ПРАВА ЧЕЛОВЕКА В МОСКОВСКОМ РЕГИОНЕ

Обзор публикаций СМИ за 2- 6 апреля 2001 г.

По материалам Информационного центра правозащитного движения

Правоохранительные органы, суды и пенитенциарная система

Новые Известия, № 56, 2 апреля 2001 г.

Марат Хайруллин. Статья. Московская милиция разгромила “добро и счастье”. В Москве милицией был разгромлен уникальный чеченский театр-студия “Нахи”, созданный в Государственном университете культуры. Стр. 1,4

Московский СОБР, недавно вернувшийся из Чечни, провел совместно с отделом по борьбе с организованной преступностью Химкинского района очередную войсковую операцию. На этот раз бравые милиционеры разгромили в столице уникальный театр-студию “Нахи” (в переводе с чеченского “добро, счастье, народ”), созданную в Государственном университете культуры. В студии занимаются 25 чеченских студентов в возрасте от 16 до 22 лет.

“Мы были созданы для дружбы...” - говорит куратор специального университетского курса легендарный кавказский танцовщик, заслуженный артист Чечено-Ингушетии и Кабардино-Балкарии Магомет Дидигов. Предполагалось, что будущий театр должен послужить взаимопониманию между народами России и Чечни.

Пятидесятипятилетний Магомет пытается повернуться на бок и, не сдержавшись, стонет. Он лежит на кровати в своей комнате на пятом этаже общежития университета. Вокруг него собрались его воспитанники. Все, исключая девушек, в синяках и царапинах. Многие кашляют — предыдущей ночью их заставили три часа лежать раздетыми на полу при открытых балконах.

Год назад народный артист России, ученик Товстоногова, профессор университета Мималт Солцаев начал необычный эксперимент. Тогда российская пресса активно писала о его акции, которая должна была способствовать дружбе между двумя народами.

Все лето 2000-го Солцаев и Дидигов отбирали по лагерям беженцев талантливых ребят, чтобы организовать чеченский театр-студию под красивым названием “Нахи”. По сути, профессор пытался спасти поколение чеченцев, уберечь их от участия в войне, доказать, что Россия не враг им хотя бы потому, что заботится о сохранении культуры их народа.

Из сотен желающих были отобраны двадцать пять человек — 19 парней и шесть девушек, и по специальному распоряжению министра культуры Швыдкого группу определили на учебу в Московский госуниверситет культуры. В октябре прошлого года они приехали в Москву, где им отвели целый этаж одного из общежитий. Ребята отремонтировали свои комнаты, навели порядок, в студгородке их пятый этаж стал самым ухоженным. Чеченские студенты обитали одной дружной семьей, под присмотром профессора Солцаева и доцента Дидигова, живших, кстати говоря, тут же. Даже деньги на еду держали вместе и готовили всегда на всех.

Погром

В ночь с 27 на 28 марта в начале шестого утра в комнату доцента Дидигова (дверь у куратора курса ни днем, ни ночью не запирается) с воплями: “Подъем, черножопые”, ворвались люди с автоматами и в масках. Магомета швырнули лицом на пол, заломили руки за спину и, пристегнув наручниками, принялись с воплями и с матом избивать ногами и дубинками. То же самое проделали и с сыном преподавателя Тимуром, студентом шестого курса Юридической академии.

Я успел только закричать, чтобы они не били сына, как потерял сознание, - рассказывает Магомет.

Но налетчики в милицейской форме не особо прислушивались к нему, то же самое происходило и в других комнатах: двери выставлялись, раздетых парней с избиениями и матом стаскивали с кроватей и укладывали на пол. Пожалели только девушек, но дверь их комнаты на всякий случай тоже выломали.

Все это происходило на глазах шестидесятилетнего профессора Солцаева, которого просто вышвырнули на лестничную площадку. Следом за Ним последовал вместе с семьей, занимавшей одну из комнат, и помощник депутата Аслаханова, известный чеченский журналист Руслан Караев.

20-летний Руслан Гайтукаев попросил расхаживающих по комнате крепких мужиков в камуфляже разрешения надеть рубашки и брюки.

Может, тебе, обезьяна, еще и чаю принести? — поинтересовался в ответ автоматчик и распахнул балконные двери настежь.

Ноу-хау было немедленно подхвачено остальными, все балконные двери были тут же распечатаны, и по этажу загуляли сквозняки.

День милицейского позора

Магомет Дидигов пришел в себя, когда милиция приступила, собственно, к тому, за чем они и приехали, то есть к оперативным мероприятиям. Доцент к тому времени лежал в луже крови — у него пошла кровь из носа и ушей. Над ним стояла милицейская овчарка, а сотрудники 9-го отдела РУБОП по Московской области переворачивали в комнате все вверх дном.

Изымали фотографии и видеокассеты, личные и рабочие записи. В комнате обнаружились пачки газеты “Державные ведомости”, которую издает депутат Госдумы Асланбек Аслаханов.

Это вызвало новый взрыв озлобления — “опер” схватил пачку и начал колотить ею по голове беспомощного доцента с воплем: - Что, боевик, антироссийскую пропаганду распространяешь?

Потом появились понятые, два помятого вида гражданина, явно только что изъятых из обезьянника ближайшего вытрезвителя. Офицер демонстративно достал из-под подушки Дидигова пистолет “Вальтер”, а из кармана его пальто глушитель.

Операция продолжалась. Пока одни изымали “вещдоки”, автоматчики, принадлежащие к одному из отрядов СОБР, тащили все, что блестело. Похрустывая яблоками и чавкая апельсинами, которые первым делом достали из студенческих холодильников, милиционеры расхаживали по комнатам и выискивали все более-менее ценное. У Тимура Дидигова в ходе “обыска” пропал сотовый телефон. В другой комнате офицер в маске увидал комплект боксерских перчаток и тут же засунул их в пакет:

Будем у себя тренироваться, — довольно сообщил он.

Попутно милиция объясняла чеченцам:

Мы вам все равно учиться не дадим. Уматывайте отсюда.

Окончив изъятие всего ценного, автоматчики расселись на кухне пить чаи и кофе, закусывая всем, что осталось в холодильниках, пока оперативники продолжали обыск.

“Следственные действия” кончились к десяти часам утра, и студентов, раскидав по машинам, увезли в отделение. Дальше у всех студентов взяли объяснительные, а через несколько часов выпустили. Причем Тимура Дидигова долго уговаривали:

Бери пистолет на себя, а то отца посадим.

Дольше всех держали доцента Дидигова, выпустили только вечером, так и не предъявив никакого официального обвинения.

Конец дружбы?

Второй день ребята из уникального театра-студии “Нахи”, что значит “Добро и Счастье”, ходят в шоке. Они так и не поняли, за что их унизили. - Еще один налет, и я больше не выдержу, уеду. Мы даже в Чечне ничего подобного не видели, — говорит Тимур Лалаев, переживший в свои 17 лет три войны, лагеря беженцев, зачистки и голод, но все же сумевший пробиться в студенты и приехать в Москву, |чтобы стать артистом. Российским артистом. Но, судя по всему, кто-то из милицейских начальников против этого. Они решили переучить чеченцев на свой лад и вырастить новое поколение талибов. Российских талибов?

За комментарием мы обратились к начальнику Химкинского УВД полковнику Виктору Тищенко:

Я могу сказать только одно - что ни один мой сотрудник не нарушал закон. Наши люди не проводили никакой операции в общежитии университета. А за действия сотрудников других подразделений МВД ни я, ни мои подчиненные никакой ответственности не несем.

К сожалению, телефон начальника девятого отделения РУБОП по Московской области Виктора Жиркова третий день не отвечает. В пресс-службе управления РУБОПа по Московской области нам заявили, что не в курсе происшествия.

Депутат Государственной думы России Асланбек Аслаханов в свою очередь заявил:

Я подтверждаю, что вся ответственность за случившееся варварство несет руководство областного управления РУБОП. И, более того, хочу поблагодарить сотрудников Химкинского УВД, которые действовали в соответствии с Конституцией и даже пытались удержать распоясавшихся коллег в рамках закона. Но, к сожалению, руководство РУБОП уже не в первый раз бросает вызов всей общественности. После происшествия я немедленно связался с первым заместителем министра внутренних дел генералом Владимиром Козловым, и он пообещал наказать виновных. Кроме того, у меня был разговор с областным прокурором, и, насколько знаю, следствие уже началось. Я обязательно подниму этот вопрос на ближайшем заседании в Думе. Так больше продолжаться не может.

Российская газета, № 66, 4 апреля 2001 г.

Наталья Козлова. Статья. Тяжела ты, судейская мантия. Будет ли судебная власть сильной – об этом “РГ” беседует с председателем арбитражного суда г. Москвы Аллой Большовой. Стр. 2

Алла Константиновна, в России сейчас идет судебная реформа, направленная на укрепление судебной власти, на улучшение качества правосудия, на его доступность и открытость. Реформа, естественно, коснется и Московского арбитражного суда?

Конечно. В последнее время работа по претворению в жизнь судебной реформы заметно активизировалась, согласованы принципиальные позиции по ряду вопросов, решение которых мы ожидаем в ближайшее время.

С вашей точки зрения, что конкретно улучшилось в суде за последнее время?

В 2001 году в судах введены должности помощников судей. Правда, пока их явно недостаточно, но в последующие годы каждый судья, мы на это надеемся, будет работать с помощником. Я думаю, что функции помощника судьи должны быть определены законом; им вполне может быть поручено решение вопросов о принятии дела к производству, а может быть, и рассмотрение несложных дел. Помощников судей надо рассматривать как резерв на должность судьи, как будущих судей, воспитанных на лучших традициях суда.

Заметно улучшилось в этом году и материальное обеспечение судов. Теперь нам не приходится ломать голову над тем, как вовремя оплатить услуги связи, аренду, подачу электроэнергии. А ведь совсем недавно этого не было.

Сейчас в Государственной Думе идет работа над новой редакцией Арбитражного процессуального кодекса, закона об исполнительном производстве, разрабатывается закон об арбитражных заседателях. Работает Государственная Дума и над совершенствованием законов "О несостоятельности (банкротстве)" и "О несостоятельности (банкротстве) кредитных организаций". Ваше мнение что особенно здесь важно?

Направлений в судебной реформе много. Ясно, что одно-моментно все их решить невозможно. Но мне хотелось бы остановиться на тех вопросах, задержка в решении которых может негативно сказаться на судебной системе.

Первое, что совершенно необходимо, — это утвердить нормативы нагрузки судей. Ведь сейчас судья вынужден рассматривать то количество дел, которое ему поступает, и при этом должен, поскольку это требование закона, уложиться в 2-месячный срок. Если говорить объективно, сегодняшняя нагрузка — непосильная, в четыре раза превышающая разработанные (но не утвержденные) нормативы.

А ведь работа судьи — это постоянная, каждодневная работа с людьми, представителями сторон, некоторые из которых защищают свои интересы любым путем, порой и агрессивным. Рабочий день судьи зачастую составляет 12 и более часов, выходные дни становятся рабочими, и, как ни страшно это звучит, — гипертонические кризы стали обычным явлением у судей. Они же, зная, что в случае болезни дела будут переданы на рассмотрение их коллегам, и без того перегруженным работой, заболев, продолжают работать, пока хватает сил, пока не свалятся, запустив болезнь.

