Нарушения и коррупцияв московских миграционных службах.
Виталий Кошкин. Статья. Двойной счет. Московская правда, № 48, 16 марта 2002 г.


В логическом мышлении выводам должны предшествовать факты. Факты таковы. В 2001 году в Москве проживало около 1 миллиона граждан, имевших регистрацию по месту пребывания, в былые времена она называлась временной пропиской. Кроме них, в Москве находилось около 1 млн. нелегальных иммигрантов, не обладавших никаким официальным статусом. В основном эти люди торговали на рынках, кое-кто подвизался на стройках; немалое число приезжих несли трудную и опасную службу в качестве "бойцов" преступных группировок, сформированных по этническому признаку, иные пополнили ряды проституток, бомжей и уличных попрошаек.

Без прав и обязанностей
Представитель президента в Го­сударственной Думе Александр Котенков как-то изрядно позабавил депутатов несколько экзотическим по форме высказыванием. В Моск­ву, сообщил он, приезжают отнюдь не интеллектуалы, а нищие таджи­ки. Таджики обиделись, професси­ональные защитники прав человека - тоже, К сожалению, приходится признать: интеллектуальный и про­фессиональный уровень тех, кто по­кидает Россию, и тех, кто к нам при­езжает, - небо и земля. Да и уро­вень правосознания у этих людей очень разный.
На саммите глав СНГ в Чимбулаке президент Путин привел такой факт: в Москве проживает 650 ты­сяч иммигрантов из одной респуб­лики Закавказья. Добавим от себя: речь идет об Азербайджане. Одна­ко из них только 12 (!) человек удо­сужились зарегистрироваться в на­логовой инспекции.
Чуть больше уважают россий­ские законы наши гости из братско­го Вьетнама - из 240 тысяч вьетнам­цев, проживающих в Москве, поже­лали нанести визит в налоговую инс­пекцию около 200 человек. И нико­го, казалось, такое положение дел не беспокоило, пока на него не об­ратил внимание лично президент!
Расскажите об этих фактах гражданину США, и он упадет в обморок от удивления: с точки зре­ния законопослушного американца неуплата налогов - одно из наибо­лее тяжких преступлений; может ли он представить, что в мире есть го­род, где вольготно проживает такое немыслимое число, скажем помяг­че, правонарушителей! Как прави­ло, иммигранты - легальные, полу­легальные и совсем нелегальные - "трудятся" в Москве в сфере тене­вой экономики, не принося государ­ству ни малейшей пользы своими "трудами".
В свою очередь государство, не неся ника­ких обязательств перед иммигрантами, не га­рантирует им и никаких прав. Мне рассказывали о случаях, когда органы МВД и налоговая поли­ция просто забирали товар, принадлежащий тор­говцам из числа иммигрантов, и увозили его в неизвестном направлении. Обратиться за защи­той ограбленным людям практически некуда.
Нелегальные рабочие на стройках в Москве, приехавшие из ближнего зарубежья, подверга­ются эксплуатации, перед которой бледнеют опи­сания, принадлежащие перу Фридриха Энгельса из его классического труда о положении рабо­чего класса в Англии.
Московские власти утверждают, что в Моск­ве выходцами из ближнего и дальнего зарубе­жья совершается 37% от общего числа преступ­лений. Среди них на порядок выше заболевае­мость СПИДом, сифилисом, гонореей и кишеч­ными инфекциями, чем среди коренного населе­ния. А ведь эти люди работают, главным обра­зом, на московских рынках, в киосках, словом, в сфере торговли.

Унижение рождает злобу
Не приходится удивляться росту ксенофобии, которая рано или поздно обязательно приведет к событиям, подобным тем, что произошли срав­нительно недавно на Царицынском рынке, толь­ко в более массовых масштабах. По данным раз­личных опросов, более 80% москвичей в той или иной степени затаили злобу на лиц "кавказской национальности". Около половины позвонивших в одну из телепередач изъявили готовность лич­но принять участие в погромах "кавказцев". Зай­дите утром или поздним вечером на вход любо­го метро и посмотрите, людей какой внешности раз за разом останавливает милиция. А ведь из­вестно, что систематическое унижение рождает у человека злобу на весь мир. Любопытно, что невдалеке от этих милиционеров нередко торгу­ют газетами типа "Я - русский", в которых нас настойчиво призывают "бить и спасать".
