Об отношении к кавказцам в Москве.
Галина Мурсалиева. Статья. Физиология ненависти. Константин Гетманский.


После первой публикации "Покорение Кавказом" ("МК" от 26 июля 2001 года) казалось, что с автором случилась истерика. Ни одного интеллектуального довода, ни одного сколько-нибудь веского аргумента - прочитывается только сплошной крик: "Сделайте же что-нибудь, я больше не могу видеть этих ужасных кавказцев!" Тон, характерный для части сегодняшнего населения России, - вполне вероятно значительной части. Но неожиданный в исполнении талантливой журналистки Юлии Калининой. Я полагала поначалу, что она просто "завелась": так бывает, какой-то негативный импульс - и все, что давно слегка раздражало, вдруг настолько взбесило, что воображение замазало, заляпало не только конкретных виновников ее обид или, может быть, даже бед, или просто раздражений, но и целые народы, сразу несколько наций: "Вы сами, ваши псы и ваши пастухи, вы все мне зла хотите!"
В психике каждого человека есть все же срамные места, которые люди стараются как-то прикрывать. Это прикрытие можно назвать культурой, или этикой, или как-то еще иначе. Суть лишь в том, что оно, это прикрытие, сдерживает наши первичные позывы и удерживает от диктата инстинктов. А когда не удерживает - становится стыдно.
При желании (большом) можно угадать подобие этого чувства в появившейся через две недели новой публикации "Покорение Кавказом-2" ("МК" от 9 августа 2001 года). "Было бы трусостью и лицемерием сейчас замолчать, спрятать голову в песок..." - пишет тот же автор.
То есть, может быть, и хотелось спрятаться: "этого не было", и ощущение неловкости все же проскользнуло, но на таком глубинном уровне бессознательного, что в сознание не прошло. Да тут еще и аплодисменты всё заглушили - "мощная волна отзывов".
Отзывы автор четко расклассифицировала, как в первой публикации расклассифицировала места и роли наций в собственном определении или "интуитивном делении": "калмыки - это русские (в смысле свои). Чуваши, удмурты, мордва - тоже русские. Из всех наших "азиатов" наиболее русские - казахи, чего не скажешь об узбеках и таджиках. Татары и евреи - безусловно русские. Белорусы - русские вне всяких сомнений. А вот украинцы уже не вполне русские. И молдаване тоже. А кавказцы просто категорически не русские". С отзывами все стало куда проще - своеобразная таблица наций сжалась до двух позиций: "...Когда я беру в руки очередное письмо, я заранее знаю, какая сторона там представлена, - доверительно делится автор. - Если письмо пришло от человека с "нерусской" фамилией, там ругательства и обвинения в национализме. Если на конверте "русская" фамилия, тогда там благодарность и выражение поддержки..."
У меня фамилия нерусская. Более того, я по приведенной шкале - "категорически нерусская". Очевидно, эта логика должна была бы спровоцировать мою необъективность. Но спровоцировать можно только легкоманипулируемых людей. Я же предлагаю заняться не манипуляциями, а препарированием всего того, что происходит с автором "МК" и ее, скажем так, фанатами.

Люди чудесные, но... они размножаются
Я, наверное, буду писать, сбиваясь: то обращаясь напрямую к автору, то говоря в третьем лице - чистоты жанра невозможно добиться, когда пытаешься анализировать тяжелое, невротическое состояние. И автор борется, как может, даже пишет с вымученным дружелюбием: "Во всем вышесказанном нет ни капли национализма или шовинизма. Наши "кавказские гости" - чудесные люди. Малопьющие, сильно предприимчивые, легкие на подъем, гибкие и компромиссные". Но так хрупки эти беспомощные порывы соблюсти приличия и так сильны первичные позывы, что не остается ни сил, ни даже места для красивого или хотя бы приемлемого перехода: "...Просто в последние годы их стало слишком много. Кажется, еще два-три года столь активного, тропического размножения - и они поглотят Москву полностью, окончательно установят здесь свои правила, и москвичи начнут курлыкать "по-ихнему", ходить в "белий рубашка, белий брюки" и кушать "зелень-мелень"...
