Как на стройках Москвы работают и живут около ста тысяч иностранных рабочих.
Сергей Рыков. Статья. Недорогие гости столицы. Трибуна, № 212.


Нелегальные и полулегальные гастарбайтеры - золотое дно для таможенников, пограничников, милиции, эмиграционной и десятков других служб. Только на стройках Москвы, по разным данным, работают около ста тысяч иностранных рабочих. Как они живут?
В десять вечера они накрепко закрывают все двери и выключают свет. От переутомления, бывает, не спится, а потому при свечах режутся в "семерку", слушают национальные румынские песни, травят анекдоты, вспоминают приятное (случайных женщин) и не очень ("рабство" на стройках Турции, Греции, Италии или России). Если есть лишние деньги - пьянствуют, хотя в бригаде (так договаривались) на сезон шабашки строгий "сухой закон".
"Но на то и законы, - говорит Лучиан, - чтобы их нарушать. Это, кажется, русская поговорка". Лучиан Петреску - бригадир и переводчик "дикой" румынской бригады строителей. Сначала категорически запретил мне называть в печати его настоящее имя, но после третьей махнул рукой: "Пиши, брат, по полной... Все равно нам уезжать из России. Только обещай, что пропечатаешь нас ближе к зиме".
Знаю, что пару недель назад бригада Лучиана благополучно уехала с Киевского вокзала на родину, а потому и пишу о ней, не беря грех на душу. В конце концов я тоже рисковал здоровьем, когда проникал в их ночлежку на углу Земляного вала и Николо-Ямской - отреставрированный четырехэтажный особняк огорожен высоким забором и хорошо охраняется. На первом его этаже будет ресторанчик, на остальных - офисы, офисы, офисы... И ресторанчик (скорее всего это будет пиццерия), и офисы легко сдать в аренду. С иностранными рабочими рассчитались "зеленой", наличной неучтенкой - криминал отмыт. Но об этом ниже, а пока Лучиан переводит рабочим мои вопросы.
Лучиан уже работал в России, знает наши порядки. Владеет румынским, венгерским, русским и английским языками. Окончил в Бухаресте стройфак политеха. Прирожденный "бугор", то бишь бригадир: гибкий в суждениях, но умеет отстоять интересы простого соотечественника-работяги, ни слова не вякающего по-русски, знающий темные нюансы московского строительного бизнеса... Лучиан шабашит в России третий раз. Первая попытка была неудачной, а вторая и вовсе драматичной: Лучиана "подставили" на крупную сумму. Нынче "бугор" сам ездил по городкам и поселкам Румынии, сам "поштучно" набирал бригаду из 20 человек.
- В Румынии со строительными специальностями сейчас выжить сложно, - рассказывает Лучиан. - В свое время Чаушеску поднял целое поколение строителей. При всех своих недостатках Чаушеску был созидателем, при нем Румыния все-таки строилась. Целые поселки стали специализироваться на том или ином виде строительных работ. В городе Николае Бальческу - лучшие в Румынии каменщики и штукатуры. Луизика-Калугара славится бетонщиками и опалубщиками. В Бакэу живут профессиональные отделочники...
Забегая вперед, скажу, что работу румынской бригады принимал сам Хозяин - осетин по имени Тимур. И к внешней, и к внутренней штукатурке он прикладывал специальный металлический угол. Упади от него на стену хотя бы один лучик - работа не считалась бы высококачественной. Но ни единого лучика не отразил хитрый прибор! Строитель-бизнесмен из армянской диаспоры Москвы, наблюдавший эти замеры, тут же пригласил румынских мастеров к себе. Осетин Тимур платил румынским штукатурам по 2-3 доллара за квадратный метр, армянин обещал платить по 6 долларов. Хотя ни один московский строитель за такие деньги не будет даже разговаривать с заказчиком. Но мастеровитые румыны армянину отказали. Уже засобирались домой. Устали, говорят, от московского заточения.