Что даст установление нормы рассмотрения дел, которые будет вести судья?

Это неизбежно приведет к увеличению численности судейского корпуса, в крупных судах — к чрезмерному. Так, в арбитражном суде Москвы численность судей достигнет 600—700 единиц. Поэтому необходимо загодя решить и ряд организационных вопросов, к первому из которых отношу создание самостоятельных в арбитражной системе судов по рассмотрению дел о несостоятельности (банкротстве).

Дела о несостоятельности (банкротстве) рассматриваются по иным правилам, нежели другие дела, и создание самостоятельных судов по рассмотрению таких дел не только логично, но и позволит разукрупнить большие суды, а руководству специализированных судов сосредоточиться на улучшении их деятельности.

Еще одна нынешняя болевая точка, это те, кого у вас в суде называют "специалистами"?

Да. Судья должен тщательно изучить материалы дела, наметить методику ведения судебного заседания, провести его, внимательно выслушивая стороны, изучая представляемые ими в судебном заседании материалы. Может ли судья при этом одновременно вести даже усеченный протокол судебного заседания? Конечно, нет. Это скажет любой — и начинающий, и опытный судья. А арбитражный судья, рассматривая дело, ведет протокол. Это должны делать работники аппарата, у нас их должность носит название специалиста, а в судах общей юрисдикции это — секретарь. Сейчас в арбитражных судах работники этой категории ведут делопроизводство, формируют дела, печатают и рассылают судебные акты, исполнительные листы... К сожалению, во многих судах на 2—3 судьи приходится один специалист. Нормально ли это? Конечно, нет.

В арбитражном суде Москвы сегодня нет ни одной вакантной единицы специалиста, и все вновь приходящие судьи вынуждены работать... без специалистов. Увеличение штата специалистов — одна из первоочередных задач судебной реформы.

В Российской Федерации правосудие осуществляется только судом. Осуществлять правосудие могут только профессионально подготовленные люди. А кто их готовит?

Действительно, в России нет учебного заведения, занимающегося профессиональной подготовкой людей, стремящихся стать судьями, никто не проверяет их умение общаться с людьми. В судебной арбитражной системе повышение квалификации судей проводится очень активно, а предварительной подготовки судейских кадров не существует.

Кандидаты в судьи сдают квалификационные экзамены экзаменационной комиссии. Как?

Отвечают на вопросы билета, пользуясь сборниками кодексов, законов, справочной литературой. Могут ли результаты такого экзамена свидетельствовать о наличии у кандидата достаточных знаний и тем более иных качеств, необходимых для осуществления правосудия?

Прилавки книжных магазинов последние годы ломятся от обилия юридической литературы. Но на правовой грамотности населения это не сказывается. Насколько серьезна проблема?

Это очень серьезно. Считаю, что необходимы серьезные меры по ликвидации правовой неграмотности. В судебную реформу, на мой взгляд, должно войти преподавание в высших учебных заведениях и в средней школе, начиная с 8—9 классов, основ гражданского, уголовного, брачно-семейного, трудового права. Это поможет молодым людям ориентироваться в жизни, не совершать ошибок, которые часто допускаются вследствие незнания закона, что, как известно, от ответственности не освобождает.

Необходимы постоянно действующие семинары для представителей мелкого и среднего бизнеса, не имеющих средств для получения квалифицированной юридической помощи. Особое внимание следует уделить договору, который, как сказано в Гражданском кодексе РФ, заключается своей волей и в своем интересе и который после заключения является обязательным для его участников. Все это очень важно.

Алла Константиновна, в последнее время зрители вас часто видят на телеэкране... Правда, только одного канала.

В статье 10 Закона "О статусе судей в " Российской Федерации" установлено, что всякое вмешательстве в деятельность судьи по осуществлению правосудия преследуется по закону.

Программы "Сегодня", "Итоги" допускают беспрецедентное вмешательство в деятельность арбитражного суда, пытаясь деморализовать суд, оказать на судей давление для решения коммерческого вопроса в свою пользу.

Попытки НТВ увязать работу суда с политикой — абсолютно неприемлемы. Судьи не принадлежат ни к каким политическим партиям и движениям и осуществляют правосудие, подчиняясь лишь Конституции РФ и федеральному закону. Решение арбитражного суда основывается только на тех доказательствах, которые были исследованы в судебном заседании.

И наконец, вопрос о защищенности судей?

Судья находится под защитой государства, однако на деле судья никак не защищен — ни физически, ни в профессиональном плане. Надеемся, что на этот раз прокуратура Москвы воспользуется своим правом и встанет на защиту правосудия, чести и достоинства судей, подвергающихся публичной клевете.

Разрушение основ правосудия — это подрыв авторитета государственной власти Российской Федерации, разрушение государственности. Общество, воспитываемое на неуважении к законам, к судебной власти, обречено на самоуничтожение.

Независимое военное обозрение, № 12, приложение к “НГ”, 6 апреля 2001 г.

Информ. сообщ. Слушания возобновлены. В Мосгорсуде 3 апреля возобновились прерванные более месяца назад слушания по уголовному делу бывшего российского дипломата Валентина Моисеева. Стр. 7 *

В МОСГОРСУДЕ 3 апреля возобновились прерванные более месяца назад слушания по уголовному делу бывшего российского дипломата Валентина Моисеева, обвиняемого в шпионаже в пользу Южной Кореи. Суд огласил показания трех свидетелей, а также допросил свидетелей со стороны защиты подсудимого. Бывший заместитель директора Первого департамента Азии МИД Валентин Моисеев 16 декабря 1999 г. был признан Мосгорсудом виновным в шпионаже и приговорен к 12 годам лишения свободы. Однако, 25 июля 2000 г. Верховный суд отменил приговор и направил дело на новое рассмотрение, которое началось в сентябре 2000 г. ( о первых слушаниях см. статью Эрнста Черного Замкнутый круг судейского произвола. Новые Известия, № 235, 27 декабря 2000 г. Стр. 4)

Политические преследования, экстремизм

Московский комсомолец, № 70, 2 апреля 2001 г.

Марк Дейч. Статья. Вагнера!... В процессе против “МК” нацист назван нацистом по решению суда. Стр. 6

… Но кое-чего до последнего времени все-таки не хватало. Вот, скажем, нацисты. Это, стало быть, почитатели социализма, но с национальным уклоном. Ух как отдельные граждане (в том числе и ваш покорны? слуга) доказывали: ну вот же они! ну как же вы сами не видите! АН нет прокуратура уперлась, и до сих пор ни в какую. Таких у нас не водится, заявляют прокурорские.

И не только заявляют. Скажем, вздумается кому-то назвать нациста нацистом. А тот возьми да обидься. И сразу в прокуратуру. Так и так, мол, совсем допекли русофобы, измываются над нами, чистокровными, вражду национальную возбуждают.

Прокурорские, понятное дело, под козырек. Не извольте беспокоиться, говорят, сейчас мы им, этим космополитам пархатым, кузькину мать-то покажем.

И что б вы думали? Еще как показывают...

В течение нескольких последних лет прокурором Москвы был тов. Герасимов. Ничем особенным не выделялся, хотя кое-какие человеческие слабости и у него случались. А кто ж без них? Тов. Герасимов, к примеру, "любил домашних птиц и брал под покровительство"... Нет, насчет девиц мне ничего не известно. Хотя, если судить по тогдашнему лицу сильно похожему на Генпрокурора, то не исключаю. Но в особенности главный столичный прокурор любил покровительствовать нашим отечественным нацистам. Именно об этом я как-то и написал. Тов. Герасимов очень тогда обиделся. Даже в суд на мет подал. Не поленился. Однако вскоре истец куда-тс такое исчез. По собственному желанию. Очень надеюсь, что не без моей помощи.

Теперь в столице новый прокурор тов. Авдюков. И хотя в этих чинах он обретается совсем недавно, можно с уверенностью сказать: полный преемник. Однако не открыто, не в лоб. У нового прокурора и тактика новая, соответствующая, так сказать, велениям времени. Теперь ежели кто-нибудь из нацистов обижается, так сразу заявление тов. Авдюкову. А тот незамедлительно распоряжение: найти и обезвредить.

Некое "лицо русской национальности" обратилось к тов. Авдюкову с "Заявлением о совершении преступления в городе". Преступление будто бы состояло в том, что руководитель информационно-аналитического центра "Панорама" Владимир Прибыловский назвал издаваемую "лицом" газету "фашистской" (каковой она в действительности и является) и тем самым возбудил национальную вражду.

Прокурорские засуетились и начали вызывать Прибыловского на допросы. Стражей закона интересовало: каким способом автор передает свои статьи на Запад (работы Прибыловского публиковались в газете "Русская мысль", выходящей в городе Париже), по чьей инициативе он их пишет и сколько "иудиных денег" таким способом зарабатывает? Мы с вами, граждане, стали уже забывать о существовании подобных вопросов. И напрасно.

"Дело" против Прибыловского тянется до сих пор. Хотя совершенно непонятно, о каком возбуждении национальной вражды может идти речь, потому как "фашист" или даже "нацист" вовсе не национальность. С другой стороны, о политических симпатиях "лица" можно судить по заголовкам статей в редактируемой им откровенно нацистской газете: "Нам нужен русский православный Гитлер"; "Германию вдохновила Россия"; "Пять лет назад жиды убивали в Москве русских".

Надо понимать так, что с заголовками и содержанием статей наша прокуратура вполне солидарна.

Теперь несколько слов о том самом "лице русской национальности".

Это некто Александр Кузьмич Иванов-Сухаревский. Именно так, через черточку. Будто бы один из предков данного товарища имел какое-то отношение к московской Сухаревской башне не то к ее возведению, не то к сносу. Но, конечно, тут и другая связь прослеживается. Суворов был Рымникский, Корсаков Римский, а Иванов Сухаревский. Внушает.

Сам И.-С. вообще-то кинорежиссер. Вы, граждане, такого знаете? Ну, неважно. Согласно автобиографическим рассказам, Александр Кузьмич дружен с Георгием Данелия и Сергеем Соловьевым. Может быть, не врет.

В кино И.-С. занимался главным образом сбором средств для съемок своих гениальных фильмов. А когда понял, что денег добыть не удастся, с головой ушел в политику. Причем в политику с совершенно определенным уклоном. Потому что в кино, где всеевреи (ну кроме разве что Данелии с Соловьевым), лицу русской национальности пробиться совершенно невозможно.

С тех пор Александр Кузьмич многого достиг. Он теперь глава партии, "Народная национальная" называется. ННП. Не слышали? Ну поверьте на слово. Политическое кредо? Вы еще не поняли? Ну вот вам несколько примеров, навскидку:

"Нам срочно требуется долговременная программа расовой селекции. Отборные русские встанут во главе новой опричнины".

"Демократы либо евреи по крови, либо ожидовленные русские. Жиды преследовали меня со дней моей студенческой юности".

"Лица нерусской национальности или неправославного вероисповедания не могут быть гражданами России".

