Армянские погромы в Красноармейске – сползание к фашизму при полном попустительстве властей.

Грани.Ру, 19 июля 2002 года. Вадим Дубнов. Статья. Пьянящий вкус движения вразнос.

Комментируя погром в Красноармейске, один популярный телеобозреватель заметил, что это безобразие, потому что Армения - наш единственный стратегический союзник на Кавказе. Этот обозреватель еще ни разу не был замечен в компании скинхедов, в обществе Дмитрия Васильева из общества "Память" и в редакции газеты "Русский хозяин". Он, конечно же, не фашист.

Наверняка не являются фашистами и те, кто к объявлениям о сдаче жилья внаем лихорадочно приписывают: "Лиц кавказской национальности просьба не беспокоиться". Также нет оснований заподозрить в фашизме милых телезрителей, которые, вслушиваясь в репортажи из Красноармейска, в ходе которых местные барышни и старушки живописуют ужас, который несут в их образцовый город армяне, чуть прячут глаза и тихо спрашивают: а может быть, в этом что-то и взаправду есть? Также никакого отношения не имеют к фашизму и означенные барышни и старушки, а также мэр города, признавший, что армяне действительно ведут себя вызывающе. Шумно. Он не сказал "как у себя дома". Не фашист.

Не объявляют себя фашистами ни те полторы сотни молодцов, что в октябре прошлого года громили рынок в Царицыне, ни та горстка задержанных, которых сейчас за этот погром судят. Не замечено фашистов в органах следствия, где этих подозреваемых, как они утверждают, избивали ради получения чистосердечного признания.

А что еще остается следствию? Что делать суду? Суд судит за организацию массовых беспорядков. За убийство. За групповое убийство. Кого судить за убийство, осуществленное группой в количестве 150 человек? Кого судить в Красноармейске, если те, кого не взяли сразу, вовсе не попрятались, а наоборот, вывели весь город на митинг в защиту задержанных и готовы линчевать тех, кого недогромили?

Суд может объективно восстановить картину происшедшего. Она, наверное, будет выглядеть очень банально. В кафе подрались двое - местный и армянин. Если бы удача не отвернулась от местного, может быть, ничего бы и не случилось. Но в поножовщине повезло армянину. Следствие, возможно, заподозрит в дальнейшем заговор, закулисных организаторов, тех, кому это могло быть выгодно и кто направил толпу. Следствие, помня похожие случаи в Сумгаите и Баку на исходе советской эпохи, будет искать, кто и как предоставил погромщикам адреса армян. Но никого не найдет. Потому что скорее всего никого такого и не было. Красноармейск - городок маленький, и большей организации, чем та, которая кристаллизуется из обычной шпаны, для такого дела не требуется. Нужно свистнуть, собраться, захлебнуться от злобы к тем, кто уже достал весь город, просто войти во двор и гаркнуть: где армяне?

Новое поколение, которое выбрало дешевое клинское пиво, вламывалось, подобно тем, кто не был фашистом в Сумгаите и Баку, в квартиры, вытаскивало армян на улицу и било. И переходило в следующий дом, снова спрашивало, где армяне, а барышни и старушки указывали точный путь, и оно снова вламывалось и било. А потом гордо требовало очистить наш дом от гостей, которых никто не звал и выпустить задержанных героев. Новое поколение победило в погроме и улюлюкало, нахлебавшись дешевого клинского пива, про Россию для русских.

Кого и за что судить? Организаторов? Да если бы в Красноармейске, как хотя бы в Царицыне, была организация, были те, кто все распланировал и загодя укрыл в нужном месте арматуру, было бы, наверное, проще. Про Красноармейск говорят, что там безработица, что табачной фабрикой управляют армяне и что в отсутствие традиционной возможности использовать спецназ или ОМОН жанром конкурентной борьбы стал погром. Но если предположить, что отнюдь не весь Красноармейск озабочен судьбой своей табачной промышленности, остается только одна идея, способная овладеть массами. Фашистской эту идею никто по-прежнему не называет.

А погром - это как народное движение, кого судить за единый порыв?

Нам очень больно за суды, прокуратуру, правоохранительные органы, которые попустительствуют. За депутатов, которые принимают неправильный закон об экстремизме. Мы ведь давно подозревали, что живем в стране, весьма склонной к тому, что никто пока почему-то не называет фашизмом. Мы просто не заметили, как проскочили момент, когда эта страна пошла вразнос. А вот власть, кажется, догадалась и выдала себя. Красноармейск не стал событием - первополосной новостью стало задержание некоего Деккушева, который вместе с Гочияевым сначала хотел совершить ваххабитский переворот в стране, а для начала взорвал в Москве дома. Нет, Деккушева приурочили, конечно, не к Красноармейску - это же не фашизм, оно случилось как раз тогда, когда снова обострились сомнения в официальных и уже почти три года ничем не подтвержденных версиях.

Именно тогда и начался Красноармейск. "Майн кампф" у нас продавали всегда, но немного стесняясь, и три года потребовалось новому поколению, чтобы понять, что уже можно выйти на площадь в Красноармейске. Можно вслух, во весь голос о том, что вчера, то есть три года назад, считалось естественным, но все-таки не до конца позволительным. А потом пронесся вихрь антитеррора. На прежних приличиях не оставив камня на камне, хотя ни Буданов, ни Шаманов фашистами, конечно, тоже не были. Потом были, то есть исчезли, НТВ и ТВ-6, которые, как известно, были рупорами евреев и Запада, и никто не думал стесняться, как не стесняются топить книги в символическом унитазе "Идущие вместе", которые, понятно, тоже не видят в этом никаких фашистских аллюзий. А потом было Царицыно. Потом Красноармейск, который так соблазнительно счесть последним камешком в сложившейся пирамиде.

Но нельзя. Все лишь начинается. В октябре венцом казался царицынский рынок. Сегодня - Красноармейск, который на самом деле лишь пробный маневр тех, кто уже ощутил пьянящий вкус движения вразнос. И бороться не с кем - ведь правильно говорят, что нельзя бороться с народом. Особенно с собственным. Особенно за два года до выборов. И те, кто сегодня удивляется отсутствию в стране оппозиции, завтра удивится отсутствию Сопротивления. А чему, собственно, удивляться - фашизма нет.