На строительстве военных объектов и генеральских дач часто используется рабочая сила переселенцев из СНГ. Так, в в/ч 55153 под Ногинском в перестроенных казармах проживают 80 семей. Ни у кого из них нет адресной прописки.

Зоя Светова. Статья. «Россия. Казарма. Первая койка справа…». Новые Известия, № 106

Городок войсковой части № 55153 под Ногинском напоминает сильно запущенное хозяйство, на которое управляющий махнул рукой и бросил на произвол судьбы. По словам командира части полковника Веселова, долги городка за свет и тепло исчисляются миллионами рублей. Но у полковника остались долги не только материального порядка. Десять лет назад он пригласил в военный городок сотни русских рабочих- переселенцев из Средней Азии. Тогда он пообещал им постоянную работу и через несколько лет жилье. С работой не обманул. За эти годы «рабы полковника Веселова», как они себя называют, построили сотни квартир для военнослужащих и несколько генеральских дач. А вот обещанного жилья так и не получили.

Сегодня в перестроенных казармах проживают 80 семей. Ни у кого из них нет адресной прописки.' В паспорте в графе регистрация значится — в/ч 55153. Но с 31 декабря 2001 года эта войсковая часть ликвидирована и передислоцирована в Самару. А это значит, что люди, продолжающие жить в военном городке, находятся там как бы вне закона.

«В чьи карманы пошли наши деньги?»

На территории городка - четыре типовые панельные казармы. Две из них - жилые. В одной - общежитие. В другой, перестроенной в жилой дом, в так называемых «служебных квартирах» живут несколько семей переселенцев. Третья казарма, недостроенная, с пустыми глазницами окон, стоит как укор нерадивому хозяину. Ее перестали строить несколько лет назад. Окна и двери растащили. Рядом ржавеет строительный кран с поломанной стрелой. Реконструкция второй казармы под жилье для рабочих прекращена в сентябре прошлого года. Причина та же - нет денег.

«Когда я увидел, что полковник Веселое не собирается крыть крышу у этого дома, я засомневался в том, что он будет когда-нибудь достроен, - говорит Нил Арибжанов. - Веселов шантажировал нас этим домом. Обещая, что когда-нибудь мы получим в нем жилье, полковник удерживал нас в войсковой части, как рабов».

Автоэлектрик Нил Арибжанов — член инициативной группы по защите прав рабочих- переселенцев. Эта организация нигде не зарегистрирована. Когда рабочие уволились из войсковой части в связи с ее ликвидацией, они как бы сбросили с себя «кандалы рабства». Они больше не хотели работать за гроши в надежде когда-нибудь получить обещанные Веселовым квартиры. Не хотели работать ни на объектах Минобороны, ни на генеральских дачах. А еще: надоело жить в общежитии, где одна или две душевые на 40 семей, крыша течет, отопление и свет постоянно отключают за неуплату, а стены в местах общего пользования покрыты плесенью и поражены грибком.

Сейчас уже немногие помнят, кому из военных чинов пришла в голову идея пригласить на работу и постоянное местожительство рабочих строительных специальностей из Средней Азии. «Наши мужья поехали. Договорились с Виктором Веселовым. Тогда он был майором, — вспоминает Людмила Зиборова. — Он обещал, что в течение двух лет нам всем дадут квартиры, которые мы сами в свободное от работы время перестроим из казарм. Веселов говорил: построите жилой дом, ясли, сад, возможно, школу, столовую, клуб». По словам переселенцев, они поверили командиру, побросали или продали за бесценок дома и перебрались в Ногинск.

В 1996 году всех рабочих прописали. Правда, хотя была разрешена безлицензионная прописка, по словам переселенцев, многие заплатили за нее из собственного кармана. Как выяснилось позднее из письма Департамента по вопросам миграции населения при администрации Московской области, «оплата стоимости лицензии, определенной комиссией по вопросам прописки и выписки в Московской области, должна была осуществляться за счет средств в/ч 55153, пригласившей семьи для работы».