Извиняюсь, конечно, и понимаю: брезгливость одолевает. Но слов из песни не выбросишь. А если выбросишь что останется? Одна только история болезни.

А еще Александр Кузьмич неоднократно заявлял, что его "духовная опора" в политике музыка Вагнера. Плагиат, конечно: где-то уже это было. Но впечатляет.

Теперь, я надеюсь, вам ясно, граждане, чем вызвано столь явное понимание, проявленное новым прокурором Москвы к заявлению Иванова-Сухаревского. И почему страдальца Прибыловского продолжают таскать на допросы.

Правда, совсем недавно в этой истории возник несколько иной поворот. Я бы сказал неожиданный. Непосредственным участником и даже виновником поворота оказался "МК".

Дело в том, что Александр Кузьмич человек деятельный (во всех аналогичных анамнезах это зафиксировано). Заявлением в прокуратуру на возбудителя национальной вражды Прибыловского он не ограничился. Он еще обратился в суд с иском к "МК".

Суть проста. В одной из своих статей мой коллега назвал Иванова-Сухаревского "известным нацистом". Александр Кузьмич оскорбился и потребовал от суда защитить его честь и достоинство, от газетыопубликовать опровержение, а также компенсировать нанесенный ему моральный вред. Прямо так и указал: "Мне причинен моральный вред, который будет компенсирован в случае выплаты мне ответчиком денежной компенсации в размере два миллиона рублей".

Во как! Стало быть, за два миллиона моральный вред уже не такой вредный. А ежели прибавить, так и вовсе божья роса будет.

Одним словом, "патриот".

Судебные заседания проходили ни шатко ни валко. Адвокат "МК" Андрей Муратов, съевший на подобных процессах не один десяток собак, пытался убедить судью в правомерности слова "нацист" по отношению к данной истории болезни, а историк Виктор Дашевский привел список явных, но, конечно же, случайных совпадений в программах гитлеровской НСДАП и иваново-сухаревской ННП. Тем не менее эффект был неожиданным, и потому особенно впечатляющим. Судья Пресненского межмуниципального суда Москвы Тюленев в иске Александру Кузьмичу отказал.

"СУД СЧИТАЕТ, постановил судья Тюленев, - ЧТО СПОРНАЯ ИНФОРМАЦИЯ О ТОМ, ЧТО ИСТЕЦ ЯВЛЯЕТСЯ "ИЗВЕСТНЫМ НАЦИСТОМ", СООТВЕТСТВУЕТ ДЕЙСТВИТЕЛЬНОСТИ И НЕ ПОДЛЕЖИТ ОПРОВЕРЖЕНИЮ".

Что же теперь получается, граждане? А вот что. Нынче у нас в государстве нацист имеется. Всего, правда, один. На самом-то деле их гораздо больше, но чтоб вот так, совершенно официально и даже по решению суда, пока один. Так ведь лиха беда начало.

Но самое главное: решение судьи Тюленева создает невиданный доселе в нашей отчизне прецедент. Теперь ни один высокопоставленный чиновник, да хоть сам президент (он, кстати, имеет к этой истории некоторое, хотя и опосредованное, отношение) не сможет отмахнуться от нас, заявляя, будто нацизма в России нет и в помине. Потому как ежели носитель идеологии вот он, то и сама идеология где-то неподалеку.

Интересно, как прокурор Москвы Авдюков из сложившейся ситуации выкрутится. У него, если вы помните, "дело" имеется, им самим, Авдюковым, и начатое. Уголовного преследования человека за возбуждение национальной розни требует нацист! И московская прокуратура ему, нацисту, в этом помогает. Я бы сказал, всемерно.

Как раз на днях партайгеноссе Иванов-Сухаревский опять решил о себе напомнить "Открытым письмом" Президенту России Путину Владимиру Владимировичу. Позволю себе привести цитату из этого поистине исторического документа:

"Как гражданин гражданину, как русский русскому и как офицер офицеру я говорю вам: вы должны в данный исторический момент совершить один-единственный исторический шаг, который вас превратит в мгновение ока из простого государственного деятеля в великого человека. Вы должны собрать в Кремле представителей партий и организаций русского народа".

Кого же должен "собрать в Кремле" Президент России, чтобы сию же секунду превратиться в великого человека? Список невелик, в нем всего-то трое: сам Александр Кузьмич и два других партайгеноссе рангом пожиже. Ну там унтершарфюреры, к примеру.

От комментариев по поводу этого письма воздержусь, но картинку отчетливо себе представляю.

Кремль, понятное дело. Как заказывали. В Георгиевском зале стол накрыт. Хозяином Владимир Владимирович, а напротив драй камераден. Самовар кипит, лакеи в косоворотках снуют.

"Как здоровьечко?" Путин небось спрашивает. Для затравки.

"Слава Богу, степенно отвечает главный партайгеноссе, вашими молитвами".

"Как же, как же, молимся, вежливо кивает Владимир Владимирович. Какие вопросы обсуждать станем?"

"Начнем с медицинских, отвечает наци №1. — Вот вы, например, как на такую проблему смотрите: "Национализм это пенициллин против сифилиса всемирного соития в блуде гедонизма".

"Это вы, батенька, как-то уж не того, смущается Владимир Владимирович. Даже не знаю, что вам сказать... Подумать нужно. А пока, может, Вагнера послушаем?"

P.S. Разговор с Путиным это, конечно, фантазия. Но относительно пенициллина такое не выдумаешь. Так записано в программе "Народной национальной партии", которую возглавляет уже знакомый нам нацист с двойной фамилией.

Сегодня, № 74, 5 апреля 2001 г.

Иван Сас. Статья. Браунинг для диктатуры пролетариата.

ПЯТЬ лет и шесть месяцев лишения свободы в колонии общего режима - такой приговор вынес вчера активисту Революционного коммунистического союза молодежи (большевиков) Андрею Соколову Лефортовский межмуниципальный суд столицы. Соколов осужден по двум статьям УК РФ - 222, ч. 2 и 223, ч. 2, которые определяют меру уголовной ответственности за незаконное приобретение, хранение, ношение оружия, взрывчатых веществ, а также за изготовление взрывных устройств.

Соколова судили не впервые. В ночь на 19 июля 1997 года молодой человек взорвал на Ваганьковском кладбище в Москве мемориальную плиту Романовых и был взят под стражу. Обвинение квалифицировало содеянное по ст. 205 УК РФ (терроризм), и 21 января 1999 года суд приговорил Соколова к 4 годам лишения свободы. Однако защита добилась пересмотра дела в Верховном суде РФ. Учитывая, что взрыв не повлек за собой человеческих жертв и не причинил большого ущерба мемориальной плите, суд применил более "мягкую" 214-ю статью УК (вандализм) и снизил наказание до двух с половиной лет условно.

Однако на свободе Соколов пробыл недолго. 20 июня 2000 года его снова препровождают за решетку. У задержанного обнаружили браунинг, а также патроны к автомату. При обысках в квартире леворадикала оперативники нашли 90,3 г порошка, который эксперты признали аммоналом. Позже подследственный, по версии обвинения, признался в существовании тайника в районе дендропарка по Шипиловской улице, из которого сыщики изъяли 15 кг взрывчатки, часовой механизм и 7 запалов. Однако защитник осужденного адвокат Дмитрий Аграновский настаивает на невиновности Соколова. "По документам обвинения Андрей был задержан в Москве на станции метро "Авиамоторная", хотя на самом деле его задержали в Орловской области, - сказал корреспонденту "Сегодня" адвокат. - Его везли с повязкой на глазах, за это время зашили в подкладку пиджака пистолет, подложили патроны. Находка на квартире - из той же оперы". Защита намерена обжаловать решение суда.

Что касается версии следствия о причастности Соколова к взрывам у общественной приемной ФСБ на Кузнецком мосту и памятника Николаю II в Тайнинском, то материалы на этот счет суду представлены не были. "Данные эпизоды не рассматривались", - сказала нам судья Галина Кузнецова, отказавшись от подробных комментариев.

Московский комсомолец, № 74, 5 апреля 2001 г.

Олег Фочкин. Статья. Авангард разбушевался.

В Лефортовском суде Москвы закончился процесс по делу “левого террориста”, активиста РКСМ (б) Андрея Соколова. В понедельник он выступил с последним словом, а вчера суд огласил приговор – 5,5 года лишения свободы в колонии общего режима.

При своем весьма богатом революционном прошлом сейчас Соколов признан виновным только в ношении огнестрельного оружия, хранении и изготовлении взрывчатых веществ.

На процессе присутствовали лишь немногочисленные соратники по борьбе, родственники и журналисты. Опасаясь, что излишняя активность последних и связанные с этим эмоции подсудимого превратят заседание в балаган, судья запретила фото- и видеосъемку в зале. Поэтому Соколову оставалось только гордо поднимать голову, проходя мимо прессы. Образ идейного мученика дополняла фуфайка с портретом Че Гевары.

Пока Андрей Соколов зачитывал последнее слово, тезисы которого едва поместились мелким почерком на двух листах бумаги, друзья в коридоре обсуждали жестокие тюремные порядки. По их словам, Соколову в камеру запретили передавать витамины. “А ведь без них так трудно переносить голодовку!” — сокрушались соратники.

Молодой коммунист был задержан 20 июня 2000 г. При нем обнаружили самодельный револьвер калибра 5,6 мм. А в ходе обыска изъяли в его квартире 150 г взрывчатого вещества аммонала и брошюры по взрывному делу. Поначалу следователи утверждали, что Соколов готовил вооруженное восстание в столице. Однако подсудимый и его защита сразу отмели эти подозрения и заявили, что оружие и взрывчатка подброшены при обыске.

Надо отметить, что на момент последнего задержания Соколов уже находился на испытательном сроке. В 1999 г. Верховный суд РФ “отмерил” ему 2,5 года условно за вандализм. И это был очень мягкий приговор, поскольку ранее Мосгорсуд осудил “истинного коммуниста” на 4 года за терроризм — организацию взрыва мемориальной плиты царской семьи на Ваганьковском кладбище в июле 1997 г. Следствие же инкриминировало ему также соучастие во взрыве памятника императору Николаю II и минирование памятника Петру I работы Зураба Церетели. По версии следствия, работавший в то время пекарем Андрей взорвал кладбищенскую плиту, чтобы таким образом отомстить всем буржуям за его несправедливое увольнение.

Кстати, без работы он остался после того, как в день рождения Ленина вместе с друзьями из РКСМ закидал помидорами на Красной площади лидера КПРФ (ревизионистской, по его мнению) Геннадия Зюганова.

Не исключено, что следствие до сих пор надеется получить от Соколова показания на обвиняемых по другому делу — о взрыве возле приемной ФСБ на Кузнецком мосту весной 2000 г. В числе арестованных по нему один юноша и пять девушек из “Новой революционной альтернативы”, о которой “МК” рассказывал в июне прошлого года. Причем одна из арестанток — жена Андрея Соколова Татьяна Нехорошева. Об этом Андрей говорил в своем последнем слове. Он убежден, что его обязательно осудят, но не по справедливости, а по заказу следователей, которые ведут дело его жены и других активисток НРА.