Иными словами, как "курлыкивал", помнится, герой доброй старой комедии "Мимино": "Слущий, я испитываю таку-ую личную неприязнь к этому потерпевшему". Исполнитель главной роли в этом фильме Вахтанг Кикабидзе "прокурлыкал" как-то в одном из интервью, что, если человек говорит с акцентом, коверкает вашу речь, это значит только одно: он в отличие от вас хорошо владеет еще одним языком - родным.
Но дело-то даже не в том, что в восприятии человека, охваченного тяжелым приступом аллергии, разговор "по-ихнему" - это курлыканье, а в том, что они (!) в Москве (!) говорят еще и на своем: "вместо русского языка - непонятная речь..." - в ужасе восклицает Калинина, и чувствуется, как это уже само по себе ее оскорбляет, остро ранит. И нет в таком восприятии "ни капли национализма или шовинизма"... И в самом деле - капли нет. А если капля была, то она получила такое бурное (тропическое?) размножение, что обратилась в волну какой-то просто адской неприязни. И еще вопрос, кто кого несет: автор эту волну или волна автора. Как она, эта волна, называется - не суть важно.
Просто вчитайтесь:
"Везде стоят кучками кавказские мужчины или сидят на корточках по своему обычаю и гомонят, каркают воронами... До того там погано стало, на этой университетской площади, что туда близко подходить не хочется - не то что покупать там еду. Походишь между лотками и "Газелями" минут десять, понаблюдаешь жизнь - и местные продукты уже в руки взять не хочется. А домой нести и на стол класть... ну нет, спасибо, лучше на подмосковной станции купить у бабы Маши огурцы и смородину", - делится автор "МК".
"...Они своим борщом, своей славянской едой изнутри разлагают арийскую культуру..." - делился автор "Майн кампф".

Скорбный лист
Так в чеховскую пору называли историю болезни: скорбный лист. Когда талантливый человек берется описать ее сам, получается образец конкретного заболевания, и это на самом деле хорошо. Когда ясен диагноз - есть перспектива.
Листы скорби под общим заголовком "Покорение Кавказом" позволяют отнестись к ним с состраданием. Это - болезнь. Если обратиться к книге профессора-психоаналитика Арона Белкина "Судьба и власть", в которой он анализирует не "МК", а хрестоматийный, знаменитый отрывок из "Дневника писателя" Достоевского за 1877 год, - в этом легко убедиться. В XIX веке в России проживали три миллиона евреев, и великий писатель-гуманист ощущал их "категорически нерусскими". Понадобилось столетие - погромы позапрошлого века и немецкий фашизм прошлого, советская пропаганда, массовая ориентация на отъезд - для того, чтобы сегодня "интуитивное деление" журналистки впустило этот народ в своих, то есть в "безусловно русских".
В книге анализируется, исследуется болезнь под названием юдофобия. И механизмы, которые он вскрывает, удивительным образом ложатся один в один с симптомами болезни сравнительно новой: кавказофобии. Просто сравните: Арон Белкин о юдофобии и Юлия Калинина - о кавказцах.
Арон БЕЛКИН: "...Это ожидание наполняет его ужасом. Ужасом реальным, с каким думают о нашествии сильного и беспощадного врага: поработит, обездолит, запретит молиться; "сдерет заживо кожу".
Юлия КАЛИНИНА: "...Еще немного, и сами эти приезжие найдут здесь такую нишу - для властей. Если уже не нашли... Они захлестнут страну. Потопят".
Арон БЕЛКИН: "...Мысль о евреях постоянно присутствует, порождая странные, причудливые, но неизменно гнетущие по характеру фантазии, - "нахлынет всем кагалом еврей", и назавтра же в его власть перейдут имущество и вся сила русского мужика. Достоевский, если уж говорить совсем точно, подробно и клинически убедительно описывает свой страх..."
Юлия КАЛИНИНА: "...Кажется, еще два-три года такого активного тропического размножения - и они поглотят Москву полностью, окончательно установят здесь свои правила... Кто там трудится - в префектурах и в мэрии... Может, они действительно не москвичи и сами родом с юга или из Азии... Зачем нам жить вместе с теми, кто нас ненавидит лютой ненавистью? Зачем нам жить вместе с теми, кого мы сами ненавидим и боимся?"