- Во времена политической смуты и распада экономики в Румынии все эти специалисты остались не у дел, - рассказал мне Лучиан. - Благо, открыли границы, строители кинулись кто куда: в Израиль, в Италию, в Грецию... И, конечно, в Россию.
Бригаду в Россию Лучиан привез вполне официально. Рабочие визы оформил через посредников за счет Хозяина (будем называть его так, как называют рабочие). Виза стоит 110 долларов (60 баксов за оформление документов в Российском посольстве в Бухаресте и 50 - за вызов). Но специальности рабочих в визе указаны липовые - вместо каменщика, скажем, автослесарь высокой квалификации; вместо штукатура-маляра - дизайнер по мебели... (Румыния, как известно, славится на всю Европу своей мебелью.)
Липа в графе "специальность" - для российской таможни. На фига, извините, Москве румынские (украинские, югославские, турецкие...) каменщики да штукатуры, когда своих девать некуда? Но в том-то и дело, что иностранный строитель, во-первых, бесправный, во-вторых, бессловесный (не знает русского языка), в-третьих, самый низкооплачиваемый.
Это три кита, на которых стоит бизнес московских работодателей: "Тварь бессловесная" не будет, во-первых, возникать лишний раз. А во-вторых, если и будет возникать, ее, официально не зарегистрированную в Москве, полуподпольно живущую, всегда можно вышвырнуть за забор стройплощадки. А за забором - пригожие "менты" тут как тут. Отберут те крохи, что успел заработать... Мало ли румынских, украинских, молдавских, вьетнамских, китайских... горе-гастарбайтеров бомжуют сейчас по России!
Но Лучиан - "бугор" тертый. А потому первую взятку (на родной румынской таможне) дает без возражений: 20 долларов за каждый десяток рабочих.
- Это по-божески, - улыбается Лучиан. - Украинцы всегда просят по 50 баксов за человека, но удается договориться за 200 долларов за всех. Русские таможенники тоже просят по 50 долларов с носа, и с ними договориться уже невозможно. Особенно если возвращаешься с заработков домой. Запах "зеленых" русский таможенник чувствует за тысячу верст. Это самый принципиальный таможенник в мире - никогда не отступит от названной суммы.
Горько смеемся. Над собой смеемся...
- А не дать нельзя? - лезу я в бутылку. - Не дать и все!
- Наивный вы мой, - жалеет меня Лучиан. - Принципиальность стоит много дороже и в данном случае становится не только глупой, но и трагикомичной: пограничник или таможенник придерется, скажем, к твоему фото в паспорте (имеет право). К любой другой мелочи и высадит на границе. Через сутки выяснится, что с документами все в порядке, но поезд-то ушел. Пропадает билет, а нового на руках нет. Это раз. Сутки маешься в чужой стране - питание, гостиница, а то и просто милицейский околоток. Это два. Возможный контакт с местными привокзальными бандюганами, которые нас только и ждут. Это три. В-четвертых, я отвечаю за всю бригаду и не имею права ее "подставлять". Когда я "сватал" каждого из них в их поселке, я обещал их детям и женам, что все будет в порядке...
Нет, дорогой, проще и дешевле дать на границе взятку. Ты заложник ситуации, и погранцы это знают.
Мы сидим на кроватях, сделанных из арматуры, досок, старых оконных рам... У иных лежаков пара кирпичей вместо ножек. Хозяин (осетин Тимур) слывет среди румынских строителей не деспотом, а "демократом" - принес в ночлежку матрацы и одеяла. Постельное белье каждый румын привез из дома. Чашки, кастрюли, ложки-поварешки, стаканы... Лучиан отпросил в столовой Румынского посольства.
"Спальня" и "кухня" обиты древесно-волокнистой плитой. Есть две старенькие электроплиты на две конфорки.