Как истинные революционеры, Нехорошева и Соколов познакомились в зале другого суда, когда шел первый (закрытый) процесс по делу 20-летнего Андрея Соколова. Девчонки-комсомолки носили ему передачи в “политический застенок”, устраивали митинги протеста. Одной из ярых фанаток Соколова оказалась менеджер по туризму и в общем-то вполне благополучная девушка из Подмосковья Татьяна Нехорошева.

Танин папа — бывший военный, активный участник событий 1993 года, замредактора экстремистской газеты “Дуэль” — легко подружился с идейным кавалером дочери. А потом состоялась самая настоящая революционная свадьба: над входом в квартиру красовалась надпись “Агентам ФСБ вход воспрещен”, и даже золотые колечки молодых были в форме серпа и молота.

Таня все хотела, чтобы муж устроился куда-нибудь работать. Но Соколов вновь занялся революционными преобразованиями общества. Развешивал листовки с фотографиями фээсбэшников в метро и на столбах с припиской: “Их разыскивает милиция”.

Последней каплей для властей стала акция протеста против ареста девчонок, устроенная левыми радикалами 8 марта прошлого года. В женский день они закидали приемную ФСБ прокладками с крылышками. Соколова повязали. Он отсидел 10 суток и утверждал потом, что все это время его постоянно избивали.

Домой Андрей вернулся тихим и подавленным — и сразу ударился в бега. Почти три месяца о нем не было слышно, даже домой он не звонил — боялся, что в квартире установлена “прослушка”.

Его вычислили в Орловской области, оттуда доставили в ОВД “Лефортово”. А потом, по словам родных и адвоката, инсценировали задержание возле дома.

Отец подсудимого Владимир считает, что следователи “из сына делают ублюдка, пытаясь представить его интеллектуальный потенциал не таким, каков он есть на самом деле”.

Когда Андрею было 8—13 лет, он пел в хоре мальчиков имени Свешникова и объездил всю Европу, выступая даже перед Папой Римским, — сказал отец.

Адвокат Соколова Дмитрий Аграновский попросил суд оправдать его подзащитного “за недоказанностью вины”. В свою очередь, государственный обвинитель потребовал для Соколова 5,5 года с отбыванием наказания в исправительной колонии общего режима.

*

Интересно, что параллельно с этим процессом произошли еще два события, связанные с левацкими организациями. Чешская республика отказалась предоставить политическое убежище создателю левацкого “Реввоенсовета” Сергею Максименко, подозреваемому в организации нескольких терактов (в частности, все того же взрыва памятника Николаю II в подмосковном Тайнинском и в покушении на памятник Петру I). Сергея Максименко задержали за две недели до последнего ареста Соколова.

Максименко выехал в Чехию по подложному паспорту в сентябре 1999 г. после взрыва в торговом комплексе “Охотный ряд” (по одной из версий, этот теракт также был делом рук “РВС” или анархистов) и был там арестован в июне 2000 г. как лицо, находящееся в международном розыске.

В России его обвиняют в создании преступного сообщества для насильственного захвата власти, а также в незаконном приобретении и хранении взрывчатых веществ. Правда, несмотря на сходство обвинений, Соколов отрицает, что действовал заодно с Максименко.

А в Восточном округе задержан член экстремистской организации “Авангард красной молодежи” 18-летний Александр Данилов. Он признался, что готовил в апреле этого года взрыв “Макдоналдса” на Арбате. По данным следствия, чтобы потренироваться, будущий террорист провел “пробный” взрыв бомбы, снаряженной 300 г тротила в лесопарке “Лосиный остров”.

Почему арестовывают только левых — объяснить просто. Левые всегда идут на громкие эпатажные акции, хотят, чтобы их заметили. Они действуют в большинстве случаев вызывающе и нескоординированно: никак не могут разобраться, кто из них истинный большевик, а кто ложный. Но на судебные процессы товарищей ходят дружно.

С правыми и нацистами все гораздо сложней. Нередко их встречи заканчиваются драками и поножовщиной, и потому прокуратуре и милиции выгоднее считать все это “обычной уголовкой”.

О пресс-конференции “Революционер должен сидеть в тюрьме: невиновный тем более”, посвященной делу Андрея Соколова.

Коммерсант, № 61, 6 апреля 2001 г.

Аделаида Сигида. Статья. Дорога в тюрьму привела к храму.

Вчера некоторые национал-большевики, просто националисты и просто коммунисты устроили демонстрацию в защиту русской нации; они прошли от храма Христа Спасителя до Васильевского спуска, защищая русский народ и ругаясь с милицией. А другие коммунисты вместе с антикоммунистами защищали отдельного русского человека — революционера Андрея Соколова (о суде над ним „Ъ" писал вчера).

На пресс-конференции “Революционер должен сидеть в тюрьме: невиновный — тем более” общественный защитник от Комитета помощи политзаключенным—борцам за социализм Олег Федюков заявил, что господина Соколова органы невзлюбили за жену, которая пыталась эти органы подорвать бомбой. Однако теракт в здании ФСБ, в котором она принимала участие, не удался — трех девушек отправили за решетку. Тогда несколько анархистов и коммунистов решили отомстить за боевых подруг, выбрав на этот раз довольно гуманный способ: здание ФСБ закидали памперсами и колготками. Андрей Соколов снял весь этот позор госбезопасности на пленку, после чего развесил фотографии в метро.

На его беду, в метро ехал заместитель начальника 14-го отдела МУРа Василий Калинкин, Защитников революционера Соколова который увидел листовки. Господин Калинкин тут же арестовал обидчика ФСБ за то, что тот хотел взорвать не то Кремль, не то тюрьму, “Калинкин жаловался, что у них нет помещения для пыток. А оно у них есть!” — разоблачил методы следственной работы Василия Калинкина господин Федюков и тут же заявил, что “нас всех” скоро передушат поодиночке, хотя НТВ, наверно, выкрутится. По его словам, Андрея Соколова пытали электрошоком и сигаретным дымом, заставляя взять на себя некий склад боеприпасов в Царицыне, в противном случае угрожали “повесить” склад на его жену.

Революционер “не мог предать любимую жену”. Через десять суток его отпустили, арест признали незаконным и попросили прийти через пару дней и дать показания на самого себя. Андрей Соколов, разумеется, давать показания не пожелал и исчез. Нашли его, по версии суда, около Лефортовского СИЗО, обвешанного боеприпасами, по версии защитников — в Орловской области и без боеприпасов. Адвокат осужденного Дмитрий Аграновский заявил, что революционера окунули в лужу и предложили переодеться в пиджак, в который, как позже выяснилось, был зашит пистолет.

Член совета правозащитного общества “Мемориал” Валентин Гефтер также возмутился “недоказанностью приговора и его жестокостью”. Господин Гефтер хоть и не разделяет коммунистических взглядов Андрея Соколова, немодных, по оптимистичному мнению мемориальца, среди молодежи, но считает своим долгом выступить против “откровенного вранья” и считает, что наши органы могут у кого угодно “и гранатомет найти за подкладкой”. Он считает все происшедшее “политическим актом и заказным судом”, а приказ взять революционера в оборот, по словам Валентина Гефтера, господин Калинкин получил от руководства ФСБ. Господин Гефтер верит, что органы просто “мстят за свое прошлое, раньше судили одних, теперь судят с противоположными политическими взглядами — психологически отмывают свои грехи”.

Адвокат же Дмитрий Аграновский неожиданно вообще не увидел во всей этой истории никакого политического заказа: “Обычное дело, обычная практика. Оправдательный приговор— это страшное ЧП. Судья всегда на стороне прокурора”. По его мнению, никакого специального заказа от ФСБ на арест Соколова не было, и дело даже и не думали доводить до суда. Но “раз уж сказали „а", решили сказать и „б".

P.S.Внимание, особенно депутатам МосГордумы!

Главный преследователь Соколова и лжесвидетель на судебном процессе В.В. Калинкин ушел из МУРа и ныне работает главой Мещанской управы г. Москвы (!)

Права детей и женщин

Время МН, № 58, 4 апреля 2001 г.

Информ. сообщ. В России насчитывается около 4 миллионов беспризорных детей, из них 13 тысяч 140 детей бродяжничают в столице. Эти данные привела вчера руководитель движения “В защиту детства” Наталья Глаголева.

В России насчитывается около 4 миллионов беспризорных детей, из них 13 тысяч 140 детей бродяжничают в столице. Эти данные привела вчера руководитель движения "В защиту детства" Наталья Глаголева. По ее словам, права детей отражены в 140 законодательных актах, но, к сожалению, ни один из них не выполняется в полном объеме. "В Москве, например, за последние десять месяцев только немногие ребятишки получили жилье: 30 детей определены в девять приютов, шесть малышей поселили в дома ребенка, 42 - в медицинские учреждения", - пояснила Н.Глаголева. По данным МВД, только на девяти столичных вокзалах обитает 736 беспризорников.

О проблемах борьбы с детской наркоманией в Москве.

Труд, № 62, 4 апреля 2001 г.Нина Фокина. Статья. Героин пожирает детей.

За прошлый год от передозировки наркотиков в столице скончались 1052 человека

Эту жуткую цифру мы узнали от заместителя начальника управления по борьбе с незаконным оборотом наркотиков ГУВД Москвы Игоря Папанова. Надо ли уточнять, что имеются в виду в основном молодые люди: редкий наркоман доживает до 30. Болезнь, увы, распространяется, как чума: исследования в московских школах, проведенные Московским комитетом образования и НИИ профилактики наркомании, показали, что сегодня каждый четвертый девятиклассник имеет опыт употребления наркотических или психотропных веществ. За последние пять лет число юных москвичей, принимающих наркотики, увеличилось в 14 раз! Причем большинство из них начали очень рано - в 12-13 лет.

Как остановить этот процесс? Прежде всего - изучить его. Ведь как говорили древние:“Кто предупрежден, тот вооружен”. Весьма полезное в этом смысле исследование в школах Москвы провели сотрудники отделения эпидемиологии НИИ наркологии Министерства здравоохранения РФ профессор Е.А.Кошкина и старший научный сотрудник К.В.Вышинский.

Оказывается, употребление наркотиков в раннем возрасте имеет свои особенности. Единственный раз (пока!) попробовали этого зелья 24 процента опрошенных школьников. Среди них как мальчики, так и девочки - почти в равных пропорциях. Те и другие для первой пробы выбрали коноплю - точнее, ее препараты: гашиш и марихуану. А вот дальше… Судя по тому, что курили “травку” 10 и более раз всего 4,9 процента, ребята предпочитают наркотики посильнее. Их “хотя бы раз в жизни” пробовали 9,2 процента опрошенных. Причем, что интересно и настораживает, в этой группе лидирует слабый пол (мальчиков - меньше восьми процентов, девочек - почти десять с половиной).

За коноплей по частоте проб следует героин: с него начали почти шесть процентов учащихся. Около четырех процентов подростков для знакомства с наркотиком выбрали ЛСД, 2,4 - экстази. И опять неприятный факт для родителей дочерей: те быстрее, а то и сразу переходят на героин, и вообще любой наркотик, если это возможно, вводят внутривенно. “Садятся на иглу” без раздумий. Путь от “травки” до тяжелого, синтетического наркотика, вызывающего очень быстрое и сильное привыкание, можно назвать стремительным. Если школьник выкурил первую сигарету с марихуаной в 14 лет, то, как правило, достаточно года, чтобы он перешел и пристрастился к героину, ЛСД или экстази.

