Наше общество сейчас переживает острейший кризис, поэтому проблемы расизма и ксенофобии волнуют разве что только тех, кого касается дискриминация.
Людмила Бирчанская. Статья. Горький шоколад. Версты, № 34


У большинства темнокожих детей от смешанных браков горькая судьба, считает директор фонда "Метис" Эмилия ТАЙНС
В начале 90-х годов в университете штата Мэриленд проходила международная молодежная конференция по проблемам метисов. Съехалась темнокожая молодежь из множества стран, не было лишь делегации из России. Запросили официальную российскую инстанцию: "Что случилось? Почему запаздываете?" И получили ответ: "В России негров нет".
Итак, Бог милостив, и кроме Александра Сергеевича Пушкина, ни в одном россиянине африканской крови замечено не было. Но куда же делись темнокожие мальчики и девочки, появившиеся на свет после Международного фестиваля молодежи в Москве? Не говоря о том, что с годами "процесс пошел": Советский Союз распахнул перед африканской молодежью двери десятков вузов страны, и далеко не все студенты грызли камень науки с утра до вечера... Словом, на той конференции делегация из России могла бы быть весьма представительной. Но, подобно тому, как в начале перестройки на одном из телемостов было гордо заявлено, что "у нас секса нет", так, с точки зрения чиновников, не было в России и темнокожих.
Пришло время, и русские африканцы поняли: раз их судьба зависит от людей, не способных и, главное, не желающих видеть вещи в истинном свете, нужно пойти по пути землячеств, которые сами заботятся о своем этносе. Начали с организации помощи детям. Уже три года в Москве работает фонд "Метис". Его спонсорами стали Институт Африки РАН, пригласивший фонд под свою крышу, и Международный женский клуб, взявший на себя финансовые заботы (в эту благотворительную организацию входят жены послов и дипломатов).
- У большинства наших детей, - рассказывает директор фонда Эмилия Тайнс, - горькая судьба. Одних бросили отцы, другие не знают, как выглядят матери. Есть и специфическая проблема: ребята с негроидной внешностью всюду в центре внимания, часто недоброго. Когда-то отец рассказывал, как он приехал в Советский Союз по призыву в 30-е годы из Вирджинии, помогал строить совхозы, а посторонние люди щупали и трогали его, думая, что он неандерталец (Отец Эмилии Тайнс был афроамериканцем, а мать украинка. - Л.Б.). Отец говорил, что он едва сдерживался, чтобы не влепить оплеуху. А каково темнокожим детям, когда их дразнят, разглядывают, как лошадей или собак? К сожалению, воспитанных людей мало. Даже в школах среди учителей.
Правда, встречаются и другие люди. Я знаю русскую семью из Новороссийска, которая обожает свою Элизабет и помогает дочери растить ребенка (ведь, как правило, африканские отцы, получив университетский диплом или провернув коммерческую сделку в России, возвращаются на родину). Алиментов они не платят, потому что браки регистрируются крайне редко. Да и законов, защищающих интересы детей-метисов, пока нет. Причем не только в России, но и в ряде стран Африканского континента.
Мы пытаемся подыскивать родителей детям, от которых отказались биологические отцы и матери. Но, по правде говоря, я знаю всего один случай, когда темнокожего ребенка взяли в семью. Детские дома покидают в основном русские дети. Мы же ищем свой выход из положения. Во-первых, занимаемся активным поиском отцов для темнокожих сирот. Во-вторых, собираемся прибегнуть к помощи волонтеров (у этих людей растут собственные темнокожие дети). Вот, например, как мы поступим с трехлетним Кэвином, когда вытащим его из тюрьмы (он оказался там с матерью, получившей срок). Чтобы мальчик не попал в детский дом, кто-то из волонтеров возьмет на себя опекунство, другие же будут по очереди брать Кэвина на воскресные дни к себе.