Я принес бутылку смирновской водки и курицу-гриль. Приглушенно хрипит двухкассетник: в мою честь кассету с румынскими песнями заменили на Розенбаума. (Розенбаум, я заметил, интернационален). Водочку смаковали, а курицу разорвали мгновенно.
По соседству живут украинские строители. В этом же особнячке. У них есть старенький цветной телевизор. Купили в складчину за 70 долларов по объявлению в газете "Из рук в руки". Румыны телевизор не купили - пожалели денег, но купили простенький двухкассетник. Все не так скучно. Деньги, выданные авансом, потратили на бензопилы - в сельской местности незаменимая вещь.
- Работаем с восьми утра до девяти вечера, пока виден в руках мастерок, - рассказывает Лучиан. - С часовым перерывом на обед. Без выходных. Воскресенье - укороченный рабочий день, работаем до 14.00. Да и то только потому, что в воскресенье работать грех.
По воскресеньям, бывает, "рабы" играют в футбол. Конечно, на территории стройки. Пятнистый футбольный мяч тоже купили в складчину. Вместо штанг - перевернутые ведра или деревянные козлы. Спорят до хрипоты, был гол или не был. До поединка договариваются играть аккуратнее, по возможности беречь друг друга (завтра работа, и каждый штык на счету), но после двух-трех спорных случаев мужики заводятся не на шутку (у румын азарт в крови), лезут на мяч прямой, обутой в тяжелый ботинок, а то и в сапог ногой, прикладывают неуступчивого соперника корпусом так, что тот летит в чугунный бак, в котором еще час назад томился раствор.
Как-то играли (на пиво) с соседями-украинцами и выиграли в кровопролитном сражении - 7:6. В украинской бригаде был сантехник - золотые руки. Хозяин молился на него и, чтобы чудо-сантехник не ушел в очередной запой, даже закодировал его за свой счет (200 долларов). Но после поражения от румын, да еще после "пива" золотой украинский сантехник "раскодировался" на неделю. Хозяин-осетин грозился отобрать футбольный мяч, но разве в нем дело?
- Выход с территории стройки в город строго запрещен, - рассказывает Лучиан. - Не успели мы приехать и разместиться, к нам наведался наряд милиции. Согласно закону мы обязаны зарегистрироваться в Москве, временно прописаться. В противном случае - штраф (с иностранцев - по 100 рублей с человека). Позвонил Хозяину - Тимур тут же все уладил. Это стоило ему по 50 долларов за каждого рабочего. С тех пор нас никто не трогал, но за территорию стройки попросили не соваться все три месяца работы.
Ты - нелегал, подпольщик. И договоренность с милицией о твоей неприкосновенности действует только на территории стройки. За ее пределами каждый живет на свой страх и риск.
Однажды к Тимуру и его румынской команде пожаловал молодой человек в модном костюме, при галстуке. Представился чиновником из миграционной службы при Министерстве иностранных дел. Хозяин с высоким гостем долго беседовал. Нашли-таки общий язык. Лучиану (как бригадиру и переводчику) Хозяин сообщил, что каждый румынский рабочий обошелся ему в 50 долларов "с кепки".
- И на том спасибо, - переводит мне Лучиан реплику немолодого рабочего Франца. - В Греции и Италии гастарбайтера тут же высылают из страны, если в документах есть лишь малейшая неточность. А в Турции так и вовсе избивают в полицейском участке. В Москве хоть не бьют...
Все оживились. Заговорили наперебой. Лучиан переводит:
- Как-то вышли в город позвонить домой. Побрились, помылись, погладили шнурки... Ближайший переговорный пункт был закрыт, пришлось ехать на Центральный телеграф. Рискнули: раз уж высунулись за ворота стройки, посмотрим Красную площадь, будет что дома рассказать...
Только ступили на брусчатку - наряд милиции: кто такие? Что здесь делаете? Виза не спасает. Надо предъявить временную прописку, которой нет. Поехали в отделение. Все из карманов вынули, посадили в "обезьянник". Денег на штраф нет, сидим и ждем. В дежурке телевизор работает и кусочек экрана немножко виден - не так скучно...
