ПРАВА ЧЕЛОВЕКА В МОСКОВСКОМ РЕГИОНЕ

Обзор публикаций СМИ и материалов НПО

за 21 июля – 1 августа 2003 г.

(Использованы материалы РОО "Правозащитная информация")

Правоохранительные органы, суды и пенитенциарная система

О подконтрольности московских судов силовым структурам.

Газета.Ру, 28 июля. Александр Смирнов. Статья. На кого работаю столичные суды.

Громкие уголовные дела, о которых много говорится как в российских, так и в зарубежных СМИ – аресты по делу “милиционеров-оборотней”, компании ЮКОС, а также в связи с убийством Сергея Юшенкова, – развивались примерно по одному сценарию. Генеральная прокуратура подавала запрос на арест в Басманный суд (как суд по месту своей “прописки”), который этот запрос удовлетворял. Адвокаты подозреваемых, заявляя о несоразмерности меры пресечения, обжаловали это решение в Мосгорсуде, который оставлял решение нижестоящего суда в силе. После чего в некоторых случаях адвокаты заявляли, что будут жаловаться в Верховный суд России.

Удачное взаимодействие

26 июня 2003 года Генпрокуратура предъявила сотруднику службы безопасности компании ЮКОС Алексею Пичугину обвинение в организации покушения на убийство бывшего начальника пресс-службы мэрии Москвы Ольги Костиной в ноябре 1998 года...

Одновременно с попытками вызволить своих клиентов из тюрьмы адвокаты жаловались в тот же Басманный суд на ряд процессуальных нарушений, которые по их мнению, следователи допускали в ходе обысков, задержания и допросов. Но все безрезультатно, и даже апелляции к Мосгорсуду также не помогали.

Незадолго до дел ЮКОСа и “оборотней” в Тверском суде началось рассмотрение исков, поданных родственниками пострадавших или погибших во время теракта на Дубровке. И хотя по большей части из них суд решение еще не принял, первые три – показательных – иска были отклонены как Тверским, так и Мосгорсудом.

При внимательном рассмотрении этих дел, складывается впечатление, что суды так и остались подконтрольны исполнительной власти.

Более того, властям (московским или федеральным) нет необходимости контролировать все суды. Достаточно двух – первой инстанции “по прописке” и вышестоящий. Для Генпрокуратуры – это Басманный, для столичной мэрии – Тверской суд; плюс Мосгорсуд.

Видимость реформы

Валентин Гефтер, директор Института прав человека: “Случаи нарушения УПК в действиях силовых структур, конечно, есть. Я не думаю, что аресты крупных предпринимателей или известных личностей надо запретить...”

Насколько суды независимы от исполнительной власти и сами исполняют закон, “Газета.Ru” решила узнать у депутатов Госдумы, адвокатов, правозащитников, а также представителей Генпрокуратуры и московской мэрии.

“Ситуация, которую вы нарисовали, реальна и действительно походит на замкнутый круг, – сказал корреспонденту “Газеты.Ru” член комитета Государственной думы по бюджету и налогам Алексей Мельников (фракция “Яблоко”). – Басманный суд Москвы хорошо известен в плане принятия “нужных” решений. Вот, например, дело Пичугина: Генпрокуратура затягивает проведение медэкспертизы, ссылаясь на абсолютно надуманные причины. Что должен думать нормальный человек? Что следствие находится в сговоре с теми, кто может вводить некие психотропные вещества”.

“Налицо тотальное нарушение закона, в частности УПК. Адвокаты бьются как рыба об лед. Полная безнаказанность и, похоже, заказ”, – считает Мельников.

“Неважно, касается ли это “больших” людей или “маленьких” – везде одно и то же, – говорит депутат. – Одни и те же методы, одни и те же способы. А если такое творится в Генпрокуратуре, то представляете себе, что творится на низовом уровне? Ведь громкие дела вызывают общественный резонанс, работают лучшие адвокаты, депутаты запросы пишут, и все равно ничего не помогает”.

Юрист Фонда развития парламентаризма в России Егор Дорошенко считает, что ситуация определяется не законодательством, а правоприменительной практикой: “Существуют нормы и в УПК, которые предоставляют возможность для обжалования действий прокуратуры в том же самом суде, который, формально, является гарантом прав и законных интересов обвиняемого, – сказал Дорошенко “Газете.Ru”. – Само процессуальное законодательство, несмотря на наличие в нем некоторых недоделок, порочным не является. А вот что касается правоприменительной практики и действий конкретных судей и следователей, то эта проблема из другой области”.

Такого же мнения придерживается и член комитета Государственной думы по государственному строительству Борис Надеждин (фракция СПС). “Дело не в законах, а в том, что судьи выполняют политический заказ, – считает депутат. – Просто кадрами в правоохранительных органах занимается господин Иванов (Виктор Иванов, управление президента России по кадрам – “Газета.Ru”), и поэтому они четко знают, чьи команды нужно выполнять. Да, коллегия судей выбрала кандидата, Дума добро дала, дальше указ идет через управление президента, где сидит господин Анатолий Иванов, и они беседуют соответствующим образом с судьями, которые назначаются в критически важные суды – те же Тверской и Басманный, например. Так что эта проблема политическая. А кодексы у нас хорошие”.

Адвокат пострадавших во время захвата заложников в театральном центре на Дубровке Игорь Трунов считает, что судьи просто подкуплены властями.

“Каждый суд мы начинаем с одного и того же: заявляем отвод всем московским судьям, – сказал Трунов “Газете.Ru”. – Потому что московские суды и московские власти нарушают Конституцию России – закон прямого действия. Статья 124 Конституции России гласит, что финансирование судов осуществляется только из федерального бюджета. Это условие прописано для того, чтобы исключить зависимость судов от местных властей. А московские власти предоставляют судьям бесплатный проезд, бесплатную установку телефонов, 30-процентную надбавку к зарплате, бесплатные квартиры. Наконец, построили за свои деньги здание нового Мосгорсуда. Это все запрещено. Это здание, которое стоит рядом со старым Мосгорсудом, – памятник тому, как московские власти плевать хотели на высший закон страны.

В конце концов, надбавка к зарплате и телефон – это ерунда. Но квартира-то не ерунда. Каждая квартира в Москве – это около сотни тысяч долларов. И судьи это знают. И в результате власть исполнительную и судебную связывает преступление, совершенное сообща. Я даже написал обращение к президенту России по этому поводу. Но в ответ пока тишина. А судья Горбачева на одном из последних заседаний в ответ на мой отвод заявила, кстати, что нарушение Конституции не является основанием для отвода судьи. Дескать, в УПК предусмотрены другие основания”.

Когда был принят новый УПК, в СИЗО стало попадать примерно впятеро меньше подозреваемых, чем раньше. А сейчас кривая снова поползла вверх – суды, как правило, избирают меру пресечения ту, что предлагает прокурор.

Как назначают судей

В пресс-службе Верховного суда “Газете.Ru” рассказали, что кандидатура каждого судьи сначала рассматривается на коллегии судей. Затем ее утверждает дума соответствующего масштаба. После чего список судей и их назначений с сопроводительными документами отправляется на подпись президенту.

Заместитель начальника правового управления президента России Елена Глушко пояснила “Газете.Ru”, что все судьи в обязательном порядке проходят проверку в их управлении. “Формальностей тут быть не может. Судьи назначаются указами, мы, естественно, эти указы готовим. И всех кандидатов мы проверяем с точки зрения стажа, образования, порядка представления. Если какой-то из параметров не совпадает с требованиями закона, мы возвращаем проект указа обратно”.

“Самое страшное в нашей системе, что фальсифицируются доказательства, применяются пытки, нарушаются процессуальные нормы. И суды, находясь в очень сильной зависимости от власти, идут в одной связке с правоохранительными органами и штампуют решения, которые приняты в кабинетах следователей”, – говорит юрист Московской Хельсинкской группы Мара Полякова. “Новый кодекс и другие новые законы выстроены таким образом, что они не только не улучшают положение дел, но в каких-то ситуациях даже ухудшают положение с правами человека, – считает Полякова. – Ни у кого нет уверенности, что случайно попав в уголовно-процессуальную сферу, его ситуация будет разрешена правовым способом.

Законодательную систему не перестроили. Многие изменения, которые продекларированы в кодексе, на суть процесса не влияют. Тут в заблуждение была введена и общественность, и пресса этому способствовала, видимо искренне веря в то, что происходит значимая реформа системы. На самом деле была видимость реформ. Как и в советском законодательстве, ввели демократические институты, которые не имеют механизмов реализации. Причем так изощренно, что они выливаются в свою противоположность.

Например, мы добились того, чтобы судьи давали санкцию на арест, то есть чтобы вопрос об аресте решался открыто. Но выстроено законодательство таким способом, что обвинению не обязательно выкладывать перед судьей все материалы по этому делу, которыми оно располагает. Только те, которые обосновывают арест. А если в деле есть материалы противоположного характера, которые могут быть истолкованы в защиту человека, то о них знает только следователь. И получается, что вроде бы демократическим образом в суде открыто и гласно принимаются решения. А фактически получается, извините, туфта, потому что судейским именем освящается решение об аресте, который может быть совсем не обоснован”.

По словам Поляковой, главное сейчас обеспечить равенство сторон в судебном процессе.

Чтобы не только сторона обвинения, но и адвокаты получали доступ ко всем материалам дела. Чтобы представители защиты могли вести свое расследование и иметь возможность представлять суду доказательства, а не проводить их через следователя; вызывать свидетелей по делу, а не подавать ходатайство на вызов через суд (потому что судьи, как правило, игнорируют такие ходатайства).

Также, считает юрист, нужно исключать из материалов дела признания подсудимых, сделанные в ходе предварительного следствия, если на суде те заявляют, что сделали их под принуждением. “Это обессмыслит пытки, с помощью которых зачастую эти признания выбиваются из подследственных. Ведь следователи выбивают признания только в том случае, когда твердых улик против человека нет, и они не могут доказать его вину. А сейчас вопрос об исключении таких признаний, опять же, находится на усмотрении судьи”.

С финансовой стороны обеспечить независимость судов очень сложно, говорит Полякова. “То, что им доплачивают, тоже порождает зависимость. И квартиры им дают, и транспорт. Тут совсем замкнутый круг получается, потому что без этой помощи они бедны, как конторские крысы, им даже бумажку нечем подклеить, а после оказания помощи они впадают в зависимость от дающего”.

В свою очередь, депутат Мельников видит три пути решения проблемы. “Первая группа методов очевидна. Мы будем сейчас собирать большую группу юристов, чтобы готовить поправки в УПК, а также в закон о ФСБ, раз уж мы столкнулись с их вмешательством в неотносящиеся к ним дела. Поправки, которые в гораздо большей степени защищают права человека. И будем настаивать на максимально быстром их принятии. Также сейчас в Думу внесен законопроект о том, чтобы в СИЗО и тюрьмы в любое время могли допускаться правозащитные организации – так называемый общественный контроль. И мы всячески будем стараться его провести через Думу.

Вторая группа методов – политические. Пока люди не поймут, что надо поддерживать людей, которые реально стоят за разделение судебной и исполнительной власти, которые не будут оказывать давление ни на судей, ни на прокуратуру, не будут использовать их в своих личных целях, до тех пор ситуация не изменится никаким образом”. Но этот путь преобразований очень длинный и трудный, считает депутат.

“Третья группа методов – общественная. Все эти скандалы должны оживить правозащитные организации. Институт правозащитников, которые будут профессионально следить за действиями всех веток власти, будут постоянно дергать, одергивать, указывать на ошибки, просто необходим. И очень хочется верить, что известные российские правозащитники войдут в ту же Государственную думу, чтобы осуществлять связь между властями и обществом”.

Попытки “Газеты.Ru” связаться с московской мэрией по вопросу ангажированности судов показали, что столичные власти мало озабочены этой проблемой.

Сотрудники профильных департаментов быстро перевели стрелку на пресс-службу, где в течение двух суток три секретарши по очереди клятвенно заверяли “Газету.Ru”, что нужный чиновник “освободится через 10 минут”, но он так и не освободился.

Зато у Генеральной прокуратуры мнение очень четкое. “В соответствии с законом в Российской Федерации судебная власть является независимой, – сказал “Газете.Ru” дежурный прокурор Генеральной прокуратуры Александр Жуматий. – И все, что касается давления Генпрокуратуры и других ведомств на суды, является домыслами и ничем фактически не подкреплено. Безусловно, Генеральная прокуратура вносит кассационные и надзорные представления на решения, приговоры и определения судов, но это все делается исключительно в рамках закона. Таким же правом наделены и граждане в части обжалования решений судов в порядке гражданского и арбитражного судопроизводства. Ничего предосудительного в этом нет. Такая же практика существует и за рубежом. Сейчас в судах рассматривается огромное количество дел. Говорить о том, что Генеральная прокуратура выигрывает все дела, по меньшей мере глупо. Суды принимают разные решения. А зубоскальством занимаются в основном те, кто обращается в суды с необоснованными исками. Вот они не могут ничего выиграть. Они и не должны ничего выигрывать по этим искам”.

“Пока столичным милиционерам не поднимут зарплату, они будут грабить народ”. С таким обескураживающим на первый взгляд заявлением выступил недавно на слушаниях в Мосгордуме московский шериф Владимир Пронин.

Спецрепортаж “МК” о том, что представляет собой сегодня отделения милиции в центре России.

Московский комсомолец, № 161. Евгения Бородина. Статья. Голый пистолет. Стр. 1,6

“Пока столичным милиционерам не поднимут зарплату, они будут грабить народ”. С таким обескураживающим на первый взгляд заявлением выступил недавно на слушаниях в Мосгордуме московский шериф Владимир Пронин. И, если вдуматься, он был прав. В самом деле, что еще делать стражу порядка, если с первого дня службы он превращается в профессионального нищего. А ведь нищий в погонах во сто крат опаснее “гражданского” коллеги. Он пойдет на грабеж не задумываясь.

В свете последних событий обыватели в каждом милиционере готовы видеть “оборотня” в погонах. И мало кто задумывается о том, насколько верен оказался для нас вывод о том, что дешевая полиция дорого обходится государству. В каких условиях в наши дни приходится трудиться тем сотрудникам правоохранительных органов, на которых пока не замахнулся осиновым колом министр МВД? И что представляют собой сегодня отделения милиции в центре России? Это мы и попытались выяснить. В сегодняшней экскурсии по околоткам Москвы и Подмосковья ваш гид — корреспондент “МК”. Оговоримся сразу: далеко не во всех ОВД и поселковых участках положение аховое. Кое-где идет ремонт, красят стены, покупают новую мебель и технику. Возможно, даже в нижеперечисленных отделениях милиции к моменту выхода материала в свет ситуация изменилась. Но общей картины это, увы, не меняет — в родном лесу “оборотней” сегодня сиро и убого.

Собачий пост

Своеобразная визитная карточка любого отдела милиции, как вешалка в театре, — пост номер один, где стражник проверяет документы и распахивает ворота для въезжающих машин. Ему отводится караульное помещение, в просторечии именуемое будкой. Милиционеры называют пост “собачьим”. Здесь не заработаешь “левых” денег, зато обязательно попадешься на глаза вечно недовольному начальству или проверяющему. Сюда командируют молодых сотрудников ППС или “залетчиков” — тех, кто больше других пьет и чаще прогуливает. Архитектура будки зависит от фантазии начальника ОВД и возможностей спонсоров. Кто-то жалует милиционерам киоск “Роспечати”, другие — строительную бытовку, а третьи собирают щитовой домик, как на дачном участке. Эти времянки обычно не отапливаются. Чаще всего “залетчики” спасаются от холода водкой.

Большинство милицейских контор особенным уютом тоже не отличается. В дальних уголках Подмосковья иные отделения размещаются в помещениях, больше напоминающих сараи, как, например, в поселке Правда Пушкинского района. В некоторых округах столицы (чаще в Центральном) блюстители закона “квартируют” в зданиях дореволюционной постройки, где проваливаются полы, текут трубы, а по коридорам бегают крысы. Для уничтожения хвостатых тварей стражи правопорядка (многие из них — заядлые охотники) ставят капканы, рассчитанные на мелких лесных хищников. Ведь обычные крысоловки милицейским шушарам малы. Зато при входе рядом с названием подразделения гордо красуется табличка “Памятник архитектуры, охраняется государством”.

Сотрудники ОВД “Сокольники” обитают в особняке позапрошлого века, некогда принадлежавшем зажиточному купцу. “Антикварные” электросети не выдерживают нагрузки, из 4 туалетов функционирует лишь один. А таганская “контора” квартирует в доме, где раньше размещалось общежитие. Здесь уже обваливаются балконы, здание требует серьезного ремонта. Кое-где под отделы выделены помещения в жилых домах, как, например, для ОВД “Сокол” и “Северное Медведково”. Порой милиционеров селят, например, в бывших детских садах. Так, например, в свое время не повезло ОВД “Бутырский” и “Марфино”.

А ОВД “Марьина Роща” построено на... бывшем кладбище.

Нельзя назвать счастливчиками и хозяев новых милицейских особняков — пятиэтажных контор с просторными кабинетами и широкими коридорами, где уже течет крыша, а на полу курчавится линолеум. Дежурная часть в типовых ОВД расположена у входа. В начале зимы заявления граждан принимают дежурные, облаченные в тулупы и шапки-ушанки. Температура здесь не поднимается выше 12 градусов.

Больше других подфартило обитателям ОВД “Арбат”, которые несколько лет назад переехали в здание, построенное турками на манер зарубежных полицейских участков. Стены между кабинетами были сооружены из прозрачного пластика, так что содержание любого документа на столе опера можно было при желании изучить без бинокля. А допросить двоих подозреваемых так, чтобы один из них не знал о существовании другого, казалось практически невозможным. Единственное, что удавалось делать операм тайком от посторонних глаз, — это незаметно выпивать, разливая спиртное под столами. Сказался опыт. Со временем милиционеры завесили прозрачные стены плакатами и, как могли, обособились.

От возможностей спонсоров зависит и цветовая гамма отделов внутренних дел. Коммерсанты отдают блюстителям закона самые дешевые материалы — “гнилой” линолеум, краску немыслимых оттенков. Поэтому-то здание любого ОВД можно издалека узнать по игривой расцветке, например нежно-розовой (как ОВД “Бутырский”).

В первую очередь в ОВД ремонтируется кабинет начальника. Именно здесь установлен часто единственный на весь отдел кондиционер. А в самых обшарпанных кабинетах с покосившейся мебелью и прокуренными стенами обитают оперативники. Здесь в ужасающем состоянии проводка. Понятно, что пожарные инспектора не будут штрафовать недавних коллег (еще два года назад брандмейстеры были в структуре МВД) и закроют глаза на нарушения. До первого пожара. Именно ветхость зданий привела время к загораниям в ОВД “Якиманка” и УВД Истры.

Козлы в “обезьяннике”

“Обезьянник” — это зарешеченное помещение с одной лавкой, куда доставляют алкоголиков, нарушителей паспортного режима, нелегальных торговцев и прочих мелких жуликов. Мужчины и женщины содержатся здесь вперемешку. Площадь помещений в зависимости от масштабов ОВД колеблется от 5 до 40 кв. м. Чаще всего обитатели обезьянников напиханы в конурку как сельди в бочку. Иной раз в закутке ожидают своей участи несколько десятков человек! Все они кричат, ругаются и грозят милиционерам скорой расправой. А тех, кому не хватает места, блюстители закона пристегивают наручниками к батареям отопления на этажах конторы.

Задержанные за более серьезные преступления попадают в камеры предварительного содержания. Каждый обитатель каталажки обязательно оставит на память о себе надпись или рисунок. Самые популярные — “Здесь сидел Вася” или “Менты — козлы”. Конечно же, старшина отдела (так именуется сотрудник милиции, отвечающий за хозяйственные вопросы) старается как можно чаще подновлять интерьер камер. Тут уж настает черед для самовыражения завхоза. Некогда в уже упомянутом ОВД “Марьина Роща” старшина велел выкрасить стены в желтый цвет, а нары — в черный.

В большинстве таких камер отсутствует вентиляция, холодно зимой и жарко летом. Обитателей “застенков” милиционеры не обязаны кормить, но если родственники не принесут передачу, то задержанный будет питаться тем, что пошлет с “барского” стола жалостливый оперативный дежурный. Кстати, часто в камерах “квартируют” бомжи, наркоманы с букетом страшных заболеваний. После их посещения дезинфекция проводится лишь тогда, если из камер по конторе начинают расползаться вши. “Постояльцам” камер положены постельное белье и матрацы, но никто из них не видел этих причиндалов. Во-первых, у МВД нет денег на покупку спальных принадлежностей, а во-вторых, белье просто некому стирать.

Однажды, когда по конторам ездили с проверкой представители одного из зарубежных правозащитных фондов, начальство приказало, чтобы в отделах обязательно было белье. Так как проверяющие объезжали все конторы по очереди, то смекалистые милиционеры нашли оптимальный выход. Единственный комплект белья, купленный начальником одного из ОВД, передавался как знамя в другие конторы. Матрац, подушку и одеяла в каждом участке искали у своих же сотрудников, которым приходится по роду службы ночевать в подразделении. Этот набор милиционеры и демонстрировали правозащитникам. Правда, в камерах в ту пору все равно никого не было — всех бомжей из кутузки убрали. На всякий случай.

Кстати, на должность уборщицы и дворника в милицию никто не спешит — зарплата невелика. Если в отделе и есть техничка, то лишь затем, чтобы убирать кабинет начальника. Поэтому в большинстве отделов милиции имеются два-три “прикормленных” бомжа, которые призваны блюсти чистоту. Они обихаживают двор, моют коридоры, а сотрудники патрульно-постовой службы и дежурные за это снабжают бродяг едой и даже разрешают ночевать в подвале здания ОВД. Карманные же деньги бомжи зарабатывают тем, что сдают пустые бутылки, которые всегда остаются после рабочего дня милиционеров. Но даже отнюдь не брезгливые сыщики и следователи стараются не пускать бродяг в свои кабинеты, а на собственные деньги нанимают уборщиц из числа “чистой” публики.

Эх, прокачу!

В идеале ОВД в зависимости от количества сотрудников положено от 15 до 40 автомашин. На практике хорошо, если в наличии имеется хотя бы половина. Следователи, опера и участковые имеют право по служебной надобности передвигаться на машине для разъездных работ, но пользуются общественным транспортом или личными авто. О компенсациях за покупку бензина и речи быть не может. Служебные автомашины достаются лишь сотрудникам групп немедленного реагирования и автопатруля, которые обязаны немедленно выезжать на вызовы или патрулировать территорию.

Большинство милицейских средств передвижения лишь с большой натяжкой можно назвать таковыми. Для ОВД выделяются “уазики” и легковушки (“десятки”, 41-е “Москвичи”, “пятерки” и “шестерки”). В милицию, как правило, поступают бракованные машины, которые обыватель и даром не возьмет. Предполагается, что срок эксплуатации “козлика” в условиях Москвы — семь лет, а легкового авто — пять. Для того чтобы машина прослужила столько времени, разъезжая по столичным дорогам 24 часа в сутки, милиционерам-водителям приходится очень стараться. Они снимают запчасти со старых машин и переставляют на те, что еще на ходу. Когда наступает пора отгонять отслужившее авто на базу, остов, на котором в наличии лишь колеса, сиденья и кузов, с трудом тащится на буксире.

Каждый служебный автомобиль используется до тех пор, пока не начинает разваливаться при езде. Когда милицейский “УАЗ” въезжает в лужу, коврики под ногами блюстителей закона вздымаются от воды, которая просачивается в салон через дыры в полу. При желании задержанные могут без труда пробить кулаком боковины “козликов”, поскольку кузова машин насквозь ржавые. И вообще, милицейские авто лучше всего обходить или объезжать стороной — не в каждом из них исправны тормоза. А оборудование служебной машины сводится к тому, что на ее дверях красуется надпись “милиция”, а на крыше установлена мигалка, которую стражи порядка иногда покупают за свои деньги.

Взятка в виде скрепки

Оргтехника, находящаяся на балансе ОВД, способна составить конкуренцию экспонатам Политехнического музея. Эти раритеты служат сотрудникам райотделов порой больше десятка лет. “AT-486” и “Пентиум 1” — те машины, которые уже практически забыты, можно встретить, пожалуй, только “на земле”. Не каждый милиционер будет мириться с отсутствием компьютера или тратить нервы за допотопным агрегатом. Блюстители закона либо покупают технику за собственные деньги (полученные отнюдь не в день зарплаты), либо выпрашивают старую списанную технику в фирмах, расположенных на территории ОВД. Молодой оперативник, приходя на работу, не получит даже ископаемый компьютер. К его услугам лишь стол, стул, сейф и печатная машинка “Любава”, чиненая-перечиненая.

Самые обделенные сотрудники ОВД — это участковые. Они ютятся в опорных пунктах, в которые порой страшно заходить. До инспекторов не доходят даже видавшие виды “Пентиумы”, а пишущую машинку, которая положена участковому, милиционер “покупает” у старшины за бутылку водки. Чтобы не отстать от жизни, инспектора “приватизируют” старенькие компьютеры либо получают технику в подарок от бизнесменов.

Кстати, бумага и канцтовары в ОВД ценятся на вес золота. Блюстители закона не считают зазорным брать взятки письменными принадлежностями.

Почем честь мундира?

“Блестящий в некоторых местах” — это о милицейском мундире. Согласно последним разработкам МВД, были увеличены сроки носки формы. Например, рубашка должна служить год. Отстирать же милицейский воротничок после трудового дня не каждой хозяйке под силу. Форменная одежда выдается бесплатно на спецскладе, где каждый сотрудник реально может получить лишь часть обмундирования. Работники складов говорят, что нет подходящего размера или форму еще не завезли. В итоге из почти 50 предметов обмундирования, положенных стражу правопорядка, он получает лишь половину. Блюстители закона, наученные горьким опытом, берут все, чем можно разжиться на складе, а потом меняются меж собой.

Милицейский щеголь отправится за обмундированием в магазин спецодежды. Здесь есть все, хотя и цены несоизмеримы с милицейскими зарплатами. В магазинах можно найти портного и максимум за месяц сшить форменную одежку. Большую прибыль получили работники таких магазинов после приказа Владимира Пронина, который запретил милиционерам ходить в удобной, но неэлегантной полевой форме. Стражам правопорядка было велено переодеться в стандартные серые костюмы. Разумеется, разжиться обмундированием на складе сумели не все. Но ослушаться приказа начальника ГУВД никто не решился. И милиционеры устремились в частные магазины. Стоимость рубашки здесь стартовала от 300 рублей, а костюма — от 1,5 тысячи. В то время обычный постовой получал в месяц около двух тысяч рублей... Где недобросовестные, но дисциплинированные сотрудники находили деньги на мундиры — ясно без лишних слов.