Арон БЕЛКИН: "...Жизнестойкость еврейского племени - еще один провоцирующий мотив. Самые жестокие преследования не заставили его исчезнуть и не привели к его ассимиляции. Нейтрального наблюдателя это должно восхищать - в гонителе же подогревает агрессию".
Юлия КАЛИНИНА: "...Иногда искры достаточно, чтоб вспыхнул конфликт (как было давеча с десантниками, набросившимися на рынке на кавказцев). А вспомните, как после взрывов в Москве здесь на них смотрели, как расшвыривали их ящики с помидорами!.. Жалко Москву, которую отдали на поругание бойкой гвардии жизнеспособных и непотопляемых "гостей с Кавказа".
Арон БЕЛКИН: "И эта мысль, эта констатация - они нас ненавидят! - многократно варьируясь по форме изложения, пронизывает весь текст... Именно такова логика чувства... Отрицательные эмоции, требующие выхода хотя бы в высказывании, очень часто выбирают для себя такую парадоксальную форму: утверждать, отрицая, приписывать собственные негативные переживания другому... О том, как безумна их ненависть и злоба ко всему русскому".
Юлия КАЛИНИНА: "...Они нас не то что не любят - они нас глубоко презирают и люто ненавидят, и наши чувства к ним - это слабое отражение тех чувств, которые они испытывают к нам... Мне категорически не нравится принимать у себя людей, которые относятся ко мне с агрессивным презрением. Пускай они стараются скрывать, но все равно это всегда чувствуется - безотчетно, подсознательно, кожей..."

"Образ в рогах"
Так звучит один из подзаголовков в публикации "МК". Без кавычек и каких-то явных аналогий конкретно в этой главке. Но с явно и неотступно преследующей автора ассоциацией: черт, черт, сатана - предмет ее терзаний.
Смотрите, что происходит, Юлия. Вы берете письмо, даете вводку об авторе: "Наш читатель Илисов (как он сам себя назвал, "работорговец, чечен"; проживает в Москве, адрес имеется в редакции)". И цитируете: "Ванька, Манька - не помнящие своего родства мозгу свою пропил, работать не хочет... Чеченец - это еще цветочки. Вот китаец придет, он железную уздечку на белий Манька, Ванька накинет"...
Ну и как бы на это отреагировал журналист в нормальном состоянии? Сказал бы: "Бред какой-то!" - и легким движением руки отправил текст в корзину. Амбициозность невежд - штука древняя и интернациональная, как, собственно, и этнофобии. Вы же принимаете всерьез работорговца, указавшего свой адрес, и восклицаете в ужасе: "Со светлыми мыслями приезжают к нам гости, не правда ли?"
Ход мог бы показаться даже хитрым, если бы дальше не прямодушное и уже, по сути, вовсе не нужное разжевывание: "Я знаю, что господин Илисов выражает общее мнение". Откуда? А вот: "Три десятка командировок в заветный регион и тесное общение с его жителями доказали мне, что именно так уроженцы кавказских республик в большинстве своем относятся к русским..."
Я - верю. Если бы и не три десятка, а три тысячи командировок, если бы даже три миллиона - в каждой вы находили бы все те же и те же доказательства. Дело-то все в том, что вы, как сказали бы философы, "повсюду таскали себя саму".
"Каждый пишет, как он слышит", - пел Булат Окуджава.
"Когда болит зуб, кажется, что болит все" - известная истина.
"Чеченец, маленький или большой, всегда поражал меня способностью отделить конкретного русского человека от российской государственной машины, которая какой уж век утюжит его народ", - рассказывает автор книги "Путешествия учительницы на Кавказ" Эльвира Горюхина. Полагаю, прочитав эту книгу, что путешествий "в заветный регион" у нее было гораздо больше, чем три десятка. И в страницах о Карабахе, Тбилиси, Баку, Грозном - всюду есть вся радуга человеческих чувств: боль, страдания, злость, доброта, горе, тонкость, соучастие, сочувствие... Там много героев - очень разных. Там нет только одного: делений на фамилии. Нет никакого ни интуитивного, ни рационального деления на чужих и своих по национальному признаку.

