О приюте, в подвале которого живут беженцы из Чечни.
Саид Бицоев. . Статья. "Остров Надежды". Новые Известия, № 100, 15 июня 2001 г.


Официальные власти Чечни настойчиво требуют возвращения беженцев в республику, где, по их словам, налаживается мирная жизнь. Об этом говорил недавно в Москве и председатель правительства ЧР Станислав Ильясов. Однако неблагодарные жители почему-то не спешат на родину. В Грозном считают, что они привыкли жить на казенных хлебах, вот и не желают возвращаться. Но так ли все на самом деле? Действительно ли так хорошо беженцам за пределами республики? Судите сами.
В нескольких километрах от Кремля, чуть ли не в центре нашего славного города в глубоком, сыром и холодном подвале приюта с романтическим именем "Остров Надежды" живет семья бывших гроз-ненцев. Чтобы "войти" к ним, нужно буквально влезть в узкий лаз и попасть ногой на шатающуюся стремянку, привязанную веревкой к трубе теплопровода. Затем по деревянным ступенькам спускаешься метра на четыре и оказываешься в полутемном помещении, где навалены горы какого-то тряпья, старых вещей и хлама. В этом подземелье около месяца обитают Идрис и Роза Хамзатхановы вместе с тремя малолетними детьми.
Чтобы выйти обратно или просто прогуляться по коридорам приюта, им необходимо подняться по лестнице вверх, что не очень легко. Поэтому они всегда живут здесь. И гуляют на вверенной территории, пробираясь сквозь кучи тряпья и мусора. Из одного конца подвала в другой. Как в зоне. Но даже в этом кошмаре они чувствуют себя в большей безопасности, чем в Чечне, куда их так зазывают власти Чечни.
У них был свой дом по улице Субботников в Грозном, была работа и была жизнь. Война выгнала их на улицу. Сначала Ислама, родившегося за год до первой чеченской кампании. Потом уже погодков Адама и Ильяса во вторую кампанию. Младшему недавно исполнилось всего четыре годика.
Ильяс, несмотря на свои "юные" годы, уже инвалид войны. Он почти не видит на один глаз, в котором застрял микроскопический осколок. Произошло это 14 декабря 1999 года под Грозным. Тогда всем жителям предъявили ультиматум, чтобы они в течение трех дней покинули город. Оставшихся было решено считать бандитами.
Мы уходили через специальный коридор в сторону Терского хребта, - рассказывает Роза Хамзатханова. — На поляне за городом колонну стали обстреливать, и мы бросились врассыпную. За нами, пригнувшись, побежали дети. Ильяс, ему тогда было чуть больше двух лет, посреди поля внезапно остановился: "Мама, мне что-то попало в глаз, - и заплакал". И в это время рядом сильно громыхнуло. Снаряд угодил прямо в автобус с людьми. Было очень страшно, и мы в панике побежали дальше, схватив плачущего ребенка.
Позже, в лагере беженцев в Знаменском Ильяс начал слепнуть. Чтобы спасти зрение, родители решили увезти его отсюда подальше. Из Надтеречного района вместе с гуманитарным конвоем они отправились в Курган.
По словам Хамзатхановых, в первое время к ним относились очень хорошо, предоставили все условия. Их кормили, давали какие-то деньги. С огромными сложностями они добились статуса вынужденных переселенцев. Но у мальчика продолжал болеть глаз, а курганские офтальмологи разводили руками — у нас нет специалистов по удалению осколков из зрачка.
Именно в это время власти Чечни некстати объявили о возвращении беженцев на родину. Курганцы дали понять им, что пора и честь знать.
Роза со слезами рассказывает, как в один прекрасный день их попросили освободить общежитие, поскольку прекратились дотации на их содержание. Семья снова оказалась на улице без денег, без билетов, без еды. Правда, администрация района вручила письмо с просьбой оказывать им всевозможную помощь в пути. Плохо одетые, голодные, пересаживаясь с одной электрички на другую (пока контролер не обнаружит и не выставит), долгими неделями добирались они домой.