Что тут скажешь? Сказочные богатыри-защитники помогали “клиентам” по принципу “накорми, напои, а потом и спрашивай”. Нынешних такими привилегиями не балуют, а потому они руководствуются другим правилом — “дали ствол, крутись как можешь”. Это слова из анекдота о милиционере, который никак не мог взять в толк, зачем ему в “конторе” еще и платят мизерную зарплату. И именно они сегодня являются своеобразным лозунгом российского мента — без страха и упрека.

Введение в столице пунктов общественной охраны правопорядка отложено на осень. Правда, правозащитники говорят, что и осенью москвичи вместо охраны порядка займутся сведением личных счетов под руководством местных властей.

Газета.Ру, 21 июля. Сергей Ивашко. Статья. Стукачей отложили на осень.

Введение в столице пунктов общественной охраны правопорядка отложено на осень. Правда, правозащитники говорят, что и осенью москвичи вместо охраны порядка займутся сведением личных счетов под руководством местных властей.

В среду Московская городская дума начала воссоздание пунктов охраны общественного правопорядка (ПООП). Правда, в первом чтении закон пока не принят, так как его отправили на доработку. Но осенью депутаты вновь вернутся к его рассмотрению.

Как пояснил “Газете.Ru” один из авторов законопроекта, вице-спикер Московской городской думы Олег Бочаров, право осуществлять охрану общественного порядка закреплено за органами местного самоуправления 132-й статьей Конституции Российской Федерации. При этом нет никаких законов, которые регулируют эту сферу общественных отношений. Ни на федеральном, ни на региональном уровне. Поэтому возникают различные манипуляции на тему общественной безопасности вплоть до идеи создания в каждом районе Москвы своей полиции, не подчиняющейся городу, например.

До начала девяностых годов в стране существовало более 32 тысяч пунктов охраны общественного порядка. Однако за последние 10 лет их число сократилось до 13 тысяч. По новому закону, ПООПы создаются на базе районных ОВД. И призваны, во-первых, помогать милиционерам, пожарным, а также коммунальным службам в их работе, а во-вторых – “направлять” деятельность уполномоченных государственных органов и органов местного самоуправления. Фактически, сотрудники ПООП становятся добровольными осведомителями милиционеров: помимо слежения за чистотой подъездов и благоустроенностью территорий в их функции входит контроль за подозрительными личностями, выявление сдаваемых внаем квартир и мест, где чаще всего собираются подростки или бомжи.

Как пояснил депутат “Газете.Ru”, кроме представителей властей, милиционеров, пожарных и эпидемиологов, в ПООП смогут вступить и рядовые москвичи, достигшие 18 лет. Принимать их должны советы пунктов, которые выбираются из уже работающих людей или назначаются главой районной управы.

Если кто-то хочет поработать осведомителем за деньги, доверившись публикациям некоторых СМИ, у него ничего не получится.

В законе четко оговаривается, что все работники пункта за исключением председателя Совета работают на безвозмездной основе. И только председатель, которого, кстати, из членов совета выбирает глава районной управы, может получать зарплату. Предполагается, что она составит три тысячи рублей. Впрочем, рядовой сотрудник тоже сможет получить вознаграждение за активную работу, например, за растаскивание в разные стороны драчунов или задержание преступника. Но будет ли это вознаграждение материальным или оформится в виде благодарственной грамоты с большой печатью, в законе не оговаривается.

По данным Бочарова, в столице от 15 до 25% жителей готовы работать на таких пунктах бесплатно.

Более того, напомнил депутат, москвичи несколько раз по собственной инициативе пытались воссоздать добровольные дружины: после взрывов домов на улице Гурьянова и Каширском шоссе, например, а также после “Норд-Оста”. Правда, без четко организованной структуры эти дружины быстро разваливались. Зато теперь, считает Бочаров, они смогут функционировать в полном объеме. Особенно с учетом того, что в городе создается система видеонаблюдения за подъездами и опасными участками улиц. Кстати, сотрудники пунктов смогут подкорректировать расположение камер. Первый такой экспериментальный совет общественности уже начал работать на Таганке. А с осени, если документ примут, такие пункты появятся по всему городу.

Правда, правозащитники категорически возражают против введения новой формы контроля за жителями города. Как пояснил “Газете.Ru” руководитель общественного движения “За права человека” Лев Пономарев, против самого закона он ничего не имеет. “Более того, подобные организации и формы контроля существуют в самых цивилизованных странах. И никто, даже самые радикальные защитники прав человека, не видят в этом ничего страшного, а наоборот, радуются, что соответствующие органы следят за их безопасностью”.

По мнению Пономарева, “пока граждане и правоохранительные органы нашей страны не станут законопослушными, вводить такие пункты просто рано”.

“Инициатива создания таких пунктов должна идти снизу, то есть люди сами должны захотеть стать помощниками милиционеров. Более того, нужно, чтобы в каждом конкретном случае инициаторами выступали люди с высокими моральными устоями, уважаемые в округе. А сейчас, когда введение таких пунктов прописывается законом сверху, на такие пункты придут подлецы и завистники. И вместо введения общественного контроля мы получим институт осведомителей, причем изначально настроенных враждебно по отношению к людям. И хотя доводы Бочарова звучат красиво и убедительно, но участники дискуссий, посвященных этому закону, неизменно приходят именно к стукачеству. В итоге вместо борьбы с криминальными структурами и одиночными преступниками работа в ПООПах выльется к сведению личных счетов. А на бумаге это будет выглядеть как активное взаимодействие общественности и органов охраны правопорядка”.

Правозащитник также уверен, что введение таких пунктов приведет к усилению влияния властных структур на местах: “Сейчас ситуация с правами человека в России с каждым днем становится все хуже. Основная угроза исходит от властных структур. Я говорю не только о разбирательствах с Ходорковским или Дерипаской, хотя это звенья той же цепи. Нет, процесс намного шире. Люди боятся милиционеров больше, чем криминальные структуры. Люди не доверяют властям. И создавать органы, еще больше усиливающие органы власти, нельзя. А то, что предлагает Бочаров, именно усиление, так как состав таких пунктов утверждается лично главой районной управы или начальником УВД. Поэтому мы приходим не только к сведению личных счетов, но и к целенаправленной борьбе властей с неугодными личностями с помощью “общественности”.

Мосгордума вернется к рассмотрению нового законопроекта 3 сентября.

Несмотря на совершенное год назад убийство Надежды Климкиной, лейтенант милиции Булат Азизбаев продолжает оставаться участковым уполномоченным.

Русский курьер (web-сайт), № 48, 21 июля. Георгий Целмс. Статья. Вооружен и очень опасен.

Лейтенант милиции Булат Азизбаев по-прежнему расхаживает с табельным пистолетом Макарова и полной обоймой патронов. Несмотря на совершенное им год назад убийство Надежды Климкиной, он продолжает оставаться участковым уполномоченным. А поскольку, как показывают материалы дела, стреляет лейтенант крайне плохо, и может по ошибке попасть в любого, граждане вверенного ему участка не могут чувствовать себя в безопасности. В настоящий момент в Кузьминском суде столицы идет слушанье по этому делу. Но руки федерального судьи Лидии Самохиной связаны обвинительным заключением: согласно новому УПК она не имеет права отправлять дело на доследование. Поэтому, может рассматривать обвинение лишь по ч.1 ст. 109 УК, как на том настаивает следствие - "причинение смерти по неосторожности". За что полагается максимум три года лишения свободы. При желании этот срок можно дать условно, а то и вообще ограничиться штрафом. Настораживающая деталь: судья запретила матери убитой вести аудиозапись. И теперь, когда потерпевшая, посчитав протокол судебного заседания "отредактированным", захотела внести правку, судья спросила: "А чем докажете?". Кстати, протокол ей выдали лишь спустя полтора месяца, а полагается через три дня. В недавнем прошлом судья работала в этой же прокуратуре - все знакомые, все свои. Как правило, по части 1 обвиняются лица сугубо штатские. За наезд на автомобиле, например. Для служивых людей в погонах в подобных обстоятельствах больше подходит, как минимум, часть 2-ая: "Причинение смерти по неосторожности вследствие ненадлежащего исполнения служебных обязанностей" (выделено мной). В таком случае наказание куда серьезнее. Но судья не имеет права менять квалификацию содеянного в сторону ужесточения. И Кузьминская межрайонная прокуратура, которая вела следствие (следователь Д. Мусоряков) и утверждала обвинительное заключение (зам. прокурора - подпись неразборчива) воспользовались этим на всю катушку. Как утверждают защитники потерпевшей - адвокаты Полякова и Щиголев - они были лишены возможности ознакомиться с материалами дела, когда еще можно было как-то повлиять на квалификацию. Следователь кормил защитников "завтраками", а потом поспешно передал дело в суд. И поезд ушел. Свой ловкий маневр Мусоряков подстраховал "рапортом", в котором утверждал, что ни сама потерпевшая, ни ее адвокаты знакомиться с делом не пожелали. Поверить в это трудно, тем более что подтверждающих расписок в деле не имеется. Пора, впрочем, рассказать о самом происшествии, закончившемся кровавой развязкой. В свое время о нем не мало писали, но в основном излагалась версия самого обвиняемого и следователя, который доверился словам подследственного безоглядно. Мы же приведем еще и показания свидетелей, и мнение экспертов, которые придется учитывать суду. 31 июля 2002 г. в 20 часов 40 минут трагически пересеклись дороги Надежды Климкиной и участкового уполномоченного Булата Азизбаева. (В органах МВД он десять лет). Надя выгуливала трех своих собак, а точнее ждала очереди на площадку для выгула. Диспозиция была такова: одна собака привязана к забору, другую Надя держала на поводке, третья, старая сучка породы ротвеллер гуляла сама по себе. (По официальному заключению кинологов она была в принципе не способна к агрессии, не в состоянии защитить ни себя, ни своего хозяина). Проходивший мимо участковый по поводу разгуливающей без поводка собаки сделал хозяйке замечание. (Надо полагать, наорал на нее). Затем, как показывает Азизбаев, "собака неожиданно набросилась на меня, толкнула в грудь, встав на задние лапы, и сбила с ног. Испугавшись за свою жизнь, я достал пистолет и из положения полулежа стал стрелять в собаку. Сделал несколько выстрелов. Пистолет держал параллельно земле. Потом увидел хозяйку метрах в 30-ти. Она держалась за грудь, потом упала на левый бок. Я подумал, что женщине нездоровится. Смертельно раненой женщине нездоровилось". В тон этим показаниям выступает инспектор по личному составу ОВД Юго-Восточного округа О. Пантелеева, которая проводила служебное расследование: "Ротвеллер неожиданно на него набросился, сбил с ног, создавая реальную угрозу для жизни и здоровья. Хозяйка собаки оказалась на линии огня. Нарушений закона о милиции не установлено. Действия лейтенанта Азизбекова по использованию оружия правомерны". Затем выводы этого "расследования", в ходе которого не был допрошен никто, кроме самого виновника, целиком повторит следователь прокуратуры. Приведу теперь показания пяти свидетелей-очевидцев. Назову их так в отличие от тех, кого в качестве свидетелей представила защита обвиняемого - ни один из них в момент стрельбы на месте происшествия не находился. Итак, свидетели-очевидцы утверждают в один голос: "На месте происшествия было много людей, в частности, дети играли в настольный теннис". Отметим это особо: милиционер в подобной ситуации вообще не имел права вынимать пистолет из кобуры, и тем боле стрелять - см. Закон о милиции, ст. 15. Свидетели также показывают: "Ротвеллер не притронулась к милиционеру, только лаяла, он находился в 2-3 метрах от Надежды и угрожал перестрелять всех ее собак. Она держала ротвеллера за ошейник и умоляла этого не делать, говорила, что сейчас же уведет собак. Но он достал пистолет и произвел выстрелы чуть не в упор. После первого же выстрела Надя стала падать. Затем, пятясь от рычащей собаки, милиционер споткнулся и упал, и последний выстрел по собаке произвел из лежачего положения." Может напутали свидетели, и выстрелы делались поверженным стрелком, да еще с дальнего, как он утверждает, расстояния? Тут вполне можно нечаянно задеть человека. Но медико-криминалистическая экспертиза показывает, что выстрел, смертельно ранивший Надю, был произведен сверху вниз под острым углом. Пуля почти прошила все ее внутренности. Ясно, что такой выстрел издалека, да еще с положения полулежа, не сделаешь. Врет Азизбаев, пытаясь выкрутиться (его право). Но почему следователь верит такому примитивному вранью? Ведь у него давно в руках и заключение экспертов, и показания свидетелей. Не охота выносить сор из избы? А вообще-то "изба" одна, общая - район. Уже и ГУВД Москвы запрашивает отчет по этому делу - шум идет. Лейтенант милиции производит четыре выстрела. Три, как показывают свидетели и эксперты из положения стоя, почти в упор, один - полулежа. В итоге убита хозяйка собаки. Сама же собака легко ранена. Такой вот ворошиловский стрелок, который по характеристике его начальства "постоянно повышает свой профессиональный уровень" и сдает все учебные стрельбы на "хорошо" и "отлично". Следователь приобщил к делу "свидетельские показания" ряда граждан, которые сами ничего не видели, но мнение свое высказать захотели. "Участковому сейчас нелегко. Мы выражаем ему свою благодарность и моральную поддержку", "необходимо срочно принять меры к этим собачникам, которые угрожают жизни людей". Приняли, кстати, участковый свою вину не признает, даже частично. Суд идет к своему завершению. Вполне можно предположить, что Азизбаев будет осужден довольно мягко.

Преступившие закон работники правопорядка привлекаются к ответственности крайне не охотно. И чаще всего по "щадящему варианту". Вот несколько примеров из доклада правозащитных организаций, представленного в Комитет против пыток при ООН. Их передал в редакцию сотрудник "Движения за права человека" Ю. Бровченко. З1998 год, лето, Челябинск - наряд ППС расстрелял армейского подполковника Кулакова и капитана запаса Никитина. Добивали по-киллерски выстрелами в упор. На глазах их жен и детей. Городской суд вынес приговор с условным сроком наказания. Верховный Суд РФ приговор отменил, квалифицировав их действия как убийство с особой жестокостью. Преступникам в форме назначили наказание сроком - аж 5 лет! 24.05.2002 года в Одинцово - полковник РУБОП Петровичев, нарушая правила дорожного движения, сбивает двух семнадцатилетних девушек. Их забирает реанимация. Наталья Золотоверхая переносит три трепанации черепа. Следствие идет больше года, местные сыщики якобы не могут найти не являющегося по повесткам полковника, живущего рядом с ними - в Одинцово. Нижегородская область - двое сотрудников милиции пытали задержанного электротоком напряжением 80 вольт и силой 30 миллиампер 6 сеансов по 30 секунд. Сроки - условные...

На 4 августа назначено первое заседание суда присяжных в Москве.

Московский комсомолец, № 156. Елена Московкина. Статья. Зуд присяжных.

Уже сегодня, возможно, некоторые москвичи найдут в своих почтовых ящиках повестку в суд. Не пугайтесь и не пытайтесь припомнить, когда вы преступили закон. Скорее всего вас вызывают в храм Фемиды... присяжным заседателем. Уже на 4 августа назначено первое заседание суда присяжных в столице. На днях Мосгорсуд удовлетворил просьбу 25-летнего подсудимого Игоря Бортникова и его сообщников о рассмотрении их дела с присяжными заседателями. Интересное совпадение: молодые люди обвиняются в разбойном нападении и убийстве зятя одного из служителей Фемиды. И почти каждый москвич может стать их судьей.

Полковник ВВС Валерий Барков приоткрыл "МК" завесу тайны совещательной комнаты присяжных заседателей. Около года назад он был приглашен на эту ответственную роль Московским областным судом. Недавно Барков и его коллеги оправдали чиновника, обвинявшегося во взяточничестве. Его, а также других экспертов мы попросили рассказать о неожиданностях и сюрпризах, с которыми столкнутся будущие присяжные.

- После первого заседания мы были уверены, что подсудимый совершил преступление, - признается бывший присяжный. - А после вынесения оправдательного вердикта прокурор сказал, что мы выпустили на свободу вора. Но если это так, то я - очень недалекий человек.

Недалеким полковника Баркова никак не назовешь. Минуло 33 года, как Валерий Михайлович окончил Московский энергетический институт и поступил на службу в ВВС механиком. Он чинил самолеты в Запорожье, на Новой Земле, в полку героя Алексея Маресьева, менял системные блоки в легендарном самолете "Миг-25", который летчик Беленько угнал с Дальнего Востока в Японию. Прежде чем стать полковником, Валерий Барков горел в вертолете и пережил не одну жесткую посадку. В общем, прошел огонь и медные трубы... Последние 14 лет полковник служит в части неподалеку от Балашихи в должности начальника группы эксплуатации коммунальных сооружений ВВС. Когда офицеру Баркову пришла повестка с вызовом в Московский областной суд, он не стал противиться и с военной точностью явился в храм правосудия в назначенный час.

- А что, я мог отказаться? Надо же, я и не знал, - по-детски удивился Валерий Михайлович, когда я сказала, что участие в суде присяжных - дело добровольное. - Мы же военные, привыкли подчиняться приказам без лишних расспросов. Ну и потом, любопытно стало, когда узнал, что судят такого же хозяйственника, как и я.

СУЕВЕРИЯ О ПРИСЯЖНЫХ

От судьи: если накануне формирования коллегии полнолуние, значит, каждый второй присяжный - на учете в ПНД.

Судьи встречаются, судьи влюбляются, женятся...

Из полутора тысяч жителей области, вызванных в тот день в Мособлсуд наравне с Валерием Барковым, пришли 60 человек. Планировалось сформировать три коллегии присяжных для рассмотрения трех разных уголовных дел. Выбирали по 12 присяжных и по двое запасных в каждую коллегию. Кстати, "запасники", так же как и "основной состав", обязаны присутствовать на всех заседаниях. Только вот в вынесении вердикта они не участвуют.

Выбор у судьи, прямо скажем, невелик: ведь и прокурор, и адвокат вправе исключить не понравившихся кандидатов. Двух - без всякой причины, из личной неприязни, и сколько угодно - если есть веские основания. Также в присяжные стараются не брать священников из-за излишней гуманности, учителей - из-за склонности всех поучать... Едва ли случится так, чтобы все присяжные оказались женщинами или пенсионерами.

А чтобы узнать подноготную будущего заседателя, судья, адвокат и прокурор задают кандидатам разные, зачастую откровенно провокационные вопросы:

- Судья сказал, что мы будем рассматривать уголовное дело по обвинению чиновника во взяточничестве, - вспоминает отбор своей коллегии полковник Барков. - Помню, прокурор и адвокат спрашивали, как мы относимся к мздоимству, не мешают ли наши моральные принципы судить. Каждый получил свой номер, для упрощения процедуры. Я был под номером девять. Двух или трех человек, от которых разило спиртным, исключили сразу. А вообще, публика подобралась разношерстная...

Был, например, в этой коллегии кочегар, хронический алкоголик, который ушел в запой в разгар процесса. Выяснилось, что живет пропойца в военном городке неподалеку от части полковника Баркова. По просьбе судьи офицер ездил к нему домой и буквально оттаскивал нерадивого соседа от бутылки. Благодаря совместным усилиям Баркова и начальника военного городка, пригрозившего забулдыге увольнением, кочегар, хоть с красными глазами и опухшим носом, но все же являлся на следующие заседания.

Ничем не лучше оказался неудачливый изобретатель, который мечтал сделать открытие мирового масштаба, но вместо этого чинил часы коллегам-присяжным. Его тоже пришлось спасать от зеленого змия во благо правосудия. А деревенский шофер Сергей и скромница Наташа познакомились только в суде и так понравились друг другу, что после процесса поженились! Да и остальные присяжные довольно быстро разбились на "кружки по интересам". Кулибин сдружился с инженером, наш герой нашел себе родственную душу - тоже военного...

Старшиной избрали бравую пенсионерку, заявившую, что ей заседать в судах не впервой. Новоиспеченные заседатели поклялись "...не оправдывать виновного и не осуждать невиновного, как подобает свободному гражданину и справедливому человеку", и процесс начался.

Присяжные предпочитают сажать, а не судить

- Меня поразил внешний вид подсудимого, - делится впечатлениями присяжный номер девять. - На фотографии, до ареста, это был пышущий здоровьем мужчина, а после года в тюрьме он похудел килограммов на 50. Обвинительное заключение выглядело очень правдоподобно. Всем присяжным показалось естественным, что такой большой чиновник мог получить взятку.

На скамье подсудимых сидел бывший начальник одной из подмосковных таможен. Заявление на таможенника написал его подчиненный - начальник складов временного хранения нерастаможенных товаров. Ему нужно было продлить лицензию, а чиновник требовал за это взятку. По версии следствия, пострадавший целый год оплачивал разговоры босса по мобильнику и сделал ремонт в его доме. А при обыске в коттедже обвиняемого нашли охотничье ружье без документов. Подсудимый ни в чем не признавался. Про ружье говорил, что это подарок друзей, и он по забывчивости не оформил на него разрешение.

СУЕВЕРИЯ О ПРИСЯЖНЫХ

От адвоката: если перед совещанием присяжных выпить стакан водки, вердикт будет оправдательным.

- Сомнения в его виновности появились, когда жена принесла смету на ремонт дома, - говорит полковник Барков. - Мы убедились, что семья планировала расходы, исходя из ежемесячной зарплаты мужа. А мобильным телефоном он пользовался вполне законно. Его можно упрекнуть только в том, что он попросил так называемого пострадавшего найти бригаду ремонтников. Нельзя обращаться с личными просьбами к подчиненным. Но можно ли за это сажать в тюрьму?

Далеко не всех присяжных заинтересовала криминальная история. Одна дама после двух слушаний заявила: "Я устала, мне все надоело, и вообще, мне сажать надо, меня рассада ждет". Никакие уговоры не подействовали - присяжная ушла. Тогда-то и пригодился запасной заседатель. Мужчины были в восторге: огородницу заменила... профессиональная фотомодель, работавшая у Юдашкина. Кстати, практика показывает, что к услугам "запасников" приходится прибегать почти на каждом процессе: кто-то из основных "игроков" обязательно "выйдет из игры" по разным причинам.

Вердикт начальнику таможни коллегия выносила в течение четырех часов. Присяжные были единодушны: подсудимый - не взяточник. Даже неудачник-изобретатель, до последнего кричавший, что все чиновники - ворюги, признал, что их "клиент" не такой, как все. Больше раздумывать не стали и по статье "взяточничество" единогласно оправдали подсудимого. А все оставшееся время коллеги запальчиво спорили насчет оружия. Мнения разделились фактически поровну. Одни считали, что таможенник не хотел утаивать ружье, а просто забыл его зарегистрировать. Другие судьи говорили, что забывчивость или незнание закона не освобождают от ответственности. В спор включился даже пьяница-кочегар, который стеснялся своего косноязычия и обычно отмалчивался. Проникшись симпатией к подсудимому, он все время спрашивал, за что наказывать человека, если виноваты те, кто подарил незаконное ружье. Выпив несколько бутылок воды и искурив не одну пачку сигарет, присяжные все же решили судить по закону. Коллегия признала таможенника виновным в незаконном хранении оружия, а суд назначил наказание - год и три месяца лишения свободы. Ровно столько обвиняемый отсидел в изоляторе, поэтому его сразу освободили.

Примерьте мантию

Итак, вы держите в руках повестку из Московского городского суда. Вы - москвич, и вам уже исполнилось 25 лет, не судимый и не умалишенный, а значит, по закону, вправе вершить правосудие. Списки кандидатов в присяжные заседатели формируются раз в год путем случайной выборки из компьютерной базы избирателей. Судебный процесс может продлиться от двух недель до нескольких месяцев, поэтому за каждый день работы присяжного будут платить ваш дневной оклад или половину заработка профессионального судьи (90 рублей). На время заседания вы официально освобождаетесь от своей основной работы. Один человек не может быть присяжным чаще одного раза в год. С участием присяжных слушаются не все уголовные дела, а только самые тяжкие по просьбе подсудимых.

Перед началом заседания судья рассказывает присяжным о правилах поведения во время процесса, которых, кстати, не так уж и много. Безмолвие - одна из первых своеобразных заповедей присяжных. Ни словом, ни взглядом, ни жестом народные судьи не смеют выдавать своего отношения к делу. Комментировать выступления адвокатов, прокурора, подсудимого или самого председательствующего заседателям нельзя. Если у присяжного возникает вопрос к кому-то из участников процесса, он пишет его на листке бумаги и передает старшине. А тот, в свою очередь, не нарушая молчания, отдает вопрос председательствующему. Судья вслух зачитывает только те вопросы, которые, на его взгляд, прямо относятся к делу. Участники процесса, к которым они адресованы, обязаны ответить. Бывает и так, что присяжный просит разрешения сходить в туалет или спрашивает номер телефона симпатичной судьи. Понятно, что такие записки оглашать нет надобности. А деликатную просьбу "выйти на пять минут" судья обязательно удовлетворит: улучив момент, объявит перерыв.

Каждый заседатель получает в пользование блокнот и ручку. После процесса, удалясь на вердикт в совещательную комнату, он отвечает на три основных вопроса: а) доказано ли, что преступление имело место; б) что его совершил обвиняемый; в) виновен ли подсудимый в этом преступлении. Совещаться присяжные могут сколько угодно, но желательно не более трех часов. Для принятия оправдательного вердикта достаточно голосов шести заседателей, то есть половины членов коллегии. Вердикт оглашает старшина. Важный момент: присяжные решают только вопрос виновности и невиновности подсудимого, не объясняя своего мнения. Наказание же назначает профессиональный судья в соответствии с вердиктом.

СУЕВЕРИЯ О ПРИСЯЖНЫХ

От подсудимого:

если присяжные много спят в процессе, значит, оправдают.

На сегодня больше половины дел, поступивших в Московский дом правосудия, содержат требования обвиняемых суда присяжных. Будущих отправителей правосудия от народа ждут три самых просторных зала, вновь отремонтированные, оборудованные специальной скамьей и совещательной комнатой. Когда присяжные собираются для вынесения решения, покидать комнату им запрещено. Да и зачем? Присяжных поят чаем, разрешают курить, могут принести еду из буфета, туалет совмещен с комнатой. Судье заходить в святая святых - совещательную комнату - воспрещается. Хотя, по слухам, некоторые служители Фемиды нарушают это правило и захаживают к вершителям судеб на чашечку кофе.

