О межэтнических конфликтах в Москве.
Юлия Калинина. Статья. Покорение Кавказом. Московский комсомолец, № 163, 26 июля 2001 г.


Московские рынки, оккупированные кавказцами, вызывают сначала раздражение, потом возмущение, а напоследок - обиду и горечь. Но рынки - частный случай. Проблема гораздо шире. Старая, как мир, проблема национальных отношений, где вопросов больше, чем ответов, и разобраться до конца не удалось еще никому. Максимум, что возможно, - назвать вещи своими именами, сформулировать вопросы без ответов и показать противоречия между тем, что говорят и делают власти, и тем, что думает и чувствует население.
Совсем еще недавно, всего несколько лет назад, район метро “Университет” был одним из самых душевных и уютных уголков Москвы. Что-то в нем было особое. Научно-студенческое, умственное - от МГУ, праздничное - от цирка, благополучное, размеренное, самое себя уважающее - от высоких домов с большими квартирами, зеленых дворов, палисадников, хороших магазинов и веселых, звенящих трамваев. На площади возле метро замыкался трамвайный круг, стояли ларьки с газетами и мороженым, и днем - в рабочее время - основную массу прохожих здесь составляли местные интеллигентные бабушки, с достоинством ведущие внуков “на музыку”.
Сейчас площадь не узнать. Вместо русского языка - непонятная речь, стоят тесными рядами машины, грузовики и “Газели”, перед ними расположились лотки, и нездешние продавцы и продавщицы торгуют черт-те чем (полагается думать, это овощи и фрукты, выращенные своими руками). И везде, везде стоят кучками кавказские мужчины или сидят на корточках по своему обычаю, и гомонят, каркают воронами, и смотрят нагло и свысока, ощупывают женщин масляными глазами, и тут же - в одном ряду с лотками и продуктами - туалетные кабинки (кавказские мужчины справляют здесь нужду), а сзади, за “Газелями”, - разломанные ящики, мусор и блевотина, сгнившие фрукты и мухи.
До того там погано стало, на этой университетской площади, что туда близко подходить не хочется - не то что покупать там еду. Походишь между лотками и “Газелями” минут десять, понаблюдаешь жизнь - и местные продукты уже в руки противно взять. А домой нести и на стол класть... ну нет, спасибо, лучше на подмосковной станции купить у бабы Маши огурцы и смородину.
И даже не в продуктах дело. Просто жалко район, жалко площадь, которую испохабили, превратили в южный базар самого низкого пошиба. Жалко интеллигентных бабушек с внуками, которых теперь не увидишь на площади, потому что они ее обходят за километр. Жалко Москву, которую отдали на поругание бойкой гвардии жизнеспособных и непотопляемых “гостей с Кавказа”.
Зачем, кому это нужно - превращать Москву в Краснодар или Сухуми? Там - свое, своя атмосфера, своя жизнь, свои правила поведения. А в Москве - другая жизнь и другие правила. Зачем переносить те правила сюда? То, что естественно и органично в Минводах и Геленджике, в Москве выглядит оскорбительным и противным природе.
...Что тут говорить, и так все понятно. Только хочется спросить у чиновников, которые так безжалостно обошлись с Москвой: “Вам самим-то ее не жалко? Вы, как безродные, готовы маму продать ради собственной быстрой выгоды”.
Впрочем, не знаю, кто там трудится - в префектурах и в мэрии. Может, они действительно не москвичи и сами родом с юга или из Азии, поэтому помнить и понимать, какой должна быть Москва, не могут. И чувствовать ее так, как чувствуют те, кто родился в Москве и прожил жизнь, - не чувствуют. Поэтому им и жалеть здесь нечего.

 