Может быть, ребята не ведают что творят? Нет, как показывают исследования, они все осведомлены о коварстве “дури”. По крайней мере 94 процента опрошенных показали “отличное знание предмета”. Оценивая риск, которому, по их мнению, подвергаются люди, употребляющие различные психоактивные вещества, две трети подростков назвали его “высоким” или “очень высоким”. Не сравнимым с употреблением алкоголя и курением сигарет. Тем не менее каждый лелеет в душе надежду, что сумеет “просечь” беду и вовремя ускользнуть из цепких когтей наркотиков.

Самыми доступными в школьной среде считаются препараты конопли. “При желании легко их достану”, - заявили более 20 процентов учащихся. Для 14 процентов “нет проблем” найти экстази, почти столько же ребят “с ходу купят” героин и ЛСД. Где взяли наркотик в первый раз? 80 процентов - в компании сверстников. Таким образом, подчеркивают авторы исследования, распространенное представление о приобщении молодежи к наркотикам незнакомцами-дилерами скорее миф, чем реальность.

По употреблению наркотиков москвичи превышают средний мировой уровень, но им далеко до “лидеров” - Великобритании и Ирландии. Однако в чем мы от них существенно отличаемся, так это в “симпатии” к героину: в Москве с ним “экспериментировали” шесть процентов учащихся, в то время как ни в одной европейской стране эта цифра не превышает двух процентов.

Любопытно и другое сравнение. Ученые разделили школьников на две группы: пробовавших наркотики и не пробовавших. И выяснилось, что первые опережают по всем пагубным “статьям”: практически все пытались курить, 88 процентов из них “втянулись”, причем более 82 процентов признались, что “курят капитально”, в то время как среди не употреблявших наркотики этот показатель составил 10 процентов. “Пробовальщики” также опережают “чистюль”-ровесников в употреблении алкоголя и чаще предпочитают крепкие напитки вину и пиву. Нетрудно догадаться, что эти школьники представляют собой группу повышенного риска в рамках всех наркологических патологий.

Ситуация усугубляется тем, что на Москву обрушился шквал “отравы”. По выражению заместителя начальника управления ГУВД Игоря Папанова, рост преступлений, связанных с незаконным оборотом наркотиков, “просто ошеломляет”. . По сравнению с 95-м годом их количество выросло в 6,7 раза. В прошлом году зафиксировано 14 тысяч преступлений, связанных с наркобизнесом, - это 14 процентов от общего количества преступлений в столице. Хуже всего, в них втянуты те же школьники: к уголовной ответственности в прошлом году было привлечено 324 подростка и более пяти тысяч молодых людей, многие среди них - старшеклассники.

Есть такая фраза у медиков: “Наркотик умеет ждать”. Затаится, как зверь, в засаде… Главное, не пустить в этот темный лес собственного ребенка. Не дать наркотику новых жертв.

Правительство Москвы на вчерашнем заседании обратило внимание на проблему детской беспризорности.Время МН, № 59, 5 апреля 2001 г.

Ксения Веретенникова. Статья. Закон не нарушил? На улицу!

По оценкам прокуратуры, в России полтора-два десятка миллионов безнадзорных детей. Здесь главная проблема - отсутствие органов, которые бы занимались ими. Раньше маленьких бродяг забирали в Центр временной изоляции несовершеннолетних правонарушителей (ЦВИНП). Но летом прошлого года Госдума бездумно приняла закон "Об основах системы профилактики безнадзорности и правонарушений несовершеннолетних", который фактически запретил ЦВИНПам принимать законопослушных детей. В итоге получился абсурд: набедокурил - заработал крышу над головой, нет - добро пожаловать на улицу.

Если в 1995 году в московский ЦВИНП поступало 4,5 тыс. детей, в 1999 году - около 6,5 тыс., то в 2000 году - всего 3,5 тыс., а за I квартал 2001-го - всего 703 ребенка. Уровень беспризорности не уменьшился - просто остальные находятся на улице.

Но это не значит, что дети никому не нужны, - говорит начальник ЦВИНПа ГУВД Москвы Юрий Лапшин. - Преступники не дремлют. По нашим данным, в последнее время произошел всплеск педофилии, наркомании, преступлений, связанных с вовлечением детей в проституцию.

Прошлым летом правительство Москвы попыталось исправить ситуацию и постановило создать на базе милицейского ЦВИНПа под патронатом комитета социальной защиты городской центр для иногородних бездомных детей, оказавшихся в сложной жизненной ситуации, но не переступивших закон.

Но дети продолжают оставаться на улицах, центр до сих пор не создан. Борис Альтшулер, член экспертного совета при уполномоченном по правам человека, руководитель программы "Право ребенка", выступает за немедленное приостановление действия части второй статьи 22 федерального закона, запрещающей принимать беспризорников в ЦВИНПы. В апреле Дума рассмотрит предложение Веры Лекаревой из СПС о введении поста уполномоченного по правам ребенка в России.

В Москве откроется приют для иногородних беспризорников Сегодня, № 74, 5 апреля 2001 г. Информ. сообщ..

Приют для иногородних беспризорников создается в Москве на базе Центра временной изоляции несовершеннолетних (ЦВИН), сообщил депутат Мосгордумы Евгений Балашов. По его данным, создание такого центра должно быть завершено к лету, причем для приюта выделена половина площадей ЦВИН. Депутат напомнил, что в столице ежегодно находится 5-6 тыс. беспризорников, из которых только 5% - москвичи. У города в последнее время возникали проблемы с размещением иногородних беспризорников, так как согласно федеральному законодательству детей, не совершивших административных или уголовных правонарушении, нельзя было помещать в ЦВИН, а специальных приютов в столице не было. Теперь же эта проблема будет решена.

Статья о ситуации с приютами для беспризорников в Москве. Стр. 1

Россiя, № 60, 5 апреля 2001 г. Андрей Городнов. Статья. Притон вместо приюта.

Московская городская дума внесла вчера изменения в городской Закон “О профилактике безнадзорности и правонарушений несовершеннолетних в столице”. Как сообщил нашему корреспонденту депутат Мосгордумы Евгений Балашов, одним из результатов претворения в жизнь этого документа станет открытие уже к лету в Москве на базе приемника-распределителя центра для иногородних беспризорников, рассчитанного на 100–150 мест.

К сожалению, появление этого приемника станет лишь “каплей в море столичной беспризорности”. Ведь только в российской столице сейчас насчитывается свыше 13 тысяч беспризорных детей. По всей же стране этот показатель приближается к четырем миллионам.

Удариться в бега подавляющее большинство таких детей заставило беспробудное пьянство родителей, к чему зачастую приводит хроническая безработица. Центром притяжения для них стали крупные города, прежде всего Москва. Здесь же их, к сожалению, в первую очередь ждут “заботливые” дяди и тети, которые приучают детей к наркотикам и проституции. И государство зачастую оказывается совершенно бессильным.

Тем более что, хотя по закону милиционер и обязан задержать беспризорника, девать его после этого просто некуда. В единственный в Москве Центр временной изоляции несовершеннолетних правонарушителей имеют право принимать детей, лишь уже совершивших какое-то правонарушение. Приютов же в Москве осталось только 8, и они переполнены. В результате малолетние беспризорники становятся легкой добычей преступников.

 

Деятельность государственных структур и законодательство в сфере прав человека

Верховный суд России постановил, что московский закон о самоуправлении противоречит федеральному законодательству. Известия, № 57, 2 апреля 2001 г. Петр Акопов. Статья. Управятся сами.

Вчера Верховный суд России постановил, что московский закон о самоуправлении противоречит федеральному законодательству. Московские власти должны привести закон в соответствие, иначе 1 октября Владимир Путин получит право отстранить Юрия Лужкова.

Вряд ли мэру реально угрожает отставка — к положенному сроку все, безусловно, будет сделано. Править, кстати, придется не только закон о местном самоуправлении — центр настаивает на изменениях в целом ряде московских законов и уставе города.

Еще в прошлом году столичная прокуратура требовала привести устав и законы в соответствие с федеральными, а аппарат полпреда Центрального округа направлял московским властям перечень законов, нуждающихся в правке (всего речь шла о 4 законах и 7 “исполнительно-распорядительных документах”). Последнее письмо-напоминание главе Мосгордумы Владимиру Платонову было отправлено 22 марта.

28 марта Лужков направил в гордуму два законопроекта, вносящих изменения в устав города и закон о московском правительстве (над изменениями в законе о самоуправлении работают сами депутаты).

До сих пор в Москве существовали мэрия и правительство, возглавляемые одним и тем же человеком — Лужковым. Теперь мэрии не будет, как не будет и должности премьера — Лужков возглавит кабинет сам, зато часть его полномочий мэра уйдет в правительство. Но не следует рассматривать это как ослабление. Лужков по-прежнему будет назначать министров, префектов, а после выборов 2003 года — и вице-мэра. Должность второго человека в Москве перестанет быть выборной. Однако, по некоторым сведениям, кадровые изменения “настигнут” некоторых высокопоставленных столичных чиновников уже этой осенью...

Кроме перераспределения полномочий, законопроекты обещают и ликвидацию двойного статуса властей. Москва — уникальное образование, сочетающее в себе два уровня власти: региона и местного самоуправления. Поэтому и мэр, и гордума до сих пор одновременно и орган госвласти, и орган местного самоуправления.

Федеральные законы “двоеженства” не допускают. Поэтому мэр и дума перестанут быть муниципальными, а в органы местного самоуправления должны постепенно преобразоваться районные управы. Их главы будут избираемы, местные налоги останутся в районном бюджете.

Появление в Москве местного самоуправления может привести к серьезным последствиям. Если 116 действующих сегодня управ станут муниципалитетами, в Москве может появиться 116 городов со средним населением в 80—90 тысяч. Город может обрести больше сотни “микролужковых” с бюджетами, полномочиями и амбициями.

Как глава региональной исполнительной власти Лужков создал в Москве структуру власти, удобную для управления большим, богатым городом, но низводящую до абсолютно бесправного уровня местное самоуправление. Теперь центр приказывает восстановить самоуправление в правах, включая выборность. Очевидно, Лужков будет искать способ оставить за собой власть и финансы. Аргумент понятен: сегодня мэрия перераспределяет доходы, получаемые богатым центром города и бедными окраинами, пытаясь соотнести деньги с общегородскими интересами. В случае полной самостоятельности муниципалитетов могут возникнуть перекосы в развитии города: на Арбате доходы одни, в Бутово — совсем иные.

Так что мэру еще предстоит решить несколько вопросов: избавиться от надоевших соратников, прояснить финансовые вопросы с управами и сохранить наметившееся взаимопонимание с федеральным центром.

Время МН, № 59, 5 апреля 2001 г.

Информ. сообщ. Москва обзаведется своим омбудсменом. Мосгордума приняла за основу законопроект “Об уполномоченном по правам человека в Москве”.