Власть своими руками закладывает под себя мину замедленного действия, взрыв которой по своим разрушительным последствиям для рос­сийского государства может значительно пре­взойти то, что мы наблюдали на Северном Кав­казе.
Как же мы дошли до жизни такой? У всякой ситуации есть конкретные авторы, ее создавшие. С них и спрос. В Москве миграционной полити­кой все последние годы в разных ипостасях ру­ководил один и тот же человек - Сергей Глебо­вич Смидович. Ныне он занимает пост председа­теля Комитета по делам миграции правительства Москвы.
Как говорят люди, лично знакомые с ним, чи­новник он вполне грамотный и компетентный - кандидат экономических наук по специальности "экономика народонаселения и демография". Однако многочисленные эпизоды деятельности возглавляемых им ведомств порождают вопро­сы, на которые при самом горячем желании труд­но найти рациональные ответы, если, конечно, исходить из предпосылки, что государственные служащие действительно служат своей стране и ее народу.
Но прежде чем задать эти вопросы, давайте вспомним саму историю проблемы мигрантов, дабы ни у кого не создалось впечатления, что власти засуетились и приступили к поиску оче­редного "козла отпущения". Задачи, стоявшие перед г-м Смидовичем, были действительно ис­ключительно сложные. По сути дела, ему пред­стояло взяться за решение проблем, которые до него никто в нашей стране никогда не решал.

Под руинами советской "империи"
Во времена СССР "козырным тузом" со­ветской пропаганды был тезис о том, что нацио­нальный вопрос в СССР успешно решен. Это смелое утверждение не оспаривали даже самые въедливые критики "советской модели" социа­лизма. Мрачные пророчества, вышедшие в нача­ле 50-х годов из-под пера великого мыслителя Ивана Ильина об угрозе распада России, превра­щения Кавказа в "новые Балканы" и организации в этом регионе массовой резни генералами-аван­тюристами (и про Дудаева ведь знал! - В.К.) не воспринимались всерьез даже на - Западе, не го­воря уже об СССР, где о них имели представ­ления только особо доверенные "обществове­ды", получившие доступ к засекреченной лите­ратуре.
"Союз нерушимый республик свободных" действительно представлялся всему миру если и не свободным, то уж точно нерушимым.
В советской истории от Хрущева до Горба­чева практически не присутствовало межнацио­нальных конфликтов, а потому в правовых до­кументах тех лет не фигурировало и таких поня­тий, как "беженцы" и "вынужденные пересе­ленцы". Не было и законов, регулирующих пра­вовой статус этих категорий граждан. Зачем ре­гулировать то, чего нет?
Проблемы, связанные с внешней иммигра­цией, были полностью формализованы. В соот­ветствии с межправительственными соглашения­ми на советских предприятиях работали гражда­не Вьетнама, Северной Кореи и других стран "на­родной демократии". Иммиграция из капиталис­тического мира носила единичный, можно сказать, сенсационный характер - все проблемы в этом случае благополучно решались на уровне ЦК КПСС.
С конца 80-х годов в Россию хлынули первые потоки мигрантов из районов национальных кон­фликтов, а после августа 1991 года этот процесс принял лавинообразный характер.
Забота о конкретных людях - черта вообще не характерная для неолиберального мышления в его специфическом российском варианте - была менее всего присуща реформаторам "гайдаровского призыва". Их занимали, главным образом, "макроэкономика" и проблемы сугубо частного порядка. При этом они с изрядной долей пост­модернистской иронии любили именовать себя "камикадзе".
Реформы стремительно расширялись и углуб­лялись, а между тем сотни тысяч граждан, при­бывших не от хорошей жизни в Москву из рес­публик бывшего СССР, не имели никакого пра­вового статуса и, соответственно, никаких закон­ных прав. Государство в упор не желало заме­чать сам факт их существования. Эти люди ока­зались погребенными под руинами советской "им­перии" и получили полную возможность устраи­вать свою судьбу в соответствии с популярным в то время неолиберальным тезисом: "Спасение утопающих - дело рук самих утопающих". Или как в известной песне Александра Галича: "Хо­чешь спать ложись, а хочешь песни пой". Кое-кто из них и сейчас распевает заунывные песни в подземных переходах. Там же и спит.

Хотели как лучше...