Привязавшаяся пушка
Что ни название подзаголовка, то "плагиат". В данном случае неточный: в публикации "МК" - "Отвязавшаяся пушка".
Образ яркий, точный, действительно талантливый, если представить, как просит автор, военный корабль в шторм и одну отвязавшуюся пушку: "Оторвалась, мотается по палубе и в любой момент выстрелит, и невозможно к ней приблизиться, перехватить, привязать, потому что задавит. Чечня - отвязавшаяся пушка. И не привязать, и с палубы не уйти".
Но почему страна - военный корабль? Почему ее части - неважно, какие, привязанные или отвязанные, - пушки? Слова не скрывают - они открывают реальность.
Люди в состоянии войны. Не с Чечней и уж тем более не с торговцем арбузами - с самими собой нет лада. Человек не может жить вне системы координат, но заданные сегодня координаты уродуют: "Вы будете считаться хорошими, если будете делать плохие вещи!" Вещи несоизмеримые, и очень надо - да просто необходимо - настаивать на враге: внутреннем, внешнем, в рогах, с хвостом, с клыками. Иначе резко ухудшится самочувствие. Когда врага уже подсказали, возненавидеть его так легко и настолько увлекательно, что можно даже заболеть фобией. Это - самозаказуха, самоманипуляция. Можно сколько угодно в праведном гневе сознательно "бодаться" с властями, выполняя, по сути, - может быть, бессознательно - их заказ, вздымая ими поднятую волну. Да, эта волна может поднять и вынести наверх - многих поднимала.
Кавказофобия - джокер. Бросил - и "рукоплещет восхищенный зал". И так легко бросить: взять отчетики по криминалу, к примеру, у соответствующих служб, посвятить главку, выписать преступления. Лень обновлять аргументацию - зачем, если все работает? Еще Горький в "Жизни Клима Самгина" цитировал Бодуэна де Куртене: "Когда русский украдет, говорят: "Украл вор", а когда украдет еврей, говорят: "Украл еврей". Не факт воровства, а факт национальности вора фиксируется".
Фиксировать сегодня архиважно "факт национальности" мошенника-кавказца. И тогда собственное мошенничество - профессиональное, измена себе - все прощаемо и подтыкаемо моральными подпорками: ярость же благородная вскипает, как волна! Внутренние враги! А нужно "государство с монолитным населением". "Нам надлежит навести русский порядок"...
Последняя цитата - это уже не "МК". Просто ассоциация. Просто интересно: а как этого самого "монолита" предлагается добиться? Есть прямое обращение: "...Товарищи москвичи, надо самим думать, как спасаться от кавказской предприимчивости. Те власти, что в Кремле сидят, не помогут".
Власти сказали: "Надо!" - мы сделаем больше, чем они хотели. А что?
Чем могут ответить москвичи на этот призыв? Сжигать машины? Вооружаться кольями? Мочить? И чего бы на самом деле хотела автор от властей в Кремле? Чтобы нанесли точечные удары по московским домам, в которых, как она пишет, целые подъезды или этажи заселили кавказцы? Провести зачистку? Что?
Я все же не думаю, что Юлия Калинина заглядывала так далеко. Просто "гналась волна". И догнала. Покоренных ненавистью она всегда догоняет. Иногда в виде отзывов с выражением поддержки: "Гораздо большее количество людей совершали преступления, если последние преподносились им как необходимость в СМИ", - написано в учебниках психологии. Особенно на военном корабле, добавлю от себя.
Особенно с такой привязавшейся пушкой, как кавказофобия. Как любая этнофобия.