Нерусские русские

Россия - многонациональная страна. Но как-то получается так, что все ее народы и народности делятся всего на две части - условно говоря, на русских и нерусских. На своих и не своих. Причем то, что подразумевается под словом “русские”, - совсем не обязательно этнические русские. Сюда относится множество других народов.
Конечно, это не научно обоснованное деление, а интуитивное, житейское. Разные люди - в силу своего личного опыта - по-разному относятся к людям других национальностей, поэтому с моим частным “интуитивным делением” наверняка многие не согласятся. Но чтоб было понятно, что я имею в виду, я все-таки скажу, что мне (ну и десятку моих знакомых, на которых я проверяла свои предположения) кажется, например, что калмыки - это русские (в смысле - свои). Чуваши, удмурты, мордва - тоже русские. Из всех наших “азиатов” наиболее русские - казахи, чего не скажешь об узбеках и таджиках. Татары и евреи - безусловно, русские. Белорусы - русские вне всяких сомнений. А вот украинцы уже почему-то не вполне русские. И молдаване тоже. А кавказцы - просто категорически не русские.
От вероисповедания здесь, как видите, ничего не зависит. Калмыки - буддисты, татары - мусульмане, но это не мешает подсознательно воспринимать их как “своих”. А грузины и осетины - христиане. Но все равно чужие.
В чем тут дело? Возможно, разгадку следует искать в истории. В том, как и какими путями строилось Государство Российское.
Хорошо бы, конечно, найти какую-то простую, все объясняющую зависимость. К примеру, народы, которых Россия завоевывала силой, этого не простили, не слились с русскими, остались во внутренней оппозиции. А те, кто входил в состав Государства Российского более-менее безболезненно, наоборот, ужились, перемешались, переняли, интегрировались...
Или можно еще так: те, кто раньше вошел, - имели больше времени, чтоб свыкнуться и ассимилировать. А если на это было мало времени - лет сто, скажем, - тогда от народа и ждать нечего. Тогда он, разумеется, чужой в России и своим становиться не хочет, а наоборот, блюдет самобытность и тихо, но твердо ненавидит русских.
Если так, то понятно, почему народы Кавказа - категорически не русские. Они ведь в России сравнительно недавно.
Первым на юг двинулся Петр I. 1723 год, Каспийский поход на Иран. Россия получила западное побережье Каспия (азербайджанцы и жители Дагестана).
Спустя 60 лет грузинский царь Ираклий II подписал трактат, по которому Россия брала под свой протекторат Восточную Грузию. В 1801-м Грузия полностью вошла в состав России. Грузин не принуждали, это была их собственная инициатива. Им нужно было защититься от мусульман - Турции и Ирана.
В 1826-м - новая война с Ираном, отбиты Ереван и Нахичевань. Армения наша. Турманчайский договор заключал Грибоедов (за что потом и поплатился жизнью).
После присоединения Закавказья между ним и российскими землями оказался бесконтрольный кусок - собственно сам Кавказ, населенный племенами горцев. Чтобы покончить с их набегами и предотвратить здесь распространение турецкого и английского влияния, племена необходимо было забрать под себя. Делалось это двумя способами - мирными переговорами либо силой.
С 1817-го наместник края и главнокомандующий Отдельным кавказским корпусом генерал Ермолов начал планомерное наступление на горные районы Кавказа. Ответом был газават, направленный исключительно на русских, и создание имамата - теократического государства с дисциплинированной 20-тысячной армией, успешно воевавшей с русскими войсками до конца 50-х годов. Закончилась война пленением имама Шамиля в 1859 году и, соответственно, нашей победой, хотя победить удалось не потому, что мы сильнее и лучше воевали, а потому, что горское население устало от феодально-деспотических порядков Шамиля и постепенно стало от него отворачиваться, отходить, а имамат - внутренне разлагаться.
Сто сорок лет с тех пор прошло. Мало, всего две человеческие жизни. Конечно, воспоминания чеченцев - свежи. А если вспомнить еще депортацию в 43-м и унизительное положение “младшего брата”, которому русские не дозволяли жить и верить по обычаям предков, - тогда и вопроса такого не возникнет: “А почему они, собственно, нас не любят? А почему они хотят выйти из России?”

 

Отвязавшаяся пушка

Они нас не то что не любят - они нас глубоко презирают и люто ненавидят, и наши чувства к ним - это слабое отражение тех чувств, которые они испытывают к нам.
...О, они, конечно, их тщательно скрывают, не показывают. Но все равно прорывается. Как-то мы разговаривали с одной чеченкой (она давно живет в Москве, к боевикам и террористам не имеет никакого отношения, семья благополучная, обрусевшая, муж здесь работает, дети учатся) и вспоминали общую знакомую - журналистку, погибшую в Чечне. Чеченка отзывалась о ней с большой теплотой и закончила, подведя неожиданный итог: “Русская, а какой человек хороший”. Мол, бывают же чудеса на белом свете.
Отсюда вопрос, на который я не могу найти ответа. Зачем нам жить вместе с теми, кто нас ненавидит лютой ненавистью? Зачем нам жить вместе с теми, кого мы сами ненавидим и боимся?
Спросите любого москвича: “Вы хотите, чтоб вашими соседями по лестничной площадке были чеченцы?” Все скажут: “Боже упаси!” Но зачем же тогда мы во что бы то ни стало хотим, чтоб Чечня осталась в составе России?
Ведь получается, война идет как раз за то, чтоб чеченцы имели возможность быть нашими соседями, покупать квартиры в Москве, заниматься здесь бизнесом. Будь они гражданами другого государства - их еще как-то можно было бы ограничивать в правах. А если они граждане России - с ними ничего не поделаешь.
...Мы привыкли думать, что все территориальные приобретения - это несомненное благо для России, за которое наши предки проливали кровь, поэтому в любом случае их надо хранить и беречь. Но ведь времена меняются. Может быть, то, что всегда казалось благом, в двадцать первом веке превратилось в ярмо, в ненужную ношу, которая только тормозит развитие страны? Может быть, в двадцать первом веке добиваться успехов может только государство с монолитным населением, объединенным общей историей, традициями и обычаями, языком, взглядами и представлениями? Может быть, жить таким образом все же лучше и удобнее, чем в одной компании с внутренними врагами?
Впрочем, мудрая российская политика последних лет привела к тому, что теперь из Чечни уйти уже невозможно. ...У англичан есть выражение “loosed cannon” - отвязавшаяся пушка. Представьте, военный корабль, шторм, качка, а одна пушка оторвалась, мотается по палубе и в любой момент выстрелит, и невозможно к ней приблизиться, перехватить, привязать, потому что задавит.
Чечня - отвязавшаяся пушка. И не привязать, и с палубы не уйти.