"Ветвям власти" России после подавления "путча" было не до беженцев - они устремились в "последний и решительный бой". Законотвор­чество проходило в спешке.
В феврале 1993 года Верховным Советом РСФСР были, наконец, приняты законы "О бе­женцах" и "О вынужденных переселенцах". В них было немало юридических несуразностей.
По закону беженцем может быть признано лицо, не являющееся гражданином России, ко­торое вследствие преследований по политичес­ким, расовым, религиозным и иным мотивам покидает свою страну и, соответственно, не мо­жет рассчитывать на ее защиту.
Что касается вынужденных переселенцев, то речь в законе идет о гражданах Российской Фе­дерации, вынужденных по причине политичес­ких, расовых, религиозных и иных преследова­ний переехать из одного субъекта Федерации в другой. С правовой точки зрения подобное оп­ределение - нонсенс. Если допустить такую воз­можность, то получается, что Российское госу­дарство заранее расписывается в своей неспо­собности защитить своих граждан и готово ми­риться с фактами политических и иных преследо­ваний на своей же собственной территории! Но в реальной ситуации, связанной с конфликтами в Чечне и других регионах, такой закон был, по-видимому, все же необходим. Однако, как это всегда в России бывает, проблема вовсе не в том, плох закон или хорош, а в том, как, и, главное, кем он исполняется. Точнее - не исполняется.
Для решения всех задач, связанных с при­емом беженцев и вынужденных переселенцев, их размещением и трудоустройством, в 1993 году была создана Федеральная миграционная служба (ФМС). При этом каждый регион России получил свою территориальную миграционную службу, являющуюся структурным подразделе­нием ФМС. В некоторых случаях, как, например, в Москве, эти структуры были двойного подчи­нения, то есть подчинялись и ФМС, и админист­рации региона, в нашем примере - правитель­ству Москвы.
На протяжении всего последующего време­ни миграционная служба подвергалась многочис­ленным реорганизациям. Девизом всех этих ре­организаций стали бессмертные слова: "Хотели как лучше"...
17 мая 2000 года Федеральная миграцион­ная служба была упразднена, и ее функции были переданы вновь созданному Министерству по де­лам Федерации, национальной и миграционной политики. Это ведомство продемонстрировало полную неспособность к какой-либо созидатель­ной деятельности. Не приходится удивляться, что в октябре 2001 года оно было также упраздне­но; его функции предполагалось передать МВД, МИДу и Минэкономразвитию.
Лишь совсем недавно была вновь создана Фе­деральная миграционная служба, но уже в каче­стве структуры МВД России.
В задачу г-на Смидовича, фактически возглав­лявшего миграционную службу города с 1992 года, входила, если говорить кратко, забота о том, чтобы прибывающие в Москву мигранты либо обретали установленный законом статус, либо не задерживались в городе дольше поло­женного.
Итогом его деятельности стали три "дости­жения": создание "параллельной" системы уче­та беженцев, по сути дела лишившей их закон­ных прав, организация коммерческой системы легализации нелегальных иммигрантов - к немалой выгоде возглавляемых г-м Смидовичем структур и его собственной персоны, а также некий грандиозный "строительный проект", о котором речь пойдет ниже. Но давайте по порядку.

"Клонированные" беженцы
Перед нами телеграмма, направленная 29 ноября 2001 года правозащитной организацией "Восход" президенту России Владимиру Путину, генеральному прокурору России Владимиру Ус­тинову и министру внутренних дел Борису Грызлову.
В ней говорится: "Ставим Вас в известность о массовом нарушении прав граждан России, вы­нужденно покинувших Азербайджанскую ССР в 89 - 90-е годы; Постоянно проживающих в Москве. Инвалиды, ветераны войны и труда полностью лишены медицинской помощи, лекарств, со­циального обеспечения, работоспособным отка­зывают в трудоустройстве.
Сложившаяся критическая ситуация создана председателем Комитета по делам миграции пра­вительства Москвы Смидовичем С. Г., своим са­ботажем и дезинформацией намеренно превра­тившим реализацию прав "бакинцев" в неразре­шимую проблему путем четырехкратного завы­шения количества пострадавших. Смидович умыш­ленно не информировал руководство органов со­циальной защиты Москвы о необходимости обес­печения прав этих граждан после 1 ноября сего года. Сотни инсулинозависимых диабетиков, боль­ных стариков и детей находятся на грани смер­ти".