Кто попадет в "первый призыв" в Москве, уже известно. Отобраны 93 тысячи человек для городского гражданского суда и 55 тысяч - для военного. Есть ли в этом списке вы? Ответ - в управе вашего района: именно там находятся сведения о том, кому в ближайшее время предстоит вершить правосудие. А отбор кандидатов для первого процесса уже состоялся. Правда, результаты его огорчают: из 500 вызванных по списку граждан явилось лишь 28.

КОММЕНТАРИИ ЭКСПЕРТОВ

ЗА

Судья Мособлсуда Елена Снегирева:

- Рассматривать дела с присяжными сложнее и интереснее. Процесс максимально состязательный, прокурору и адвокату приходится много работать, чтобы доказать присяжным виновность или невиновность подсудимого. Вот говорят, что присяжные часто ошибаются. Ничего подобного - не чаще профессиональных юристов. От ошибок никто не застрахован. А презумпция невиновности обязывает трактовать все сомнения в пользу обвиняемого. В этом и есть смысл суда присяжных - в оценке всех представленных в суде доказательств и вынесении вердикта по внутреннему убеждению.

- Получается, суд присяжных - просто идеальная форма судопроизводства. Неужели в нем нет никаких недостатков?

- Конечно, недостатки есть. Мы не можем набрать коллегию присяжных, потому что к нам никто не идет. Специалисты, люди с интеллектом выше среднего боятся потерять работу. Начальники не отпускают их, грозят увольнением. Чтобы таких ситуаций не было, желательно уведомлять руководителей о том, что их подчиненные избраны присяжными. Есть еще одна проблема. Хотя, по закону, обжалованию подлежит только приговор, но не вердикт, стороны все равно жалуются на присяжных. Это подрывает доверие к ним и вообще убивает весь смысл данной формы правосудия. По-моему, бессмысленно участие присяжных в процессах в отношении несовершеннолетних, которым нельзя назначать наказание больше десяти лет, и подсудимых, которые признают свою вину.

Адвокат Анатолий Златоустовский:

- Считаю, что суд присяжных необходим, потому что присяжный заседатель, рассматривающий в суде уголовное дело, живет в том же обществе, что и человек на скамье подсудимых. Вердикт присяжных заседателей должен стать не карой, а воздаянием по заслугам виновному или освобождением от необоснованного обвинения невиновного. Конечно, ничто не может стать гарантией от вынесения ошибочных вердиктов, поскольку присяжные тоже люди со своими достоинствами и недостатками и нет на свете ничего совершенного, за исключением божьего суда. Но хочется верить, что суд присяжных станет местом, где вершится правосудие.

Присяжный Валерий Барков:

- Суд присяжных может стать благом, если человека пытаются оговорить. В нашей коллегии никто не остался равнодушным к судьбе подсудимого. Признаюсь, нам бывало скучно, и мы едва не засыпали, но важные моменты все слушали очень внимательно. Я даже пожалел, что не получил в свое время юридического образования.

ПРОТИВ

Судья Мосгорсуда Дмитрий Фомин:

- Фактически суд присяжных придуман ради веры обвиняемых в справедливость правосудия. Подсудимый может не доверять профессиональному суду, обвинять его в продажности и предвзятости. Но двенадцать человек купить невозможно. Как законопослушный гражданин, я уважаю Конституцию, и поэтому не могу быть против суда присяжных. Тем не менее я считаю, что наше общество не готово к этому. Граждане не знают даже о том, кто такие народные заседатели. А то, что в любой момент могут стать присяжными и вершить правосудие, не знают и подавно. Нужно было разъяснять людям, что такое суд присяжных, через телевидение, газеты, но этого не сделали. И в этом главная проблема.

- А подсудимые действительно жаждут суда присяжных?

- Да. Из трех дел в моем производстве в двух случаях подсудимые уже "просятся" на суд присяжных. Но у них неверное представление о функции присяжных. Они думают, что присяжные могут дать срок поменьше, но наказание-то назначает профессиональный судья. А еще подсудимые надеются, что непрофессионалов можно запутать, разжалобить, вызвать недоверие к председательствующему. По-моему, единолично дела рассматривать проще и дешевле. Организация суда присяжных - громоздкая процедура. И очень дорогостоящая. Столько человек придется вызывать и всем отправлять повестки по почте, а членам коллегии платить зарплату.

Подсудимый Михаил Пузырев (имя изменено) признан виновным коллегией присяжных:

- Я обвинялся в убийстве соседа, но верил в хваленую справедливость присяжных. Все судьи - продажные, но я не убивал и надеялся, что присяжные мне поверят. А судья запутал коллегию. Он разрешал прокурору говорить, что я судим за кражу и много пил. Какая разница, сколько я пил, если я не убивал?

- А вы не думаете, что присяжные почувствовали вашу ложь?

- Какая ложь, вы что! Я обжалую вердикт, и новая коллегия меня оправдает.

Российские спецслужбы арестовали активиста узбекской оппозиции. Российские спецслужбы арестовали активиста узбекской оппозиции. 20 июля в Москве сотрудники управления по борьбе с организованной преступностью Московской области арестовали узбекского политэмигранта, сотрудника журнала “Харакат” Б. Хамроева

ИА "ПРИМА" (web-сайт), 22 июля. Информ. сообщ.

РОССИЯ, Москва. Утром 20 июля в Москве сотрудники управления по борьбе с организованной преступностью Московской области арестовали узбекского политэмигранта, сотрудника журнала "Харакат" Бахрома Хамроева. Арест Хамроева является "актом мести спецслужб", заявил информационный центр "Мемориал".

Как сообщает "Мемориал", Хамроева задержали люди в масках, которые "избили его и "изъяли" из кармана подброшенный пакет с наркотиками". Информационный центр отмечает, что благодаря усилиям Хамроева стало известно о том, что обвинения в "исламском терроризме" в адрес группы из 55 человек, арестованных в Москве в начале июня этого года, являются ложными.

Хамроев поддерживал постоянное взаимодействие с московскими правозащитными группами.

В Москве МВД в рамках спецоперации “Фатима” подвергает проверке тех, кто одет в исламскую одежду, особенно женщин в платках-хиджабах.

Газета, № 131. Надежда Кеворкова. Статья. “Независимо от статуса и возраста”.

Верующей мусульманке уже недостаточно предъявить милиционеру паспорт с пропиской или регистрацией. По инструкции МВД в рамках спецоперации “Фатима” проверке рекомендовано подвергать тех, кто одет в исламскую одежду, особенно женщин в платках-хиджабах.

Нора Аширова, жена муфтия Северного Кавказа, мать троих детей, выпускница Сорбонны, была остановлена 17 июля на станции метро “Римская” работником местного отделения милиции Михаилом Авилкиным. По ее словам, предъявления паспорта с московской пропиской и свидетельства о многодетности оказалось недостаточно. Милиционер, рассказала она ГАЗЕТЕ, из всей толпы выделил именно ее, сказал, что у нее есть “приметы”, и попросил пройти в отделение. Там, к ее удивлению, он “не сверял ее личность ни с какими фотографиями или фотороботами”, но переписал паспортные данные, составил протокол и начал звонить, наводя справки о задержанной. “Я предлагала ему позвонить нашему участковому, но он меня как будто не слышал, а куда звонит, тоже не говорил, хотя по закону я имею право знать, кому сообщают данные моего паспорта”, -- рассказала Аширова ГАЗЕТЕ. Она потребовала, чтобы ей показали распоряжение, на основании которого ее задержали и подвергли проверке, несмотря на то что ее документы в порядке. Милиционер сообщил ей о “спецоперации по выявлению шахидок”, отказался предъявить приказ, но согласился его “медленно и ясно” зачитать. В документе, как утверждает Аширова, сказано, что на основании приказа МВД за номером 12/309 от 09.07.2003 года (выпущенного на четвертый день после теракта в Тушино. -- ГАЗЕТЕ) предписано проверять всех женщин в головных уборах и женщин-мусульманок в платках, являющихся признаком потенциальных террористок. Необходимость составления протокола, по словам Ашировой, милиционер объяснил так: “Вы ко мне зашли, я должен составить”.

В Москве останавливают мусульманок до десяти раз в день, подтвердили ГАЗЕТЕ жены и сестры известных мусульман. Так, Патимат Гамзатова, ученый-искусствовед, дочь поэта Расула Гамзатова, заверила ГАЗЕТУ, что “кампания носит нарастающий характер и касается именно мусульманок независимо от статуса и возраста”. “Меня защищают мое академическое окружение и мое имя, а других подвергают унизительным и иногда просто оскорбительным процедурам проверки”, - сказала она.

Ведущая программы “Голос Ислама” на радио “Россия” Лейла Хусяинова поделилась с ГАЗЕТОЙ своими впечатлениями: “Говорят либо “матушка, поставь свечку”, либо “сними платок, если не хочешь проблем”.

В Башкирии несколько мусульманок, после того как их многократно останавливали для проверок, поинтересовались причинами столь адресного внимания к женщинам в платках. Им прямо ответили, сказала одна из них ГАЗЕТЕ, что “по всей России идет спецоперация “Фатима” по выявлению террористок”.

В Главном управлении охраны общественного порядка МВД ГАЗЕТЕ подтвердили, что “операция общероссийская, а остальное вам знать не надо”.

Интересно, что в пресс-службе и МВД, и ГУВД Москвы об инструкции 12/309, как заверили ГАЗЕТУ, “пока не информированы”. Между тем информация о проведении операции прошла по региональным СМИ: в закрытых городах, Архангельске, Саратове, в Якутии. А министр МВД Карачаево-Черкесии генерал майор Алексей Лапин на пресс-конференции отрапортовал, что 'совместно с ФСБ нами была проведена операция под кодовым названием 'Фатима'. Цель операции – выявление потенциальных террористок. И ранее были предположения, что в нашей республике есть 'Фатимы', способные совершать акции, подобные терактам в Тушино. Такие женщины уже выявлены и находятся под нашим пристальным вниманием'.

Муфтий Сибири Нафигулла Аширов напомнил ГАЗЕТЕ, что “те, кто взрывал на Тушинском фестивале, были в открытой одежде, без всяких платков, вот пусть и проверяют всех, кто в мини-юбке; зачем же милиция хватает богобоязненных женщин, увешанных детьми, устраивает облавы и обыски среди мусульман, чьим единственным прегрешением является их вера?”.

До тех пор, пока столичная милиция будет жить на содержании грязных дельцов, теракты в Москве остановить никогда не удастся.

Московский комсомолец, № 157. Александр Хинштейн. Статья. Черные вдовы под “крышей” Петровки.

Подпольный притон для чеченских боевиков был устроен на территории воинской части Спецстроя. Московская милиция закрывала на это глаза

Страна замерла в ожидании новых терактов. Словно на уроке арифметики, журналисты подсчитывают: дано — шахидок было 36. Четыре взорвались в Чечне, трое — в Москве. Вопрос: сколько шахидок осталось и когда они дадут о себе знать?..

Еще журналисты описывают героизм столичной милиции, которая не пустила террористок на концерт, и поэтому — слава Аллаху — они убили всего ничего: 14 человек...

Глупость какая-то. Не патрулями и усилением надо бороться с терроризмом. Не дожидаться новых терактов, а предотвращать их.

Больного следует лечить, пока он жив. Что толку собирать потом консилиумы и рассказывать, отчего пациент скончался; трясти историей болезни; глубокомысленно надувать щеки — мы-де знаем даже, когда он в детстве болел ветрянкой и коклюшем...

...Девять месяцев назад в Москве прогремел “Норд-Ост”. Средь бела дня сорок вооруженных бандитов захватили ДК на Дубровке.

Потом будут новые теракты: Тушино, Тверская. Даже странно, что их было так мало, ведь за все эти месяцы никто так и не удосужился выбить почву из-под ног боевиков.

Подпольная база, на которой шахидки готовились к штурму ДК, стояла нетронутой до последнего дня. Здесь без труда находили себе кров сотни нелегальных мигрантов и чеченцев.

Для того чтобы накрыть ее, руководству МВД пришлось прибегнуть к самым натуральным боевым действиям. Не с террористами, нет: со своими же подчиненными...

Сейчас невозможно даже представить, что когда-то здесь царили образцовый порядок и чистота и лютые прапора мордовали солдат за всякий брошенный мимо урны бычок...

...Иловайская улица спряталась на самых задворках и без того заброшенного Марьина. С точки зрения безопасности — место очень удобное: ни один шпион сюда просто не доберется.

Впрочем, шпионская тематика осталась в далеком прошлом, когда здесь располагалась военная часть Спецстроя — федерального ведомства, задачи которого прямо явствуют из его названия.

Какие только объекты не возводил Спецстрой за полвека своего существования: комплексы радиоэлектронной и космической промышленности; закрытые заводы и номерные институты... Даже “ядерный” зонтик — кольцо ПВО вокруг Москвы — построено его руками. А вот поди ж ты — с террористами и их покровителями столкнулся пришлось в первый раз...

...1995 год. Армия рушится на глазах. Эта сумятица не минует и Спецстрой. С молотка уходят многие объекты. В их числе и военный городок на Иловайской, где стоит одна из частей Спецстроя.

Городок как городок: таких по стране — тысячи. Две многоподъездные пятиэтажки. Склад. Овощехранилище. Чайная. Спортзал. И, конечно, самый лакомый кусок — территория: почти два гектара бесценной столичной земли.

Его новым владельцем становится некое ООО “Интерфотон”. Оно берет городок в аренду.

Всех деталей сделки руководство ведомства тогда не знало. Лишь позже выяснилось, что начальник управления спецстроительства №2 генерал Гржиб заключил с коммерсантами очень хитрый договор. Арендная плата по нему составляет... 2 тысячи рублей в месяц.

(Чем объясняется подобная широта, говорить, наверное, излишне. Ообенно если учесть, что Гржиб вместе с руководством “Интерфотона” является сегодня соучредителем одной прелюбопытнейшей структуры).

Когда все эти обстоятельства вскрылись, в Спецстрое схватились за голову. Гржиба уволили. Аренду попытались разорвать. Но не тут-то было. На защиту коммерсантов встало Мингосимущество (именно это ведомство владеет всей государственной — и спецстроевской в том числе собственностью). Нет, в Мингосимуществе признавали, что договор аренды незаконен и “Интерфотон” надо выселять. Но почему-то министерский юрист Новгородов каждый раз составлял судебные иски таким причудливым образом, что они оказывались заведомо проигрышными. То — не посылал ответчикам письменного уведомления. То — забывал прийти на суд.

И ладно бы, коммерсанты из “Интерфотона” занимались каким-то богоугодным делом: собирали компьютеры или выращивали цветы... Пожалуй, в этом-то и кроется вся соль нашей истории.

На территории ведомства, работающего на безопасность страны; спецслужбы по сути — был создан самый настоящий притон, где находили приют нелегальные мигранты и чеченские боевики...

* * *

От Иловайской до ДК на Дубровке — рукой подать. Я даже представляю, как именно добирались отсюда шахидки, чтобы поспеть к началу “Норд-Оста”: через железнодорожный туннель, мимо Южного порта. Очень удобная дорога, недаром ее называют “пьяной”: здесь никогда не бывает пикетов.

Не знаю, близость ли к ДК или какие-то иные удобства привели террористов на Иловайскую. Несомненно одно: накануне штурма здесь прятались террористки. Первый зам. министра МВД Рашид Нургалиев пишет об этом прямо:

“В ходе расследования уголовного дела по факту захвата заложников в ДК ШПЗ, установлено, что незадолго до событий, в общежитии на улице Иловайская, 9 (территория бывшей воинской части) без регистрации проживало около 8 женщин-чеченок, которые в последствии принимали участие в захвате ДК.”

Эти факты вскрылись не вчера и не сегодня. О чеченском приюте столичные милиционеры узнали сразу после “Норд-Оста”. По всем канонам, они обязаны были незамедлительно провести здесь зачистку. Даже не в интересах следствия: чтобы упредить теракты новые, ведь на территории военного городка жили не только восемь смертниц-шахидок, но и масса других чеченцев и кавказцев. Московской регистрации у большинства из них не было. Кто может поручиться, что на совести обитателей городка — один только “Норд-Ост”?

Этим-то и славилась в определенных кругах Иловайская. Приют мог найти здесь любой желающий. Документов ни у кого не спрашивали: только плати. Столичная милиция об этом знала тоже. Но запах денег оказался сильнее запаха человеческой крови...

...Существовал когда-то в Москве знаменитый Хитровский рынок: вольная республика Хива. Здесь не действовали законы и уставы, здесь скрывались беглые каторжники, сколачивались банды. Полиция в Хиву не совалась: хозяева притонов щедро платили властям.

Хитровку разогнали в первые годы советской власти. Казалось, что навсегда. Но через восемь десятков лет тень ее снова нависла над столицей. Хива возродилась: пусть и на новом месте, и в новом обличье, однако бунтарская суть ее осталась неизменной...

Когда руководство МВД поняло, что на помощь столичной милиции рассчитывать не придется, оно решило взяться за Иловайскую своими силами. Первые же результаты были ошеломляющими.

Стараниями новых хозяев — коммерсантов из “Интерфотона” — общежития и казармы незаконно были превращены в ночлежки (обязательного в таких случаях санитарного паспорта общежития коммерсанты не имели). Поселились здесь кавказцы и незаконные мигранты: китайцы, вьетнамцы. Правда, первые жили на привилегированных условиях, вторые — в полной антисанитарии. (В 5-метровую комнату набивалось по 4—6 человек.)

Руководители “Интерфотона” были людьми рачительными. Они зарабатывали деньги на всем, и ни одного метра не пропадало у них впустую. Наряду с ночлежками здесь были организованы и склады, и подпольные цеха. Нелегальный бизнес был поставлен на широкую ногу.

Каждое утро вьетнамцев и китайцев на автобусах, в сопровождении милиции, централизованно развозили по рынкам. (Милиция выполняла роль “крыши”: листки регистрации у абсолютного большинства иностранцев были “липовыми”.) Потом — привозили обратно.

Вывозили с территории и различные товары. Судя по всему, военная часть давно уже превратилась в перевалочную базу контрабандистов.

Всего этого местная милиция в упор не видела, хотя сотрудники и захаживали сюда почти каждый день. По-хозяйски. Уже потом в ОВД “Марьино” откровенно признаются проверяющим: “У нас была негласная команда — не приближаться и на пушечный выстрел”.

Что ж, удивляться нечему. По самым скромным подсчетам, жили на Иловайской 1000—1200 постояльцев. Каждый ежемесячно платил по 150 “зеленых”. А если прибавить сюда еще подпольное производство, доход от которого не поддается никакому учету... От таких барышей не то что сержанты — генералы слепнут...

* * *

Первый гром грянул в апреле. Главное управление МВД по ЦФО получило данные, что вслед за шахидками в “Хиве” обрели приют новые террористы. Тут уже у столичного ГУВД шансов отсидеться не было. Скрепя сердце оно согласилось поучаствовать в “зачистке”.

25 апреля сотрудники ГУВД и ЦФО вошли в вольный город. Сопровождали их и балансодержатели — работники Спецстроя.

Впрочем, эта была очень странная проверка. Во-первых, большинство постояльцев успели покинуть территорию еще до ее начала. А во-вторых, милиционеры совсем не заинтересовались складами, где хранились подозрительные товары и стояли подпольные цеха. Они ограничились одними только ночлежками.

Тут, правда, улов получился приличный. Две сотни нелегальных мигрантов (половину потом выдворят из страны). Подпольный переговорный пункт международной связи. И куча впечатлений от увиденных ночлежек...

30 апреля городской санэпиднадзор распорядился закрыть эту нелегальную гостиницу. Врачи посчитали ее очагом распространения бессчетного множества недугов: гепатита, туберкулеза, дифтерии...

Однако хозяева новой Хивы не хотели сдаваться без боя. Вопреки всему вольный город продолжал жить прежней веселой жизнью.

* * *

С недавних пор в Спецстрой зачастили проверяющие: из ФСБ, прокуратуры. И у каждого один и тот же вопрос:

— Почему вы не выселили коммерсантов со своей территории? Почему позволили прятаться на ваших объектах чеченским боевикам?

Вот уж воистину: с больной головы — на здоровую. Два года руководство Спецстроя билось во все двери — и в ту же самую ФСБ, и в прокуратуру. Предупреждало силовиков, что добром эта вакханалия не кончится, но никто слышать генералов не хотел.

Лишь когда грянул “Норд-Ост”, все засуетились, забегали. Все — кроме Петровки.

Первым лицам МВД пришлось брать своих подчиненных форменным образом за грудки. Требовать, чтобы ГУВД провело новое зачистку и поставило наконец точку в этой порядком затянувшейся истории...

Вторую операцию наметили на 20 июня. Готовили ее в обстановке секретности, однако накануне начали твориться странные вещи.

Примерно в 19.20 на территории части поднялась суматоха. С баулами и тюками гости столицы принялись разбегаться в разные стороны. Для спешной эвакуации подогнали даже автобусы.

В недоумении руководство МВД звонит генералу Иванову: в отсутствие Владимира Пронина он исполнял обязанности столичного шерифа.

— Быть не может, — ответствует Иванов, — утечки исключены.

Но МВД настаивает, и генерал вынужден приказать начальнику УБОПа Москвы Вячеславу Баранову, чтобы тот выслал на место своих людей.

Через час Баранов доложит: никто никуда не убегает, все идет по плану. Откуда ему было знать, что сотрудники другой спецслужбы детально контролируют все происходящее и видят, что массовое бегство продолжается. Они даже фиксируют, как из ворот части выезжают грузовики с товарами и деньгами...

Дальнейшее предположить нетрудно. Когда рано утром операция начинается, в вольном городе нет уже ни одной чеченской души, и лишь сидят взаперти в комнате 15 брошенных вьетнамских женщин и детей.

Еще вчера забитые до отказа склады девственно пусты. Полтыщи коробок с контрафактной обувью, коробки рыбных консервов да 15 тонн кроличьих шуб — вот и все, что осталось от былого великолепия.

Не лучше обстояло дело и с подпольными цехами. Коммерсанты успели вывезти практически все. Впрочем, даже то немногое, что осталось, позволяло понять масштабы их нелегального бизнеса. На одном из складов сыщики обнаружили несметные запасы этикеток и фирменных “лейблов” от одежды. Несомненно, их пришивали здесь же, а это значит, что в вольный город регулярно завозился импортный (скорее всего контрабандный) ширпотреб, который эстетично упаковывался и уходил потом на рынки.

Но, пожалуй, наибольшее удивление испытали сыщики, наткнувшись на своих же коллег. Семеро сотрудников ППС ОВД “Марьино” отдыхали после смены и были очень недовольны, когда ни свет ни заря их подняли на ноги.

— Что вы здесь делаете? — спросили пэпээсников.

— Живем...

Оказалось, иногородних сержантов поселило на Иловайской руководство Юго-Восточного УВД. Красиво получается: чеченские террористы под круглосуточной милицейской охраной.

— А что здесь такого? — Спешно примчавшийся в вольный город замначальника УВД ЮВАО полковник Кривонос (сам приехал — никто его не вызывал) ничего сверхъестественного здесь не видел. — Ну да, сотрудники без квартир. Куда их девать?

Был он очень странный, этот полковник Кривонос. Когда его попросили поучаствовать во вскрытии складов, аж подпрыгнул от возмущения. “Я и сам ничего делать не буду, и своим людям прикажу не вмешиваться. Это все незаконно...”

И получаса не провел он на объекте: улетучился, точно веселящий газ. А уже после его исчезновения в ситуацию внесли ясность вьетнамки.

— Эта Кривоноса часто у нас бывает, — объяснили они операм.

* * *

Тем же вечером милиция покинула Иловайскую, передав объект законному владельцу — Спецстрою. На охрану части встал новый ЧОП — “Лига безопасности”. И тут же началось что-то невообразимое. Уткнувшись в запертые ворота, постояльцы бросились на штурм.

— Они действовали по всем правилам военного искусства, — вспоминает замначальника ЧОП “Лига безопасности” Сергей Тудос. — Дети забрасывали нас камнями. Тем временем вьетнамцы и китайцы, словно ниндзя, карабкались на примыкающую к одной из пятиэтажек стену, разбивали окна и прыгали внутрь второго этажа. Мы не переставая звонили в милицию, но оттуда никто не приезжал.

На пульте дежурного ОВД “Марьино” будет зафиксировано 17 (!) звонков. Но будь их хоть сто — это ничего не изменило бы.

Уже наутро проверять ЧОП приедут сотрудники лицензионно-разрешительного отдела УВД округа: такой прыти я не встречал еще никогда. Они не скрывали, что получили команду любым путем выбить ЧОП с объекта. Спецстрою пришлось выставлять на охрану своих солдат.

...Руководство столичной милиции очень любит разглагольствовать на темы законности и правопорядка. Правда, когда доходит до дела, эту самую законность отстаивать почему-то оно не спешит. Уж не потому ли, что практически вся верхушка ГУВД состоит сегодня из выходцев с Юго-Восточного УВД. Того самого, под носом у которого все эти годы безнаказанно существовал притон для чеченских боевиков?

А ведь, если бы еще несколько лет назад, когда только поднимала голову новая республика Хива, окружная милиция навела бы порядок на своей территории, может, и терактов в Москве было бы меньше. Но...

Неофициально местные милиционеры рассказывают о самых нежных отношениях, которые сложились между руководством “Интерфотона” и милицейской верхушкой Юго-Востока. Да и как им не сложиться, если директором “Интерфотона” служит бывший начальник следственного управления Юго-Восточного УВД Андрей Соколов!

В числе соколовских друзей называют не только замначальника УВД Кривоноса, но и многих других. А еще под большим секретом рассказывают, что в ОВД “Марьино” пару раз звонили из приемной начальника ГУВД Пронина и настоятельно рекомендовали не соваться куда попало. (Кто не знает, до прихода в ГУВД генерал Пронин командовал Юго-Восточным УВД.)

Конечно, это могла быть обычная мистификация, но все равно вопросов меньше от этого не становится. Как объяснить многомесячный саботаж ГУВД? Вранье начальника УБОПа? Тотальную милицейскую слепоту?

А вот еще один беспрецедентный факт: вечером 20 июня, уже после “зачистки”, неизвестные преступники избили сотрудника Спецстроя полковника Фролкина. С переломами челюсти и носа он был доставлен в госпиталь, однако уголовного дела местная милиция возбуждать упорно не хотела. (Не знаю даже, возбуждено ли оно теперь.)