Галина МУРСАЛИЕВА

БЕЗ АКЦЕНТА
Этот текст был размещен в интернете, и в прошлый понедельник наша газета пригласила к размышлениям читателей ("Новая газета" № 63). И так совпало: через несколько дней исполнится ровно два года тяжелейшей, трагической дате - первому взрыву жилого дома в Москве. Два года безмерным страданиям, ужасу и страху. Два года горю. И два года жесточайшей несправедливости, случившейся с "террористами по признаку пятой графы". Этих людей - Тимура Дахкильгова и Бекмарза Саутиева - предъявили миру: вот виновники, мы их сразу нашли. Из сахарно-гексогенового кошмара, из обвинения, которое и само, как взрыв, сжигает заживо, двух этих законопослушных и вполне добропорядочных граждан вытаскивали в основном русские люди - соседи, сослуживцы и учителя. Они не молчали: писали коллективные письма, не боялись давать интервью. Так вот, им я и позвонила с просьбой заглянуть в интернет. Какие чувства они испытывают сегодня, когда читают публикации такого толка, как те, что вышли в "МК"?
ЛЮБОВЬ ОРКИНА, соседка "террориста":
"...Понимаете, они повязали доброго, порядочного человека. Мы квартиры-то в доме этом получали все вместе, от одной организации, дому этому семь лет. То есть столько вот рядом прожили. В Беке никто здесь не мог усомниться. И никто не отречется..." ( Из интервью двухлетней давности, "Новая газета" № 40, 1999 г.)
- Галина, я читала эти статьи Калининой по вашей просьбе. Попросила, и мне принесли их, нашли. Но даже из уважения к вам дочитать не смогла, я всегда бегу от общения с людьми невысоких мыслей, однобоких, с черно-белым, как у большинства животных, зрением. Я москвичка в четвертом поколении, и я не понимаю, почему изменился главный вопрос о человеке: какой он? Вместо этого - кто по нации и откуда родом. Если на вопрос "какой?" станут отвечать "русский", это конец нам. "Русский", и все - значит, можно ничего не делать, спиваться и все равно хороший, так, что ли? А просто перепутали. Не на тот вопрос этот ответ. Ты какой? Умный, смелый, порядочный, подонок, тупой, лживый? Если три последних определения, тогда и лезут в факт национальности. Ею можно гордиться только тогда, когда ты-то сам не позоришь ее. Когда есть еще хоть что-то, чем можно гордиться, кроме как нацией своей. Вот в чем все дело. А эти статьи в "МК" я считаю позором. Они еще грязнее, чем та грязь на рынках, которую так подробно описывают.
РАИСА УСТИНОВА, соседка "террориста":
"Автоматы наставили, ведут парня. Круг сделали по двору. И этот вот, седой, видно главный у них, он натуральный фашист! На Надю кричит: "Что ты квохчешь, с..., закрой свое ..." Я ему тогда закричала: "Что же это вы себе позволяете?! Фашисты так с людьми не обходились, дети же кругом!" Он мне: "Закройся ты, ..." - и так обозвал! Да я отроду по отношению к себе такого не слышала! Я пожилая москвичка, родилась здесь, 40 лет отработала, но никогда не видела, чтобы милиция, или кто они там, так относилась к своим гражданам. Вечером они Бека взяли, а уже в 7 утра в "Новостях" показали: террориста, видишь ли, поймали". (Из интервью двухлетней давности, "Новая газета" № 40, 1999 г.)
- У меня нет интернета. Но попросила, принесли добрые знакомые, слово такое интересное сказали: "скачали". Пожилой я человек, отстала, видать, от жизни. А как прочитала, так мочи просто не было, хоть криком кричи - это не я, это молодежь отстала. Эка куда ее понесло, женщину эту, прямиком в фашизм. Это как же плохо учила она в школе историю. Ей бы в лоб за это хорошо, а вы, Галя, деликатны. Вы ее не убиваете морально, вы, хоть и выговариваете все, что надо, но оставляете ей шанс. Это очень человечно, но и беспечно. Очень. Она-то не оставляет шанса сразу нескольким народам. И прежде всего русскому - потому что фашизм раньше всего разрушает тех, кто сам к нему прикоснулся.
СЕРГЕЙ НИКОЛАЕВ, адвокат:
"Адвокаты просто цепенели, когда им предлагали дело "террориста" Дахкильгова. Отказывали, их гипнотизировал масштаб обвинений, ужас содеянного".