Неужели такое и в самом деле возможно? Оказывается, возможно. История эта тянется уже не один год. В 1989 - 1990 гг. в Москву прибыли первые беженцы, главным образом армяне, из районов межнациональных конфликтов в Азер­байджане - к концу 1991 года их количество достигло 3000 человек.
Первоначально эти люди были зарегистриро­ваны в качестве беженцев в Госкомтруде СССР. Затем московские власти провели их перерегис­трацию. В результате единственным докумен­том, определявшим их статус, стало "Удостове­рение беженца", утвержденное в начале 1991 года Биржей труда Мосгорисполкома.
На тот момент на федеральном уровне не существовало никакой программы помощи бе­женцам, как не было и ведомства, призванного заниматься их проблемами. Вся забота об этих людях легла на плечи правительства Москвы, которое, надо отдать ему должное, кое-что сде­лало для их обустройства. Распоряжением пре­мьера правительства Москвы беженцам из Азер­байджана были установлены некоторые соци­альные гарантии.
Первоначально беженцы ютились в общежитиях и гостиницах, а затем были расселены в де­вятиэтажках в санитарно-защитной зоне Востряково в так называемом Миграционном центре. Предполагалось, что срок пребывания людей в этом Центре не превысит 3 месяцев, после чего им будет предоставлено постоянное жилье. Как видим, этого до сих пор не случилось.
А дальше начинается детектив. В 1993 году, после выхода закона "О беженцах" и создания ФМС, беженцы из Азербайджана должны были представить в это ведомство необходимые до­кументы и получить законный статус беженца и, соответственно, жилье, правда, скорее всего вне пределов Москвы. Во всем мире беженцев, как правило, не расселяют в столице принимающего их государства.
Казалось бы, через год, максимум два, бе­женцев из Азербайджана в Москве должно было практически не остаться. Но вместо этого про­изошло нечто совершенно необъяснимое. В 1997 году на учете в руководимой г-м Смидовичем Миграционной службе Москвы состояло уже 14 тысяч беженцев из Азербайджана. Правда, из них федеральный статус беженца имели всего 10%, а остальные продолжали пользоваться вышеупомянутым "Удостоверением беженца" московс­кого образца.
Руководство Миграционной службы Москвы во главе с г-ном Смидовичем создало свою соб­ственную, параллельную федеральной, систему учета беженцев. Из года в год оно продлевало им "Удостоверение беженца" образца 1991 года, не имевшее на федеральном уровне никакой законной силы.
Возникает вопрос: для чего оно это делало? Зачем г-ну Смидовичу понадобилось искусствен­но умножать число своих подопечных, нарушая при этом закон? Зачем он сам создал себе про­блемы? Неужели из альтруизма?
Увы, это смелое предположение не находит подтверждения. Дело в том, что в соответствии с международными нормами статус беженца предусматривает целый ряд льгот и привилегий. Беженец имеет право на получение единовре­менного пособия, услуг переводчика, на жилп­лощадь в центре временного размещения, со­действие в получении постоянного жилья, в уст­ройстве на работу и многое другое. Организуя параллельный учет беженцев, г-н Смидович обретал возможность получать сред­ства из бюджета на указанное его службой чис­ло лиц, а затем распределять эти средства по собственному усмотрению, причем совершенно неподконтрольно федеральным органам.
Как нетрудно догадаться, блага и льготы в ходе этого процесса получили совсем не те люди, кто в них реально нуждался.
Фактически беженцев из Азербайджана и лиц, к ним отнесенных, г-н Смидович и его под­чиненные сознательно ввели в заблуждение, не разъяснив им, каким образом они должны обрести законный статус беженца. Вместо этого они на каких-то непонятных условиях продолжа­ли продлевать и выдавать им все ту же "фильки­ну грамоту" - "Удостоверение беженца" мос­ковского образца 1991 года.
Вот откуда противоестественное на первый взгляд "клонирование" беженцев.
Руководство ФМС, а также прокуратура неоднократно обращали внимание на тот факт, что регистрация беженцев из Азербайджана, осуществляемая г-м Смидовичем, носит про­тивоправный характер, а продлеваемые им "Удостоверения беженца" не имеют никакой законной силы.