Сегодня, обращаясь к министру обороны, жильцы военного городка спрашивают: «На чей счет и в чьи карманы пошли наши деньги?» Волнует переселенцев и то, что кто-то, возможно, использовал для своих персональных нужд и государственные деньги. Например, посылая рабочих на строительство генеральских дач.

«Я работала в Горках, строила особняк одному из преподавателей военной академии. В то время старший сын нашего командира там учился. Деньги за участие в строительстве личных домов военных начальников мы получали в кассе нашей войсковой части», — рассказывает Н., штукатур-маляр из семьи переселенцев. Подобные примеры приводили мне многие жители городка.

Когда же я спросила полковника Веселова, как бы он расплачивался с рабочими, если бы они строили ему дачу, он ответил совершенно иначе:

«Я бы им платил лично, из своего кармана. А как же иначе? Нас ревизуют, мы отчитываемся».

Можно ли жить, не имея ордера?

Справедливости ради стоит сказать, что Веселов вроде бы пытался выполнить свои обещания. В 1997 году силами рабочих одна из казарм была перестроена в так называемый «48-квартирный дом №1». Правда, по мнению переселенцев, и здесь их права были серьезно ущемлены. Вот что они пишут министру обороны: «При распределении квартир было допущено грубейшее нарушение жилищного законодательства... Некоторые семьи не имеют никакого отношения к Министерству обороны, ни к числу переселенцев, 7 квартир проданы в организацию ППЖТ г. Ногинска, 3 квартиры отданы в ДРС... ».

К сожалению, эту информацию до сих пор никто так и не проверил. Более того, с 1997 года и по сегодняшний день дом № 1 не прошел госприемку. Люди проживают там без ордеров. Единственный документ на квартиру, который они имеют на руках, — «извещение». В нем написано, что «войсковая часть выделяет рабочим служебные квартиры «для улучшения жилищных условий».

Грубейшим нарушением закона считает адвокат Дмитрий Иванов, представляющий интересы переселенцев в суде, «подобный порядок предоставления квартир в доме, который не прошел госприемку».

Минобороны ищет инвесторов

Переселенцы рассказывают о постоянных отключениях света и тепла в городке. Вот и сейчас на дверях общежития висит объявление: «В связи с тем, что вы не платите с сентября по апрель 2002 года за электричество и у ХРУ — 1900 (хозрасчетный участок) задолженность за свет - 132932 рублей. Мосэнерго будет прекращена подача электроэнергии с 3.06. 2002».

«Вы знаете, что они нам за жилье уже полгода не платят?» - спрашивает меня полковник Веселов.

Собираясь на встречу с зам. начальника Главного управления специального строительства Минобороны РФ генералом Михаилом Бековицким я совсем не думала увидеть в его кабинете командира войсковой части №55153. А он там оказался как нельзя кстати: в «нужном месте и в нужное время».

У военного начальства, конечно, свой взгляд на ситуацию в военном городке под Ногинском.

Говорит генерал Бековицкий: «После передислокации войсковой части всем рабочим было предложено поехать в Тольятти и там работать. Они демонстративно отказались. А теперь не платят за жилье. Нельзя же без денег содержать канализацию, оплачивать тепло и электроэнергию. Поэтому у них и отключения. Единственная ошибка, которую в 1992 году совершил Веселов и другие начальники, — это то, что тогда они пообещали этим рабочим жилье». Бековицкому не сложно критически оценивать события 1992 года: он в то время в главке не работал и к войсковой части Веселова никакого отношения не имел.

Но сегодня судьба городка и переселенцев находится именно в его руках. И теперь уже он обещает: «Мы ищем способы. Мы ищем инвесторов для городка. Восемь инвесторов уже приезжали и смотрели. Мы им ставим кабальные условия: достроить дом и расселить людей из общежития. Потом дома перейдут в администрацию района и людям дадут прописки и ордера... «И предупреждает: «А если они будут здорово шуметь, то мы вообще ничего делать не будем».

