малых: "Все, кончились твои страхи!"

После этого действа просят ребенка нарисовать улицу домиков - новых, красивых. Предлагают: "А теперь рассели по ним маму и папу, соседей, друзей".

Поразительный факт: родителей в свой домик многие дети не селят. Отправляют на житье куда-нибудь подальше - на околицу. Рядом с собой селят соседа дядю Мишу - он подарил старенький велосипед. Тетю Валю - она угощала печеньем. А еще кота Ваську: "Он мирно мурлычет и ласкается".

О чем мечтают несчастные обитатели "Гнездышка"? Чтобы вернуться в дом родной. Чтобы мама бросила пить. Чтобы усыновили хорошие люди.

Мамы (некоторые) иногда являются в приют. Чаще всего в пьяном угаре.

- Уж лучше бы не приходили, - говорит уборщица. - Только расстраивают ребят. Они потом по ночам плачут: "Ну как мне вылечить маму от алкоголизма?!"

У сестры Инны и Гали мечта о возвращении домой вот-вот станет явью. Мать нашла работу в Москве, будет каждый день ездить в стольный град за 155 километров на автобусе.

Счастливая планида у Миши. Милиция очень долго разыскивала его маму и наконец нашла в Якутии. Галчата "Гнездышка" провожали его, не тая зависти: "Счастливчик!"

Алеша уехал в Испанию. Его усыновила здешняя супружеская чета. Попал в хорошую, надежную семью? Воспитатели тревожатся, ждут писем от "испанца", а от него ни слуху ни духу.

Наташа (4 годика) и Валя (8 лет) часами не отходят от окна. Ждут маму. Она хорошая, добрая и несчастная. Не пьет. Была ткачихой. Потеряв работу, ударилась в бизнес. И вдруг прогорело ее дело. Бритоголовые парни потребовали отдать им квартиру, тем самым возместить убытки. Женщина перехитрила бравых. Ночью привела детей в приют, а сама скрылась. Сказала твердо: "Устроюсь - заберу вас".

"Гнездышко" финансируется из скромного местного бюджета. На каждого ребенка выделяется тридцать рублей в сутки. Мизер! Худо было бы птенцам, не окажись в Озерах столько милосердных людей. Постельное белье, пеленки дарят текстильщики. Продукты частенько выделяет Горпищекомбинат. Дачники привозят яблоки и вишни, ягоду-малину, овощи. Бабушки из близлежащих домов, когда пекут пироги, несут свои яства и "воробушкам-сироткам". Вот только преуспевающие бизнесмены почему-то объезжают приют стороной.

В казенном "Гнездышке" детям тепло, сытно. Воспитатели добрые, заботливые. Но снятся птенцам дом родной, мама. Кот Васька, соседи - дядя Миша и тетя Валя.

Дети очень любят фотографировать и фотографироваться. Снимки в приюте повсюду. Вот сидят за партами, играют в футбол, рисуют. Но из уймы фото ребята выбрали это: "Потому что здесь все нарядные, красивые. Праздник! Бал!"

Знакомьтесь: Евгения и Евгений - Зубарева и Полишкин. Хочется верить, пока я писал эти строки, их сокровенная мечта сбылась, они выпорхнули из "Гнездышка" и вернулись в дом родной. Ведь не только в сказках бывает счастливый конец...