К сожалению, изменить эту ситуацию своевременно оказалось не под силу никому. Неяс­но, как долго могла бы продолжаться эта эпо­пея, но тут наступил несчастный (для г-на Смидовича и его команды) случай. Как мы уже говори­ли, 17 мая 2000 года Федеральная миграционная служба неожиданно была упразднена. Возникла проблема переучета беженцев из Азербайджа­на и передачи их из ведения Миграционной службы Москвы во вновь созданное Министерство по делам Федерации. Вот тут-то и обнаружилось это загадочное несоответствие. Теоретически Минфедерации, и в первую очередь его терри­ториальный орган в городе Москве, было обяза­но предпринять самые решительные меры для исправления ситуации. К сожалению, вместо энер­гичных действий чиновники Минфедерации в городе Москве предпочли позицию невмешатель­ства, вероятно, полагая, что у г-на Смидовича проснется совесть. В результате ситуация продолжала неуклонно ухудшаться, пока территориальный орган Минфедерации занимался бесплодной перепиской.

На птичьих правах
Между тем беженцы из Азербайджана пер­вой волны, в том числе проживавшие в Миграци­онном центре в Вострякове, оказались в траги­ческой ситуации. Возможность получить закон­ный федеральный статус беженца благодаря ста­раниям г-на Смидовича они уже упустили. В за­коне "О беженцах" для этого был предусмот­рен определенный срок. На практике, случалось, он продлевался, но ведь не до десяти же лет! Получилось, что никакой правовой защиты у этих людей нет вообще!
В декабре 2000 года распоряжением мэра Москвы регистрация по месту пребывания лиц, живших в Вострякове, была продлена до 1 нояб­ря 2001 года. Но и за это время их статус так и не определился.
В конце 2001 года один из этих беженцев обратился к г-ну Смидовичу с вопросом: "Полу­чим ли мы когда-нибудь постоянную регистра­цию или так и будем всю жизнь переселенца­ми?". И вот что ответил на этот вопрос г-н Смидович: "Пока принято решение продлить вам до 1 июля будущего года регистрацию по месту пре­бывания. Вы же знаете, что Востряково - это санитарно-защитная зона, в которой постоянное проживание не предусмотрено. Мы сейчас про­сим российское правительство помочь нам в ре­шении этого вопроса. Вы должны нас понять: городские власти ждут соответствующих шагов от правительства России".
Вот так: ни больше, ни меньше! Ситуацию, умышленно созданную г-ном Смидовичем, те­перь должны будут "разруливать" федеральные власти. В результате страдают, как всегда, а и менее защищенные граждане. Среди тех, кто проживает в Вострякове, есть инвалиды и вете­раны войны, в том числе участники битвы за Мос­кву, которые не в состоянии понять, почему род­ной город, который они защищали, оказался для них горькой чужбиной.
Однако г-н Смидович нашел блестящий спо­соб выйти сухим из воды.

Похитители активов
Выход из ситуации, найденный г-ном Смидо­вичем, вне всякого сомнения, одобрили бы вла­дельцы и менеджеры наших в прошлом "системообразующих" банков, которые еще накануне дефолта предусмотрительно вывели банковские активы на миллиарды долларов, оставив после себя лишь вывески.
Стараниями г-на Смидовича в период ликви­дации Миграционной службы Москвы (как одно­го из подразделений упраздненной ФМС) был создан Комитет по делам миграции правительства Москвы, председателем которого стал, как нетрудно догадаться, сам г-н Смидович.
Создание этого комитета ознаменовалось грубыми нарушениями закона. Для специалистов поясним, как это происходило. Г-н Смидович, как опытный чиновник, не мог не знать, что в соот­ветствии с пунктом 3 статьи 62 Гражданского ко­декса РФ все полномочия по управлению дела­ми ликвидируемого юридического лица перехо­дят к ликвидационной комиссии; в этот период не допускается государственная регистрация изме­нений учредительных документов ликвидируемого юридического лица, а также регистрация вновь возникших юридических лиц - его полных или ча­стичных правопреемников. Все вопросы переда­чи имущества ликвидируемого юридического лица решаются собственником после завершения лик­видационных мероприятий, составления проме­жуточного ликвидационного баланса и удовлет­ворения всех претензий кредиторов.