Но в Грозном их никто не ждал. Обещанного спокойствия и мирной жизни не оказалось в помине. Но что еще хуже - им негде было жить. От дома на улице Субботников остался только фундамент. Они поселились в пустующей квартире полуразрушенной пятиэтажки. Ночью там было страшнее, чем во время военных действий. Тогда хоть знали, кто мирный житель, а кто боевик. Теперь люди в погонах не видели между ними особой разницы. После зачисток в соседнем поселке Алды, во время которых военнослужащие расстреляли несколько местных жителей, Хамзатхановы решили уехать в Ингушетию.
В палаточных лагерях их встретили холодно. В станице Слепцовской представитель миграционной службы предложил компромисс - откажитесь от статуса вынужденных переселенцев, и мы дадим вам палатку. Они не согласились и остались без жилья. Несколько месяцев перебивались у знакомых. После того как беженцам прекратили выдавать горячую пищу, нечего стало и есть. Эта полуголодная, беспросветная жизнь подкосила детей. Они начали болеть.
В начале мая супруги решились на очень рискованный шаг — ехать в Москву. В лагеря беженцев часто приезжали московские эмиссары, которые приглашали в столицу на лечение, обещали помочь, устроить детей в лечебные учреждения.
Однако Хамзатхановых никто не встретил, и семья оказалась на перроне Казанского вокзала опять без денег, без еды и без надежды на будущее. Здесь они прожили две недели. Дети спали в креслах в зале ожидания, свернувшись калачиком. Идрис признается, что все это время им с женой даже на пару часов не удалось сомкнуть глаз. Только устроишься поудобнее, - рассказывает он, — подходит милиционер и тычет палкой - сядьте правильно, вы не дома! Удивительно, как мы выдержали?!
В приют для вынужденных переселенцев они попали случайно, после вмешательства гуманитарной организации "Гражданское содействие", в которую обратилась чеченская правозащитница Мадина Магомадова. Соседи с первого этажа дали электрическую плитку, на которой Роза готовит детям нехитрую еду, хотя в условиях подземелья это нелегко.
Когда печь выключена, на потолке скапливается конденсат, — говорит она, - включишь - дышать невозможно.
Эту "идиллию" дополняет месячный ребенок, сладко посапывающий в импровизированной кроватке здесь же, в подвале. Его оставила молодая женщина, тоже беженка из Грозного. Обещала вернуться через день. Но прошло уже больше двух недель. Видно, так допекла жизнь "на дармовых харчах", что молодая мать бросила дитя. И Хамзатхановы решили усыновить чужого ребенка...
Недавно младший из троих сыновей подхватил воспаление легких. Несколько дней держалась высокая температура. Пришлось вызывать "скорую". Врачи посоветовали побыстрее выбираться из подвала, ослабленный организм мальчика может не выдержать. Вдобавок ко всему у него обнаружились признаки порока сердца. Но забирать его в больницу медики отказались...
Хамзатхановым удалось попасть в МНТК микрохирургии глаза. Когда им показали счет за операцию по удалению осколка, они чуть не упали в обморок. Откуда у нас 12 тысяч рублей, когда есть не на что? - говорит отец.
Он не раз пытался найти поблизости какую-нибудь работу. Готов был на любые, самые тяжелые условия. Но от него отмахиваются, как от чумы, как только узнают, что беженец, да еще из Чечни. Выходил на улицу с грозненской пропиской также небезопасно, первый же встречный милиционер заберет в отделение.
Роза рассказывает, что недавно ей пришлось просить милостыню ведь новорожденному нужно детские питание. Она доехала на метро до станции Проспект Мира и самого входа в соборную мечеть протянула руку.
Кто-то из "новых татар" дал eй небольшую коробку с плодами. Сердобольные люди собрали немного денег. Впервые за последние полгода она угостила детей фруктами, каждому досталось по одному банану, апельсину и груше. Денег же хватило на две банки детской смеси "НАН" и на жаропонижающие таблетки для больного Ильяса.
В день, когда мы посетили приют, у Хамзатхановых еще оставалась на донышке коробки сухая смесь, немного сахарного песка, полбуханки хлеба и двадцать рублей.