Столичная Дума приняла за основу законопроект "Об уполномоченном по правам человека в Москве". Этот документ определяет порядок назначения и освобождения от должности уполномоченного по правам человека, а также его компетенцию и условия работы. Согласно проекту закона, московский омбудсмен не должен входить в структуру каких-либо государственных органов, он независим и неподотчетен органам госвласти и назначается на должность Мосгордумой на пять лет путем тайного голосования. На должность уполномоченного может претендовать гражданин Российской Федерации, достигший 30-летнего возраста, имеющий познания в области прав и свобод человека и постоянно проживающий на территории Москвы или Московской области. Должности уполномоченного по правам человека существуют уже в 13 субъектах России.

 

Этническая дискриминация и свобода передвижения

Коммерсант, № 57/П, 2 апреля 2001 г.

Аделаида Сигида. Статья. Москвичи сорвали телеакцию. На Старом Арбате журналисты ТВЦ провели “толерантную акцию” под девизом “Срываем ярлыки”, направленную против нетерпимости, особенно национальной. Стр. 7

На Старом Арбате журналисты ТВЦ провели “толерантную акцию” под девизом “Срываем ярлыки”, направленную против нетерпимости, особенно национальной. Получилась как раз нетерпимость — и ничего больше.

Чтобы начать срывать ярлыки, журналисты хотели их сначала на прохожих налепить. Но россияне стремительно шагали по Арбату с таким суровым видом, что обклеивать их ярлыками журналисты не решились. Вместо этого прохожих стали отзывать в сторону, где и предлагали обклеить себя обидными названиями самостоятельно. Многие граждане в отместку выбирали для себя ярлык “Журналюга”, мужчина с кудрявыми волосами до плеч налепил на грудь ярлык “Лысый”, невысокий молодой человек, естественно, предпочел надпись “Дылда”. Только очкарики оставались сами собой и обклеивали себя ярлыками “Очкарик”. Несмотря на обилие кавказцев оказались невостребованными ярлыки “Черномазый” и “Чурка”, зато “Семит” пользовался большой популярностью. Почему-то никто не наклеил на себя ярлык “Сосун”.

Телевизионщики собрали обклеенных людей в кучку. Ведущая сочувствующим голосом стала расспрашивать кавказцев и заранее привезенных инвалидов на колясках, как к ним относятся москвичи. К кучке тут же пристроилась женщина с авоськами. Даже ее красная куртка не насторожила ведущую, и она доверчиво предложила даме сказать что-нибудь толерантное. “Они сюда приехали с деньгами, чтобы обворовать добрых москвичей и уехать к себе в республику!”— закричала женщина в красном в микрофон. Ведущая тут же отскочила, но сюжет уже ушел в прямой эфир. Из студии в установленных на Арбате динамиках тут же раздалось: “А вот женщина в красном нам понравилась не очень!” Но женщина в красном плевать на это хотела — подхватила авоськи и гордо покинула мероприятие.

После ее ухода снова было воцарилась толерантность. Но ненадолго: сзади ко мне подошел мужчина с правильным и незапоминающимся лицом, как бы выданным, где положено. Став позади меня, он сказал: “Вот устроили концерт по заявкам! Это кто там в папахе? Чеченец? Они пускай в Чечне у русских спросят, как там к ним относятся!” На прямой вопрос, не из органов ли он, мужчина ответил: “Да если бы я был из органов, я бы сразу тут арестовал бы половину! Это все Березовским и Гусинским уже оплачено. Вон она как тарахтит! — брезгливо посмотрел мужчина в сторону корреспондентки ТВЦ.— Почему она москвичей не спросит, не обижают ли их кавказцы? Почему меня не спросит?” Однако после выступления женщины в красном ведущая уже таких вопросов не задавала никому— наоборот, спрашивала кавказцев, не обижают ли их москвичи.

Основные социальные и трудовые права

О социальном приюте в Люблино – Доме на Иловайской.

Парламентская газета, № 60, 2 апреля 2001 г.

Александр Нежный. Статья. Отверженные, но не сломленные.

Беспризорность — социальная болезнь. Она лечится, когда за дело берутся энтузиасты и государство.

Персонажи

...Шел сентябрь 1999 года. Дети только пошли в школу. А Дмитрий Синецкий подумал тогда, что еще ни разу не был в павильонах Выставочного центра, сел в метро, доехал до станции “ВДНХ” и отправился бродить по выставке. Отовсюду пахло шашлыками, народ ел, пил, покупал товары различной стоимости и необходимости и — по крайней мере внешне — был вполне доволен жизнью.

Синецкий между тем обитал в вагонах-“отстойниках” на “трех вокзалах”, уберегая для каждой ночевки предельным усилием воли непропитую двадцатку. Ему было немногим больше, когда он, бывший лейтенант запаса ФСБ, только-только вышел на свободу.

История его падения началась именно с падения. Здоровый молодой мужик, десантник (тридцать восемь прыжков с парашютом), врач, он возвращался в часть и, переходя по доске вырытую солдатами-строителями канаву, на эту доску и упал. Тяжесть травмы была такова, что ему сделали несколько операций — сначала в Подольском окружном военном госпитале, затем в Центральном госпитале ФСБ. В итоге он вынужден был проститься как со службой, так и с комнатой в общежитии ФСБ, в Солнцеве. С горя запил.

Он стал обитателем подвалов, на собственной шкуре испытал жестокость родной милиции, увидел, как сходят с круга и бесследно исчезают из жизни люди, — и очнулся и приказал себе: стоп! Все вокруг занимались коммерцией — и на еще оставшиеся у него деньги решил попробовать и он. Фортуна обернулась к нему приветливым ликом, дело пошло, Синецкий снял дом в Перхушкове, однако новое падение подстерегало его. Из чувства сострадания, опохмелив двух мающихся у ларька мужичков, он принял с ними и сам. В тамбуре электрички его собутыльники принялись стаскивать куртку с подвернувшегося им под пьяную руку гражданина. Синецкий кинулся его отбивать, но подоспела милиция, и он был взят как соучастник разбоя.

Тюрьма не сломила его. От корки до корки освоив Уголовный кодекс, он не хуже адвоката наловчился составлять кассации, бомбил ими суд и прокуратуру, пытаясь вызволить себя и помогая другим. Тем не менее он получил шесть лет и с тюремным прозвищем “доктор Айболит” был отправлен по этапу в Йошкар-Олу, где освоил четыре специальности и некоторое время спустя отправил письмо в Комиссию по помилованиям. Свое письмо написал в Москву и священник действующего в зоне храма, перед Создателем и членами комиссии свидетельствуя, что раб Божий Дмитрий действительно достоин свободы.

И его помиловали. Батюшка подвез Синецкого к поезду, благословил и пожелал удачи в Москве, куда бывшему зеку выписан был билет, — в город, где он жил и служил. Однако в столице его поджидали неприятности. Дом в Перхушкове сгорел, и вместе с ним военный билет и диплом. В общежитие его не пустили, и он остался один в огромном городе всего лишь со справкой об освобождении в кармане...

На выставке, сидя на скамейке и слушая веселую музыку, он впервые подумал о самоубийстве как о наивернейшем способе решения всех своих проблем. От мрачных мыслей отвлекла оставленная кем-то на скамейке газета — вернее, ее обрывок.

Его глаза сразу же уткнулись в заметку о доме ночного пребывания в Люблине, который дает приют москвичам, волею судеб оказавшимся без крова. Как раз на адресе газету разодрали, но Синецкий воспрял духом и не мешкая отправился в Люблино, где на улице Иловайской, неподалеку от платформы Перерва, разыскал этот дом...

Наталья Анатольевна Мубаракшина — грузная, пожилая женщина с отекшими ногами, диабетом, сердечной недостаточностью, а лицо доброе, круглое, кареглазое. Если сложить все годы, которые она провела в местах не столь отдаленных, то выйдет 26 лет. Что она натворила, чтобы четверть с лишним века провести за “колючкой”, я не спрашивал. Она сама сказала: “Страшного ничего не было”. Я подумал, что едва ли не всякий из нас, оглянувшись на прожитую жизнь, почти наверняка найдет в ней денек или ночку, когда бы он мог оступиться и загреметь. Катиться же вниз куда легче, чем пытаться выкарабкаться наверх. Так и с Натальей Анатольевной, которая за эти двадцать шесть лет перепробовала немало лагерей, выходила на волю, родила дочку, снова села, оплакала вдалеке от нее умершую мать, всю жизнь выметавшую грязь и сор из кинотеатра “Таганский”, а когда в девяносто седьмом освободилась и оглянулась, то поняла, что на всем белом свете осталась одна.

Дочь? Она вышла замуж, известив об этом письмом и объявив матери, что ее избранник не знает и впредь ничего не должен знать о ней — так, будто бы Натальи Анатольевны вообще нет в живых.

Сестры? У них своя, устроенная жизнь, в которой для нее уголка не нашлось.

Тогда она сама принялась искать свое место. Но неласкова оказалась к ней свободная жизнь. Помыкавшись в поисках работы и угла по Ивановской области, она в конце концов набрела на толкового человека, посоветовавшего ей ехать в Москву, где она родилась и выросла, и устраиваться там. Она приехала и у первого встретившегося ей милиционера спросила, куда ей идти. Он сказал — в Серебряный переулок, в Комитет социальной защиты. В комитете ей дали направление в Дом ночного пребывания — улица Иловайская, дом 2.

...Николай Александрович Байчиков, сорокавосьмилетний худой человек, освободился два года назад. Когда-то была у него мама, было в Перове жилье, но за свои пять ходок и двадцать два года неволи он все потерял. У него даже семья была, и есть сын, которого последний раз он видел десять лет назад. До Байчикова доходят слухи, что сын стал офицером и служит в воздушно-десантных войсках.

А его самого несло: от срока к сроку, от одной зоны в другую. Сидел в Пензенской области, отбывал в Кузбассе, тянул срок на Урале, маялся за колючей проволокой в Ивановской области… “Хапнул горя, — мрачно подытожил он. — И устал”. При последнем освобождении томило его чувство, что непросто придется ему на воле. Кто его возьмет — с пятью судимостями? Как зарабатывать? Где жить? Поистине, это были страшные для него вопросы.

В бюро по трудоустройству на него обратил внимание один из сотрудников. Чем ему приглянулся Байчиков — Бог весть. Но он сам к Николаю Александровичу подошел и сказал: “Вижу — ты человек. Даю тебе адрес, и помни — это твой шанс”.

Адрес был, как вы догадались, — Люблино, улица Иловайская, дом. 2.

Дом Казанцева

В Доме на Иловайской (это два друг за другом расположенных здания — одно в пять, другое в четыре этажа, три тысячи квадратных метров) — 400 мест, 102 из которых отведены под социальную гостиницу.

Чем встречает Дом будущих своих обитателей?

Вниманием к их физическому и душевному состоянию.

Заботой об их судьбах.

Четко заведенным порядком.