- Содеянное ужасно, слов нет, - соглашался их молодой коллега Сергей Николаев. - Я потому и не понимаю, как можно обвинять в этом такого парня, как Дахкильгов... Руки работяги. Жизнь в комнатенке общежития завода с двумя малышами да беременной женой. Вредное производство, зарплата 1200 рублей. Хорошенький, конечно, образ террориста..." (Из публикации "Хроника падшего подозрения", "Новая газета" № 47, 2000 г.).
- Есть такие вещи, когда и хорошо бы не обращать внимания, но нельзя промолчать. Понимаете, конечно, можно отвечать по каждому аспекту, но нет аспектов, есть только ненависть. А разбирать оттенки ненависти - это не тема для нормальных людей. Вы ставите все на свои места в статье и абсолютно точно выбрали стиль медицинский. Как говорится, есть случаи, когда помочь может только врач. А я адвокат. Помню, как на волне поимки террористов хватали подряд людей по признаку "пятой графы". У меня и у моих коллег было немало таких обращений. Все на поверку оказалось фальсификацией, ни одного, хотя бы чуть-чуть близко стоящего к этим страшным злодеяниям, среди наших подопечных не было. А вот такие заметки, как в "МК", они эту волну могут заново спровоцировать. Но они никогда не спровоцируют нормальных людей. Среди моих знакомых есть и такие, в чьих рассуждениях тоже мелькает расизм. Мне говорят: "Ах, Сергей, ты не знаешь, ты не знаешь!" Да знаю я и великолепных людей, к примеру, из Дагестана, и уродов знаю. Прописные истины повторять: в каждом народе... Ну неохота. Это же очевидно...
ИРИНА ЩЕРБО, кандидат педагогических наук, директор московской школы-лицея № 1071:
"...уже подходя к школе, услышала разговоры о том, что "террорист" - папа одного из ее учеников. В кабинете подняла личные дела, сопоставила фамилии.
Я убедилась в том, что это наша семья, и дала задание секретарю выяснить, в школе ли мальчик. Его, конечно, не было. Я стала думать о ребенке. Отца обвиняют не в чем-нибудь - в массовом убийстве людей! Даже если бы это было фактом, при чем здесь 12-летний сын? Так ведь еще ничего не доказано, не было никакого суда, а уже по всем каналам папу предъявили как террориста. И вот этот ужас ребенка я просто физически почувствовала, как ему должно быть сейчас страшно! Как страшно ребенку выйти из дома, показаться на глаза соседям, друзьям, школе. Он ведь не знает, как люди отреагируют, как поведут себя. Вся ненависть мира к терроризму, весь массовый ужас, все сплошное горе после взрыва ударили по этой неокрепшей детской психике. Как такое можно выдержать?" (Из публикации "Мир людей и война животного мира", "Новая газета" № 40, 1999 г.)
- Автор "МК" права лишь в том, что напряжение между людьми сегодня, увы, действительно есть. Но она допускает грубейшие обобщения - это подход крайне националистический. Почему существует напряжение? Да потому, что, если называть вещи своими именами, идет гражданская война, которую нельзя было допускать, но допустили и допускаем.
Да, сегодня в Москве много приезжих. Не мы к ним, а они к нам, но были времена, когда в поисках лучшей доли со своих мест срывались русские. И на Кавказе, и в Средней Азии их замечательно принимали. Сегодня там хуже, чем здесь. Не только русские оттуда уезжают, и не только те, кто сегодня торгует на рынке, уезжает и интеллигенция из коренного населения. Я знаю кандидата психологических наук из Грузии, которая бедствовала страшно и приехала в Москву, долго искала здесь работу. А ее муж - ученый, доктор наук - не мог к ней приехать, не было денег.
Но о чем мы говорим? Я, в общем-то, сижу сейчас и думаю, какой я счастливый человек, что в мои стены, в мои святыни, в многонациональный детский мир, который есть сейчас в школе, эта дама - журналистка "МК" - не вхожа. Потому что она несет зло.

P.S. В следующем номере "Новой газеты" мы предоставим слово нашим читателям, которые активно обсуждают спецвыпуск "ФСБ взрывает Россию", статьи Галины Мурсалиевой и Бориса Кагарлицкого на нашем сайте NovayaGazeta.Ru