Нет уголовного дела и по факту незаконного предпринимательства. В столичном УБОПе ситуацию благополучно протянули, потом скинули материал в УБЭП. А те, недолго думая, взяли и вернули опечатанный товар обратно — “Интерфотону”. Может быть потому, что начальник УБЭП Александр Тюканько тоже пришел на Петровку с Юго-Востока...

* * *

У вольного города Хивы была своя некоронованная повелительница — Анна Кузьминична Севастьянова.

Есть такая женщина и в нашей Хиве: Белла Константиновна Савченко. Никакого отношения к милиции она не имеет: в прежней жизни работала учительницей — однако именно ее дружбой с людьми в милицейских погонах молва объясняет неприкасаемость притона.

Белла Константиновна была несказанно рада моему приезду на Иловайскую (как арендатора выгнать отсюда ее никто не может). Оказывается, она посылала мне два письма (“Потому что здесь творится такой ужас и произвол!”) и теперь очень надеется на заступничество четвертой власти.

Захожу в подъезд ночлежки. Даже уездный ревком после налета махновцев кажется на этом фоне оазисом стерильности. В нос сразу же шибает резкий запах гнили и тухлятины. Тесные клетушки с грубо сколоченными топчанами поделены фанерными перегородками: как удавалось жить здесь вчетвером?! На каждом шагу — горы мусора. Какие-то коробки, грязные ботинки, носки, поломанные игрушки. С потолка свисают оголенные провода.

— Раньше у нас была чистота, — предупредительно забегая вперед, уверяет “интерфотоновский” юрист.

В этот момент набредаю на кучу, извините уж, дерьма, живописно расположившуюся посреди очередного номера.

— Это тоже дело милиции?

Юрист растерянно умолкает...

В “интерфотоновском” офисе — картина противоположная. Есть даже кондиционер. На стене висит карта Китая.

Савченко печально рассказывает историю своих злоключений. О злом Спецстрое, который незаконно пытается ее выселить. О ментах-беспредельщиках, укравших из бухгалтерии холодильник.

— Какую аренду вы платите в месяц?

— Двести рублей, — после минутной паузы отвечает Савченко. Потом спохватывается: — Ой, две тысячи рублей... Мы бы и рады платить больше, но закон есть закон. Вот если бы Спецстрой заключил с нами новый договор...

На все мои вопросы Савченко широко раскрывает глаза. Ни о каких шахидках она не знает. Ну да, жили здесь разные люди. Документов у них, правда, не проверяли, но так это и не ее дело.

— А что за представители измайловской братвы приезжали вас защищать? — Я задаю этот вопрос не случайно. Мне уже известно, что после того, как кавказцы и юго-восточные гости все же были выдворены с территории, сюда наведались крепкие ребята под водительством некоего Барона. Он так и представился спецстроевцам: Барон. И предложил полюбовно решить все вопросы, ибо территория эта давно уже поделена между ними, измайловскими, и милицией.

Савченко еще шире распахивает глаза:

— Господи, какая братва! Я сама страсть как всего этого боюсь...

Может быть, я и поверил бы ей, солидной, немолодой уже женщине, если бы днем раньше не увидел своими сглазами видеозапись этого дружественного визита.

Плюгавый Барон. Они нервно расхаживают по территории, а вслед семенит г-жа Савченко...

Наверное, такое может присниться только в страшном сне. Чеченские террористы — под милицейской “крышей”. Откровенные бандиты, предъявляющие ультиматум целому федеральному ведомству. А ведь вслед за измайловскими уже пару раз приезжали сюда и представители чеченского народа. Обещали всем крупные неприятности.

— Иногда мне кажется, что я попал в перевернутый мир, — точно прочитав мои мысли, говорит мне помощник начальника Спецстроя по безопасности полковник Ч. (в силу понятных причин, я не называю его имени). — До чего дошло! Прямо по телефону предлагают 30 тысяч долларов лишь за то, чтобы я организовал встречу с одним из наших генералов.

Полковник служил раньше в “Альфе”. Участвовал в обеих чеченских кампаниях. Он признается, что там, на войне, чувствовал себя гораздо спокойнее, чем в мирной Москве. На войне все понятно: свои, чужие. Но как разобраться в этом здесь, на войне необъявленной, когда поднимаются против тебя такие же офицеры, которые тоже приносили присягу и клялись защищать интересы страны?

У Спецстроя нет денег, чтобы оплачивать суды и милицейскую “крышу”. Но у него есть неизмеримо большее: вера в свою правоту. И поэтому — я совершенно уверен — исход битвы предрешен заранее...

Только что изменит эта маленькая победа? Это еще Ломоносов сказал: если где-то прибывает, значит, где-то убывает.

Да, с Иловайской чеченцы и китайцы уехали. Но без крова они не останутся. И до тех пор, пока столичная милиция будет жить на содержании грязных дельцов, теракты в Москве остановить никогда не удастся.

Резонанс на статью М. Гридневой “Суд продажных” (“МК” от 03 июля 2003 г.).

Московский комсомолец, № 158. О.А. Егорова, председатель Мосгорсуда. Статья. Самоочищение.

Статья спецкора Марины Гридневой “Суд продажных” (“МК” от 3.07.2003 г.) вызвала бурную реакцию в судейских кругах. Первый официальный ответ пришел от председателя Московского городского суда Ольги Егоровой. Сегодня мы публикуем его с незначительными сокращениями.

...Общий смысл статьи журналиста М.Гридневой сводится к тому, что российские судьи погрязли в коррупции. Однако поскольку именно судам принадлежит верховенство в юрисдикционной сфере, постольку в отношении судей не могут допускаться ни малейшие сомнения в их беспристрастности, независимости и честности. Поэтому любое утверждение или заявление о недобросовестности судей должно быть тщательно взвешено и может быть сделано только после скрупулезной, полной и всесторонней проверки.

Между тем из указанной статьи усматривается, что основными источниками содержащейся в ней информации явились распространяемые в обществе слухи и “откровения” представителей адвокатской профессии. Однако подобные слухи надежным источником информации не являются, поскольку в большинстве случаев они вызваны либо патологической ненавистью к судам, либо стремлением отомстить судьям за принятые ими решения.

Что же касается адвокатских “откровений”, то специфика ситуации заключается в том, что адвокаты изначально призваны не устанавливать истину по делу, а всеми способами добиваться благоприятного для их клиента решения спорного вопроса.

Соответственно, законность судебного акта, а равно честность судьи при отправлении правосудия адвокаты, как правило, оценивают исключительно сквозь призму собственной выгоды и личных интересов.

Между тем суд призван находиться посередине спорящих сторон, не отдавая никому из них явного или косвенного предпочтения, но выполняя функции беспристрастного арбитра. И именно беспристрастность судей часто вызывает у недобросовестных участников процесса и их представителей желание намеренно оболгать и опозорить судебные органы посредством откровенной лжи, фальсификации и подтасовки фактов, утаивания и замалчивания определенных обстоятельств, требований закона и объективной истины.

В вышеупомянутой статье М.Гридневой на основании имеющихся у нее данных судебной статистики отмечается, что количество жалоб на судей неуклонно растет, а число наказанных судей так же неуклонно снижается. Однако подобное положение о коррумпированности судей и органов судейского сообщества изначально не свидетельствует.

Нельзя забывать, что в процессе друг другу всегда противостоят две стороны с противоположными материальными и иными интересами. В связи с этим какое бы решение ни принял суд, одна из этих сторон всегда будет таким решением недовольна. Между тем лицу, проигравшему в суде, всегда намного легче сказать себе, что все судьи продажны, чем критически взглянуть на собственную правовую позицию с учетом изложенных в решении доводов суда...

Вместе с тем следует выразить М.Гридневой глубокую признательность за приведенные в ее статье конкретные примеры привлечения судей к ответственности за допущенные ими нарушения при отправлении правосудия. Данное обстоятельство позволяет со всей ответственностью утверждать, что судебные органы решительно избавляются от тех, кто запятнал честное имя судьи, умалил авторитет судебной власти и престиж судейской профессии.

Судебная система является системой уникальной в том смысле, что в ней самой заложена возможность к самоочищению, поскольку никто не видит ошибки и злоупотребления судей так хорошо, как сами судьи. В России судьями работают тысячи человек, и большинство из них являются достойными гражданами нашей страны, честными, неподкупными и беспристрастными, настоящими профессионалами своего дела.

Вместе с тем, к огромному сожалению, еще встречаются случаи, когда отдельные элементы используют должностное положение судьи, исходя из корыстных интересов, в целях личной выгоды. Если в деятельности того или иного судьи вскрываются факты заведомой недобросовестности, то данные факты не только не замалчиваются и не скрываются, но и принимаются самые жесткие меры воздействия на такого судью.

Судебные органы всегда стремились и стремятся к освобождению своих рядов от людей, ставших на путь коррупции. Только за последнее время председателем Московского городского суда внесено в Квалификационную коллегию судей города Москвы 18 представлений о привлечении недобросовестных судей к дисциплинарной ответственности, в том числе и в отношении двух председателей районных судов города Москвы; в отношении двух судей возбуждено уголовное дело; одно из таких дел в настоящее время уже рассматривается в судебном порядке. Скрупулезная и постоянная работа по выявлению судей, нарушающих Кодекс чести судьи РФ и Закон РФ “О статусе судей в РФ”, будет продолжена.

И в этом смысле значение средств массовой информации трудно переоценить. Голословные, надуманные, оскорбительные и бездоказательно-общие утверждения, способствующие формированию в обществе изначально неверного и несправедливого представления о зависимости и пристрастности органов правосудия, недопустимы. Ведь глобальные выводы, которые делаются на основе отдельных (и притом исключительных) примеров, далеко не всегда бывают правильными.

Вместе с тем средства массовой информации просто обязаны доводить до сведения общественности ставшие им известными конкретные факты недобросовестности служителей Российской Фемиды. Подобные публикации, а равно любые иные обращения, содержащие конкретные сведения о совершении судьей поступков, позорящих честь и достоинство судьи и умаляющих авторитет судебной власти, всегда тщательно и всесторонне проверялись и будут проверяться в дальнейшем органами судейского сообщества нашей страны...

Мы, московские судьи, полагаем, что общество имеет право на получение полной, объективной и всесторонней информации относительно положения дел в судебной системе Российской Федерации…

О большинстве похищений людей московская милиция не знает.

Информ. сообщ. ИА “ПРИМА” (web-сайт), 23 июля

РОССИЯ, Москва. (Соб. корр.) За первое полугодие текущего года в Москве было зарегистрировано 50 похищений людей. Однако заместитель начальника Управления по борьбе с организованной преступностью ГУВД Москвы Сергей Солопов на брифинге 23 июля признал, что это лишь незначительная часть от общего числа таких преступлений, и милиция не знает о большинстве.

Г-н Солопов сказал, что заявления в милицию не поступают, поскольку жертвы похищений нередко сами замешаны в преступной деятельности, например, в наркоторговле. Кроме того, близкие опасаются, что преступники убьют похищенного, если они обратятся в правоохранительные органы. Сергей Солопов сказал, что очень часто заявляют именно те, кто не располагает необходимой для выкупа суммой. Обращения такого рода поступали даже из иностранных диаспор (вьетнамской, китайской и так далее), хотя они, как правило, скрывают все свои внутренние взаимоотношения, в том числе и криминального характера.

На вопрос журналистов, были ли выявлены “оборотни” в делах о похищениях людей, Сергей Солопов сказал, что к уголовной ответственности привлекались два милиционера. Один осужден на 4 года лишения свободы. В отношении другого следствию не удалось получить необходимых доказательств.

В письме Путину 1-й зам. прокурора Москвы выражает озабоченность по поводу масштабной проверки Генеральной прокуратуры, которая может стать средством отстранения от руководства неугодных руководителей Мосгорпрокуратуры

Новые Известия, № 22. Юрий Синельщиков. Письмо. Путину В.В. от Синельщикова Ю.П.

Сегодня редакция “Новых Известий” открывает обещанную ранее рубрику “Письма президенту”. Отныне под этой рубрикой, которая, надеемся, станет регулярной, мы намерены публиковать прямые обращения наших читателей к главе государства. Тему своих писем определяют сами авторы, и редакция будет публиковать их в оригинале, сохраняя стиль и орфографию. Единственное условие – обращения не должны быть анонимными, оскорбительными по форме или льстивыми по содержанию.

Путину В.В. от Синельщикова Ю.П.

Уважаемый Владимир Владимирович!

Многолетний конфликт между руководством Генеральной прокуратуры и прокуратурой Москвы достиг своей кульминации.

Генеральной прокуратурой в столице проведена комплексная проверка, по результатам которой сделан вывод о полной несостоятельности Московской прокуратуры. Под итоговой справкой подписи двух заместителей генпрокурора Ю.С. Бирюкова и Н. И.Савченко, которые в ходе проверки даже не пожелали хотя бы на минуту заглянуть в прокуратуру Москвы, которая у них под боком.

Справка изобилует голословными утверждениями, искаженными фактами, проверяющие, ничего не стыдясь, жонглируют статистикой, подробно описывая отрицательную динамику и замалчивая положительное. Документ составлен наспех, в результате действительные упущения и просчеты в нем даже не упоминаются (а их у нас немало), причины недостаточной эффективности работы аппарата горпрокуратуры не вскрыты (а, может, правильнее сказать, укрыты). И это неудивительно, ведь не последнюю роль в этом играет неадекватное отношение генерального прокурора России В.В.Устинова и его заместителей к столичным коллегам.

На протяжении последних лет ни один руководитель Генпрокуратуры не поинтересовался ни у меня, ни у моих коллег: какие трудности, как дела? В то же время сотрудников Московской прокуратуры постоянно в чем-то подозревают, упрекают, требуют объяснений по пустякам.

Без малого четыре года назад Генеральная прокуратура “обнаруживала” в Москве те же самые нарушения, что и сейчас. Был снят с должности прокурор города С.И.Герасимов, наказан ряд руководителей, и вот вновь готовится приказ с крутыми дисциплинарными мерами.

При этом в Генеральной прокуратуре и не помышляют что-либо делать для создания условий, которые обеспечили бы повышение уровня работы своего столичного подразделения, как, впрочем, и в прошлую проверку.

Преступность в Москве в эти годы постоянно росла. Если в 1998 году в Москве совершено 69,6 тыс. преступлений, то в 2002 году уже 163,4 тыс., в текущем году рост преступности составил 15 процентов. Следователи и прокуроры буквально захлебнулись в свалившемся на них потоке дел и материалов. Однако меры Генеральной прокуратуры сводятся лишь к изданию приказов о наказании. Чем можно объяснить очередную попытку расправиться с прокуратурой Москвы? Во-первых, это способ найти козлов отпущения за рост криминала в столице, за беспредел чиновников в органах власти, за многочисленные нарушения прав граждан. Хотя, совершенно очевидно, что причины этих явлений – перекосы и противоречия в социальной и экономической жизни столицы, которые появились в ходе российских реформ. Однако нашими руководителями делается попытка все свалить на нескольких прокуроров и тем закрыть тему.

Во-вторых, это желание отыскать “оборотней в мундирах” в прокуратуре. Тем самым удалось бы подтвердить свою принципиальность в деле борьбы за чистоту рядов (“мы не отстаем от министра Грызлова”), а заодно помочь партии власти накануне выборов пополнить багаж “побед” в борьбе за справедливость.

В-третьих, избавиться от неуправляемых московских коллег, которые при поступлении телефонной команды не торопятся взять под козырек, а тщательно выверяют все свои предстоящие решения с законом.

Понимаю, что расписывать в этом моем обращении многочисленные примеры неудачного взаимодействия федеральной и столичной прокуратур неуместно. Поэтому прошу направить в прокуратуру Москвы независимую комиссию для оценки положения дел и выявления действительных причин недостатков.

Подписать это письмо мог бы каждый из сотрудников Московской прокуратуры. Однако, не считая нужным ставить в сложное положение других моих сослуживцев, беру эту обязанность на себя по праву самого старшего (по количеству отработанных лет в занимаемой должности) из руководителей аппарата.

С уважением,

Ю.П.СИНЕЛЬЩИКОВ

Автор письма заслуженный юрист РФ, первый заместитель прокурора г. Москвы

31 июля в Генпрокуратуре РФ состоится коллегия по итогам комплексной проверки Моспрокуратуры.

Коммерсант, № 134. Екатерина Заподинская. Статья. Контрольный выстрел в Моспрокуратуру.

Сегодня коллегия Генпрокуратуры подведет итоги проводившейся в течение месяца проверки прокуратуры Москвы. Основная ее цель ни от кого не скрывалась – отстранить от должности главу горпрокуратуры Михаила Авдюкова и его первого заместителя Юрия Синельщикова. Последний вчера направил Владимиру Путину письмо с просьбой создать независимую комиссию для объективной проверки его ведомства. Тем временем Генпрокуратура подыскала двух кандидатов на пост прокурора Москвы – из Ставрополя и Нового Уренгоя.

Такого в истории органов прокуратуры еще не было: один из московских прокуроров жалуется на руководство Генпрокуратуры президенту страны. Первый замгенпрокурора Юрий Синельщиков, имеющий самый большой стаж работы в руководстве прокуратуры столицы – девять лет, предал огласке свое письмо Владимиру Путину. В нем он сообщил, что акт проведенной в течение минувшего месяца комплексной проверки городской и районных прокуратур, подписанный двумя заместителями генпрокурора, Юрием Бирюковым и Николаем Савченко, содержит "искажения, фальсификацию и недозволенное жонглирование статистикой". Господин Синельщиков не отрицает, что в работе его ведомства есть немало недостатков, однако считает, что надо принять меры по укреплению следствия и надзора, а не просто в очередной раз "разогнать руководство городской прокуратуры".

Юрий Синельщиков попросил президента вмешаться. Прокуратура столицы, по его словам, готова к проверке ее независимой комиссией, которая принесет больше пользы, нежели имевшая место ревизия пристрастных прокуроров под руководством господина Бирюкова. Тот факт, что под данным письмом президенту подписался не горпрокурор Михаил Авдюков, а его первый заместитель, господин Синельщиков объяснил президенту просто: "Я работаю здесь в три раза дольше".

Вчера столичные прокуроры бурно обсуждали демарш Юрия Синельщикова. Корреспонденту Ъ удалось побеседовать с многими из них, и все были едины в том, что первый замгорпрокурора вынес сор из избы, борясь не только за собственную должность, но и за судьбу коллектива, в котором он пользуется авторитетом. Прокуроры считают, что какой-либо реакции президента ждать не следует, но господ Авдюкова и Синельщикова по крайней мере обязаны внимательно выслушать на сегодняшней коллегии Генпрокуратуры, посвященной именно этой теме. А они скажут, в частности, о том, что нельзя уравнивать прокуратуру столицы в оценке ее работы с другими субъектами РФ и выделять им одинаковую штатную численность, как это делается сейчас. Нельзя также возлагать на районного прокурора Москвы одновременно дачу согласия на возбуждение всех уголовных дел в районе, допрос несовершеннолетних, работу в райсуде и прием населения: 24 часов в сутки им на это не хватает. Райпрокуратуры, по мнению их руководителей, следует разукрупнять в два-три раза, и только тогда от них можно будет ожидать должного надзора за милицией.

В руководстве Генпрокуратуры прокомментировали Ъ письмо господина Синельщикова одной фразой: "Нападение – лучшее средство защиты". По словам одного из проверявших Моспрокуратуру, Юрию Синельщикову придется ответить сегодня за некоторые свои весьма сомнительные решения. Например, недавно он прекратил за отсутствием состава преступления уголовное дело против владельца столичного пивбара "Волжанка" Расыха Хамидуллина, застрелившего жителя юга Москвы Сергея Глухова. Господин Синельщиков признал, что убийца не превысил мер необходимой самообороны, так как потерпевший Глухов был тольяттинским бандитом и вымогал у него квартиру. Однако из материалов дела очевидно, что Хамидуллин сам открыл дверь своей квартиры Глухову и выстрелил ему в упор в живот из своего охотничьего ружья, заряженного патронами 12-го калибра. Тот отлетел к лифту, и хотя выстрел уже был смертельным, Хамидуллин сделал еще три выстрела в лежащего на животе противника: под лопатку, в ягодицу и, контрольный, в голову. И это явно не было необходимой самообороной.

По сведениям из Генпрокуратуры, вопрос об уходе Михаила Авдюкова со своего поста уже решен: накануне он после длительных раздумий все же написал заявление об увольнении по собственному желанию. Так что на сегодняшней коллегии Генпрокуратуры (ее будет вести первый замгенпрокурора Юрий Бирюков) осталось заслушать лишь господина Синельщикова. И возможно, сразу после коллегии будет оглашен приказ о назначении нового прокурора Москвы.

Кандидатуру нового главы горпрокуратуры, по сведениям Ъ, согласовывали с мэром Юрием Лужковым. Владимир Устинов видел на этом посту своего давнего приятеля Роберта Адельханяна – бывшего прокурора Ставропольского края, а ныне начальника международно-правового управления Генпрокуратуры. Но мэру не совсем понравилась фамилия. Тогда возникла новая кандидатура: начальника одного из отделов управления кадров Генпрокуратуры, курирующего регионы, Сергея Васильева (он до этого работал прокурором Нового Уренгоя). Последнего, по слухам, лоббируют некоторые нефтяные магнаты.

Как бы то ни было, столичные прокуроры считают, что нынешний конфликт пошатнет и без того невысокий авторитет первых лиц Генпрокуратуры в глазах общественности. Ведь если надзорщики не могут разобраться в собственном доме, то вряд ли они наведут порядок в поднадзорной столице.

31 июля в Генпрокуратуре РФ прошло заседание коллегии по итогам комплексной проверки Моспрокуратуры. В результате временно исполняющим обязанности прокурора Москвы назначен А. Зуев, а первый заместитель прокурора Москвы – Ю. Синельщиков – был уволен из органов прокуратуры приказом.

Московский комсомолец, № 164. Марина Гриднева, Олег Фочкин. Статья. Последнее слово прокурора.

“Ваше письмо президенту Путину можно считать заявлением об уходе?” — спросил корреспондент “МК” Юрия Синельщикова, первого зампрокурора Москвы, два дня назад.

“Нет. Я не собираюсь увольняться. Я люблю свою работу и хочу работать”, — ответил тот.

И вот вчера на коллегии Генпрокуратуры прозвучало очевидное: Синельщиков уволен — “за систематическое ненадлежащее исполнение служебных обязанностей”.

Ушел в отставку и прокурор Москвы Михаил Авдюков — якобы “по собственному желанию”.

Синельщиков знал о своей участи уже давно, как только назначили эту пресловутую проверку. В прокуратуре он считается ветераном — отдал службе более 30 лет. Большинство его коллег жалеют об увольнении своего наставника, ведь именно Синельщикова до сих пор считали двигателем всей работы прокуратуры. Но его демарш с письмом президенту (которое, кстати, он подписал один, хотя под ним могли бы подписаться многие сотрудники горпрокуратуры) фактически предопределил его судьбу.

На коллегии в Генпрокуратуре, которую вел замгенпрокурора Юрий Бирюков, разразился целый скандал. Московских прокуроров чихвостили и в хвост и в гриву. Упирали, естественно, на вскрытые недостатки. Было сказано, например, что в ходе проверки генпрокурорские ревизоры выявили более 9 тыс. укрытых от учета преступлений, по очевидным фактам они возбудили 927 новых уголовных дел, из которых 43 — об умышленных убийствах. В отношении же работников милиции, допустивших сокрытие преступлений и фальсификацию материалов, возбуждено 15 уголовных дел. Кроме того, отмечалось на коллегии, признаны незаконными решения по 203 уголовным делам, которые в настоящее время отменены.

По словам официального представителя Генпрокуратуры Натальи Вишняковой, серьезные претензии предъявлены прокуратуре Москвы “в связи с неудовлетворительной организацией работы по раскрытию и расследованию умышленных убийств”.

В результате прокурор Москвы Михаил Авдюков получил строгий выговор и переведен на должность советника генпрокурора, а Юрий Синельщиков уволен из органов прокуратуры “за систематическое ненадлежащее исполнение служебных обязанностей, выразившееся в необеспечении фактического улучшения надзора за предварительным следствием в органах прокуратуры Москвы”. Кроме того, еще одному заместителю прокурора Москвы Вячеславу Росинскому объявлен выговор. Также дисциплинарные взыскания вынесены, как и предсказывал “МК” еще вчера, ряду окружных и районных прокуроров Москвы. Среди них прокурор Северного округа, прокурор Зеленограда, прокуроры Люблинского, Нагатинского, Чертановского районов.

Справедливости ради надо сказать, что в декабре прошлого года в своем отчетном докладе прокуратура Москвы сама указывала на значительный рост преступности в городе и совсем не скрывала сложившееся положение. За год, по данным прокуратуры, было зарегистрировано 163 418 преступлений, что на 29,7% больше аналогичного показателя предыдущего года. При этом 57,6% совершенных преступлений остались нераскрытыми против 43,4% в 2001 г. Т.е. прокуратура города прекрасно знала обо всех тех недостатках, которые сегодня преподносятся как откровение. И критиковала не только действия милиции, но и свои собственные.

Что же произошло на самом деле? Юрий Синельщиков прямо утверждает, что между Генпрокуратурой и прокуратурой города идет война. Он написал письмо президенту, где объяснил причины “очередной попытки расправиться с прокуратурой”, в том числе и из-за “неуправляемости московских коллег”. Синельщиков предложил создать независимую комиссию для проверки работы прокуратуры...

Развитие событий один в один повторяет ситуацию с отставкой предыдущего прокурора — Сергея Герасимова. Как утверждает наш источник, Авдюков давно уже ощущал себя в Москве “маленьким Устиновым”, что, естественно, не могло нравиться генпрокурору. И решить этот конфликт было возможно только хирургическим вмешательством. Просто проверка стала хорошим поводом.

То, что Авдюкову подобрали новую должность, а не отправили в окончательную отставку, тоже имеет свое объяснение. Несмотря на громкие заявления, серьезных нарушений в работе аппарата прокуратуры города проверка не выявила. Они в основном касались работы районных прокуратур. И оснований для “смертельного удара” не нашлось. Поэтому все закончилось почетной ссылкой с повышением.

Исполняющим же обязанности прокурора Москвы временно назначен первый заместитель прокурора города Анатолий Зуев. Он, кстати, уже был И.О. после отставки Герасимова в 2000 г.

Кто же займет место Авдюкова на постоянной основе? Наиболее реальной кандидатурой наши эксперты называют близкого друга Владимира Устинова, бывшего прокурора Ставрополья Роберта Адельханяна, который сейчас возглавляет международно-правовое управление Генпрокуратуры. Не исключено, что он приведет в столичную прокуратуру свою команду, которая начнет без какой-либо оглядки разбираться с просчетами районных прокуратур и московской милиции. Впрочем, назначить нового прокурора Москвы Владимир Устинов не сможет без согласования новой кандидатуры со столичной мэрией и Мосгордумой.