Таков, коротко говоря, краеугольный камень, на котором стоит Дом и который положил в его основание директор Константин Михайлович Казанцев. Дому пять лет, и Казанцев почти столько же руководит своим непростым хозяйством. Человек с немалым жизненным и практическим опытом, в нужное время он оказался именно на своем месте. Теперь, я думаю, даже невозможно представить себе Дом без Казанцева, без его жесткой руки и без его отзывчивого на человеческую беду сердца. Без жесткости нельзя: обитатели Дома, народ, прошедший огонь, воду и медные трубы, видавший и Крым и Рим, должны знать и чувствовать, что в Доме есть хозяин. (“Тут только дай слабину, — заметил директор, — и тотчас будет филиал колонии”.) Однако и без сердца никак нельзя управлять этим приютом для отчаявшихся, этим островом последней надежды, этой землей, которая для многих стала поистине обетованной.

Вот и правит Константин Михайлович, одной рукой подписывая приказ о выдворении из Дома не внявшего трем предупреждениям подряд горького пьяницы, а другой — сочиняя письмо с просьбой о выдаче полноценного паспорта кому-нибудь из своих подопечных, либо о восстановлении прав на жилье, либо о трудоустройстве вчерашнего зека с пугающим работодателя списком судимостей.

За четыре с лишним года, проведенных во главе Дома, Казанцев понял, что вытаскивать людей со дна, куда сбросило их стечение обстоятельств или увлекла собственная глупость, — до одури тяжкая работа. Поначалу он полагал, что крыша над головой у вчерашнего бездомного, одежда у обносившегося и тарелка горячего супа у голодного — это и есть начало пути в новую жизнь. В известном смысле так оно и есть, но далеко еще не все. Медицинская помощь? В штате Дома — терапевт, старшая медсестра, четыре фельдшера. По заведенному раз и навсегда правилу, всякий новичок прежде всего проходит санпропускник и тщательное обследование со всеми полагающимися анализами. Если выясняется необходимость серьезного лечения, то на такой случай есть твердая договоренность со 185-й поликлиникой и 68-й городской больницей, где, по словам Казанцева, “мы знаем каждого врача”.

Если человек принес с собой из зоны туберкулез, от которого стонут тюрьмы и лагеря России, то его примет 11-я больница. Если крепко привязан к винишку (а таких — увы! — большинство), но хочет избавиться от проклятого рабства, то для него всегда найдется место в 19-й наркологической клинике. Помощь юридическая? Заместитель Казанцева, профессиональный юрист Валентина Борисовна Рагимханова, да еще штатный юрисконсульт Дома — они, как Вергилий, ведут беспаспортного бедолагу по всем кругам бюрократического ежели не вполне ада, то уж наверняка чистилища — до тех пор, пока он не станет полноправным гражданином. А в самом удачном случае — еще и обладателем собственного жилья, которое снилось бездомному в его самых золотых и, казалось бы, несбыточных снах. К слову, за последние три года Дом отвоевал восемнадцать квартир для своих постояльцев, а сейчас еще сорок четыре человека шаг за шагом продвигаются во вполне официальной очереди на получение комнаты или квартиры.

Трудоустройство? Казанцев заверил: “Найдем работу для любого желающего”. Да, это в основном работы общественные — уборка улиц, парков, дворов и домов, но только за последний год не менее тысячи обитателей Дома именно таким образом либо начали, либо возобновили свою трудовую деятельность.

Возвращение человека к полноценной жизни связано с множеством всяких формальностей, которые пока ни объехать, ни обойти. Хорош ли подобный бег с препятствиями, надо ли от него избавляться или хотя бы упрощать, — это другая тема, другой разговор. Но следует, наверное, отметить, что и пробивная сила Казанцева, и профессионализм и преданность своему благородном делу его сотрудников были бы все-таки явно недостаточны, если бы не постоянная поддержка столичной мэрии. К медицинским учреждениям Москвы Дом прикреплен соответствующим распоряжением Комитета по здравоохранению. В получении паспортов помогает по приказу ГУВД столицы конкретное подразделение, без содействия которого во многих случаях преодолеть бюрократические рогатки было бы очень непросто. В трудоустройстве обитателей Дома неоценимую поддержку оказывают соответствующие городские службы. И, может быть, самое главное — жилье.

Действительно, Дом помогает сегодня обрести свой угол тем, у кого такое право есть. А как быть с теми, кто это право утратил. Кто, к примеру, обитал в общежитии, попал в места не столь отдаленные, освободился, — а общежития и след простыл. Кого окрутили и выставили на улицу безжалостные кидалы. Кто, наконец, свою квартиру продал, пропил, а потом очнулся и взвыл. По всем своим нравственным и житейским показателям человек к нормальной жизни готов, однако жить ему негде. Москва станет едва ли не единственным городом в России, где будут построены так называемые социальные дома — для тех, кого прочно поставил на ноги Дом на Иловайской.

Словом, как бы ни был тяжел доставшийся Казанцеву со товарищи воз изломанных человеческих судеб — дело живет, люди согреты, у каждого появилось давно забытое чувство надежды. Директор, однако, полагает, что сделано еще далеко не все.

Жизнь без иллюзий

Не все так просто в Доме. Ибо есть бомжи и бродяги по призванию: пришли, помылись, приоделись, подлечились — и исчезли почти по-английски: не простившись, не поклонившись. Жизнь на дне — это их жизнь, другой они не хотят. Однако таких среди прошлых, нынешних и будущих обитателей Дома наберется не более пяти процентов. Остальные же в той или иной степени стремятся не просто выжить, но и приобрести извечные человеческие ценности: семью, работу, дом. “Ни криминал, ни друзья — никто не нужен, — говорил Николай Александрович Байчиков. — Хочется нормальной жизни”. И не он один в Доме на Иловайской терпеливо ждет исполнения своих сокровенных желаний. Та же Наталья Анатольевна Мубаракшина, несмотря на одолевшие ее недуги, холодность родных, неясность будущего, — и она ждет и надеется. Чего ждет? На что надеется? “Я в интернат не хочу, — вздохнула она. — Я еще хочу пожить. Может, когда у меня комнатка будет, я и чувствовать буду себя по-другому”. Ожил в Доме и бывший лейтенант ФСБ Дмитрий Синецкий. Теперь у него полный набор документов — от паспорта до диплома. Ему помогли оформить инвалидность и пенсию: вместе с “лужковскими” получилось 1025 рублей. “А ведь я сюда бомжом пришел, — сияя, рассказывал он, — с одной только справкой об освобождении! Фантастика! Этот Дом для меня — действительно мой дом!”

Синецкий учится на курсах организаторов малого и среднего бизнеса, распространяет газету “На дне”, помогает руководителю фонда помощи бездомным “Берег” И. Лебедеву (у фонда с Домом договор — в том числе и на совместное противодействие алкоголизму). Примером собственной жизни он хочет показать и доказать всем, кто испил из одной с ним чаши тюрьмы, лагеря и подвала, всем гражданам без паспортов, всем сбившимся с пути в чащобах огромного города, всем терпигорцам и бедолагам родной столицы, что не стоит торопиться ставить на себе крест.

Вот это стремление к перемене жизни и хотел бы закрепить Казанцев в каждом обитателе Дома. Как? За четыре с лишним года у него тут сложилась своя шкала ценностей, и к его рассуждениям, оценкам и предложениям, ей-богу, стоит прислушаться. Ведь он прав: проблема эта не только московская, хотя в городе, по разным данным, не менее трехсот тысяч людей без крова и число их все время растет. Наша зона и наша жизнь (можно и в обратном порядке) пока бесперебойно дают пополнение этому полку. А глянуть на Россию — от края до края, — и тут уже счет наверняка пойдет на миллионы неприкаянных душ. Точных цифр нет и здесь, однако огромный статистический материал, накопленный, в частности, международной организацией “Врачи без границ”, дает основания утверждать, что сегодня в нашем Отечестве 4—4,5 миллиона человек обречены в буквальном смысле на прозябание: без дома, без постоянных источников существования, без уверенности в завтрашнем дне. Само собой, всякая поддержка будет во благо — кусок хлеба и тарелка супа, которыми их попотчует храм, не забывающий о потерпевших бедствие в житейском море, одежда от какой-нибудь гуманитарной организации, пачка аспирина от благотворителей. За все — спасибо и низкий поклон!

Казанцев, однако, думает о системе, которая бы объединила усилия государства, местной исполнительной власти, общественных и религиозных организаций, определяла бы первоочередные задачи, не упускала из виду перспективы и которая неустанно била бы во все колокола, напоминая соотечественникам, что они не могут быть спокойны, пока их братья и сестры брошены на произвол судьбы. Что это будет — общероссийский ли фонд, надведомственный комитет, специальные отделы при руководителях местной администрации, — любая форма тут кстати, если ее содержанием станут непоказная боль и забота о людях. Ясно между тем одно: чтобы дело делалось не по наитию, не методом проб и ошибок, которые чрезмерно дороги хотя бы потому, что ценой им может быть судьба человека, и не только по религиозному или гуманистическому вдохновению пусть даже незаурядных личностей — этому делу нужны специалисты.

Маленький пример: в штате Дома есть психолог. Кто-нибудь пожмет плечами: зачем? Вот и я, пренебрегая условностями, спросил напрямую: “А есть ли вообще какой-нибудь толк от вашей, Любовь Васильевна, работы?” “Где-то я читала, — со своей мягкой улыбкой сказала Любовь Васильевна Шапорина, — что Флобер работал по ночам…” “И его освещенное окно, — подхватил я, — было хорошо видно с моря”. “Вот-вот. И рыбаки говорили: держите на окно господина Флобера! Кажется, это даже ввели в лоцию…”

Я понял. Я понял, что ее работа не может и, вероятно, не должна приносить скорые и ощутимые результаты. Тестирование дает некий набросок человеческой натуры и в известном смысле помогает уяснить характер каждого нового обитателя Дома. Но главное все-таки не в этом. Психолог сеет семена невидимые — доброжелательность, участие, готовность часами внимать исповеди исстрадавшейся души, — с тем чтобы пошла в рост просветлевшая, окрепшая, готовая преодолеть свое прошлое жизнь. Шапорина живет на Арбате, каждый день тратит на дорогу — туда и обратно — три часа, работает за медные деньги (“Лестницу в моем доме помыть — будет столько же, а может, и больше”) и, наверное, могла бы найти себе службу и поближе, и полегче. На психологов – да еще с ее опытом и знаниями — спрос ныне большой. Но здесь, в Доме на Иловайской, обитают люди, которым она особенно стремится помочь: униженные и оскорбленные, заблудшие и несчастные, ожесточившиеся и разуверившиеся. Судьба была им не матерью — мачехой, а государство и общество до самого последнего времени относились к ним как к прокаженным. “Ксенофобия, — невесело заметила Шапорина, — наша национальная болезнь”.

Пора выздоравливать — в том числе и этому учит нас Дом на Иловайской.

Подпорки для добродетели

Еще о специалистах, без которых любое доброе дело рискует выродиться всего лишь в благое намерение. Если у нас появится наконец система, которая возьмет на себя тьму-тьмущую забот о гражданах российского социального дна, то почему бы, вопрошает Казанцев, высшим учебным заведениям страны не подумать о подготовке профессиональных работников для реабилитационных центров? Высокие человеческие качества плюс знания все-таки принесут куда больше пользы, чем дилетантизм, пусть даже помноженный на добросердечность. Почему бы ученым мужам нашего Отечества — философам, социологам, психологам, экономистам — не изучить уже накопленный в Доме на Иловайской и ему подобных опыт возвращения людей из сумрака подполья к свету полноценного бытия? “У вас тут на каждом шагу — диссертации”, — заметил я.