Часа через три вызывают по очереди. "Я взяток не беру, - улыбается милиционер, - мне их сами дают. Или по стольнику с каждого, или буду до утра в "обезьяннике" парить". Молчим, денег таких нет. Дали бы, но нет. "Можно сделать звонок другу", - нагло смеется мент. И протягивает телефон...
- Приехал помощник Хозяина Володя и выкупил нас. Не глядя (русского все равно никто толком не знает) подписали какие-то протоколы. Может быть, протоколы эти еще сыграют с нами злую шутку.
- Вопрос о временной регистрации в Москве, - говорит Лучиан, - можно решить просто: найти москвича, который поручится за тебя и напишет заявление в жэк. Эта услуга стоит 600 рублей. Но нам накладно. Жить в общаге или в гостинице тоже дорого - минимальная цена от 7 до 15 долларов в сутки.
Зато на стройке, на лежаках да нарах живешь бесплатно.
Повариху в Москву румыны привезли свою - тоже из соображений экономии денег и времени. Бригадир Лучиан, учитывая специфику национальной кухни, составил список необходимых продуктов, из которого 20 мужикам на месяц Хозяин (я видел смету) смилостивился выделить: 1. Риса - 20 кг. 2. Гороха - 20 кг. 3. Фасоли - 30 кг. 4. Тушенки - 45 банок. 5. Масла растительного - 30 литров. 6. Томатной пасты - 16 кг. 7. Моркови - 30 кг. 8. Картофеля - 10 кг. 9. Капусты - 30 кг. 10. Лука - 30 кг. 11. Свеклы - 20 кг. 12. Макаронных изделий - 60 кг.
Простите мне подробное перечисление, но человек (даже если он нелегал-гастарбайтер) выше сытости только тогда, когда он сыт. Путь даже не к сердцу, а к качеству работы лежит и через желудок работяги. Хозяин знает, что голодный румынский (и украинский, молдавский, югославский...) рабочий будет рад и этой подачке - две с небольшим банки свиной тушенки в месяц на человека.
Я было возмутился, но мудрый Лучиан меня осадил:
- Мы не жрать в Москву приехали - заработать. В Румынии простой человек питается не лучше, если не хуже...
Как механизирован труд строителя-гастарбайтера в суперцивилизованной Москве? Все работы делаются вручную. Вся механизация - две бетономешалки по 0,2 кубического метра. О кранах, других подъемных механизмах нет и речи. Канат да самодельная лебедка не в счет.
Как-то, взявшись с двух сторон по 15 человек, рабочие тащили на четвертый этаж двутавровую чугунную балку весом в три с половиной тонны. Так называемым гусеничным методом. Зрелище привлекло внимание прохожего, и он сделал "мыльницей" несколько снимков (для Книги рекордов Гиннесса?). Охранники сцапали прохожего. Оказалось - москвич, да еще по профессии крановщик.
Хотел позабавить фотографиями коллег.
Пленку крановщику засветили и дали легкого тумака.
И сколько же стоит эта каторга для румынского гастарбайтера?
- В среднем на руки каждый получит по 750-800 долларов. За три месяца работы, - подводит итог Лучиан. - Для сельской Румынии это приличная сумма. Плюс Хозяин купит нам в дорогу нехитрый харч.
Любопытная тонкость: хозяин расплачивается с рабочими не раньше чем за полчаса до отхода поезда Москва - Бухарест. Во-первых, деньги уже не отберут бандиты. (Хранись баксики на стройке, работяги стали бы лакомым кусочком для рэкетиров). Во-вторых, поздно разбираться, если недоволен заработанной суммой. В-третьих, не уйдешь в загул во время штурмовщины.
Загул начинается в поезде, но это же святое!
Прощаясь, каждый клянется, что ни-ког-да (!) не приедет в Россию на заработки. Но возвращаются вновь.