В минувшую среду московская милиция не допустила в широко анонсированного сборища так называемого движения русских избирателей "Русский хозяин" у подножия памятника Ленину на Калужской площади.
Владимир Чесноков. Статья "Русский хозяин" зовет к кирпичу. Новые Известия, № 116, 7 июля 2001 г.


В минувшую среду московская милиция не допустила широко анонсированного сборища так называемого движения русских избирателей "Русский хозяин" у подножия па мятника Ленину на Калужской площади.
Неделей раньше Минпечати РФ вынесло официальное предупреждение одноименно­му журналу за нарушение закона о СМИ - поводом послужили материалы, "разжигаю­щие национальную нетерпимость и рознь". А патрульным было дано указание не допу­скать распространения листовок этого дви­жения, ибо, по версии правоохранительных органов, именно эта литература послужила своеобразным "фитилем" апрельского по­грома, учиненного скинхедами в день рож­дения Гитлера на рынке в Ясенево (когда бы­ли избиты и ранены десятки выходцев с Кав­каза).
Однако, несмотря на точечные удары правоохранительных орга­нов, бритоголовые в Москве про­должают активно множиться. Их идеологи, хоть и изрядно потре­панные, чувствуют себя так же вольготно, как и раньше, и про­должают заражать своими идеями массы. В этом корреспондент "Новых Известий" убедился, по­бывав на одном из недавних ме­роприятий, которые регулярно по средам проводятся в редакции журнала "Русский хозяин".
О том, как ее найти, было под­робно, со схемой, написано в ли­стовке, обнаруженной мною в почтовом ящике. Смысл двух страниц убористого текста сво­дился к призыву насильно "вы­дворить из России всех иностран­цев из суверенных государств Кав­каза, Азии и других стран". Дета­ли выдворения предлагалось об­судить при личной встрече. .
...У входа в неприметное двух­этажное здание, затерянное сре­ди производственных цехов одно­го из предприятий на юге столи­цы, меня встретила стайка брито­головых подростков и рукописное предупреждение о том, что "на этой территории установлен рус­ский порядок", с требованием со­блюдать его. В прокуренной ком­натушке, заваленной листовками и обклеенной плакатами "патри­отической" направленности, ку­да меня привели дальнейшие по­иски "порядка", был скорее беспорядок. Два юнца и девушка расписывали прямо на полу пла­кат антиеврейского содержания. Увидев меня, они отчего-то ожи­вились и попросили дать денег, сколько смогу, в пользу движения. Судя по всему, с деньгами у дви­жения было напряженно, ибо трехлитровая стеклянная банка (с надписью "Соратники, имейте со­весть, если она у вас еще осталась, скидывайтесь на чай и сахар") бы­ла абсолютно пуста.
Двадцать пожертвованных мною рублей (чтобы потом не об­виняли, что чай пил задарма) скинхеды тут же положили себе в карман. Взамен вручили два по­трепанных журнала "Русский хо­зяин" и резво засобирались на улицу. Через пару минут сказали, что придет главный и откроет со­брание избирателей.
В тот день главного помимо меня дожидались еще три челове­ка - два молодых коротко стри­женных парня призывного воз­раста и мужичонка в очках. Они с интересом изучали расклеенные по стенам агитки в основном о "жидовской, кавказской и азиат­ской мафиях" и о том, как с ними бороться. Инструкции были чрез­мерно радикальными. Самым без­обидным (то есть бескровным) оказалось написанное от руки указание - всем членам движения необходимо активно искать пло­щадки для митингов "в защиту прав русских" в Москве. Требова­ния к площадкам предъявлялись самые что ни на есть жесткие. Они должны находиться, во-пер­вых, поблизости от домов, во-вто­рых, в людных местах. И, самое главное, способны вмещать не ме­нее тысячи человек.
Вскоре в комнату зашел глав­ный идеолог движения, редактор журнала "Русский хозяин", чело­век с простой русской фамилией Червяков. Извинился за то, что опоздал, поскольку "пил чай" у "главного, как его называют, рус­ского фашиста Васильева". Нам чаю не предложил. И тут же начал сетовать на то, что в зале собра­лось слишком мало народу: "В прошлый раз двенадцать новень­ких пришли, били себя в грудь, обещали "мочить" всех нерусских, взяли кучу наших листовок, и где они теперь?" - "Наверное, лис­товки распространяют", - пред­положил я. "По моим агентурным данным, их еврейская милиция предупредила, чтобы не ходили к нам", - на полном серьезе заявил мужичок в очках. Еще мужичок объяснил, что вся московская милиция контролируется еврейской мафией, во главе которой стоит самый главный еврей столицы - Лужков. "А Грызлов (министр внутренних дел) тоже нерусский? - спрашивали присутствующие. - А Устинов (генпрокурор)?" - "Нерусские", - уверенно отвечал мужичок и обещал в случае даль­нейшего сотрудничества раскрыть настоящие фамилии Грызлова и Устинова.
Нерусскими, по его словам, оказались и многие политические деятели, имена которых у всех на слуху А также следователи проку­ратуры, которые расследуют уго­ловное дело, возбужденное по фа­кту погрома, учиненного скинхедами на рынке в Ясеневе, и опе­ративники, которые в ноябре про­шлого года задерживали Червякова по подозрению в распростра­нении литературы, направленной на разжигание национальной роз­ни. Тогда в здании, где установлен "русский порядок", было изъято 20 книг Адольфа Гитлера "Майн кампф", а у самого Червякова конфисковали охотничье ружье и газовые пистолеты. Конфиска­ция, очевидно, была вовсе не лишней, ибо после возникших у "Русского хозяина" проблем с ми­лицией его идеологи стали всерь­ез утверждать, что власть в право-охранительньк органах узурпиро­вали "лица нерусской националь­ности", с которыми необходимо бороться. Как оказалось, бороть­ся против вооруженных патруль­ных, охраняющих порядок, не просто, а очень просто: "Кирпич в руках - это тоже оружие. Нас здесь шестеро, нам нужно шесть кирпичей. Шестерых милиционе­ров по голове, отнял автоматы -вот мы уже и вооружены".
Правда, пока от таких крайно­стей "русские хозяева" призыва­ют воздерживаться: "Нас еще ма­ло, и пересажать нас смогут по-одиночке. Вот когда сможем за один час двести или хотя бы сто тысяч человек вывести на улицы - тогда с нами будут считаться".
На первых порах главным оруди­ем русских избирателей и им со­чувствующих, по мысли г-на Червякова, должен стать... обыкно­венный клей. "Патриоты" долж­ны постоянно иметь его под ру­кой, чтобы при каждом удобном случае расклеивать листовки в людных местах. Огляделся по сто­ронам - милиционера нет - лепи! - А не проще ли разбрасывать по почтовым ящикам? - спроси­ли его.
По почтовым слишком до­рого, - поморщился Червяков, - мы от этого вынуждены были от­казаться. Нам каждая листовка в 80 копеек обходится.
Вместо обещанного чая каж­дому посетителю были розданы объемистые пачки листовок. При этом Червяков особо предупре­дил, чтобы не "светились" с эти­ми бумажками поблизости от ми­лицейских патрулей.
Предупреждение оказалось нелишним - незадолго до окончания посиделок "избирателей" комнатушку "Русского хозяина зашел расстроенный бритоголовый подросток и сообщил, что "наших ребят с литературой забрали в милицию прямо на станции метро". Я решил не искушат судьбу и сразу же по выходе и здания, в котором установлю "русский порядок", выбросил всю предложенную мне макулатуру мусорный ящик.