В последнее время в Москве наблюдается активизация бритоголовых.
Дмитрий Соколов. Статья. На смерть фашиста. Политком.Ру, 2 апреля 2002 г.


В последнее время в Москве наблюдается активизация бритоголовых. С чем это связано - с началом футбольного сезона, с сезонным обострением или с социальными причинами?
Фашизм, очевидно, есть одна из главных причин умопомешательства. Огромная вероятность сойти с ума, как это произошло, скажем, с Баркашовым, про которого ходят слухи, что он стал с некоторых пор "испытывать некие видения". Всякий последовательный фашист - потенциально визионер, проводник, провидец и т.п. всего "арийского". Непереносимые объемы этого "арийского", которые приходится осваивать его маленькой, слишком человеческой голове, рано или поздно приводят его в клинику или вешают на метафизический крюк.
Всякий фашист начинает красиво, а заканчивает известно как. Вопрос в том, сколько времени ему на это отводится. Желательно, чтобы процесс занял не более полугода. И только жаль, что нельзя закрепить эти сроки законодательно, невозможность этого позволяет фашисту иногда сохранять свою специфическую адекватность (умение отличать долихокефалов от брахикефалов, наличие способности к воспроизводству идей и газовых камер) на протяжении десятков лет вплоть до Нюрнберга и взятия Берлина. Здесь смущают миллионные количества человеческого материала, задействованные в его маленькой человеческой драме. В конце концов, стремительно прогрессирующая шизофрения должна быть для всякого фашиста его личным делом. Всякий стационарно изолированный фашист должен быть в идеале предоставлен исключительно самому себе и никому другому. Он или выдержит схватку с обаянием простых расовых решений и перестанет конспектировать "Миф XX века", устроившись обратно ефрейтором в армию (если возьмут), или не выдержит, что вероятней.
Желательно поселить нескольких фашистов вместе, как это делали с ворами в законе в советских ЕПКТ. На гражданке этот сценарий был разыгран несколько лет назад, когда тесное сосуществование штурмовиков московской группировки "Легион "Вервольф" привело к тому, что один боец убил топором другого, а потом отрезал ему уши (третий боец впоследствии демонстрировал эти уши журналистам). Всеобщая склока (убитый замышлял за какой-то проступок физически наказать убийцу, за что и был, собственно, разъят), маниакальная деструктивность (вервольфовцы планировали какие-то чудовищные, при этом абсолютно бесполезные акции), перверсивный гомоэротизм (вспомним лакедемонянина Рема; Рем, как кажется, задал базовую модель всех вообще отношений между фашистами; таковы сегодняшние наци-гей-скинхеды; такова вообще стилистика садо-мазо) - все эти бремена настоящего белого привели к распаду дотоле крепкой вервольф-ячейки.
Таков суровый закон - фашист, если его девиации не находят выхода вовне, непременно станет убивать и мучить другого фашиста. Впрочем, так же очевидно и другое - на гражданке редко что способно удовлетворять условиям искомого нами серпентария. На гражданке есть продуктовые рынки и есть университет дружбы народов, поэтому фашистская агрессия (ее почему-то называют молодежной, почему?) канализируется вовне, что терапевтически дает фашистам немалую отсрочку.
С каждым новым погромом фашист становится все единодушнее и здоровее, а допускать это никоим образом нельзя. И здесь, кроме принудительной изоляции (ст. 282 УК "Возбуждение национальной, расовой и религиозной вражды"), есть и другие методы: институционализация с целью приручения умеренных националистических объединений, которые можно держать под контролем, скажем, с помощью угрозы лишения регистрации за какой-либо проступок; лишение регистрации экстремистских объединений; последовательное уголовное преследование экстремистов как именно экстремистов (сейчас дела о насилии на расовой/национальной почве все сплошь переквалифицируют в "хулиганство"); внятно артикулированная на всех уровнях политическая воля, которой по существу еще нет.
В январе 2002 года Минюстом был представлен законопроект "О борьбе с экстремистской деятельностью", являющийся переработкой предыдущего, "О противодействии политическому экстремизму", который находился в Госдуме аж с 1999 года, но так и не прошел ни одного чтения. Помимо "негласных методов борьбы", помимо создания федеральной комиссии по борьбе с экстремизмом, предлагается создать Банк данных об экстремистской деятельности (оказывается, такой еще не создан), а также ввести "уголовную ответственность за продолжение деятельности либо воссоздание запрещенной организации" и вменить в обязанность "общественным (религиозным) объединениям публично осуждать экстремистскую деятельность своих членов".
Законопроект, к слову, уже подвергся уничтожающей критике. Заявляли даже, что он может привести к "массовому нарушению прав человека и подавлению, вплоть до полного разрушения, гражданского общества в России", поскольку формулировки отдельных статей поддаются такой трактовке, что "любое, самое позитивное, безобидное и законопослушное объединение (общественное или религиозное) может быть объявлено экстремистским и запрещено". Разработчики, вероятно, перестарались, однако данный факт совсем не отменяет необходимости скорейшего принятия закона о противодействии экстремизму.
Глупо, конечно, рассчитывать на то, что, если его примут, погромы прекратятся - подобные проблемы полностью решаются лишь в тоталитарных государствах. Но можно попытаться сделать так, чтобы максимально ввести фашиста в режим стагнации и самоедства.