Вместо проведения указанных мероприятий по инициативе г-на Смидовича, возглавлявшего Миграционную службу Москвы на момент ее упразднения, было подготовлено распоряжение мэра Москвы от 04.07.2000 № 675-РМ "О со­здании Комитета по делам миграции правитель­ства Москвы". Пунктом 6 названного распоря­жения было определено, что комитет является правопреемником Миграционной службы Моск­вы в части функций, выполняемых подразделе­ниями службы, содержащимися за счет москов­ского бюджета.
Это распоряжение, как мы уже видели, про­тиворечит Гражданскому кодексу РФ. Данный кодекс предусматривает две правовые формы передачи собственности - либо через ликвида­цию юридического лица, либо через его реорга­низацию. Г-н Смидович придумал нечто невидан­ное - передачу собственности стороннему юри­дическому лицу под видом реорганизации. Этот опыт в дальнейшем может пригодиться нашим олигархам, специализирующимся на выводе ак­тивов: рядом с нефтяной компанией ее прези­дент создаст фирму "Рога и копыта" и благопо­лучно переведет на нее все активы, объявив, что именно она и является правопреемником. Есть надежда, что правоохранительные органы обра­тят на это не большее внимание, чем на ухищре­ния г-на Смидовича.
Любопытная деталь: проблемой беженцев из Азербайджана вновь созданный комитет зани­маться не планировал. У него вообще пока нет каких-либо общественно-полезных функций. В комитет, таким образом, перешли лишь активы Миграционной службы Москвы; а все долги г-н Смидович "любезно" оставил своим преемникам. Правда, г-н Смидович не оставляет надежду ког­да-нибудь вновь замкнуть на себя все миграци­онные "потоки", но, судя по всему, уже настал момент, о котором говорится: "сколь веревоч­ка ни вейся".
О том, как на практике производилась пере­дача активов Миграционной службы Москвы, можно было бы написать детективную повесть. В конечном итоге, как и следовало ожидать, эти активы на сумму 130 млн. рублей, а также дру­гое имущество были незаконно присвоены Ко­митетом по делам миграции, возглавляемым г-­ном Смидовичем. Ему удалось представить дело как обычное переоформление имущества в ходе реорганизации ведомства. В московских струк­турах исполнительной власти не обратили внима­ние на тот факт, что в качестве законного пра­вопреемника Федеральной миграционной служ­бы, а значит, и Миграционной службы Москвы, на тот момент должно было стать Министерство по делам Федерации, а отнюдь не созданный по инициативе г-на Смидовича Комитет по делам миг­рации!
Специалисты в области права полагают, что в действиях г-на Смидовича и его коллег в ходе ликвидации Миграционной службы Москвы и пе­редачи имущества присутствует целый букет ста­тей Уголовного кодекса, таких, как "Злоупот­ребление должностными полномочиями" (ст.285 УК РФ), "Превышение должностных полномочий" (ст.286 УК РФ), "Присвоение полномочий должно­стного лица" (ст.288 УК РФ), "Служебный подлог" (ст.292 УК РФ) и "Халатность" (ст.293 УК РФ).

"Коммерческие" иммигранты
Кстати, а каково все-таки происхождение этих 130 млн. рублей, о передаче которых идет речь? В бытность руководителем Миграцион­ной службы Москвы г-н Смидович ввел так на­зываемый залог для иммигрантов, желавших получить работу в Москве. Этот залог состав­лял стоимость авиабилета до страны, из кото­рой тот или иной иммигрант прибыл. Брался он на случай депортации или добровольного же­лания иммигранта покинуть Россию. Но, судя по тому, что эти деньги благополучно переко­чевали в Комитет по делам миграции, внесшие их люди продолжают находиться в России, и за возвращением своих залогов не обращались и скорее всего никогда и не обратятся.
Вообще, попытки г-на Смидовича решить проблему нелегальной иммиграции на коммер­ческой основе поражают своим многообразием и богатством замысла.
По его инициативе было решено провести поголовную легализацию нелегалов в Москве (а их число, как уже отмечалось, приближается к 1 млн. человек). Этим сразу же пожелали занять­ся многочисленные коммерческие структуры.
Предполагалось продавать нелегалам так на­зываемую Миграционную учетную карту, кото­рая представляла собой своего рода коммер­ческий вид на жительство, действующим законо­дательством, само собой, не предусмотренный. Правда, ГУВД города Москвы решительно вос­противилось этой затее и не допустило ее пре­творения в жизнь.