Отстраненный же от должности Юрий Синельщиков заявил, что не согласен с выводами Генпрокуратуры и намерен обжаловать ее решения в суде.

Газета, № 138. Маргарита Кондратьева. Статья. “Нормальное и спокойное движение кадров”.

Прокурор Москвы Михаил Авдюков самостоятельно подал в отставку, не дожидаясь, пока его попросят об этом в Генпрокуратуре. На вчерашнюю коллегию по результатам проверки столичной прокуратуры он явился уже в качестве советника генпрокурора. Между тем первого заместителя Авдюкова Юрия Синельщикова, который в специальном письме проинформировал Владимира Путина о конфликте между двумя прокуратурами, уволили приказом. Теперь Синельщиков намерен обжаловать это решение в суде.

Президент предпочел не вмешиваться

Коллегия в Генпрокуратуре, как удалось выяснить ГАЗЕТЕ, прошла на удивление спокойно. Накал страстей пришелся на предшествующие дни, когда первый заместитель прокурора столицы Юрий Синельщиков обратился с письмом к президенту о необъективности Генпрокуратуры в отношении московских коллег. Президент в конфликт предпочел не вмешиваться.

Вечером в среду, накануне коллегии Генпрокуратуры, в приемной Владимира Устинова появился прокурор Москвы Михаил Авдюков. Он принес заявление об уходе с занимаемой должности. Устинов заявление подписал. Из его кабинета Авдюков вышел уже советником генпрокурора. С понедельника он приступит к работе. Тогда же Устинов определит круг обязанностей своего нового советника.

'Эти предложения унизительны для меня, мои дети должны видеть, что я твердый, крепкий и честный человек'

Первого заместителя Авдюкова Юрия Синельщикова вариант 'мягкого ухода' не устроил. По его словам, ему неоднократно звонили из Генпрокуратуры и предлагали различные должности вместо увольнения. "Эти предложения были унизительны для меня. Я способен на большее и уверен, что смогу восстановиться на прежней должности', - заявил он вчера на пресс-конференции.

'В материалах проверки много фальши, которая касается меня. Я был шокирован. В справке была просто чистая 'липа'. Я оклеветан, меня, по существу, обвинили в совершении преступлений', - прокомментировал он обнародованную вчера на коллегии справку о результатах проверки прокуратуры Москвы. Синельщиков намерен обратиться в суд с иском о восстановлении на работе, а также о защите чести и достоинства: 'У меня трое детей, они должны видеть, что их отец - твердый, крепкий и честный человек'.

Увольнение Юрия Синельщикова - самая жесткая мера в отношении руководителей прокуратуры Москвы. Остальные отделались выговорами. 'Строгача' получил сам Михаил Авдюков, 'простые' выговоры - другие его заместители, Вячеслав Росинский и Анатолий Зуев. Вынесены дисциплинарные взыскания и прокурорам отдельных округов и районов столицы, в том числе прокурорам Северного и Зеленоградского АО, а также межрайонным прокурорам Люблинского, Нагатинского и Чертановского районов.

Напомним, что в результате проверки, проведенной Генпрокуратурой в прокуратурах всех уровней столицы, было обнаружено огромное количество нарушений - от фальсификации уголовных дел до укрытия от учета тысяч преступлений.

Только за 2002-2003 годы не было зарегистрировано более 9 тысяч совершенных преступлений. К тому же показатели раскрываемости в Москве оказались существенно ниже, чем во всей остальной стране: в 2002 году в столице было раскрыто всего 59 процентов умышленных убийств, в то время как в среднем по России этот показатель составил 78 процентов. Решения по 203 уголовным делам, которые расследовались московскими прокурорами, вообще были признаны незаконными.

'Все свелось к оправданиям'

Тем не менее скандала в Генпрокуратуре вчера так и не получилось. 'Коллегия прошла в рабочем режиме, - пояснила ГАЗЕТЕ заместитель руководителя ЦОС Генпрокуратуры Наталья Вишнякова. - Удивило то, что ни Михаил Авдюков, ни Юрий Синельщиков не были готовы к серьезному разговору. Все свелось к оспариванию конкретных фактов справки и оправданиям. А что они будут делать, как исправлять недостатки - никаких конкретных предложений мы не услышали'. По словам Вишняковой, конкретные обвинения в адрес Синельщикова (о незаконном прекращении уголовных дел и незаконном освобождении из-под стражи) из справки пока исключили. Но решили более тщательно проверить все эти факты. 'Если выявятся факты злоупотребления или превышения полномочий, то следует это проверить следственным путем'.

Пока же Синельщиков уволен из органов прокуратуры не за конкретные просчеты, а за то, что курирующий по долгу службы все следствие Москвы он не обеспечил должным образом организацию работы следствия и надзор за ним. По словам Вишняковой, за аналогичные упущения в работе в 2000 году Синельщиков уже был предупрежден о неполном служебном соответствии.

'Последующие шаги в кадровых решениях'

Пока временно исполняющим обязанности прокурора Москвы назначен Анатолий Зуев. Однако, по данным ГАЗЕТЫ, он вряд ли займет кресло прокурора города. На днях Владимир Устинов назначит нового прокурора Москвы. Его кандидатура должна быть согласована с мэром города и депутатами Мосгордумы.

Юрий Лужков спокойно отнесся к отставке Авдюкова: 'Это нормальное и спокойное движение кадров в прокуратуре'. Мэр уже обсудил с Владимиром Устиновым и полпредом президента РФ по Центральному федеральному округу Георгием Полтавченко 'последующие шаги в кадровых решениях'.

Отметим, что 'движение кадров' в прокуратуре - мероприятие достаточно регулярное. Четыре года назад за аналогичные нарушения в работе был снят с должности прокурор столицы Сергей Герасимов и наказаны несколько его заместителей. По мнению Юрия Синельщикова, 'путем регулярных чисток Генпрокуратура списывает свои огрехи на московских коллег. Ведь большинство 'громких' преступлений совершается в столице, и понятно, что их не всегда удается раскрыть. Зато за это легко наказывать'.

Вслед за Авдюковым ушел в отставку прокурор Подмосковья.

Грани.Ру, 1 августа. Информ. сообщ.

Вслед за изменениями в руководстве московской прокуратуры некоторые перестановки произошли и в Московской области – свой пост покинул подмосковный прокурор Эдуард Денисов. Как сообщает "Коммерсант" со ссылкой на источники в прокуратуре, подать в отставку Денисова убедил генпрокурор Устинов.

Официальной причиной называется пенсионный возраст. Тем не менее, закон позволял продлить срок службы, да и сам Денисов был не против, однако, как пишет издание, он был вынужден уйти в отставку. Исполняющим обязанности прокурора области назначен его заместитель Александр Митусов.

Европейский суд защитил права россиянок. Татьяна Ставицкая. Четверг, 31 июля 2003 г. сайт hro.org

6500 евро должны выплатить российские власти сестрам Елене и Ирине Смирновым. Европейский суд по правам человека, рассмотрев их жалобу, постановил, что московские правоохранительные органы нарушили их право на свободу и безопасность, уважение частной жизни и справедливый суд в разумные сроки.

Близнецов Елену и Ирину Смирновых в феврале 1993 года обвинили в получении мошенническим путем займа в московском банке. Оказалось, что они получили деньги под залог квартиры, которая им не принадлежала. Во время девятилетнего расследования обвинения женщин четыре раза арестовывали, причем Елена находилась под стражей в общей сложности около четырех лет, а Ирина - примерно год и три месяца. При этом, как правило, их освобождали из-за истечения положенного по закону срока содержания под стражей во время следствия.

У Елены Смирновой при аресте в августе 1995 года отобрали паспорт и приобщили к уголовному делу. Она несколько раз пыталась получить его обратно, обращаясь в суды. Из-за отсутствия паспорта ее дважды отказывались брать на работу, не обслуживали в поликлинике, не регистрировали брак. Московский телефонный узел отказался установить ей дома телефон.

Отсутствие паспорта осложняло жизнь не только Елене, но и ее сестре. Паспорт Елене Смирновой вернули только в октябре 1999 года.

9 января прошлого года сестер признали виновными в крупном мошенничестве и приговорили к восьми и шести годам лишения свободы соответственно. Однако ровно через 4 месяца Московский городской суд освободил их от отбывания наказания из-за истечения срока давности совершенного преступления.

Европейский суд, получив жалобу Смирновых, обратился за разъяснениями к российским властям. Дело в том, что решение в Страсбурге принимают на основании анализа аргументов как жалобщика, так и властей страны, на которую жалуются. В этом деле Россия сильно напортила себе, не представив подробного ответа на вопрос: зачем было столько времени держать сестер под стражей. Ведь преступление не бог весть какое опасное, и расследование его не представляло большой сложности. К сожалению, это наша обычная практика: сначала сажаем, а потом разбираемся. Но так прямо в Страсбург писать нельзя, и поэтому Россия ограничилась "сжатыми" оправданиями. Их Европейскому суду оказалось мало, и раздосадованные судьи постановили: Россия нарушила право сестер на свободу и безопасность, а также и на справедливый суд в разумные сроки.

Особо Суд остановился на "многократном" нарушении права Елены Смирновой на уважение частной жизни в результате лишения паспорта. В Страсбурге констатировали: без паспорта в России никуда и никак. Паспорт в стране - "первейший документ", и бедная Елена постоянно чувствовала это на себе. Мало того, Европейский суд указал, что следователь, не вернувший Елене паспорт после ее освобождения из-под стражи, нарушил тем самым российский закон.

Вердикт Страсбурга по этой части жалобы весьма жесткий: правительство России не доказало, что длительное невозвращение паспорта Елене имело законные основания.

За вымогательство задержан оперативник ГУБЭПа.

Новые Известия, № 24. Майя Стравинская. Статья. “Крыша” за миллион.

Сотрудники милиции задержали нового “оборотня”. В превышении служебных полномочий обвинен сотрудник 17-го отдела ГУБЭПа МВД РФ Олег Морозов.

Он вымогал у предпринимателя 1 миллион долларов, угрожая внеплановой проверкой. По сведениям “Новых Известий”, этот платеж должен был стать первым траншем в долгосрочном “сотрудничестве” губэповца и руководителя крупного издательства. Олег Морозов намеревался организовать проверку компании и обещал найти множество правонарушений. Порочащую издательство информацию он угрожал передать в СМИ.

Задержанный Олег Морозов утверждает, что предприниматель сам предлагал ему деньги в обмен на то, что оперативник закроет глаза на некоторые махинации. По его словам, коммерсант просил взять фирму “под крышу”.

Директор издательства, у которого оперативник вымогал взятку, обратился в милицию. Была спланирована операция по разоблачению губэповца. На встречу Олег Морозов приехал на шикарной иномарке и не один. Пассажиры машины вели себя очень осторожно, озирались по сторонам. Оперативники записывали все происходящее на видеопленку. Бизнесмен сел в салон, поговорил с вымогателями и отдал деньги. Как только он вышел из машины, иномарка сорвалась с места и на бешеной скорости поехала прочь.

Похоже, вымогатели неплохо знали район, поэтому им удалось скрыться от погони. Однако позже сотрудникам правоохранительных органов все-таки удалось задержать Морозова. Он пытался спрятать полученные деньги, но неудачно.

Права мигрантов. Свобода передвижения.

О проблемах толерантности к мигрантам в Москве.

Аргументы и факты, № 31. Екатерина Бычкова. Статья. Почему мы не любим “лиц кавказской национальности”. (Продолжение. Начало в “АИФ-Москва”: №4 за 2003 г.)

...ЭТО случилось весной. 17-летний кавказский юноша покончил с собой из-за несчастной любви. Русская семья его 14-летней избранницы, узнав о национальности парня, высказалась примерно так: ''Никаких черных в нашем доме". Правозащитники опять задумались на тему "Ну почему мы их не любим? Почему мы так нетерпимы?". Но за "приступом "толерантности" никто не обратил внимания на слова кавказской мамы, которая расстраивалась лишь о том, что сыночек не дождался 15-летия девушки. Я подумала, что женщина оговорилась: юноша не дождался 18-летия. Однако она сказала то, что хотела. По ИХ ЗАКОНАМ, когда девушке исполняется 15 лет, ее можно украсть и оставить жить в семье молодого человека. Мнение семьи несовершеннолетней невесты по этому вопросу никого не интересует. Как и российские законы, по которым мы с вами пытаемся жить.

Я ПОЧУВСТВОВАЛА, как бессмысленно и глупо выглядят все мои призывы к толерантности. Разные люди вкладывают разный смысл в это слово: у европейцев культивируется терпимость к мнению другого, для китайцев, вьетнамцев и японцев толерантность - это великодушие, а у мусульман вообще и некоторых московских "лиц кавказской национальности" в частности - это снисхождение. Эти люди терпят НАС не потому, что уважают (или боятся), а потому, что живут по своим законам. И обращают на нас внимание в случае крайней необходимости.

Завоеватели?

КОГДА начались "вспышки межэтнического насилия" в Баку и Сумгаите и ОНИ приехали в Россию и Москву, мы их жалели. Когда годами шла резня на Северном Кавказе, мы им сочувствовали. Нервы, конечно, сдавали: волны нелюбви к нерусским, по мнению социологов, накрывали столицу в 1991 и 1998 гг. А сейчас "выходцы с гор" москвичей просто "достали".

С точки зрения столичного обывателя, они шумные, горячие, многодетные. Ездят на наших старых "Жигулях" и живут в наших непрестижных пятиэтажках и малогабаритных "панелях". Они нас обслуживают, открывая магазины, организуя прачечные и парикмахерские. И при этом ведут себя как хозяева жизни. Они не хотят ассимилироваться и гордятся этим. Кавказцы - это ругательство, которое на многие годы вошло в наш язык, и все к этому привыкли. Они не понимают китайцев и вьетнамцев, которых тоже много в Москве и которые предпочитают не высовываться: живут и работают колониями. Они хотят не только жить в нашем городе, но и закрепиться в нем. Неофициальная статистика говорит о том, что, как только в какой-то дом переезжает больше 5-7 кавказских семей, москвичи начинают подыскивать другое жилье. То же и с бизнесом: устраиваясь на любую работу, "гости" вытесняют из коллектива несвоих. В этом не может не быть опасности для других москвичей.

Официальная статистика же показывает рост толерантности на 10%. Как тут не возмутиться и не показать - кто в доме хозяин. Но для думающих людей терпимость - не просто слово. Это... как принимать регулярно душ: полезно для здоровья и окружающим приятно. И раз они нас окружают, нужно с этим что-то делать. Ведь если к концу 80-х гг. прошлого века численность этнических меньшинств не превышала в столице 10% от общего числа москвичей, то сегодня благодаря выходцам из южных республик СНГ ситуация резко изменилась. По некоторым данным, "лиц кавказской национальности" в Москве - около 30%. Социологи между тем бесстрастно сообщают, что мусульманские диаспоры теперь наряду с остальными москвичами и градообразующие (не менее 1% от общего числа жителей), и градоопределяющие (не менее 10% горожан).

Вместо регистрации

И МОСКОВСКОЕ правительство пытается в этот процесс вмешаться. Есть программа. Называется "Формирование установок толерантного сознания, профилактика экстремизма, воспитание культуры мира". Так вот программой решили... "привлечь пристальное внимание к задачам достижения согласия и взаимопонимания в области межэтнических и межконфессиональных отношений, поскольку эти отношения диктуются особенностями положения Москвы как крупнейшего мегаполиса в пространстве СНГ". Да, все в Москву едут. И не нужно тратить 251,6 млн. руб., чтобы это понять. Но что конкретно делать-то?

Видимо, то же самое, что делают в Берлине с турками, в Париже - с арабами, в Лондоне - с пакистанцами. Ограничить въезд, квотировать его... как-нибудь. Регистрация (прописка, если угодно) в данном случае бессильна. Временную можно купить, как рулон туалетной бумаги: не на каждом углу, но в специальных конторах, которых достаточно. Что касается постоянной регистрации, то фиктивные браки за деньги - явление устойчивое. Нуждающиеся москвичи обоего пола с охотой принимают денежные предложения. Говоря о въездных ограничениях, мы забываем о гражданстве - этапе, предшествующем получению прописки в Москве.

Да, многие азербайджанцы, грузины, армяне когда-то были гражданами СССР и автоматически в большинстве своем получили российское гражданство. Но подросло "новое" поколение желающих жить в Москве. И вот для них можно ввести ограничения. Например, получение гражданства с официальным отказом жить в Москве. В России 89 субъектов - есть из чего выбрать. И это не дискриминация, это цивилизованная защита коренного населения. В среднеазиатских государствах с русскими поступают гораздо жестче: просто выгоняют из страны. Я выгонять не предлагаю, я предлагаю упорядочить миграционный поток. Например, в Германии никому не приходит в голову обижаться, если при получении гражданства дали вид на жительство не в крупном городе, а в немецкой деревне.

Терпимость должна быть обоюдной

ОДНАКО реальная проблема в том, что государственную машину сдвинуть трудно, а программные призывы к терпимости носят декларативный характер и, что гораздо хуже, ОДНОНАПРА-ВЛЕННЫ. Толерантными ко всем приезжим почему-то должны быть ТОЛЬКО москвичи. Тогда как приезжих "лиц кавказской национальности" толерантными быть никто не учит. И они продолжают решать свои проблемы не по российским законам, а этническими обычаями и родственными связями.

Помнится, один наш читатель предлагал запустить по ТВЦ серию программ на национальных языках. В них могли бы выступать уважаемые в диаспорах люди и рассказывать на родном языке, почему в Москве нельзя вести себя так, как в ауле. (Смешно, но москвичей, например, раздражает привычка молодых людей сидеть на корточках в часы пик на платформе метро, уместная на восточном базаре, но неуместная в российской столице.) Диаспоры можно обязать это делать, как, скажем, делают это члены городского правительства - отчитываются регулярно перед москвичами в программе "Лицом к городу". Можно развить идею до создания радиопередач и выпуска газет.

Кстати, что касается газет, то тут разговор особый. Некоторые диаспоры владеют региональными изданиями, но используют их для того, чтобы пожаловаться, когда их обижают. Причем в выражениях не стесняются, мне самой не раз попадались выпуски подобных газет, и становилось страшно, потому что даже драки на рынках "наносят ущерб престижу России как цивилизованному государству и являются следствием попыток местной власти установить фашистские порядки в крае и области". В Москве таких изданий нет. Но именно на столичном Черкизовском рынке подрались азербайджанцы и... азербайджанцы.

Есть еще один способ "управления" кавказцами, подсказал мне один известный человек, крупный бизнесмен. Когда у него украли "КамАЗ" с продукцией, он не стал звонить в милицию, с которой дружен. Он позвонил в диаспору, где... извинились и вернули машину через день. Поэтому, я думаю, можно попытаться договориться с главами диаспор и землячеств, чтобы они отвечали за своих. Признают они решение совета старейшин, пусть будут советы. И пусть они согласуют свои действия с представителями городских властей.

Политический экстремизм. Этническая дискриминация

25 июля на Новорязанском шоссе неподалеку от МКАД обнаружен антисемитский плакат.

Время МН, № 123, 26 июля. Михаил Архаров. Статья. Антисемиты Подмосковья.

Около МКАД обнаружен антисемитский плакат.

Об этом сообщил в пятницу Интерфаксу источник в ГУВД Московской области. Как сообщается, накануне в дежурную часть ГУВД Московской области по телефону поступило сообщение, что на Новорязанском шоссе, недалеко от МКАД, на дереве находится плакат с антисемитской надписью.

Прибывшие на место происшествия сотрудники УВД Жулебино Москвы и Люберецкого УВД обнаружили лежавший под деревом фанерный плакат с обломанным краем и фрагментом надписи. На место происшествия был вызван кинолог с собакой, территорию обследовали на предмет наличия взрывчатых веществ, но ничего опасного не нашли.

Первый подобный плакат был обнаружен 27 мая 2002 года на обочине Киевского шоссе 28-летней москвичкой Татьяной Сапуновой. При попытке убрать плакат сработало взрывное устройство, женщина получила ожоги лица и осколочные ранения и практически ослепла на один глаз. В ходе следствия выяснилось, что плакат заминировали студенты одного из химических вузов, входившие в группировку скинхедов. Затем прокатилась целая волна случаев установки плакатов с антисемитскими надписями — от Приморья до Центральной России.

8 июля 2002 года два человека при попытке снять плакат с антисемитской надписью на трассе Мирный — Межениновка под Томском получили серьезные ранения и были доставлены в больницу.

10 июля 2002 года при попытке убрать плакат с нецензурной надписью погиб житель города Балтийск Калининградской области (к опоре, на которой крепился плакат, было прикреплено взрывное устройство, которого мужчина не заметил).

17 июля 2002 года в Кемеровской области был задержан подросток, установивший плакат антисемитского содержания на одной из дорог около деревни Судженка. К плакату был прикреплен муляж взрывного устройства. 14-летний мальчишка таким образом отомстил своему знакомому из еврейской семьи. Подросток пояснил, что идея установки плаката пришла ему в голову после просмотра по телевидению ряда сюжетов на эту тему. 28 июля 2002 года на юго-западе Москвы произошел взрыв. Сработало взрывное устройство в районе Ясенево. При осмотре места происшествия сотрудники милиции обнаружили трубу, на которой была сделана антисемитская надпись.

31 июля 2002 года рядом с московским роддомом N 8 была найдена картонная коробка с надписями антисемитского содержания. Взрывчатое вещество в коробке обнаружено не было. И, наконец, 28 октября 2002 года антисемитский плакат был обнаружен в Сергиево-Посадском районе Подмосковья на дороге в направлении Углича между деревнями Мишутино и Крапивино.

28 июля Мосгорсуд оставил в силе решение Тверского межмуниципального суда Москвы, который 29 апреля отклонил 20 исков пострадавших от теракта на Дубровке к правительству Москвы.

Колокол.Ру, 28 июля

Информ. сообщ. Мосгорсуд отклонил кассационную жалобу Игоря Трунова.

Мосгорсуд не удовлетворил кассационную жалобу пострадавших от теракта на Дубровке на решение Тверского суда. Об этом сообщает радиостанция "Эхо Москвы". Адвокат пытался обжаловать вердикт Тверского суда, который отказал пострадавшим в просьбе удовлетворить моральный ущерб.

29 апреля Тверской суд отклонил 20 исков к правительству Москвы о возмещении морального вреда, нанесенного терактом. Еще один иск был выделен в отдельное производство, поскольку истец не оформил доверенности для адвокатов на ведение дела. Выслушав показания потерпевших, рассказавших о гибели своих близких, а также о перенесенных заложниками страданиях и нанесенном их здоровью непоправимом вреде, представитель правительства в суде Андрей Расторгуев заявил, что правительство столицы "признает, что истцы претерпели физические и нравственные страдания". Это, по словам Расторгуева, освобождает истцов от необходимости доказывания очевидного факта.

Вместе с тем представитель столичного правительства отметил, что в соответствии с Гражданским кодексом, моральный вред должен возмещаться лицом, который является его непосредственным причинителем. "Причинной связи между вредом, нанесенным истцам, и действиями правительства Москвы никем не установлено", - заявил Расторгуев. По его мнению, этот факт подтверждает, что столичное правительство не является надлежащим ответчиком по данному делу.

Кроме того, Расторгуев отметил, что истцы неправомерно ссылались на статью 17-ю федерального закона "О борьбе с терроризмом", которая указывает, что возмещение вреда в случае теракта возлагается на тот субъект федерации, на территории которого он произошел. По мнению Расторгуева, в этой статье речь идет о возмещении реального (материального), а не морального вреда.

Выслушав доводы сторон, судья Горбачева приняла решение отказать в удовлетворении 20 иска бывших заложников и родственников, погибших в теракте на Дубровке. Всего в Тверской суд было подано 61 иск на общую сумму около $60 млн. Более половины исков уже отклонены Тверским судом. Мосгорсуд уже подтвердил законность такого решения в отношении первых трех исков.

Генпрокуратура: Расследование убийства Юшенкова "находится в завершающей стадии".

Колокол.Ру, 28 июля. Информ. сообщ.

Убийство депутата Госдумы Сергея Юшенкова раскрыто. Об этом сообщила на пресс-конференции заместитель начальника управления информации и общественных связей Генпрокуратуры РФ Наталья Вешнякова, передает РБК. По ее словам, расследование дела находится в завершающей стадии. По данному делу арестованы 6 обвиняемых, которые в ближайшее время приступят к ознакомлению с материалами уголовного дела, после чего дело будет направлено в суд, добавила Вешнякова.

В организации убийства Сергея Юшенкова подозреваются сопредседатель партии "Либеральная Россия" Михаил Коданев и его помощник Александр Винник. Коданев и Винник были задержаны в ночь с 25 на 26 июня 2003г. в городе Кудымкаре Коми-Пермяцкого автономного округа. В Сыктывкаре были задержаны предполагаемые исполнители данного преступления - некие Кулачинский и Киселев. Позже были задержаны еще двое подозреваемых в причастности к убийству депутата.

18 июля в Москве застрелили известного ингушского журналиста Алихана Гулиева.

Коммерсант, № 126, 19 июля. Информ. сообщ. Журналиста убили со второй попытки.

Вчера в Москве застрелили известного ингушского журналиста Алихана Гулиева. Убийство произошло в 21.30, когда он возвращался домой на Стартовую улицу из магазина. У входа в квартиру преступник дважды выстрелил ему в спину из пистолета и скрылся. В прошлом году на господина Гулиева уже покушались — 27 марта его автомобиль обстреляли у здания Верховного суда Ингушетии. Тогда он не пострадал.

Время новостей, № 131. Александр Раскин. Статья. Старые долги.

Прокуратура Москвы продолжает выяснять обстоятельства убийства в минувшую пятницу на Стартовой улице 35-летнего ингушского журналиста Алихана Гулиева. Оперативники предполагают, что убийство г-на Гулиева -- заказное и связано с политической деятельностью, которой он занимался у себя на Родине в Ингушетии. Прокуратура столицы по факту гибели журналиста возбудила уголовное дело по статье 105 УК РФ -- убийство.

По данным следствия, внештатный корреспондент канала ТВЦ житель Ингушетии Алихан Гулиев был застрелен в 20.50 18 июля в Москве в подъезде дома №21 на Стартовой улице. Услышав выстрелы в подъезде, соседи вызвали милицию. К моменту приезда оперативников Гулиев скончался от ранений. Обследовав подъезд, милиционеры обнаружили на площадке первого этажа место, где киллер поджидал свою жертву. Там сыщики нашли пять стреляных гильз от пистолета Макарова. Но оружие, из которого был застрелен журналист, найти не удалось.