О том, что ситуация все-таки сдвигается с мертвой точки, свидетельствует подписание 17 декабря 2001 года «протокола о намерениях» между главой администрации Ногинского района В. Лаптевым и начальником Главного управления специального строительства МО РФ А. Гребенюк. В нем содержатся все те пункты, о которых говорит генерал Бековицкий. Однако обращают на себя внимание несколько обстоятельств: во-первых, сроки реализации этого плана четко не оговорены. Написано 2002 год, что само по себе достаточно расплывчато. Во-вторых, как известно, строительство второго 48-квартирного дома заморожено из-за недостатка финансирования. А если в этом году не найдут инвесторов, сколько лет ждать обещанного? Кроме того, в соответствии с указом президента «О передаче объектов социальной инфраструктуры Вооруженных сил РФ в собственность субъектов Федерации и муниципальную собственность», городок должен был перейти на баланс Ногинского района еще до 1 января 2001 года. Вероятно, из-за запущенного состояния принимать его администрация отнюдь не спешила.

«Не хочу платить за койку...»

Все это вместе взятое и печальный опыт прошлых лет заставляют переселенцев не верить громогласным обещаниям военных. Тем более что, как рассказали мне рабочие, полковнику Веселову до пенсии остался всего год. Сумеет ли за это время командир в/ч 55153 выполнить свои обещания? А ведь ему, вероятно, придется исправить те «правовые несуразицы», которые произошли за время его руководства войсковой частью. Начнем с того, что, по словам самого генерала Бековицкого, жилые помещения военного городка не имеют « никакого статуса». Другие нарушения закона обнаружились после того, как ХРУ-1900 (правопреемник войсковой части № 55153) подало в суд на Нила Арибжанова, который больше полугода не платит за жилье в общежитии.

«Я не плачу за свою квартиру, которую называю «первая койка справа». Я не хочу платить за то, на что официально не имею никаких прав», - объясняет свою позицию Арибжанов.

5 апреля 2002 года межведомственная техническая комиссия г. Ногинска, проверив состояние общежития, дала заключение о том, что зданию требуется капитальный ремонт, который не проводился уже 10 лет. Все это время из зарплаты рабочих войсковой части регулярно удерживали квартплату за жилье. По словам переселенцев, даже когда они месяцами сидели без зарплаты, за коммунальные услуги, боясь выселения, они платили в срок. «Веселов мне говорил: давай деньги за квартиру, а потом из них я тебе зарплату выплачу», — вспоминает одна из рабочих.

Я вынужденно не привожу в статье имена и фамилии всех переселенцев, которые согласились рассказать о своем положении. Вполне возможно, что любое слово, сказанное журналисту, может обернуться для этих людей санкциями со стороны военного руководства. Во время интервью генерал Бековицкий настойчиво просил меня назвать тех рабочих, с которыми я встречалась. А когда я отказалась, выключил магнитофон и даже собирался стереть кассету с записью нашей беседы. Правда, потом отказался от своих намерений. Поэтому я имею возможность привести в статье высказывания и генерала, и полковника.

Вероятно, большие перемены в судьбе переселенцев могут произойти после решения суда, который состоится в Ногинске 26 июня. Речь идет о гражданском процессе по иску ХРУ-1900 к Нилу Арибжанову. «Мы попросили, чтобы сторона истца представила нам все документы по общежитию, - рассказывает адвокат Дмитрий Иванов. — У моего клиента, как и у всех остальных, нет ордера на вселение в общежитие. Кроме того, любая квартплата должна оформляться через кассовый аппарат. Если же у рабочих вычитали деньги из зарплаты, они должны были писать заявления, что на это согласны. Существуют ли такие заявления? И самое главное: мы хотим подать встречный иск о признании права Арибжанова на пользование жилым помещением. Очевидно, что в его случае нарушены правила регистрации. В соответствии с ними гражданский персонал войсковых частей прописывается адресно. Проживание переселенцев в городке должно быть легализовано».