Тогда г-н Смидович решил зайти с другого бока. В Москве его трудами был установлен по­рядок, согласно которому разрешение на рабо­ту на рынках Москвы для иммигрантов вначале должен был выдавать Комитет по делам мигра­ции правительства Москвы, а уже потом феде­ральные органы. Первоначально предусматрива­лась выдача этих разрешений за "умеренную плату". Затем соответствующее распоряжение отменили: разрешения (они называются "Сви­детельство") стали выдавать как бы бесплатно. Но занимаются этим все те же коммерческие предприятия, в частности ГУП "Мосрегионторг".
Практика показала, что свидетельства выда­вались в том числе иностранцам, у которых виза была просрочена и не было московской регист­рации. Фактически, в этом случае, с точки зре­ния федерального законодательства, документ, выдаваемый ведомством г-на Смидовича, вооб­ще не дает его обладателю никаких законных прав. Но в Москве владельцев этих бумажек не трогают, и они продолжают работать, не всту­пая в какие-либо отношения с налоговыми орга­нами. Никто из них за федеральным разрешени­ем так и не пришел - нужды в этом не было. Г-н Смидович в очередной раз замкнул все "пото­ки", связанные с иммигрантами, на самого себя.
Возникла новая категория граждан с невидан­ным прежде правовым статусом - "коммерчес­кие" иммигранты. Честь этого изобретения при­надлежит опять же г-ну Смидовичу. Очевидно, недалек тот день, когда на столь же солидной коммерческой основе будут выдаваться водитель­ские права, а затем и паспорта - в любом коли­честве всем желающим.
Надо полагать, московские милиционеры не вникают в эти тонкости. Они видят бумагу, на ко­торой написано "Правительство Москвы", и ка­ких-либо вопросов к ее обладателю у них не возникает. Авторитет Юрия Лужкова в Москве велик. А между тем московский мэр не имеет к этой странной задумке никакого отношения.

Борзыми щенками...
Подведем же предварительные итоги неуем­ной деятельности г-на Смидовича. Не сделано ни­чего, для того, чтобы лица, находящиеся в Моск­ве нелегально, получили законный статус и воз­можность работать на законных основаниях и при этом платить налоги, либо покинули город. Кро­ме того, в "подвешенном" состоянии оказались беженцы из Азербайджана, чей правовой статус на данный момент так и не определен. Эти люди сегодня бедствуют. Куда ушли средства, выде­ленные на помощь беженцам, в том числе и вир­туальным, не знает никто.
Под руководством г-на Смидовича незакон­но осуществлена передача средств и имущества Миграционной службы Москвы сторонней орга­низации - Комитету по делам миграции.
Все это в минусе. А что же в плюсе? Для государства и для иммигрантов - абсолютно ни­чего. А для г-на Смидовича лично? Широко изве­стно, что недавно он отстроил роскошную дачу стоимостью как минимум в 300 тысяч долларов. Что составляет совокупную зарплату этого "скромного чиновника" примерно за 50 лет.
Характерная деталь: на строительстве этой дачи трудились в том числе нелегальные иммиг­ранты. Это, вероятно, современный эквивалент подношений борзыми щенками...
Раз за разом мы наблюдаем одну и ту же схему: под руководством г-на Смидовича происходит совмещение властных полномочий и коммерческой деятельности, приносящей огромную прибыль, в одном ведомстве. Во всем мире это называется коррупцией. Г-на Смидовича, если су­дить по некоторым атрибутам любимой им "кра­сивой жизни", можно с полным правом отнести к олигархам, хотя и весьма своеобразным, ран­гом пониже, чем нефтяные. Проблемы бежен­цев он превратил в золотую жилу, которую с неизменным успехом разрабатывает все после­дние годы. И всеми силами добивается того, что­бы делать это и впредь.
В СССР не было "национального вопроса" и, соответственно, не было "миграционных" оли­гархов. Теперь мы обрели и то, и другое. Но кто от этого выиграл? Похоже, как всегда, лишь уз­кая группа "реформаторов", готовая на словах взяться за решение "неразрешимой" проблемы и предстать в глазах общества в образе мучеников, перед которыми мы все в неоплатном долгу. Организованные г-ном Смидовичем под ви­дом государственных служб коммерческие пред­приятия уже давно образуют своего рода госу­дарство в государстве, и разобраться в их дея­тельности смогут, наверное, только опытные сле­дователи.