Следователи выяснили, что Алихан Гулиев приехал в Москву из Назрани еще весной. Устроившись стрингером на ТВЦ, он снял однокомнатную квартиру на Стартовой улице, где проживал один. Для задержания убийцы журналиста в Москве был введен план “Вулкан-5”, однако он результатов не дал. Сейчас у сотрудников столичной прокуратуры существует несколько версий гибели журналиста. По мнению сыщиков, убийство могло быть совершено как на бытовой почве, так и по коммерческим или политическим мотивам. Представители правоохранительных органов Ингушетии предполагают, что исполнителя и заказчика убийства г-на Гулиева надо искать не в Москве, а в Назрани. Накануне президентских выборов в Ингушетии весной 2002 года Алихан Гулиев прославился своими скандальными журналистскими разоблачениями республиканских чиновников и политиков. В конце марта именно по жалобе Гулиева Верховный суд России снял с выборов главу МВД Ингушетии Хамзата Гуцериева. Суд принял во внимание доводы г-на Гулиева, что по федеральному законодательству г-н Гуцериев принадлежит к рангу госчиновников группы “Б”, поэтому должен был на время предвыборной кампании уйти в отпуск. Кроме того, в своих репортажах журналист обвинял Гуцериева в том, что тот нарушил правила ведения предвыборной агитации и порядок финансирования выборной кампании.

На следующий день после решения Верховного суда России о снятии г-на Гуцериева с выборов в Назрани на журналиста было совершенно покушение. Возле здания Верховного суда Ингушетии неизвестные обстреляли машину репортера. Тогда журналист не пострадал, а стрелявших в него задержать не удалось.

В Подмосковье, Москве и ряде городов России существуют молодежные группировки, члены которых убивают бомжей.

Московский комсомолец, № 158. Михаил Осин. Статья. Охота на человека.

Началось все с тарзанки. Ко мне в гости собирался знакомый ребенок 13 лет, и по его просьбе я соорудил во дворе тарзанку.

Ребенок приехал, покатался и уехал, а тарзанка осталась. Визжали дети с утра до ночи, вытаптывали траву, чем, конечно, возмутили местных бабушек до глубины души, и те пошли по инстанциям. Приехала специальная машина и спилила к чертям собачьим все дерево. Бабушки вздохнули спокойно.

А дети мне потом жаловались. Скучно, блин. Чего делать-то — обратно в лесок, пиво пить? Или, как эти, за бомжами охотиться? Скучно…

Стоп. Что это за “эти”?

ИЗ ДОСЬЕ “МК”: УБИЙСТВА БОМЖЕЙ ПОДРОСТКАМИ

Май 2001 г. — в Новосибирске в лесополосе близ железной дороги трое подростков в возрасте 12, 14 и 15 лет забили насмерть ногами и палками проходившего мимо 52-летнего бомжа.

Июль 2001 г. — в Челябинске двое скинхедов 15 и 17 лет кирпичами забили до смерти психически больного бомжа.

Август 2002 г. — в Рузаевке группа подростков из местной молодежной группировки в ходе борьбы за раздел “сфер влияния” на городской свалке убила двух бомжей, изуродованные тела которых были обнаружены в заброшенном доме на окраине города.

Ноябрь 2002 г. — на востоке Москвы трое подростков 16, 17 и 18 лет, вооружившись обрезками металлических труб, ворвались в подвал и жестоко избили троих бомжей, один из которых скончался.

И я услышал следующую историю. Существует, оказывается, некая команда, охотящаяся за бомжами на подмосковных мусорных свалках. Ездят по выходным дням, небольшими группами. Ловят одиночек. И убивают.

Наслышаны оказались многие. Некоторые даже знали кое-кого, кто общался кое с кем… Тогда я стал оставлять свой номер телефона с просьбой: при случае передать тому из команды, кто захотел бы пообщаться с корреспондентом “МК”. Может, он не прочь прославиться?

Расчет оказался верным.

* * *

— Здравствуй, меня зовут Игорь. Мне передали твой телефон. Это мы казним бомжей, — прозвучал в трубке молодой приятный голос.

Я не нашел ничего умнее, чем спросить зачем.

— А ты знаешь, есть такая программа: “Чистый двор, чистая улица, чистый город”? Мы помогаем правительству Москвы! Ты о нас напишешь?

Насчет правительства Москвы — это была шутка. Но только это.

Говорили мы около получаса. Игорь постарался произвести впечатление человека уверенного, отвечающего за свои слова. Лет ему “около двадцати”, он учится в вузе. Очень взвешенная речь, аргументы убедительны, выводы весомы. Он начитан, любит цитировать, может удачно пошутить. Единственное, что резало слух, — упорное обращение на “ты”. Оказалось, это у него принцип такой: собеседник должен заслужить уважение, прежде чем называть его на “вы”. Бомжи, понятное дело, такового не заслуживают. Не заслуживают даже права на жизнь. Он пришел к этому выводу логическим путем.

Что был за путь? Как-то в троллейбусе он сел на сиденье, на котором до него сидел бродяга и “забыл” несколько насекомых. А он не разглядел и сел...

— Долго не мог успокоиться после того случая, говорил всем, что этих уродов убивать надо. Один мой друг сказал: есть уже люди, которые от слов перешли к делу, могу познакомить. Познакомились. Бригада такая грамотная, все нормальные, не быки, есть и девушки две. Есть помоложе меня, есть и чуть постарше. Стали с ними выезжать…

— Выезжать?..

— Если есть желание, можешь съездить с нами при случае. Все увидишь своими глазами. Можешь даже поучаствовать. Но от тебя потребуются некоторые гарантии. Залог молчания…

Договорились так: участвовать я не стану. Мне будет организована познавательная экскурсия, но без, так сказать, кульминации программы. А также без фотоаппаратов и диктофонов. Тогда и гарантий от меня не потребуется.

* * *

В субботу мы с Игорем добираемся до свалки в Химках. Бетонный забор, за ним — целые горы, терриконы мусора. Над ними кружит черно-белая карусель: чайки и вороны вперемешку...

На свалке два въезда, метрах в ста один от другого. Один со сторожевой будкой и охранником. Второй — просто въезд, здесь стоят грязные грузовики. А ровно посередине в заборе выломана дыра в две плиты — заросла крапивой, но пробраться можно. Мы проходим в дыру и взбираемся на десятиметровый холм из отбросов, но ничего интересного не находим: мусорные горы почти до горизонта, в отдалении движутся людские фигурки, но разобрать, бомжи это или рабочие, не представляется возможным. Выбираться решаем через ту проходную, где охранник, — интересно, что он скажет? Но охранник даже головы к нам не поворачивает.

По соседству со свалкой — кладбище. Общая стена, есть проход. С мусорных куч открывается вид на могилы. Игорь показывает мне “пруд” — зловонная канава метров десяти длиной, два с лишним в ширину, заросшая ряской. Плавают покрышки, пластиковые бутылки, какое-то тряпье, и невозмутимая чайка тут же бултыхается, выискивает что-то в тине.

— Между прочим, идеальная могила, — говорит Игорь. — Прикрутил к шее любую железку, бултых — и с концами…

Железок вокруг и правда на любой вкус. Сую в канаву палку — глубина сантиметров семьдесят. Игорь прав: то, что сюда бросят, уже никто никогда не найдет, а главное, не станет искать.

Напротив свалки, через дорогу, — полузасохший-полузатопленный лесок, березняк. Углубляемся в него и сразу же находим бомж–стоянку: разложены засаленные зипуны, валяются кружки, бутылки… Поодаль разложен небольшой костерок. На огне дочерна закопченная кастрюля, что-то в ней такое варится и даже пахнет неплохо.

Обитателей на стоянке трое, на вид почти не различаются, двое сидят, один полулежит. Имеется собака, размером чуть больше кастрюли, а мастью — один в один. Все четверо смотрят настороженно. Чтобы заполнить паузу, достаю водку, вручаю и представляюсь: корреспондент, хочу поговорить о ваших проблемах… Маргиналы не удивлены и не взволнованы, они, похоже, еще не таких видали. Узнав, что мы пить не будем, разливают водку на троих и выпивают, не отрываясь и не чокаясь. Можно было в эту бутылку и метилового спирта налить вместо водки. Они бы так же уверенно его выпили.

Тот, что выглядит немного поживей, все-таки решает представиться. Зовут его Алексаныч. Второго сидящего он представляет “тоже Алексанычем”, а третьего не называет, сообщив только, что он не говорит и не ходит — “ноги сгнили”.

Я прошу Алексаныча Первого рассказать о себе и выслушиваю стандартную историю. Оказывается, он некогда окончил химфак. В это вполне верится, у него грамотная речь. Бомж–еда, надо понимать, приготовилась, ее снимают с огня и начинают есть. Раз уж мы не пили, то и закусывать, очевидно, тоже не будем. Алексаныч Второй достает нам из-под куста особое лакомство. Это блюдечко, на нем лежат несколько дорогих разносортных конфет. Они украдены с кладбища. Я беру одну конфетку, верчу в руках, потом незаметно прячу в карман.

— Алексаныч, а если кто-то из ваших умрет или пропадет, вы сообщаете властям?

— Зачем? Кого можем, сами хороним по возможности. А других земля растворит…

Мы сидим у костра, трое собеседников с высшим образованием. Тот, у кого оно пока незаконченное, добровольно стал палачом. У которого полное — возможно, будущая жертва первого. А я сейчас получаю второе высшее, и поэтому, наверное, мне уготовлена высшая роль — описать все это со стороны, проанализировать…

— Алексаныч, чем тебе можно помочь?

— Дай денег.

— На водку?

— На водку.

— А может, попробовать его (показываю на безымянного лежащего) в больницу устроить?

— Четыре раза пытались, нигде не взяли. Поздно ему, да и смысла нет. Почти год на себе таскаем… Господи, хоть бы отмучился скорей!

Уже стемнело. Догорает костер. Вопросов больше нет. Смерть здесь — рядовое явление, для кого-то даже желанное, а от каких причин она наступит — какая, в сущности, разница?

* * *

Решающего доказательства того, что Игорь не врет, я не получил. Мог получить, но для этого мне надо было стать свидетелем убийства, то есть фактически соучастником преступления.

Но и того, что показал юный “санитар”, было достаточно, чтоб поверить: нет ничего легче, чем отловить бомжа на свалке, напоить и убить. Никто не увидит. Никто не узнает. Никто не найдет. Да и будут ли искать?

Московские бомжи, как выяснилось, уже знают о компании подростков, которая за ними охотится, но не испытывают по этому поводу никакого беспокойства. Василий Ленивкин, бомж колоритной наружности, завсегдатай сквера у метро “Речной вокзал”, сказал, что слышал о такой банде: “Закон джунглей” они себя называют. Из моих друзей никто не пропадал, а вообще случается... Но что с ними сделаешь? Представь, прихожу я во всем своем великолепии в отделение милиции и говорю, что товарищ у меня потерялся. Дежурный в лучшем случае посоветует в ближайшей помойке поискать”.

Супружеская чета “потомственных странников”, пившая пиво на парапете возле “Белорусской”-кольцевой, высказалась еще более хладнокровно: “А зачем им куда-то ехать, на какую-то свалку? Нас и в городе убивают все кому не лень. Недавно вот помер один дед у нас, сам, правда, помер, ночью. Так менты подъехали, за ноги его — и через дорогу во дворик перебросили. Там уже не их территория, пусть другие разбираются...”

А что значит — “разбираются”? По закону, если милиция находит тело, возбуждается уголовное дело — не всегда, но в тех случаях, когда есть следы насилия, то есть можно предположить, что труп “криминальный”.

Впрочем, сержант ППС из того же Химкинского отделения милиции на условиях анонимности внес уточнения:

— Это по закону. А по жизни уголовные дела возбуждаются, когда в придачу к трупу есть либо свидетели, либо явка с повинной. Сначала показания, потом труп. Если наоборот делать — утонешь в “висяках”. То же самое с бомжами. Ну, скажем, нашли его. Привезли. Ясно, что убили: череп проломленный, ножевые раны. Конечно, могли и подростки убить, но десять тысяч отморозков не проверишь, а улик никаких. Значит, верный “висяк”. Поэтому дело не заводим, а пишем: умер от естественных причин. Хотя иногда бывают и “громкие” трупы, тогда приходится дело заводить. Иногда убийства бомжей случайно раскрываются, по ходу другого дела. Но вообще практика такая: пишем “естественные причины” и отправляем в последний путь.

В последний путь бомжей провожают работники морга. Работник Митинского морга Сергей рассказал, что бомжей привозят часто:

— Вскрытие бывает всегда, а что тут сложного? Причины смерти обычно пишут следующие: алкогольное отравление, цирроз, почечная кома. В тех случаях, которые вас интересуют, почти всегда — бытовая травма, несовместимая с жизнью. “Криминальные” трупы тоже бывают, но к нам они поступают, когда расследования по ним закончены, можно сжигать.

Бомжей всегда кремируют. Эксгумировать их все равно никто никогда не требует, а хоронить в гробу — слишком дорого.

* * *

Из рассказов Игоря: “Таких свалок, как в Химках, под Москвой штук двадцать, а может, и больше. Эти животные там каждый день пасутся. Мы обычно ездим человек по 5—6, лучше с девушками, чтобы подозрений не внушать. Выбираешь, который один пасется. Говоришь: мужик, где тут водички набрать, ну, или искупаться. Проводи, мы тебе стакан нальем. Они же глупые, животные эти, до водки жадные, за водку что хочешь сделают. Отойдем подальше, где не видит никто, пасть ему заткнешь, ну и забиваем ногами. Если палки какие-нибудь есть поблизости, то палками. С собой мы ничего не носим. Если есть на чем, то вешаем. Потом тушу в канаву, завалить грязью, чтоб не воняла, и гудбай. Домой приедешь, помоешься обязательно, вроде как после субботника…

Сначала бывало страшно. Мой первый мне даже снился потом. Один глаз ему сразу выбили, а другим он долго на нас смотрел… Но тут спиртное помогает хорошо. Привыкаешь быстро.

...Бомжи не люди. Любая обезьяна больше похожа на человека, чем бомж. За детенышами ухаживает, чистится, моется... Доводилось в метро по Кольцевой ездить? В половине вагона люди столпились в кучу, носы зажимают, а на другой половине эта куча говна на лавочке спит, нашел место. Что с него блохи ползут, он понимает? Нет. Что после него сидеть нельзя, не понимает. Попросить выйти — не выйдет. Это — человек?

Он не человек, а я не убийца. Ветеринар, усыпляющий бешеную собаку, не убийца. И волк, уничтожающий больных особей в стаде, — не убийца. Они уничтожают то, что необходимо уничтожить.

Если бы я лишился квартиры, на свалке валяться точно не стал бы, одеколон пить... Да тысяча способов есть человеком остаться. Брошенные дома почти в любой деревне есть — селись, сажай картошку! Или в милицию устройся, там сейчас всех берут.

...У нас есть своя система безопасности. Правило трех “не”: не возвращаться на старое место, не знать адресов и телефонов друг друга и не планировать ничего заранее. Пока с милицией у нас никаких неприятностей не было. Милиционеров мы видели пару раз, не больше. Тогда уезжали. И, по-моему, ни один нормальный мент не станет охотиться за нами всерьез. Но обычно их там не бывает. Чего им делать на свалке — дерьмо сторожить? Или стадо это пересчитывать? Грязь есть грязь... И кто-то должен ее убирать. Власти не нашли способа изолировать мусор от общества. Значит, приходится нам самим... Мне не доставляет удовольствия делать то, что я делаю. Но проблему надо решать так или иначе”.

Проблему надо решать.

Но проблема — не в бомжах. И не в Игоревой команде отморозков. И бомжи, и игори есть везде — в любом обществе. Чтоб с ними справляться, надо просто держать их в рамках очень жестких правил общественной жизни: вот это у нас можно, а вот это нельзя.

К сожалению, в нашем обществе нет ни жестких правил, ни институтов, которые бы заставляли их соблюдать. Поэтому у нас случилось немыслимое: образовался общедоступный полигон, где можно учиться убивать, отрабатывая соответствующие навыки прямо на людях.

Спецназу ГРУ не снились такие возможности — там тренируются на чучелах. А здесь пожалуйста, сколько угодно настоящих человеков — с глазами, руками и ногами. И убивать их можно совершенно бесплатно. И совершенно безнаказанно.

ОТ РЕДАКЦИИ:

Целенаправленно убивать бомжей с целью очистки родного города — идея настолько дикая, настолько НЕЧЕЛОВЕЧЕСКАЯ, что трудно поверить, будто кто-то на самом деле этим занимается.

Можно поверить, что это делает сумасшедший, маньяк. Есть же маньяки, которые охотятся на женщин, — значит, могут быть и маньяки, которые охотятся на бомжей.

Но маньяк — всегда одиночка. А здесь что же, целая компания одновременно “оманьячилась”? Так не бывает.

Или все-таки бывает?

Ведь, с другой стороны, все мы знаем, что нынешнее молодое поколение способно на совершенно невероятные выходки. Вспомните, сколько раз вы читали в газетах о том, что подростки забили насмерть бомжа. Изнасиловали и задушили девочку из своей же компании. Ограбили и убили пьяного, размозжив ему голову... Так почему бы им не развлекаться описанным в статье способом?

Проверить, так это или нет, можно, лишь увидев все собственными глазами. Но понятно: это совершенно невозможно.

Известно ли милиции что-либо об организованной группе молодых людей, убивающих бомжей на подмосковных свалках? Начальник Управления общественной безопасности МВД РФ Олег Викторович Манохин сказал корреспонденту “МК”, что впервые об этом слышит. Вообще свалки — в компетенции областного УВД, поэтому информацию надо искать там.

В областном УВД, как выяснилось, также не знают о подобном. Разные свалки находятся в ведении различных отделений милиции. Они там у себя и занимаются убитыми бомжами — если таковые находятся. А общей статистики по всем свалкам в областном УВД не ведется, поэтому даже серийные убийства бомжей не будут зафиксированы как серийные, если они произошли на разных свалках в разных районах Подмосковья.

Уголовное дело о погромах на столичном рынке в Ясенево весной 2001 г. может быть передано на рассмотрение суда присяжных.

Время МН, № 122. Михаил Архаров. Статья. Бритоголовые требуют справедливости.

Уголовное дело о погромах на столичном рынке в Ясенево весной 2001 г. может быть передано на рассмотрение суда присяжных.

Соответствующее ходатайство в Московский городской суд подали Андрей Семилетников, обвиняемый в организации погромов, и его адвокат Константин Фетисов. Как сообщил агентству РБК К.Фетисов, в августе дело уже будет направлено в суд, и на первых судебных заседаниях в Мосгорсуде будет решен вопрос относительно передачи дела на рассмотрение суда присяжных.

Напомним, что 21 апреля 2001 г. около 160 скинхедов в возрасте 15-20 лет устроили массовые беспорядки на столичном рынке в Ясенево. Как установило следствие, в день рождения Адольфа Гитлера Семилетников, более известный в национал-патриотической и андеграундной тусовках как Дымсон, на импровизированном митинге призвал его участников "разобраться с кавказцами", устроив погром на Ясеневском рынке. Толпа бритоголовых в возрасте 12-17 лет, устроила на рынке настоящее побоище.

После непродолжительного рассмотрения уголовного дела Мосгорсуд направил его на дополнительное расследование из-за допущенных в ходе следствия нарушений. В настоящее время дополнительное расследование завершено и обвиняемые знакомятся с материалами дела.

Права военнослужащих и призывников

В военную прокуратуру Москвы можно сообщить по телефону о дезертирах.

Вечерняя Москва, № 136. Информ. сообщ.

Телефонную “горячую линию” для сообщений о дезертирах открыла Военная прокуратура Москвы. О случаях совершения преступлений военнослужащими, фактах дезертирства, ставших известным гражданам, можно круглосуточно сообщать по телефону 195-05-10. Подобная мера вызвана тем, что поведение военнослужащих, покинувших часть, часто бывает опасным для окружающих, а преступления, которые они совершают, нередко относятся к категории тяжких. В прошлом году дезертиры совершили в столице семь умышленных убийств, которые расследованы Московской городской военной прокуратурой. В частности, дезертировавший из воинской части Северо-Кавказского военного округа Пантюхов убил пять человек, четырех из них в Москве (его приговорили к пожизненному заключению).

Информ. сообщ. Командир использовал сержанта вместо боксерской груши. Стр. 4

Самыми настоящими рабами чувствовали себя солдаты и сержанты воинской части внутренних войск, дислоцированной практически в центре Москвы. На днях были осуждены сразу трое тамошних командиров которые в течение многих месяцев вдоволь поиздевались над своими подчиненными.

Как сообщили “ВМ” в Московской городской военной прокуратуре, узнать о безобразиях, творившихся в подразделении, которое расположено недалеко от Савеловского вокзала, военным прокурорам помог сержант-беглец. Дело было два месяца назад. Как-то к старшему лейтенанту части Вячеславу Белезковскому пришел с докладом личный состав. В ходе беседы тот обнаружил, что один из сержантов нетрезв. Разозлившись, начальник отпустил всех отдыхать, а провинившегося пригласил в канцелярию роты “побеседовать”. Там Белезековский приказал несчастному надеть бронежилет, после чего в течение 7 (!) часов заставлял приседать в нем и отжиматься. При этом сержанту запрещалось не то что выйти из комнаты (бедняга молил отпустить его хотя бы поесть), но даже сесть на пару секунд на стул. Перед тем же, как отпустить “узника”, мучитель надел боксерскую перчатку и хорошенько его поколотил (в ход пошла и резиновая палка). Старлей бил жертву практически по всему телу, особо рьяно - по голове и ягодицам.

Оправившись от побоев, сержант тут же удрал из части и обратился к врачам. Те нашли у него сотрясение мозга, множественные ушибы и кровоподтеки. Из больницы парень отправился прямиком в прокуратуру. Заключив, что беглец не врет, военные сыщики отдали Белезковского под суд (кстати, старлей так и не признал своей вины). Служители Фемиды приговорили “боксера” к 2 годам условно с испытательным сроком.

Между тем, как выяснили в прокуратуре, это был далеко не единственный подобный случай в злополучной воинской части за этот год. Здесь же в январе сержант Литвинов побил сослуживца-сержанта, буквально “не поделив сферы влияния”. Амбициозному вояке не понравилось, что “коллега” приказал рядовым выполнять приседания без его ведома. Литвинова также осудили условно.

А месяцем позже в той же части старший сержант Щербаков зверски избил рядового за то, что тот плохо сделал уборку (у жертвы при этом даже разорвало селезенку). Московский гарнизонный военный суд назначил Щербакову год и 6 месяцев заключения, впрочем, в итоге “борец за чистоту” отделался содержанием в дисциплинарной воинской части.

Пожары и взрывы в Подмосковье произошли в элитных подразделениях вооруженных сил. Независимая газета, № 155. Михаил Ходаренок. Статья. От плохого к худшему.

28 июля в 4-й гвардейской Кантемировской танковой дивизии в ангаре, где находилось 10 машин Т-80, каждая стоимостью в два млн. долл., вспыхнул пожар. В трех боевых машинах произошел подрыв боекомплектов. Один военнослужащий погиб, еще один ранен. Огонь гасили несколько часов пожарные самой дивизии и гражданской службы "01". На следующий день от красного петуха пострадали десантники. В автопарке 45-го отдельного разведывательного полка ВДВ в подмосковной Кубинке сгорело девять грузовых автомобилей.

Отметим, что последние пожары и взрывы в Подмосковье произошли в элитных подразделениях, частях и соединениях так называемой постоянной готовности, чья высокая боевая способность не раз декларировалась на самом верху Минобороны. Более того, эти дивизии и полки расквартированы в непосредственной близости от столицы государства, что на практике должно создавать дополнительные условия для усиления контроля за складывающейся в них обстановкой. Невольно возникает вопрос - чего же в таком случае ожидать от худосочных частей сокращенного состава и кадра, которых пока большинство в современной Российской армии?

По всей видимости, только вершиной айсберга является взрыв и пожар 13 июля на арсенале Тихоокеанского флота в поселке Таежный (65 км от Владивостока), в результате которого было уничтожено 70 вагонов боеприпасов. В качестве рабочей выдвигалась версия попадания петарды в вентиляционный люк одного из складов, что якобы привело к возгоранию и взрыву. По мнению многих специалистов, подобная гипотеза выглядит более чем забавной. Источники, пожелавшие остаться неизвестными, полагают, что регулярность подобных ЧП объясняется их объективной необходимостью. Надо попросту скрыть хищения и утраты боеприпасов, а пожар и взрыв - самый надежный для этого способ.

В самом первом приближении подсчитаем убытки военного ведомства в результате этих ЧП. "Кантемировка" - общий ущерб приближается к 10 млн. долл., Кубинка - несколько сот тыс. долл., Таежный - несколько сот млн. долл. При подобных темпах весь бюджет Минобороны уйдет только на латание возникающих вследствие происшествий дыр и ликвидацию последствий взрывов и пожаров. Разумеется, средств на боевую подготовку и капитальное строительство при таком подходе явно не хватит.

То, что с воинской дисциплиной, правопорядком, соблюдением мер безопасности в Вооруженных силах явно неблагополучно, факт общеизвестный и никем не оспариваемый. Не так давно армию и флот захлестнула волна побегов военнослужащих срочной службы с оружием, расстрелы сослуживцев и мирного населения. Теперь военное ведомство накрывает вал пожаров, взрывов и катастроф, связанных с хранением оружия, боеприпасов и эксплуатацией боевой техники и вооружения.

Сразу отметим, раньше так в Вооруженных силах не полыхало. Разумеется, и в Советской армии случалось всякое, но такого, чтобы, в частности, взрывы на складах с боеприпасами Дальнего Востока принимали систематический характер, не было. Несомненно, по всем этим случаям будут изданы грозные приказы военного ведомства, изобилующие давно набившими оскомину выражениями типа "это тяжелое происшествие стало возможным в результате неудовлетворительной работы командования по укреплению воинской дисциплины и соблюдения мер безопасности, незнания должностными лицами истинного положения дел, серьезных упущений в работе в воспитательной работе с личным составом..." и т.д. и т.п. Подобных документов в Минобороны изданы уже мегатонны, а воз, как говорится, и ныне там.

