О проблеме беспризорных детей.

Парламентская газета, № 199, 25 октября. Ольга Доронина. Статья. Приехал мальчишка в Москву. За подаянием.

Мальчик сидел в переходе метро “Октябрьская”. Оборванная телогрейка размера на три больше, прохудившиеся сапоги на босую ногу. Грязная рука оборванца тянулась за каждым рублем, который ему жалостливо подавали старушки. Спешащие на учебу студенты, случайно попавшие в метро из-за пробок на Садовом кольце бизнесмены, молодые мамаши с детьми проходили мимо, не замечая, не обращая внимания на чужое, не имеющее к их одинаковым, благополучным будням никакого отношения горе.

Я остановилась в поисках мелочи.

- Дай лучше булку, - его голодные глаза впились в круассан в моей руке. Каким-то фантастическим образом он запихнул полностью его в рот, быстро прожевал и проглотил. - Вкусно, - мальчик улыбнулся, смахнул грязной ладонью крошки с телогрейки и ловко протянул руку за очередным подаянием.

Какое-то материнское чувство заставило меня в тот день отвести ребенка в ближайшее кафе, накормить.

Наша пара производила впечатление - ухоженная девушка на высоких каблуках обедала в компании малолетнего беспризорника. Никита (так звали моего знакомого) в мгновение ока смел все с подноса и, облизывая пальцы, уставился на меня хитрыми глазами-пуговками.

- Курить хочу.

- Здесь нельзя, - я указала ему глазами на табличку “No smoking”, - давно куришь?

- А как бродяжничаю, так и курю.

Бродяжничал Никита с шести лет. Сейчас ему девять.

Обычная для тысяч таких же, как он, оборванцев, история. Отец попал в тюрьму по пьяной лавочке - ударил такого же алкаша бутылкой. Насмерть. Мать запила, забросила сына, а старенькая, полуслепая бабка сама с трудом выживала на нищенскую пенсию. Никита бродил по родной деревне Тульской области, перебиваясь у соседей чем придется. Потом попал в интернат, откуда сбежал через полгода. Они учиться заставляли. Зубы каждое утро чистить. Слушаться. На улице проще...

“Проще” - это на перекладных доехать до Москвы, ночевать на вокзалах в компании бомжей и дворняг, просить в переходах мелочь или кусок хлеба. Это не мыться, не стричься, не учиться. “Проще” - это воровать в конце концов.

На мой вопрос, почему он не стал бродяжничать в той же Туле, Никита ответил удивительно логично:

- Ну, сравнила! В Москве все богатые, тут можно денежку побольше выпросить. Метро есть. Зимой на улице холодно, недолго и замерзнуть, а тут в переходе сидишь, тепло.

Мы распрощались около метро. Мальчишка смерил меня прищуренным, хитрым взглядом, и на секунду на его грубом, обветренном, удивительно рано повзрослевшем лице расплылась обычная детская наивная улыбка.

- Спасибо. Все мимо обычно проходят, брезгуют. Они нас не любят, мы для них всех как мухи - противно, а никуда не денешься. Держи на память. - Никита быстро сунул мне что-то в руку, нырнул в людскую толпу и исчез.

На моей ладони осталась старая советская копейка с дырочкой для нитки. Ребенок отплатил мне самым дорогим, чем только смог, - доверием и теплящейся надеждой на еще существующую в этом мире человеческую доброту.

А сколько маленьких оборванцев, озлобленных, жестоких, слоняется по городу, зарабатывая себе на скудную еду чем придется. И попрошайничество, которым занимается Никита, достаточно мирный, некриминальный способ. Другие промышляют ставшим уже привычным воровством, разбирают за считанные секунды на запчасти автомобили, сливают бензин, распространяют наркотики. По данным Центра временной изоляции несовершеннолетних правонарушителей (ЦВИНП), в пределах Москвы ежегодно бродяжничают от 20 до 30 тысяч беспризорников. Половина из них - мигранты из стран ближнего зарубежья. Только пятая часть беглецов оказывается в приемнике-распределителе. В 2002 году через ЦВИНП прошли шесть с половиной тысяч беспризорников. Москвичей среди них только пятая часть. Еще 45 процентов - из Киргизии, Казахстана, Узбекистана, Таджикистана, Туркмении, откуда малыши едут в Первопрестольную в качестве курьеров - перевозят коноплю и другие наркотики.

У меня же сжалось сердце при виде девятилетнего ребенка, озлобленного на жестокий мир, непривыкшего к ласке и доброте, с опаской смотрящего на любое проявление нежности. Тысячи малолетних беспризорников похожи на маленьких щенков, хорошо усвоивших урок человеческой жестокости. Они - отбросы общества, мы стараемся обойти их стороной, отвернуться, покрепче сжать руку собственного ребенка, забывая, что они - такие же дети, маленькие человечки, тянущиеся к материнскому теплу. Мы не хотим думать, что за грязной нищенской оболочкой скрывается неустойчивая детская психика, не подготовленная к превратностям внешнего, взрослого, мира. Имеем ли мы право обвинять этих детей в их криминальном настоящем, когда наше общество не способно обеспечить маленьких беспризорников счастливым детством? Неужели в бешеном ритме современности мы очерствели, ожесточились, уподобились созданиям, не чувствующим, не сострадающим, отторгающим от себя чужую беду? Дети самые справедливые существа. Они не простят нам наших ошибок.

Когда верстался номер

Вице-премьер правительства России по социальной политике Галина Карелова выступает за создание в стране института уполномоченных по правам детей. На Российском форуме в Нижнем Новгороде она заявила, что в России нужны уполномоченные по правам ребенка и для защиты прав детей необходимы федеральный закон и совместные действия регионов в этом направлении.

Карелова отметила, что ряд регионов уже начал действовать в этом направлении, создавая системную региональную политику, позволяющую защищать права детей в семье и обществе. Примеры такой работы есть в Пермской области, в Чувашии и Республике Марий Эл, где действуют региональные нормативные акты об уполномоченных по правам детей, и в этом направлении работают юристы и правозащитники. По ее словам, не только взрослые должны знать и соблюдать права детей, но и дети также должны знать свои права и понимать, что могут рассчитывать на их соблюдение.