 

Список претензий

Чтоб не рассуждать на чрезвычайно острые и болезненные национальные темы, опираясь при этом только на собственные, субъективные ощущения, я попыталась составить “краткий список претензий к выходцам с Кавказа” на основе интервью с самыми разными жителями Москвы. Получилось следующее.
Прежде всего, конечно, бытовые претензии. Как уже было сказано, оскорбительная атмосфера рынков. Хозяйская манера вести себя - будто это ты приходишь к ним, а вовсе не они пришли к нам. Идиотские замечания: “Туда машину не ставь, убери, я сказал, колесо проколю”. А взорваться в ответ: “У себя свои порядки будешь устанавливать!” - вроде и неудобно. Не принято, не так воспитаны, да и связываться не хочется, становиться с ними на одну доску.
Все эти “дэвушка, иди суда”, хамские взгляды, простота обращения и то, что на килограмм абрикосов тебе непременно положат пяток гнилых. И даже то, что хитрые кавказцы, зная неприязнь москвичей, нанимают русских продавщиц, а сами дежурят у них за спинами, - даже это неприятно.
“Над нами полгода назад поселилась семья каких-то кавказцев. Их там человек десять на тридцати метрах, орут, топочут, детей зовут из окна так, что вся улица вздрагивает. Белье стирают, но почему-то не выжимают. Повесят на балконе, а на нас вода течет. Под окнами у нас раньше чистота была идеальная, а теперь настоящая помойка, все завалено их окурками, пакетами с мусором”.
Обывателей из российской глубинки чрезвычайно раздражает предпринимательская активность кавказцев. То, что они “умеют жить”.
“Года не прошло, как он приехал, а у него уже свой “бизнес”. Чего-то продает, покупает, гоняет, сдает, крутится. Уже и квартиру купил, и женился на ком надо, тому дал, этому сунул... Хотя ничего он не создает нового, полезного. Весь его “бизнес” - обман, вранье, подделки. У нас, скажем, водку паленую армяне продают. Двое отравились. Но, с другой стороны, к армянам какие претензии? Не хочешь - не бери их водку. ...Завидуют люди, потому и не любят их. Недавно одному машину подожгли. Не за что-то конкретное, а просто так, из вредности. Потому что “хачик”. Потому что мы ленивые и не умеем, как они, крутиться”.
Еще один камень преткновения: служебные отношения. Выходцы с Кавказа выстраивают и понимают их совершенно иначе, чем большинство русских.
“У меня подчиненный родом из Дагестана. Исполнительный, скажешь - сделает, не опоздает, придет вовремя. Услужлив, старается всегда помочь с какими-то моими личными делами. Мне машину продать надо было - он покупателя нашел. В общем, отличный подчиненный, я его хвалю и ценю, но... у меня нет на его счет никаких иллюзий. Сейчас он зависит от меня, поэтому он весь мой, готов служить в любое время дня и ночи. Но настанет день, когда ему - ради продвижения по службе - выгодно будет служить кому-то другому, и я точно знаю, что он предаст меня в момент, отвернется не задумываясь. Поэтому мне лично в качестве подчиненного дороже парень с Рязани. Хотя он и запить может, и не такой уж исполнительный - бывает, наобещает и забудет. Но зато я знаю: он меня не предаст. Мне это важно”.
Интересно, что все, с кем я говорила, отмечают эту характерную черту “кавказских гостей”: с ними хорошо иметь дело, если они от тебя зависят. Но если ты от них зависишь - тогда беда. Это, однако, не относится к детям и внукам иммигрантов - к тем, кто уже родился в Москве. Видимо, они вырастают и воспитываются в иных рамках, перенимают здешний тип социального поведения, и большой разницы между ними и “русскими” москвичами уже не чувствуется - в отличие от первопроходцев, воспитанных в традициях жестко иерархического представления о мире.