И сегодня нет никаких признаков улучшения ситуации, что говорит об исключительно системном характере бед современной Российской армии. Руководство военного ведомства по-прежнему желает существенно улучшить состояние дел, при этом, однако, не желая ничего менять радикально. В частности, Минобороны требует "улучшить подбор личного состава" для службы на складах с вооружением и боеприпасами, но в то же время устанавливает такие тарифные сетки денежного довольствия, что в арсеналы для прохождения воинской службы попадают только армейские отбросы и злоумышленники.

Или же в Минобороны, похоже, считают возможным предотвратить тяжелые происшествия при эксплуатации боевой техники одними инструктажами. Однако при нынешнем качестве призывного контингента большинство самых правильных слов для бойцов остаются пустым звуком. Невольно складывается впечатление, что в Минобороны, как и в добрые старые времена, считают, что все армейские проблемы можно решить усилением требовательности и "организаторской работы на местах". Безусловно, это один из рычагов воздействия на ситуацию, но далеко не самый главный. Пока не будут затронуты и самым существенным образом переработаны сами основы организации воинской службы - правовые, экономические и нравственные, надеяться на радикальное сокращение взрывов, пожаров, дедовщины, побегов и расстрелов по меньшей мере наивно.

Однако руководство Минобороны не так давно вообще отказалось от употребления словосочетания "военная реформа", перейдя к термину "модернизация". На практике это означает, что частота бега на месте в военном ведомстве усиливается просто на глазах. Об этом косвенно свидетельствует и тот факт, что подмосковные взрывы и пожары Минобороны преподносит общественности как цепь случайностей. Однако случившееся больше напоминает проявления давно устоявшейся и сложившейся периодической системы чрезвычайных ситуаций в современной Российской армии. А поэтому очередное ЧП в Вооруженных силах России, к сожалению, не заставит себя долго ждать. Вопрос лишь в том, какие масштабы оно приобретет.

Права детей и женщин

Россия превратилась “во всемирную свалку детской порнографии”, считает на-чальник Управления по борьбе с преступлениями в сфере высоких технологий (Управление “Р”) ГУВД Москвы.

Россiя, № 128. Александр Чуйков. Статья. Детская порнография почти не наказуема.

Эксперты МВД России утверждают, что наша страна занимает одно из первых мест в мире по распространению детской порнографии. Виной тому абсолютная непродуманность наших законов. Только в Таиланде и России распространение детской порнографии не выделено в отдельную статью уголовного кодекса. А максимальное наказание за распространение как детской, так и взрослой “клубнички” - до двух лет заключения.

Россия превратилась “во всемирную свалку детской порнографии”, считает начальник Управления по борьбе с преступлениями в сфере высоких технологий (Управление “Р”) ГУВД Москвы Дмитрий Чепчугов. В сети Интернет распространяется до 75% всей детской порнопродукции.

По данным Управления “Р”, подавляющее большинство международных разыскных поручений Интерпола по компьютерной преступности посвящены именно этой проблеме. Мировая порноиндустрия, зная о том, что в России наказание за эти гнусные преступления минимальное, стремится переместить свои ресурсы детской порнографии на территорию российской части Интернета.

Убийство на экране за 400 долларов

40-секундный ролик в Интернете, на котором двое сволочей (нет другого слова!) вступают в половой контакт с малолетней девочкой, в ходе которого наносят ей колото-резаные раны, отрезают уши и выбивают глаза. Сначала на ролик обратили внимание сотрудники ФБР США. Эксперты этого ведомства установили: в клипе - не имитация, а реальные действия! Было также установлено: доступ к ролику американцы получали за 400 долларов США со специализированного российского сайта. После чего к расследованию были подключены и сотрудники Управления “Р”.

Спустя 3 месяца изготовители этого ролика были обнаружены в одной из стран Юго-Восточной Азии, где впоследствии они были приговорены к смерти и казнены. Потребители данной продукции в различных странах мира были осуждены на срок от 10 до 120 лет лишения свободы. В России же соучастника этой группы из-за несовершенства законодательства к уголовной ответственности привлечь не удалось.

Досье

В марте 2001 года в 24 странах мира одновременно было возбуждено 64 уголовных дела по результатам международной полицейской операции, направленной против торговцев детским порно на сайте “Голубая орхидея”. Операция длительностью в девять месяцев, инициированная Московским уголовным розыском и таможенной службой США, проходила на территории Швеции, Дании, Нидерландов, Германии, Франции, Великобритании, Испании, Австрии, Норвегии, Мексики, Китая, Гонконга и Кувейта. В ходе расследования, получившего название по одноименному веб-сайту, через который осуществлялась продажа видеокассет с детской порнографией, арестованы 11 человек. По четыре ареста в США и России и три - в Нидерландах. Проведено 23 обыска. Изъято около 10 тысяч магнитных носителей, видеоаппаратура и техника, использовавшаяся для производства и распространения детского порно.

Комментарий

“Их - деятелей, подонков, будь то покупатель, распространитель, провайдер, тем более производитель - надо убивать! Не задерживать, доказывать вину и присуждать штраф, а убивать на месте, как бешеных собак, - считает оперуполномоченный ЦАО Москвы майор Сергей Трофимов. - Пусть это незаконно, пусть потом рапорты замучаешься писать, но все, у кого есть дети, меня поймут и поддержат! У меня две девочки, 8 и 12 лет. Однажды пришел на Горбушку, и продавец сам предлагает: мол, не хочешь горяченького, детского? Хорошо, у меня ствола с собой не было, убил бы на месте! Дал по морде, притащил в отделение, но доказать ничего не смог, и выпустили подонка!”

Как у них

Правительство Канады в августе 2002 года представило своим гражданам закон, по которому поиск детской порнографии в Интернете, вне зависимости от результатов, подлежит тюремному заключению сроком до пяти лет. Скачивание детской порнографии на компьютер пользователя, передача детской порнографии по почте, распространение адресов сетевых ресурсов, где можно найти детскую порнографию, отправка детского порно по почте внутри страны и на экспорт влекут за собой тюремное заключение до 10 лет.

В действующем российском законодательстве запрещено незаконное распространение порнографических материалов - статья 242 УК РФ, но процедура определения ее незаконности не описана. Что, законодатели допускают, что изготовление, реклама и сбыт порнографии могут быть и законными?! А во всем мире, кроме Таиланда и России, детская порнография выделена отдельной статьей и предусматривает очень жесткое и даже жестокое уголовное преследование не только за ее производство и распространение, но и за хранение и даже за попытку приобретения. Причем сроки тюремного заключения за это преступление там измеряются двузначными цифрами. У нас же в соответствии со статьей 242 такие преступления наказываются штрафом от 500 МРОТ (1 МРОТ для исчисления штрафов равен 100 рублям. — Авт.) до двух лет лишения свободы. Но такие штрафы порноторговцев не пугают, да и суды чаще всего наказание назначают условное.

Пропавший закон

Проект закона о преступлениях сексуального характера, который мог бы закрыть многие недостатки в законодательстве, был подготовлен в 1995 году. Он прошел в Государственной думе все чтения и... исчез в недрах Совета Федерации. Туда его направили для согласования и передачи на утверждение президенту страны. Но ведь если законы пропадают, значит, это кому-то нужно, и, вероятно, небескорыстно.

Предложений же детской порнографии в Рунете масса - от “фильмы - почтой” до просмотра или возможности перекачать изображения на свой компьютер. Коммерческий успех таких предприятий легко объяснить: любители детской порнографии уже привыкли искать продукцию не в нелегально торгующих ею магазинах, а в свободной от законов виртуальной Сети. За 15-20 долларов в месяц подписчик получает возможность с помощью компьютера, подключенного к сети Интернет, развлекаться в непринужденной домашней обстановке, зная, что потребление данной продукции у нас уголовно ненаказуемо.

Правда, пока “продукция” в основном западного производства, но незаконного отечественного копирования. В начале июня 2003 года сотрудники милиции ликвидировали пиратскую видеостудию, работавшую в том числе и на тиражирование порнографии. При помощи двух студентов столичных вузов и установленных в студии 150 видеомагнитофонов 26-летний ее владелец “подрывал” экономику порноиндустрии Запада. Всего на одной видеокассете из огромной порноколлекции оперативники обнаружили отечественных “звезд” в возрасте 12—15 лет.

Жестокое российское “кино”

По информации МВД России, в нашей стране изготавливается не более 1 процента детской порнографии, поступающей в торговлю. Зато в России производится самое жесткое и жестокое детское порно. По имеющимся данным, порнозвездами могут оказаться дети трех-пяти лет.

С марта 2002 года Управлением “Р” ГУВД г. Москвы проверено около 3000 веб-сайтов, в результате чего было возбуждено 14 уголовных дел по статьям 241 (организация притонов для занятий проституцией) и 242. По словам начальника отдела по борьбе с преступлениями в сфере компьютерной информации Управления “Р” Москвы Александра Слуцкого, за год существования отдела было рассмотрено всего 5 уголовных дел по детской порнографии в Интернете, но ни один из преступников не был посажен в тюрьму. Причина? Все они не изготавливали порнографию, то есть непосредственно не снимали фильмы с участием детей, но “просто” находили ролики, копировали и размещали в Сети.

Несовершенство российского законодательства приводит к тому, что западная порноиндустрия для реализации своего незаконного товара все активней начинает использовать российские сети Интернета. И они вынуждены это делать, чтобы сохранить свои доходы.

Не наша борьба

Сейчас практически все цивилизованные страны ведут с детской порнографией смертельную войну. А ведь еще пару лет назад в Интернете западных стран и Америки торговля детским порно процветала. Все закончилось с принятием законов, карающих провайдеров, дистрибьютеров и покупателей детской порнографии.

Так, по американским законам ответственность за распространение детской порнографии в сети несет провайдер. Сначала штраф, затем тюрьма. Поэтому в США педофильские сайты живут не дольше недели. В Швеции государство выделило средства на автоматическое отслеживание любителей детской “клубнички”. Затем следует уголовное наказание.

В России, как написано выше, - всего до двух лет лишения свободы и то, если судья злой попадется. Но, кажется, в основной своей массе ни суд, ни прокуратура, ни законодатели не понимают, что дети, прошедшие через сексуальное насилие, получают психическую травму, которая не проходит никогда. И впоследствии такие жертвы сами склонны к агрессии и насилию над детьми.

Не следует забывать и того, что извращенным потребителям детской порнографии постоянно нужны новые и новые фильмы, как наркотик - втянуться легко, а потом доз требуется все больше, а отрава - сильнее. А значит, распространители будут искать для потребителей новые души и тела и делать все более жесткие и жестокие фильмы ужасов.

Замкнутый круг!

P.S. 23 июля, вечер. Одна из самых популярных поисковых сетей в Рунете на запрос “детское порно” выдала: страниц - 13 850; серверов - 372; запросов за месяц - 193 670.

Каждый детский порносайт в Сети приносит доход около $30 тыс. в месяц. За каждым порноресурсом стоит криминальная “триада”: представители организованных преступных групп, коррумпированные чиновники, банкиры, помогающие обналичивать деньги. Это выгодно и провайдерам, ведь посещаемость растет, а следовательно, растут и ставки на рекламу.

В 1999 году таможенная служба США обнаружила в штате Массачусетс новый сайт, известный как “Таджикский экспресс”. В течение только первого месяца работы его посетили более 4 тыс. пользователей. На нем были опубликованы 95 450 изображений. Два месяца спустя число посещений составило около 150 тыс. в месяц, а количество изображений - 3,2 млн.

Девять из десяти международных разыскных поручений Интерпола посвящены детской порнографии.

МВД доказывает свою эффективность в борьбе с беспризорностью

Новые Известия, № 21. Владимир Анисимов. Статья. Возвращение к дяде Степе.

Немногие верили, что передача функций борьбы с беспризорностью в ведение МВД, которая состоялась в начале прошлого года, сможет кардинально переломить ситуацию. Многие высказывали опасения по поводу применения полицейских методов к еще не сформировавшимся подросткам. Однако сейчас становится очевидно, что только экстренные меры, предпринятые милицией по всей стране, помогли тысячам этих несформировавшихся людей вернуться домой.

Масштабы подростковой преступности стали наглядны в октябре 2001 года, когда сотня молодчиков устроила побоище у станции “Царицыно”. Погибли двое – обезумевшая толпа еще не окончивших школу пареньков с криками сметала все на своем пути. Чуть позже была Манежная площадь – вся страна замерла от ужаса, когда увидела, как молодые пацаны бьют стекла магазинов и переворачивают автомобили. Именно тогда стало отчетливо ясно, что Министерство труда и социальной защиты, в ведении которого находились безнадзорные дети, со своей задачей не справилось. Безнадзорность детей оказалась выше, чем в военный или послевоенный периоды.

Уже в январе 2002 года президент поручил министру внутренних дел взять ситуацию с безнадзорностью под контроль. И это решение поддержали даже правозащитники.

– Нигде в мире нет такого, чтобы ребенка оставляли на улице, – говорил член Московской Хельсинкской группы Борис Альтшулер, – даже когда милиционер задерживает на улице ребенка, его отношение к нему – это отношение “скорой помощи” к больному.

Под руководством министра внутренних дел Бориса Грызлова был создан межведомственный оперативный штаб по борьбе с безнадзорностью и правонарушениями несовершеннолетних. Точно такие же штабы были созданы во всех регионах России. Группа специалистов разработала комплексную программу действий в этом направлении на 2002–2003 годы. Прежде всего в органах внутренних дел попытались выяснить, откуда берутся на улицах безнадзорные подростки. Результат проведенных исследований оказался довольно неожиданным.

Выяснилось, что подавляющее большинство ушли из дома при живых, зачастую довольно благополучных родителях. Из 700 тысяч подростков, которых милиционеры задерживали в прошлом году, 45 детей были направлены в приюты, 21 – в школы- интернаты, а десятерым потребовалась медицинская помощь – их поместили в больницы. 550 тысяч безнадзорных подростков были просто возвращены родителям.

Борьба с безнадзорностью детей во многом свелась к профилактической работе с взрослыми. Не секрет, что большинство семей, из которых убегают дети, неблагополучны. При низком уровне жизни в семье создается невыносимая для ребенка социальная атмосфера. И одна из задач милиционеров в таких случаях – снизить влияние ситуации на самих подростков. К примеру, в Москве на сегодняшний день на учете состоят 6155 неблагополучных семей. С каждым из этих родителей участковые милиционеры регулярно проводят разъяснительную работу и следят за их отношениями с отпрысками.

Каждую осень отделы внутренних дел проводят операции по выявлению детей, не приступивших к школьным занятиям. И оказывается, что и в этих случаях часть вины за прогулы детей лежит именно на взрослых. Многие родители не контролируют времяпровождение детей и совершенно безразлично относятся к их школьным прогулам. Порой милиционерам приходится сталкиваться с чудовищными случаями. Родители, приехавшие из других городов, не имея регистрации, просто не отдают детей в школу. И те не посещают ее в течение нескольких лет.

Работа штаба при МВД кипела все полтора года. Представители центрального аппарата МВД более сорока раз выезжали в регионы, в которых отсутствовало понимание проблемы. Вопросы приема детей в приюты и больницы, вопросы выделения личного состава региональных УВД для работы с подростками решались на самом высоком уровне в Москве. По всей стране, в соответствии с программой, как грибы после дождя начали расти детские летние и круглогодичные лагеря и досуговые центры.

К сегодняшнему дню тенденцию к обвальному росту подростковой преступности и безнадзорности удалось переломить. Уже в конце прошлого года Борис Грызлов на рабочей встрече с президентом смог доложить, что уровень детской преступности снизился на 24 процента. А за 5 месяцев этого года этот показатель снизился еще на 14 процентов, причем на 13 процентов уменьшилось число несовершеннолетних, привлеченных к уголовной ответственности.

 

Свобода слова и информации

21 июля в Москве прошла пресс-конференция на тему “Что защищают спецслужбы и почему преследуют ученых?”.

Русский курьер (web-сайт), № 49. Зоя Светова. Статья. Ученый должен сидеть в тюрьме.

Вчера на пресс-конференции в Москве вспомнили о "шпионских" процессах, которые лишь в последнее время уступили первые места в рейтингах место прокурорским "наездам" на олигархов. Председатель Московской Хельсинкской группы Людмила Алексеева отметила, что за несколько лет Общественному комитету защиты ученых, членом которого она является, удалось защитить 11 человек, ставших в разное время жертвами "шпиономании". Как считает правозащитница, у всех этих людей, трудящихся в различных областях науки, есть одно общее: каждый из них так или иначе общался с иностранцами. За это в свое время пострадал и ученый из Красноярска, директор Теплофизического центра КГТУ Валентин Данилов. Он 19 месяцев просидел в тюрьме, а потом был выпущен под подписку о невыезде. Сегодня Данилов в Москве: 23 июля в Верховном суде ожидается шестое заседание по его делу. "Абсурд держать ученого в тюрьме, - уверен красноярский сиделец. Посмотрите, сколько полезного для страны я сделал за те десять месяцев, что вышел из на свободу."

Алексеева отметила, что многие из вышедших на свободу "шпионов" обязаны своим освобождением общественной поддержке и СМИ." Но есть один человек, о котором СМИ забыли: это Игорь Сутягин. Его дело устроено так, что годами приходится ждать информационного повода, чтобы о нем напомнить," - подчеркнула правозащитница.

Сутягин - единственный из оставшихся за решеткой "шпионов", за судьбой которого около четырех лет следят ученые и правозащитники. Он был арестован в октября 1999 года и обвинен в государственной измене в форме шпионажа. Сотрудник московского института США и Канады, никогда не имевший доступа к секретным сведениям, был объявлен шпионом.

"Судья Калужского областного суда очень боялся вынести оправдательный приговор, - объясняет адвокат Сутягина Анна Ставицкая. - Поэтому он отправил дело на дополнительное расследование. В определении было написано, что были нарушены нормы уголовно-процессуального права и нарушены права Сутягина на защиту." По словам адвоката, в результате доследования произошло то, чего она и опасалась: следствие постаралось исправить свои ошибки, и дело с 11 томов распухло до 30. Вчера Данилов и Алексеева пытались понять, по какому принципу ФСБ выбирает кандидатов в "шпионы". По мнению председателя МХГ, их выбирают "методом тыка". А красноярский ученый убежден: "Для "шпионского" дела необходим "активный" ученый, работающий по контракту с иностранцами и "бессовестный следователь, мечтающий о повышении."

Колокол.Ру, 24 июля. Информ. сообщ. Люблинский межмуниципальный суд Москвы отклонил жалобу Григория Пасько.

Люблинский межмуниципальный суд Москвы отклонил в четверг жалобу военного журналиста Григория Пасько, передает РИА "Новости". Журналист обжаловал в суде действия ОВИРа № 3 Юго-Восточного округа столицы. 8-го июля 2003 года ОВИР отказал Пасько в выдаче загранпаспорта.

По словам адвоката журналиста Ивана Павлова, в четверг суд огласил только резолютивную часть решения. Полный текст решения суда адвокат получит позднее. Павлов заявил, что намерен обжаловать решение Люблинского суда в вышестоящей судебной инстанции – Мосгорсуде.

Комментарий

Это интересный случай. Правовых перспектив у инициаторов дела, ОВИРа №3 Юго-Восточного округа, как ни крути, немного. Но дело затеяно. И теперь всякий условно-досрочно освобожденный наблюдает за развитием событий, чтобы окончательно понять: государство действительно его освободило или выпустило из-за решетки только для того, чтобы измотать нервы последующими ограничениями. Чтобы понял бедолага: лучше уж полностью срок отмотать, чем брать из рук этого государства милости.

Экология и права человека

 

Московские власти запретили митинг. 23 июля префект Восточного административного округа Москвы Б. Ульянов запретил активистам партии “Яблоко” и жильцам дома, расположенного на улице Егерской проводить митинг протеста против строительства элитного дома на территории национального парка Лосиный остров.

ИА “ПРИМА” (web-сайт), 23 июля

Информ. сообщ. Московские власти запретили митинг.

РОССИЯ, Москва. (Соб. корр.) 23 июля префект Восточного административного округа Москвы Борис Ульянов запретил активистам партии “Яблоко” и жильцам дома, расположенного на улице Егерской проводить митинг протеста против строительства элитного дома на территории национального парка Лосиный остров.

Акция намечалась на 24 июля. Ее участники собирались заявить о том, что стройка неблагоприятно повлияет на природную среду района. В частности, будут уничтожены гнездовья соловьев, зарегистрированные Союзом охраны птиц РФ. Многочисленные обращения жителей района в различные московские инстанции были оставлены без внимания. Жильцов поддерживает партия “Яблоко”. Один из ее лидеров депутат Госдумы Сергей Митрохин направлял мэру Москвы Юрию Лужкову запрос, в котором указывал, что национальный парк Лосиный остров является объектом федерального значения.

Префектура Восточного административного округа Москвы запретила проведение митинга на том основании, что трое из организаторов митинга не являются жителями района Сокольники и не зарегистрированы в Восточном административном округе.

Пресс-служба “Яблока” расценила такую мотивировку, как чиновничий произвол. Организаторы митинга решили перенести его на другой день, переделав документы так, чтобы не было никаких поводов для запрета. “Яблоко”, возможно, обратится в суд с требованием признать действия префектуры незаконными.

В Москве разработана новая экологическая программа

Газета, № 137. Иван Голунов, Ольга Левичева. Статья. Столичные предприятия расплатятся за дым.

Столичные власти приняли программу по снижению вредных выбросов: к 2006 году некоторые предприятия Москвы должны дымить в два раза меньше. Однако штрафовать их начнут уже с 1 января 2004 года. Самых "грязных" будут выгонять из города. Руководители 184 предприятий, попавших в черный список, считают, что претензии к ним необоснованны и являются поводом для вывода их с территории города.

Количество выбросов должно сократиться вдвое

Московские власти отреагировали на критику со стороны Минприроды о неудовлетворительном экологическом состоянии города. Напомним, что в начале июля Минприроды объявило, что на 33 “грязных” предприятиях столицы приостановлены технологические циклы, а уровень нефтепродуктов, нитридов и фосфатов в Москве-реке и Яузе превышает предельно допустимую концентрацию (ПДК) в 1,4 раза.

Департамент природопользования и охраны окружающей среды Москвы в срочном порядке разработал программу по сокращению выбросов и составил список из 184 предприятий, которые должны стать вдвое чище.

По этому документу к 2006 году эти предприятия обязаны модернизировать системы очистного оборудования. Муниципальный транспорт должен перейти на газовое топливо. Столичные АЗС должны будут установить системы улова паров бензина. Небольшие промзоны будут ликвидированы.

Штраф за молчание - 100-300 тысяч рублей

Городские чиновники также придумали, как можно заработать на проведении экологического мониторинга. Уже с нового года все предприятия должны предоставлять в департамент природопользования данные о загрязнении атмосферы, почвы и воды. За сокрытие данных или предоставление недостоверных сведений им грозит солидный штраф. По предварительной информации, в случае отказа от экологических проверок организация будет оштрафована на 3 тыс. МРОТ (на сегодня 300 тыс. рублей). За предоставление ложной информации предприятие накажут на 1 тыс. МРОТ (100 тыс. рублей). Как стало известно ГАЗЕТЕ, окончательный размер штрафов Московская городская дума утвердит в сентябре. Все собранные деньги пойдут в бюджет города.

Штрафы за выбросы никто не отменял

Напомним, что в июне этого года на федеральном уровне были установлены новые нормативные ставки загрязнения окружающей среды. Если предприятие выбросило больше нормы, его наказывают рублем. Так, за разрешенный выброс тонны цементной пыли предусмотрен сбор в размере 41 рубль, а за несанкционированный - штраф 205 рублей. За тонну хлора - соответственно 68 и 340 рублей. Дешевле всего обходится выброс метана - 5 и 20 копеек соответственно. Правда, эти деньги распределяются между бюджетами разных уровней, а Москве достается лишь небольшая часть. Так что введение дополнительных штрафов придется как нельзя кстати и позволит пополнить городскую казну.

Выгнать могут любого

В новой программе сформулированы критерии, по которым будет определяться экологическая благонадежность предприятий. По мнению опрошенных ГАЗЕТОЙ директоров предприятий, эти критерии позволяют закрыть практически любое предприятие с целью освобождения земли под застройку.

В частности, завод “РТИ-Каучук”, который занимает несколько кварталов вблизи метро “Фрунзенская” уже решено перенести в промзону Очаково. На освободившейся территории будет построен бизнес-центр и элитный жилой комплекс. Значительную часть территории Московской обойной фабрики (у метро “Красносельская”) также застроят жилыми домами. Примыкающую к метро “Теплый стан” территорию ОАО “ДРСУ” займет торговый центр. Городской автовокзал у метро “Щелковская” перенесут в промзону на Черкизовской, а на его месте построят один из крупнейших торговых центров в Москве.

Любопытно, что экологи разрешили себе переносить предприятия без согласования с Центром освоения резервных территорий, который курирует городскую программу перебазирования.

“Кто-то просто недосмотрел”

Предприятия, попавшие в “грязный” список, должны в установленные сроки провести реконструкцию очистных сооружений и модернизировать производство. Так, на реконструкцию устаревших очистных сооружений дается срок от 1 до 5 лет, на ремонт пылегазоочистного оборудования - 1-3 месяца. Самые опасные предприятия (их 82) обязаны обзавестись собственными системами экологического контроля.

Как удалось выяснить ГАЗЕТЕ, указанные в списке предприятия либо еще не знают о новых требованиях, либо выполнили их несколько лет назад и сообщили об этом в департамент природопользования Москвы.

Специалист по связям с общественностью ОАО “Русский продукт” Людмила Семушина рассказала ГАЗЕТЕ: “Мероприятия, о которых идет речь в документе, а именно поднятие высоты трубы до 25 м, замена котла в цехе № 2 и переоборудование автостоянки, были выполнены еще в 2002 году. Все акты о выполнении работ и справки о наличии автостоянки у нас есть. Факт включения нас в этот перечень я бы объяснила бумажной волокитой. Кто-то просто недосмотрел”.

В аналогичной ситуации оказалось ОАО “НПО “Сатурн” им. А.Люльки”. По словам начальника управления по связям с общественностью ОАО Сергея Жильцова, “в московском филиале на момент подписания этого документа оставалось только КБ, в котором испытывались авиадвигатели и камеры сгорания, но на сегодняшний день они все закрыты и перебазируются в Лыткарево и Рыбинск. Все это вызывает недоумение, потому что в Москве гораздо больше крупных предприятий, которые что-то реально производят и выбрасывают отходы в атмосферу”.

Тот факт, что в список попали находящиеся в ведении федеральных властей ТЭЦ, свидетельствует о непрекращающемся конфликте между столичным департаментом и Минприроды. Заместитель главного инженера ОАО “Мосэнерго” Геннадий Преснов рассказал ГАЗЕТЕ, что “московские власти требуют, чтобы на четырех наших ТЭЦ сжигалось мазута в два раза меньше нормы, но это требование давно выполнено”.