Почему бы нашим законодателям пристальным оком не глянуть на прорехи в правовом поле, лишающие подопечных Казанцева их конституционных прав? Некое предприятие, положим, уволило постояльца Дома. Печально! Однако главная беда в том, что, став безработным, так сказать, de facto, он не будет признан им de jure и — соответственно — не получит пособия. Ибо для того, чтобы на полном законном основании протянуть руку за государственной помощью, нужна постоянная регистрация, а у вчерашнего зека она пока еще временная. И таких не развязанных до сей поры узлов и узелков как в федеральном законодательстве, так и в субъектах Федерации — пруд пруди.

Но все-таки главное звено, способное вытянуть всю цепь, — обучение (и переобучение) профессии и капитальное, по слову Казанцева, трудоустройство.

Общественные работы — замечательно! Деловое сотрудничество с расположенным рядом заводом “Спортзнак”, где с успехом и премиями трудятся три десятка человек, обитателей на Иловайской, 2, которых Казанцев своим приказом определяет в штат Дома на разные должности и которые под его непосредственным приглядом проходят проверку восьмичасовым рабочим днем, — здорово! Однако есть во всем этом состояние некой, что ли, незавершенности. Чего-то явно недостает — будто в еще недостроенном здании. Директор уверенно отвечает: “Своего предприятия”.

Предприятие трудовой адаптации будет: правительство Москвы приняло соответствующее постановление, и неподалеку от Дома уже сооружается четырехэтажный корпус, где разместятся небольшие производства, всегда готовые к быстрому переходу на выпуск другой продукции. Чем будут заняты? Понятно, что не станкостроением. А в остальном — гляди вокруг, примечай, на что откликается рынок, лови спрос и успевай с предложением.

Прежде всего на Иловайской собираются запустить швейное производство. Собственно, оно уже существует — есть оборудование, кое-какие ткани, нитки (наследство приказавшего долго жить профтехучилища), есть опытный наставник — Светлана Николаевна Сердюкова, обучающая премудростям швейного ремесла, и есть на сегодняшний день пусть скромные, но все-таки достижения. Одиннадцать человек получили профессию — и, стало быть, точку опоры в нашей совсем непростой жизни. Расположенная в Люблине швейная фабрика — не Христа ради, а по договору — помогает обслуживать оборудование и, кроме того, подвозит лоскуты ткани, кожи, утеплителя, из которых здесь научились делать заготовки для сувениров. Само собой, это только начало. Казанцев прекрасно понимает, что нрав у господина рынка жестокий и в случае неудачи от него пощады не жди. В то же время если все как следует продумать и взвесить, если отыскать еще незанятую нишу, то успех может превзойти самые смелые ожидания. Кое-что (тьфу, тьфу, чтоб не сглазить!) уже удалось найти, кое в чем надо определиться, кое с кем предстоит договориться о совместной деятельности. “К сотрудничеству, — сказал директор, — мы готовы с любой фирмой, предприятием, особенно небольшим. Им всем мы будем хорошими, выгодными партнерами”.

Успешно работающее предприятие сулит определенные выгоды и Дому. Все-таки не менее двух тысяч человек принимает он в течение года. Считаем: талон на питание (в первые три-четыре месяца), жилье (бесплатное), стиральный порошок, мыло, медицинское обслуживание, собственная котельная (пока на солярке, но газ уже тянут), сто человек персонала, милицейский пост, строительство производственного корпуса... Да я, должно быть, еще и не все вспомнил. Помогая людям подняться со дна, Москва, как видите, отдает на это благое дело часть своего бюджета. Конечно, в какой-нибудь Швеции казна кладет вдесятеро, да от своих щедрот прибавляют богатые шведы и разные благотворительные фонды. Россия, однако, бедна, а “новые русские” — скупы. Вот почему, примеряясь к реалиям нашего бытия, Казанцев на первых порах намерен подступиться хотя бы к частичной самоокупаемости, а дальше… Что дальше — будет видно. Но во всяком случае достойно всяческой поддержки стремление директора создать для Дома и его обитателей мощную корневую систему, цель которой в конечном и главном счете — укрепить человека в жизни и воссоздать в нем Личность.

Вместо послесловия

До 1917-го было в Москве примерно полсотни странноприимных домов, приютов и ночлежек. Спасались в них десять тысяч человек. В наше время население дна стало намного больше, а домов, подобных Дому на Иловайской, в столице и ее ближайших окрестностях — одиннадцать на полторы тысячи мест. После такого сравнения как не согласиться с Любовью Васильевной Шапориной, не без грусти заметившей, что мы больше любим рассуждать о делах милосердия, чем реально заниматься ими. Можно, однако, припомнить, что всего десять лет назад ни в Москве, ни в одном другом городе нашего Отечества не было даже самой заурядной ночлежки. Бездомным гражданам столицы в лучшем случае грозил 101-й километр, а про худший я и не говорю.

Что правда, то правда: государству в России еще предстоит выучиться не превозноситься над своими гражданами и не подавлять их. Обществу же — закончить наконец школу сострадания и понять, что чужого горя не бывает. Я не скажу, что тогда у нас меньше станет несчастных. Я скажу, что тогда у них будет куда больше надежды на помощь, заботу и участие. Ведь один только Дом на Иловайской в самом прямом смысле спас Синецкого, Мубаракшину, Байчикова и еще очень и очень многих. И именно о нем через край хлебнувшая лиха Наталья Анатольевна Мубаракшина сказала: “Это мой родной дом”.

В столице будет организован центр медико-социальной помощи бездомным. Московская правда, № 62, 4 апреля 2001 г.

Анатолий Миреев. Статья. Приют для бездомных.

Такое решение приняли московские парламентарии по инициативе международной неправительственной организации “Врачи без границ”, которая устроила на базе городской инфекционной станции №1 амбулаторный пункт по приему бездомных. Ежегодно через это учреждение проходят более 20 тысяч бомжей, получая необходимую медицинскую и консультативную помощь. Однако этого недостаточно, ведь Москва является “Меккой” для всех российских бездомных. Специалисты центра, кроме оказания необходимой медицинской помощи неимущим, будут держать на контроле заболеваемость горожан туберкулезом и кожно-венерическими болезнями.

Еще в январе этого года столичное правительство определило точный адрес санитарного пропускника для бездомных - его разместят в Нижнем Сусальном переулке. Однако начать строительство планировалось только в августе этого года. Теперь, учитывая крайнюю необходимость в создании такого учреждения, столичные парламентарии намерены просить правительство Москвы перенести сроки начала работ на II квартал 2001 года.

Разное

Уполномоченный по правам человека О. Миронов посетил психиатрическую больницу в Троицком. Век, № 14, 6 апреля 2001 г.

Владлен Максимов. Статья. Вместо камеры – в палату.

Сегодня в психиатрической больнице номер 5, расположенной в селе Троицком Чеховского района, проходят принудительное лечение люди, совершившие преступления и направленные сюда по решению суда. Ну, скажем, зарезал человек соседа на почве личной неприязни. В ходе следствия выясняется, что человек этот и голоса по ночам слышит, и вообще уверен, что весь мир желает его погибели. По решению суда проводится психиатрическая экспертиза. Если она подтверждает, что подследственный психически нездоров, то его отправляют не в тюрьму, а на принудительное лечение.

Психбольницу в Троицком мы посетили вместе с уполномоченным по правам человека в РФ Олегом Мироновым и главным психиатром Москвы Владимиром Козыревым. Поездка, как говорится, была рабочей. Понятие “принудительное лечение” продолжает будоражить умы сограждан...

Как и полагается подобному заведению, больница номер 5 оказалась местом тихим, за высоким забором. Комплекс зданий красного дореволюционного кирпича был построен еще в 1907 году на деньги Московского земства. Именовалось это место Московской загородной лечебницей и уже тогда предназначалось для “призрения душевнобольных, учинивших преступления”. Учинивших привозили сюда в кандалах (одни мне показали в местном музее). Впрочем, кандалы тут же снимались. Как мне объяснил главврач больницы Владимир Воронин, за всю историю заведения отношение к пациентам всегда было гуманным. Даже смирительные рубашки не практиковали. Обходятся простыми простынями. Но уже с самого начала больничные окна были оснащены корабельным небьющимся стеклом — светло и безопасно. Сегодня на окнах решетки.

Внутри больницы “голливудских” застенков, как в “Молчании ягнят”, я не обнаружил. В общем-то больница как больница. По нынешним временам вполне приличная. Есть, конечно, и своя специфика. Палаты без дверей. Решетки с запорами при входе в отделение. И тишина. Как мне объяснили врачи, психиатрия самая “тихая” область медицины. Ни криков, ни стонов. Если назначено правильное лечение, то все пациенты спокойны и довольны.

Кстати, о врачах. Еще одного стереотипа - дюжих санитаров, готовых скрутить любого за полминуты, — я тоже не нашел. Невероятно, но на 1100 работающих здесь женщин приходится только 350 мужчин. И это там, где 44 процента пациентов убийцы! Каждая женщина работает за двоих. Больница укомплектована медперсоналом лишь наполовину. Зато здесь все врачи — патриоты родного учреждения. В музее я узнал, что отец главврача Стефан Воронин тоже работал здесь — до войны. Он погиб на фронте, получив посмертно звание Героя Советского Союза.

Содержатся больные неплохо. В тюрьме, понятно, было бы хуже. Мне несколько раз подчеркнули, что здесь не заключенные, а больные. И отношение соответствующее. Свидания с родственниками в любой день. Тут врачи учитывают, что многим приходится ездить издалека. Отсюда можно позвонить, правда, в присутствии врача. Заведение лечебное, но многие проблемы тюремные. Каждую неделю из московских СИЗО сюда привозят 20—30 новых пациентов. С собой они “захватывают” туберкулез, СПИД, вшей. Очень много наркоманов. В больнице существует даже специальное туберкулезное отделение.

Находясь в таком специфическом заведении, нельзя было не вспомнить о прошлых временах “карательной” психиатрии. Диссидентов здесь помнят хорошо. И Григоренко, и Буковского. Кого присылали, с тем и работали. Сегодня, правда, по каждому пациенту с проверкой раз в год приезжает комиссия. В развитие темы главный психиатр Москвы Владимир Козырев в сердцах произнес: “Карательная психиатрия сегодня заключается в том, что у нас нет денег на ремонт. В том, что на больного приходится три метра вместо положенных семи. Что врачей не хватает...”

И это не все. Несмотря на то что здесь содержатся люди, совершившие в том числе и особо тяжкие преступления — грабежи, убийства, разбои, — больницу практически никто не охраняет. Больница вынуждена на средства, выделенные Комитетом здравоохранения Москвы, нанимать частную охрану. Тут и до побегов недолго. Или, бывает, заявляются подельники иных пациентов с “чисто конкретными” вопросами: почему, мол, братана Колю не отпускаете? И с таким контингентом врачам приходится разбираться. Психиатры все-таки...

А уполномоченный по правам человека в РФ Олег Миронов, подытожив проверку, остался в общем доволен. Он видел гораздо худшие места...