Почему переселенцам не выдали ордера на квартиры в общежитии? Не потому ли, что и эта бывшая казарма тоже не прошла госприемку? Будем надеяться, что Ногинский суд разберется с этим вопросом. А может быть, в конце концов на суде зайдет речь и об уголовной ответственности. Ответственности тех, по чьей вине в течение нескольких лет на территории военного городка под Ногинском фактически вне закона проживали несколько десятков семей.

 

Дело Галаева (продолжение). Сайт Мемориала - memo.ru

На заседание суда 5 апреля вновь не явились свидетели - сотрудники милиции.

26 апреля сотрудники милиции в суд пришли и дали показания. По их словам, они остановили Галаева на улице, т.к. тот вел себя подозрительно и часто оглядывался. Проверив документы и убедившись в отсутствии регистрации, они препроводили Галаева в ОВД “Коньково”, где в присутствии понятых при личном досмотре у него был изъят наркотик.

Прокурор потребовал для Галаева 1,5 года лишения свободы. Адвокат в своей речи настаивал на оправдательном приговоре, приведя в качестве одного из аргументов показания понятого, данные в суде. Затем был оглашен приговор. Суд признал Галаева виновным в том, что он в “неустановленное время, в неустановленном месте, при неустановленных обстоятельствах незаконно, без цели сбыта, приобрел один сверток с 0,17 гр. героина”. Несмотря на то, что свидетель Дружинин (понятой) в судебном заседании 27 марта отказался от своих показаний и сообщил, что подписал протокол изъятия под давлением сотрудников милиции, суд “критически относится к указанным показаниям…, а доверяет тем показаниям свидетеля, которые он дал в ходе предварительного следствия”.

Галаев признается виновным в преступлении, предусмотренном ст. 228 ч. 1 УК РФ, приговаривается к лишению свободы на 10 мес., считая от момента взятия под стражу – 2 августа 2001 г.

Дело Синавбарова. Сайт Мемориала - memo.ru

Рахимджон Арбаршевич Синавбаров, 1970 г.р., уроженец г. Хорог Горно-Бадахшанской области Таджикистана, женат, на иждивении малолетние дети и мать-пенсионерка, бывшая учительница. Старший брат служит на российской погранзаставе на Памире. Синавбаров приехал в Москву работать на стройке, имеет московскую регистрацию. Проживал по ул. Каховской 10, в квартире, которую снимал вместе с другими строителями-таджиками.

В квартиру время от времени заходил участковый для проверки документов. По рассказу Синавбарова, вечером 20 ноября 2001 г. после работы в квартире было 11 человек. Около 10 часов, когда все ужинали в кухне, в квартиру пришли двое участковых из Зюзинского ОВД. Они попросили всех выйти из кухни и предъявить документы. Собрав паспорта, приказали их владельцам лечь на пол в комнате, при этом один из участковых остался в комнате, а другой прошел в кухню. Вернувшись через некоторое время из кухни, сотрудник милиции спросил: “Кто здесь старший?” Синавбаров ответил, что он. “Пройдем в кухню”. В кухне он указал на куртку, висящую на стуле: “Чья это куртка?” Это была общая куртка – старая, обтрепанная кожаная куртка, ее использовали как рабочую одежду. “Это наша куртка, общая”. – “Чья конкретно, твоя?” – “Ну, можно сказать, что и моя тоже, раз я ее надевал”. – “А ну, посмотри, что там в кармане?” Рахимджон заглянул в боковой карман и увидел там горсть патронов. – “А теперь посмотри, что там на шкафу?” На шкафу лежала упаковка автоматных патронов. Рахимджон сказал, что не знает, откуда это вдруг появилось, ничего этого раньше не было. Участковый предложил: “Давай 5 тысяч и забудем об этом”. – “У нас нет таких денег”. – “Иди, подумай”. Участковый отвел Рахимджона в комнату и велел ему лечь на пол рядом с другими. Рахимджон начал обсуждать с друзьями ситуацию: подбросили патроны, требуют денег. Поскольку требуемой суммы не было, решили, что он договорится с участковым об отсрочке. Однако участковый заявил, что уже вызвал опергруппу.