 

Деньги делаются из воздуха

“Кавказский” криминал - отдельная тема. Множество криминальных группировок (наверно, половина всех имеющихся в Москве) - выходцы с Кавказа. Объединяются по этническому признаку. Азербайджанцы с азербайджанцами, ингуши с ингушами, осетины с осетинами. Откровенная уголовщина, грабежи, насилие - не в почете, если только вынужденно. Гораздо предпочтительнее экономические преступления.
Как объясняют сотрудники одного из отделов по борьбе с экономическими преступлениями Московского ОБЭП, разные этнические группы практикуют разные виды деятельности. Азербайджанцы, например, занимаются только торговлей. Все рынки - их. Армяне как народ более творческий специализируются на производстве поддельных продуктов и товаров. Чай “Липтон”, кофе “Моккона”, тушенка, консервы, мясные полуфабрикаты, газированная вода, спиртные напитки, стройматериалы, одежда и обувь... Процентов пятьдесят того, что продается на оптовых рынках, - подделки, произведенные на армянских подпольных заводиках и мастерских.
Чтоб долго не объяснять, чем занимаются в Москве выходцы с Кавказа, вот пара примеров типичных для них способов ведения дел.
Фирма ООО “Ксанти”, директор Кулов Сергей, осетин, арендует у префектуры Северного округа земельный участок неподалеку от метро “Водный стадион”. На участке постройки, которые кто-то когда-то там построил. Неизвестно чьи, собственник не установлен. Товарищ Кулов сдает их в аренду - под кафе, сервис, склад. Неплохой доход выходит, 30-40 тысяч долларов в год - из ничего, заметьте! Вот что значит южная предприимчивость. При этом арендная плата, разумеется, берется одна, по бумагам оформляется другая, от налогов он уходит, и так продолжается уже лет десять. Н
алоговая полиция в мае открывает на Кулова уголовное дело. В июле закрывает по причине “деятельного раскаяния”. Договор с префектурой об аренде участка тем не менее не выполняется, Кулов должен был заплатить 124 тыс. долларов, заплатил только пятьдесят, остальное ему “простили”. Теперь он будет строить на этом месте торговый центр (проект уже подписан), хотя по Генеральному плану застройки Москвы по этому участку пройдет автомагистраль, поэтому капитальное строительство запрещено, но... через двадцать лет нас уже, может, и не будет, а жить чиновники сейчас хотят, и если товарищ Кулов башляет, ему торговый центр разрешат построить где угодно.
А вот улица Вавилова, 7, Совет по изучению производительных сил Минэкономики и РАН. До прошлого года замдиректора там был товарищ Шамхалов (Дагестан), который занимался тем, что сдавал в аренду академические помещения. Деньги за аренду должны были идти в Федеральное казначейство, но он их отправлял на счет Совета. Потом брал, куда клал, под колоду, кто украл... В 98-м Шамхалов сдал в аренду 400 кв. метров брату своей жены Назаралиеву. Тот организовал на этих метрах автосервис, где, по оперативным данным, перебивались номера и перекрашивались угнанные машины. Арендную плату Назаралиев вообще не платил, а когда спустя два года фирму его стали проверять, он ее тут же закрыл и открыл другую - ООО “Постоянство”. Что касается Шамхалова, то он уволился, перешел из академиков в чиновники и сейчас трудится в каком-то столичном департаменте.
Все эти милые подробности прекрасно известны милиции и прочим интересующимся органам, но сделать они ничего не могут при всем желании, поскольку все у нас продается и все покупается. За деньги себе можно устроить и деятельное раскаяние, и торговый центр, и рынок, и сбыт “левых” товаров, и потравить немножко москвичей колбасой из тухлого мяса. И не надо винить в этом кавказцев - они просто мастерски используют сложившееся положение, извлекая из него выгоду.

 

* * *

Во всем виноваты мы сами. Если бы у нас царил порядок и строгое соблюдение законов, если бы чиновники не брали взяток, а правоохранительные органы честно боролись с правонарушениями, энергичным кавказцам невозможно было бы располагаться здесь как у себя дома и устраивать из Москвы подобие южного райцентра. Они не могли бы продавать свой грузинский чай в пакетиках “Липтон”, тушенку из жира и лак для паркета, который никогда не высыхает. Они не перевозили бы сюда всех своих многочисленных родственников, заселяя ими целые подъезды многоэтажных домов.
Во всем вышесказанном нет ни капли национализма или шовинизма. Наши “кавказские гости” - чудесные люди. Малопьющие, сильно предприимчивые, легкие на подъем, гибкие и компромиссные. Просто в последние годы их стало слишком много. Кажется, еще два-три года столь активного, тропического размножения - и они поглотят Москву полностью, окончательно установят здесь свои правила, и москвичи начнут курлыкать “по-ихнему”, ходить в “белий рубашка, белий брюки” и кушать “зелень-мелень”. Мне бы этого не хотелось.