Нам помогают и московские власти. Недавно городской комитет семьи и молодежи предоставил нашим детям бесплатные путевки в лагерь. Но есть у "Метиса" проблемы, к которым власти пока равнодушны. Знаете, почему многие российские организации отказывают нам в той или иной просьбе? Нам говорят: "Что вы от нас хотите? Ваши дети иностранцы и на них не распространяются российские законы". Но где же логика? Их матери россиянки, их родной язык русский, их интересы связаны с жизнью в России!
Недавно одна из наших девушек, Кристина, блестяще владеющая двумя языками и компьютером, позвонила на фирму по объявлению в газете. Ей сказали: "Да, нам нужен референт. Приходите". Пришла. С ней были откровенны: "Вы не вписываетесь в наш коллектив. Вы, извините, черная". Да, я понимаю, что пока российским африканцам рассчитывать на любовь общества не приходится. А на законы, которые защищают интересы национальных меньшинств, можно? В том-то и беда, что эти законы пока не выполняются.
У нашего фонда пока нет филиалов. Но во многих крупных российских городах, в том числе Петербурге и Екатеринбурге, последовали нашему примеру и открыли этнические центры. А в Белоруссии и Узбекистане скоро начнут работать фонды. Недавно послали подробную информацию в город Иваново - там тоже что-то затевается...
Мы обеспечиваем ребят (в нашем фонде числится 300 детей-метисов) продуктами, одеждой, обувью. Не часто, но ходим в театры. А вот в Парке культуры из-за бритоголовых не гуляем. Они же борются за чистоту расы! Не так давно был забит до смерти двадцатилетний студент-метис Руслан. Когда судья спросила, за что скинхеды убили его, ведь ничего плохого он им не сделал, один из подонков ответил: "Он был черный и гордый".
Недавно я узнала от одной женщины, что ее дочь-метиску затравила одноклассница. Девочка не хочет ходить в школу. Я посоветовала рассказать об этом директору школы. Когда директор вызвал обидчицу, та, не смутившись, сказала, что ее папа вообще всех черных уничтожил бы в Москве, да и в России.
Я уверена: ни один человек не рождается на свет расистом, но при известных обстоятельствах легко им становится. Скажем, в период резкого имущественного расслоения люди хотят найти "врага", из-за которого они бедны. Больше всего для этой роли подходят "чужие". Но по существу за таким явлением, как расизм, мне кажется, часто скрываются не только социально-экономические причины. Я часто думаю, почему моя мать и ее родная сестра вышли замуж за афроамериканцев. Я тоже полюбила парня из Ганы - он учился в Московском энергетическом институте. Так почему люди становятся расистами? Скорее всего, у человека с расистскими взглядами либо завышенная, либо заниженная самооценка. Он чувствует себя сильнее, унижая другого. А мы с мамой и моей теткой видели в человеке то, что было для нас самым главным, - насколько он добр, благороден, порядочен. Не сомневаюсь, что большинство людей придерживается похожих взглядов. Но далеко не все...
В последние годы я часто бываю в США - преподаю химию в одной из высших школ Вашингтона. Этот город называют шоколадным, здесь живет много афроамериканцев. Они раскованны, одеты с иголочки, у них независимый вид. Но ведь так было не всегда. Отец рассказывал мне, что бежал в Советский Союз, потому что его преследовали куклуксклановцы. Он боялся послать родственникам фотографию своей жены, моей мамы, поскольку по расистским законам не имел права жениться на белой женщине. Зато теперь народ США един, хотя и многорасовый, и многоконфессиональный.
Конечно, свою свободу негры завоевали. Однако во многом дело в разумной государственной политике. От нее - гуманизация общества. Смотрите, как решительно пресекают немецкие власти каждое проявление национальной нетерпимости. К сожалению, наше общество сейчас переживает острейший кризис, поэтому проблемы расизма и ксенофобии волнуют разве что тех, кого касается дискриминация.