Приехала опергруппа, один из сотрудников был с видеокамерой. Таджиков подняли с пола, отвели в кухню, снимали. Около 12 ночи восьмерых увезли в ОВД “Зюзино”. Участковый, несмотря на сопротивление Синавбарова, надел на него куртку, завел руки назад и надел наручники, двум оставшимся тоже надели наручники, затем их пешком повели в опорный пункт. Участковый позвонил в ОВД и потребовал прислать сотрудников для досмотра. Только в 4 утра приехал сотрудник ОУР. Все это время вместе с задержанными в опорном пункте находились двое понятых. Сотрудник ОУР приказал Синавбарову вытащить содержимое из карманов куртки. В кармане оказалось 40 автоматных патронов (там была и упаковка, которая раньше лежала на шкафу). Составив протокол изъятия, Синавбарова отвезли в ИВС, но вскоре отпустили ввиду невыясненной принадлежности куртки, при этом он должен был ежедневно отмечаться у участкового. Квартиру их опечатали, ключ все время оставался в милиции, Синавбаров ночевал на стройке в бытовке.

На 3-й день после задержания участковый повел его в квартиру для производства обыска. В квартире Синавбаров обратил внимание на сумку, стоящую на видном месте. Сотрудник милиции спросил его: “Чья это сумка?” - “Наша”. – “Чья конкретно, твоя?” – “И моя тоже”. Из сумки извлекли еще 20 патронов, в итоге получилось 60. Составили протокол изъятия. 23 ноября 2001 г. прокурор дал санкцию на арест, Рахимджон был препровожден в Бутырскую тюрьму, где и находится по сегодняшний день.

Судебное заседание в Зюзинском райсуде было назначено на 13 мая.

В связи с вступлением в процесс нового адвоката судебное заседание отложено до 27 мая.

Нападение скинхедов на таджиков. Сайт memo.ru

В воскресенье 19 мая старший научный сотрудник Института языкознания РАН, председатель Московской организации таджикской диаспоры “Нур” Б. Лашкарбеков, его девятнадцатилетний сын М.Лашкарбеков, студент 2 курса МАДИ, и А. Асадбеков - аспирант Института языкознания - в 16.45 на Курском вокзале сели в первый вагон электрички, идущей до Железнодорожного. Пассажиров было мало, а через несколько остановок они остались в вагоне одни.

 На станции Кучино в вагон вошла большая группа (25-30 чел.) молодых людей школьного возраста. Увидев троих таджиков в пустом вагоне, они гурьбой набросились на них с криками “Россия для русских! Москва для москвичей!” Осыпав ошеломленных жертв ударами, хулиганы повалили их на пол и принялись безжалостно избивать тяжелыми ботинками. При этом две девушки старательно фотографировали сцены избиения. На следующей остановке, сделав последние снимки лежащих на полу окровавленных людей, группа молодых расистов ринулась к выходу. Придя в себя и помогая друг другу, избитые поднялись с пола и, немного оправившись от шока, позвонили друзьям в Москву, а те связали их с линейным отделом милиции в Кусково. В милиции им сказали, что вышлют наряд к электричке в Реутове. Проехали Реутов, но милиционеры в вагоне не появились. Позвонили в милицию и их заверили, что наряд будет в Железнодорожном. Однако и в Железнодорожном сотрудников милиции не было видно. Снова позвонили: “Здесь никого нет”. - “Ну, приезжайте в отделение в Кусково”. – “Но мы не в состоянии передвигаться”. – “Ну, приходите, когда вам лучше будет, напишете заявление”.

Врачи скорой, оказав пострадавшим помощь, в свою очередь сообщили в милицию об избитых и отвезли их в травмопункт, где были зафиксированы многочисленные ссадины, кровоподтеки, ушибы, у старшего Лашкарбекова – перелом ребра, ушибы в области почек, на голове кровоподтек в виде отпечатка сапога.

В последующие дни милиция, которой известны координаты пострадавших, не проявила ни малейшего интереса к этой истории. А хорошо организованная молодежная группа, видимо, где-то продолжает свою “патриотическую” деятельность.