Руководители многих предприятий считают, что новая программа правительства Москвы дублирует уже имеющиеся документы. “У нас уже есть утвержденный пятилетний план мероприятий по снижению выбросов. Мы по нему каждый месяц отчитываемся перед СЭС и другими контролирующими организациями”, - сообщил ГАЗЕТЕ главный инженер ОАО “Авиационный комплекс им. С.В. Илюшина” Валерий Тимофеев.

“Им просто нечем ответить на наши претензии”

Федеральные чиновники называют действия московских властей показухой. “Им просто нечем ответить на наши претензии, и они вместо работы начинают имитировать бурную деятельность”, - сказал ГАЗЕТЕ один из сотрудников аппарата Минприроды РФ.

Руководитель проверки соблюдения требований природоохранного законодательства в Москве Александр Рейтлингер заявил ГАЗЕТЕ: “Данные руководителя московского департамента Леонида Бочина, что 80% загрязнения атмосферного воздуха поступает от автотранспорта, - просто общее место. Легковые машины дымят мало. Воздух в основном загрязняют грузовики, а грузовой транспорт на треть является муниципальным. Москва заявляет о переводе городского транспорта на безопасное топливо, но на деле этого не происходит”.

“В ближайшее время мы им все объясним”

В пресс-службе департамента природопользования Москвы ГАЗЕТЕ так прокомментировали это заявление: “Минприроды хочет показать, кто в доме хозяин, поэтому критикует каждый наш шаг. На самом деле постановление плановое, его подписанию предшествовала долгая работа над документом. А предприятия, может быть, неверно понимают наши требования. Но мы им в ближайшее время все хорошо объясним”.

Основные социальные и трудовые права

“Эхо Москвы” (web-сайт), 25 июля

Ксения Ларина. Передача. В прямом эфире радиостанции "Эхо Москвы" Галина Хованская - председатель комиссии Мосгордумы по жилищной политике.

К. ЛАРИНА – Сегодня мы вновь говорим о проблемах, связанных с жильем. Этот квартирный вопрос никогда не перестанет быть актуальным, вопросом номер один, во всяком случае, в нашей стране со своими традициями, увы, советскими. Много тем, которые Галина Петровна предложила обсудить в начале программы. Я начну с того, чем мы закончили за кулисами, еще до начала программы. Опять проблема, которая возникает со строительством домов, зданий около вашего дома, когда люди выходят с митингами протеста, как это было на Большом Каретном переулке, после того как там уже построили и приняли новое здание ГУВД. Я по новостям смотрела буквально вчера, есть аналогичные истории в разных других районах Москвы, когда люди начинают протестовать против строительства чего-то. Мы не в первый раз к этой теме обращаемся, но, поскольку она не исчезает, давайте опять с начала.

Г. ХОВАНСКАЯ – Во-первых, бывают две ситуации, когда эти требования обоснованы, и когда они не обоснованы и мотивируются просто эгоизмом людей. Нас интересует первый блок, когда эти требования обоснованы. В законодательстве Москвы ваши интересы, уважаемые москвичи, представляют советники районного собрания, которых вы выбирали или не выбирали. И они говорят слово "да" или "нет", дают согласование на строительство.

К. ЛАРИНА – То есть они в курсе еще на уровне проектировки?

Г. ХОВАНСКАЯ – Безусловно. К ним выходят, и их согласие должно быть тоже. То есть случаи, когда отказывали советники, были очень редкие. И они, действительно, были причиной того, что потом обсуждался проект, нужно ли возводить здесь дом или, может быть, все-таки перенести его в другое место. Так что это очень серьезная функция у советников, о которой, к сожалению, многие не знают. А некоторые не знают, что, вообще, есть такие органы, как районные собрания...

К. ЛАРИНА – Я не знаю, как выглядит мой советник, хотя наверняка я ставила какую-то галочку.

Г. ХОВАНСКАЯ – ...советники районного собрания, которые будут теперь уже называться депутатами, в декабре у нас будут выборы. Об этом мы скажем позже. Строительные нормы и правила – это все-таки документы ненормативные. Они носят рекомендательный характер. И поэтому очень сложно в суде доказывать какие-то нарушения, когда нарушена рекомендация. Тем не менее, есть федеральное законодательство, и надо пользоваться всеми нормами, к сожалению, зачастую декларативными. Но хотя бы этими нормами, которые дает федеральное законодательство, градостроительный кодекс и другие федеральные законы. Это ответ на первый Ваш вопрос.

К. ЛАРИНА – Подождите, не выпущу пока из этого пространства. Это Вы рассказали то, что делают советники. А что делать человеку, который выглядывает в окно и видит, что расчищается строительная площадка, что-то там собираются делать. Куда я могу обратиться и спросить: "Товарищи, а что там будет происходить? Покажите мне, пожалуйста"? Кто мне должен это показать?

Г. ХОВАНСКАЯ – Строго говоря, Вам должны дать полный ответ на этот вопрос в управе района. Если управа отказывает, нужно обратиться письменно к префекту вашего административного округа, и, в соответствии с городским законодательством, в месячный срок Вам должен быть дан полный письменный ответ. Если вас не устраивает этот ответ, пишите дальше.

К. ЛАРИНА – А стройка-то идет.

Г. ХОВАНСКАЯ – Уже обращайтесь в комплекс перспективного развития Москвы. Его возглавляет Ресин В.И. Вы выясните. Если Вам не отвечают чиновники, обратитесь к своему депутату ГД. И на его простое обращение, не только депутатский запрос, обязаны ответить. И наверняка Вы получите информацию. Можете сразу, сокращая все большие расстояния до ответа, обратиться к вашему депутату. Сейчас я говорю, потому что каникулы идут, и депутаты ушли в отпуск, поэтому надо обращаться в управу, в префектуру, в комплекс перспективного развития. Пока такая вертикаль.

К. ЛАРИНА – Я не знаю ни одного случая, когда такое обстоятельство было отменено. Только Патриаршие пруды. Вспомните, что там было, сколько это длилось, сколько потрачено сил, нервов людей, со всех сторон. И скульптору нервы потрепали. Не знаю, будет ли он еще что-нибудь лепить в своей жизни после этого.

Г. ХОВАНСКАЯ – Мы недавно с моим коллегой, Бунимовичем, депутатом Мосгордумы обсуждали проблему, что проводится вроде бы конкурс, демократично, все правильно. Но как заданы условия этого конкурса? Ведь каковы вопросы, такие и ответы. Этот момент крайне важен, какие условия конкурса задать. Здесь профессионалы должны принимать самое активное участие в формулировании этих вопросов на конкурс. Потому что такого бы не случилось на Патриарших, если бы было все так. В общем-то, и скульптор пострадал тоже: то, что задали, то он и сделал. Профессионализм здесь все-таки был на достаточно низком уровне, когда задавались эти условия. Об этом тоже не надо забывать. Но как это делать - это уже наша общая проблема.

К. ЛАРИНА – С этим новым зданием ГУВД. Мы знаем, что люди вышли на митинг, но уже все это построено. Никто же его не снесет обратно. Было бы наивно об этом думать.

Г. ХОВАНСКАЯ – Именно по этому зданию я сейчас не готова Вам ответить. Если оно построено в соответствии со строительными нормами и правилами, его не снесут.

К. ЛАРИНА – У них там просто стена к стене с домом.

Г. ХОВАНСКАЯ – Но мне известен, и не единичный случай, когда заставляли разбирать незаконно возведенные здания.

К. ЛАРИНА – У нас, кстати, два этажа сняли в переулках Арбатских.

Г. ХОВАНСКАЯ – Да, в центре Москвы, в Арбатских переулках. И сейчас в районе м. Войковская вышли за пределы отведенного участка и построили здание огромное на трассе, которая ведет в аэропорт Шереметьево. Сейчас даны указания на самом высоком уровне в правительстве Москвы все это привести в исходное положение. Так что Вы ошибаетесь, что не принимаются меры. Но, действительно, в случае грубых нарушений нормативных документов о землеотводе, этажности и т.д. То есть, нарушены проекты, которые утверждены в установленном порядке всеми согласующими органами. Такие случаи есть. Так что тут давайте будем демонстрировать умеренный оптимизм.

К. ЛАРИНА – Хорошо, выпускаю Вас из этого пространства, Галина Петровна. Мы хотели поговорить о том, как деприватизация проходит в Москве.

Г. ХОВАНСКАЯ – Да, эта тема очень интересная, и она становится, на удивление, не единичной, а такой массовой проблемой. Даже неожиданно для меня. Я была инициатором этого закона и законодательной инициативы, которую поддержала Мосгордума. Но мне казалось, что это должно помочь малообеспеченным людям. Только в этом случае будут пользоваться этой нормой федерального закона и теперь уже городского закона, действующего с января этого года. Прошло полгода. Можно подводить определенные итоги, анализировать ситуации. Граждане обращаются с просьбой деприватизировать квартиру и заключить с ними договор социального найма (а это обязанность органов исполнительной власти, заключить с вами договор социального найма) не только в случае, когда они боятся налогов растущих, потеряли льготу, например, как это было с инвалидами, которые теряли льготу по техническому обслуживанию, приватизировав квартиру. Боятся возрастающих жилищных и коммунальных платежей и боятся ситуации, что вспомнят о том, что собственник должен нести в полном объеме бремя расходов за жилищные и коммунальные услуги. Ведь мы, так как создали в массе своей бедных, нищих собственников, вынуждены сейчас им помогать, не нарушая. Когда мы улучшаем положение граждан, мы не можем говорить о нарушениях Гражданского Кодекса. Но в ГК написано, что вы как собственник полностью несете бремя содержания своего имущества. Так вот, мы сейчас бедному собственнику помогаем, мы ему выплачиваем компенсацию, субсидию по оплате за жилье и коммунальные услуги, если его расходы превышают определенный установленный процент. А в ближайшее время, я думаю, этот процент мы еще больше снизим для совсем бедных семей. И мы в прошлом эфире об этом говорили. Пока это проект, так что лучше об этом пока не рассказывать.

Возвращаясь к деприватизации. Стали обращаться граждане не только боящиеся растущих платежей, не только опасающиеся за свою жизнь и свои жилищные права, потому что на них оказывается определенное давление. Это были самые серьезные побудительные мотивы для разработки этого законодательства. А обращаются граждане, которым предстоит переселение из пятиэтажки. Оказывается, есть случаи, когда выгодно быть нанимателем, а не собственником. То есть вы как собственник не можете встать на учет, потому что у вас все-таки метров больше, чем норма постановки на учет. А, получая компенсацию, даже достаточно серьезную, с гарантией города, как собственнику единственного жилья, вы не можете купить квартиру по нормам, даже в районах массовой застройки, или получить квартиру по нормам. Вам дают меньше. Оказывается, в этом случае выгодно деприватизировать квартиру. И наши сообразительные москвичи валом пошли, именно эта категория, деприватизировать свои квартиры. О чем я хочу сегодня сказать? Это их законное право, только они должны понимать, что они повторно приватизировать квартиру уже не могут.

К. ЛАРИНА – Именно эту?

Г. ХОВАНСКАЯ – И ни эту, и никакую иную.

К. ЛАРИНА – То есть, если теряешь, то теряешь навсегда?

Г. ХОВАНСКАЯ – Да, человек сознательно оказывается. Ему важнее жилищные права, не собственность, которая является бременем, и об этом не надо забывать.

К. ЛАРИНА – Подождите. А ребенок, который вырос?

Г. ХОВАНСКАЯ – Ребенок, который вырос, - это единственная категория, которая сохраняет право при достижении совершеннолетия на бесплатную передачу в собственность ему занимаемого жилого помещения.

К. ЛАРИНА – То есть он может через какое-то время вернуться и приватизировать квартиру?

Г. ХОВАНСКАЯ – Конечно. Но это только ребенок. Взрослые граждане уже этого права лишаются, и совершенно сознательно. И это их право. О чем я хотела сегодня сказать? Буквально за последнюю неделю ко мне поступило порядка 12 писем на одну и ту же тему: отказ в деприватизации. Причина отказа совершенно противоречит закону и не обоснована. Сейчас мы, видимо, дадим разъяснение, потому что толкование закона даже депутату Городской Думы не позволено. Это делает Мосгордума как коллегиальный орган.

К. ЛАРИНА – То есть, в принципе, не имеют права отказывать?

Г. ХОВАНСКАЯ – Разъяснить ситуацию, как автор этих норм, я могу и готова. Потому что, например, буквально вчера пришло письмо, и, несмотря на мертвый сезон, поток писем даже увеличивается. Потому что, видимо, в отпусках больше времени, есть возможность обратиться к депутату с вопросом. Отказали в деприватизации только на том основании, что позднее к дедушке, который является собственником квартиры, был прописан внук, который не является собственником квартиры. И якобы права этого внука будут нарушены при деприватизации. Господи боже мой, да что же это творят наши чиновники! Абсолютно это не основание для отказа. Потому что дедушка будет обязан своего внука, вселенного как члена семьи, только уже нанимателя, включить в договор социального найма. Более того, этот внук имеет право на приватизацию при достижении совершеннолетия. Эти моменты нужно четко знать. Другое дело, если квартира у вас в залоге, под арестом, запретом. Ограничения такого рода действительно не позволяют ее деприватизировать.

К. ЛАРИНА – Давайте сейчас будем отвечать на вопросы, тем более что здесь есть вопросы, на которые мы с Вами были настроены изначально. Так что тут наши слушатели нам помогут.

Г. ХОВАНСКАЯ – А потом вернемся все-таки к деприватизации и скажем о проблемах, которые реально возникают.

К. ЛАРИНА – "В прошлый раз, выступая на "Эхе", Вы сказали, что в РЭУ нам пересчитают техобслуживание на основании решения суда. Но они говорят, что никаких распоряжений из мэрии не поступало. Как быть? Галина Васильевна".

Г. ХОВАНСКАЯ – Я вам не говорила, что вы придете в РЭУ, и вас встретят с распростертыми объятиями. Я говорила о том, что должно было быть уже написано решение Верховного Суда. Так вот, оно на сегодняшний день есть, с ним можно ознакомиться. Определение Верховного Суда от 30 мая этого года. Дело в том, что если исполнительная власть не исполняет решения суда, заводится исполнительное производство. В принудительном порядке тогда этот вопрос инициируется. Если Вам отказывают сейчас по Вашему письменному заявлению о перерасчете, напишите в двух экземплярах это письменное заявление, добейтесь, чтобы на втором экземпляре Вам сделали отметку.

НБ – В прокуратуру.

Г. ХОВАНСКАЯ – Не надо в прокуратуру. Можно в районный суд. Не надо ходить в городской суд. В районный суд копию определения. Можно и у нас, в принципе, получить, и у Введенского Виктора Анатольевича. Это один пенсионер из выигравших суд, который сейчас дает многим консультации по этому вопросу. Так что можно решить эту проблему, если вы хотите. Но если вы ничего не хотите, просто хотите, чтобы это все свалилось к вам в руки, – так, к сожалению, редко бывает. Да, действительно, о нормативном документе, который бы выпустило правительство в соответствии с определением Верховного Суда, мне ничего неизвестно. Но то, что это определение есть, - оно есть у меня в руках.

К. ЛАРИНА – Вал жалоб на работу единых расчетных центров. Только одну телеграмму прочту, но их огромное количество сегодня. "Надо что-то делать с ЕРЦ. Это многосерийные фильмы ужасов. Субсидии поступают вовремя, не обрабатываются месяцами. Объяснять не хотят, кричат, слезы, сердечные приступы и т.д."

Г. ХОВАНСКАЯ – Действительно, дело новое. Не эксперимент, а новая система была введена по всей Москве. Учитывая масштабы Москвы, безусловно, сбои в очень многих районах есть. Есть какие-то необоснованные долги, появляющиеся в квитанциях. Есть проблема оплаты вперед, которая сейчас как бы решается.

К. ЛАРИНА – А кто их контролирует?

Г. ХОВАНСКАЯ – Отвечает за это комплекс городского хозяйства в правительстве Москвы, возглавляет его Аксенов Петр Николаевич.

К. ЛАРИНА – Давайте я его попробую позвать как-нибудь.

Г. ХОВАНСКАЯ – Пригласите, пожалуйста. Потому что, как мне было сказано, в ближайшее время на правительстве этот вопрос будет обсуждаться. Но пока, в ближайший вторник этого вопроса точно не будет. Соответственно, как только он будет обсуждаться на правительстве, есть смысл пригласить Петра Николаевича.

К. ЛАРИНА – Конечно. Потому что эти вопросы повторяются с тех пор, как появились эти центры. Я даже помню, когда у нас был Валерий Павлинович Шанцев на эфире, тоже было несколько таких телеграмм с конкретными номерами этих единых расчетных центров. Он там дал отмашку, "разберитесь". Но сколько их по Москве?

Г. ХОВАНСКАЯ – Огромное количество.

К. ЛАРИНА – Шанцев должен эти лампочки вкручивать? Нет же, правда?

Г. ХОВАНСКАЯ – Совершенно верно. Идея хорошая, а как она реализована, это уже второй вопрос.

К. ЛАРИНА – Еще одна жалоба по поводу работы с чиновниками и диспетчерами. "Я старшая по подъезду. Любое обращение в РЭУ заканчивается грубостью диспетчеров и ожиданием ремонтников неделями. Обращалась к Субботину, главе управы. Ответа никакого. Куда обращаться? Зинаида".

Г. ХОВАНСКАЯ – Нужно обращаться в управу. Если управа не реагирует на такую работу своих служб, то надо обращаться к префекту вашего административного округа. Дальше уже ходить не стоит, потому что это должно решаться в пределах административного округа. В оптимальном варианте на уровне района, если там власть эффективна. Если она не эффективна, тогда префект будет решать проблему кадровую.

К. ЛАРИНА – "Нас беспокоит, что в квартиры не приходят с проверкой газовщики. Семья Савельевых". Таких телеграмм тоже много. Каким образом эти проверки происходят, и есть ли какая-то регулярность?

Г. ХОВАНСКАЯ – Я думаю, что в этом случае как раз нужно написать в эту службу. Там инспекция есть соответствующая, газовая. И все эти вопросы задать и выразить свое недоумение по поводу того, что у вас давно не проверяли оборудование. Потому что это действительно очень опасная вещь. Особенно если это устаревшее морально и физически оборудование, то есть смысл в инспекцию написать.

К. ЛАРИНА – "Я Ваш избиратель из Щукино. Допустимо ли сдавать в аренду подвальное помещение, в котором проходят коммуникации жизнеобеспечения? Над ним детский сад на ул. Бирюзова, д.4, к.2. Наш подъезд превратился в проходной двор. Георгий Васильевич".

Г. ХОВАНСКАЯ – Разные проблемы – подъезд, дети, технические подвалы. Недопустимо распоряжаться чужим имуществом. Как Вы думаете, можно распоряжаться тем, что принадлежит Вам в том числе? Или часть этого имущества принадлежит Вам. Если Вы собственник квартиры, с момента регистрации в Мосрегистрации Вашей собственности Вы имеете право на долю в общем имуществе. И в соответствии с Гражданским Кодексом не имеет права никто без согласия всех домовладельцев. Но домовладельцем может быть и государство, и город может владеть частью площади, которую он сдает внаем. Жилые помещения сдает в наем нанимателям.

К. ЛАРИНА – Кстати, на прошлом эфире подробно об этом тоже говорили.

Г. ХОВАНСКАЯ – Да, мы говорили, и действительно был вал писем и обещаний по этому поводу, очень гневных. Мы эту проблему анализировали полностью и пришли к следующему выводу. Первопричина зла - не в Мосрегистрации и даже не в Москомимуществе или в Департаменте имущества, как он сейчас называется. Но структура, которая тоже в рамках этого Департамента, то есть курирует Департамент имущества, называется бюро технической инвентаризации или органы государственного учета, как угодно их называйте. Так вот, они не фиксируют наличие коммуникаций в этих подвалах. Поэтому запись идет "подвал", а не "технический подвал". Все, дальше уже цепочка выстраивается. Раз это не технический подвал, значит, это не общее имущество. Раз это не общее имущество, значит, это собственность г. Москвы, и уже Департамент имущества сдает в аренду и даже продает технические подвалы. Вот где корень зла.

К. ЛАРИНА – Что делать?

Г. ХОВАНСКАЯ – На самом деле нужно предусмотреть ответственность органов государственного учета. Она записана, что в соответствии с законодательством, но нет этого законодательства, которое бы могло подействовать на эти органы учета и заставлять их выполнять свою работу. Они даже любые изменения в коммуникациях, в стыках и т.д. должны фиксировать, в соответствии с рекомендациями Госстроя. Но я опять говорю слово "рекомендациями". Нет ни одного нормативного документа, который бы заставил их. То есть в законе написано, что они несут ответственность за эти данные, потому что эти данные являются основанием для регистрации прав, сделок на недвижимое имущество. Представляете меру ответственности? Но ни за что не отвечает орган, который дает эту информацию, не соответствующую действительности. Вот где корень зла. Значит, нужно на федеральном уровне, в федеральном законе о государственном учете, об органах государственного учета. Это важнейшая тема. Казалось бы, скучно, мы произносим слово "учет". А на самом деле в этом причина того, что ваш технический подвал превращается просто в подвал, а потом уже со всеми вытекающими из этого последствиями. Но мне известны случаи, когда совершенно очевидное общее имущество, такое как чердак, начинают преобразовывать в мансарду.

У меня сейчас дело Лены Масюк. Это просто целый сериал, как человека третируют, как затягивают суды, для того чтобы построить там то, что хочет собственник других квартир, проживающий над Масюк. Так вот, чердак тоже является общим имуществом всех домовладельцев. Дорогие москвичи, без вашего согласия, я подчеркиваю, всех домовладельцев, не имеет права префект Центрального округа выпускать распоряжения и утверждать инвестиционный контракт. Это делается в нарушение гражданского законодательства.

К. ЛАРИНА – То есть сначала должны быть подписи всех жильцов, что они не возражают?

Г. ХОВАНСКАЯ – Если бы был нормальный собственник, он бы просто сам прошел по квартирам, в первую очередь, по смежным помещениям, договорился с людьми, что он там что-то отремонтирует, что-то починит, как-то заинтересует людей. Кому-то, может быть, просто какую-то денежную компенсацию выплатит. И то, это нужно делать, если такая реконструкция (а это не перепланировка, почувствуйте разницу) не приведет к тому, что прекратится вентиляция в этом помещении, воздухообмен будет нарушен, с плесенью, грибками, со всеми последствиями.

К. ЛАРИНА – Галина Петровна, давайте я Вас прерву, чтобы мы успели еще на несколько тем ответить. Мы никуда от этих подвалов не уйдем, они будут возникать каждую программу. "Я живу в районе Проспекта Мира. Наш дом подлежит выселению. Какие мне необходимо предпринять шаги, какова должна быть процедура моей борьбы, для того чтобы мне остаться жить в этом районе? Антон Андреевич Дорошкевич".

Г. ХОВАНСКАЯ – Антон Андреевич не написал, кто он – наниматель или собственник жилья?

К. ЛАРИНА – Не написал.

Г. ХОВАНСКАЯ – Антон Андреевич, сейчас мы работаем над новой редакцией закона города о гарантиях лицам, освобождающим жилые помещения. Поэтому мне крайне важно знать, кто Вы, собственник или наниматель Вашего жилого помещения. Но многие моменты в законе будут конкретизированы. Я сегодня уже говорила, что для собственника единственного жилого помещения при отселении город дает дополнительную гарантию. Увеличивая его компенсацию, которая ему положена, рыночная компенсация, рыночное возмещение, до того как дом снесут, эта компенсация увеличивается на стоимость не произведенного ремонта дома. Я сейчас скажу слова, послушайте. Эта компенсация, по существу, равна восстановительной стоимости, сколько стоил бы этот дом, если бы он полностью отремонтирован, и остаточной стоимости, про которую многие знают, которую вам дают в бюро технической инвентаризации. Вот эта разница, дельта, до восстановительной стоимости, и есть стоимость не произведенного ремонта дома. То есть это довольно приличная величина, добавка, которая плюсуется и суммируется с рыночной оценкой Вашей квартиры. Сделайте рыночную оценку, если Вы собственник, я Вам очень рекомендую это сделать. Вы сразу говорите слово "борьба". Если дело дойдет до борьбы в суде, Вам это очень пригодится. Мы сейчас в законе не только конкретизируем расчет не произведенного капитального ремонта дома, который предполагается сносить, но мы добавляем еще возможности для граждан, которые стоят на очереди и являются тяжелобольными. По закону, по жилищному кодексу, их право на дополнительную площадь, если оно не было реализовано в старом, сносимом доме, не учитывается до сих пор. Мы будем его учитывать, но только для тяжелобольных. Для всех остальных граждан, имеющих право на дополнительную площадь, если это право было реализовано в старой квартире. Но для тяжелобольных это право должно быть реализовано. И так пошла судебная практика. Так что мы ничего не изобретаем, мы используем уже существующую судебную практику.

Но хочу Вам сказать, что все дополнительные гарантии города предполагают учет всех сделок, которые Вы проводите. Потому что, может быть, у Вас была вторая квартира, трехкомнатная, которую Вы накануне продали. Сейчас все это будет проверяться и фиксироваться, чтобы дополнительные гарантии города направлялись тому, кому они действительно нужны, кого они действительно поддержат, у кого, кроме этого жилья, больше ничего за душой нет.

К. ЛАРИНА – Галина Петровна, еще есть из вашего округа вопросы. Что-то там с Ходынкой связано. "Кто остановит беспредел на Ходынском поле?" "Сколько заплатили за землю в центре Москвы? Кто собственник?" Еще про Ходынку есть. Что там происходит?

Г. ХОВАНСКАЯ – Отвечаю сразу на тему, кто собственник. Федеральные органы власти и Минобороны. Много было сделано, в том числе и мной, как депутатом, для того чтобы остановить там, действительно, беспредел. Там планировали аэродром "Бизнес-аэро". Вы помните эту историю?

К. ЛАРИНА – Да.

Г. ХОВАНСКАЯ – Очень тяжелая была борьба. У меня до сих пор в архивах метровой толщины переписка со всеми федеральными органами власти. Она увенчалась все-таки успехом. Сейчас там, в основном беспредел заключается в том, что я нахожусь в переписке со всеми органами, которые могут повлиять на ситуацию, чтобы не гнали грузовик мимо окон дома, где люди спят, в 4 утра. Как только начинаешь писать, давить, ситуация несколько стабилизируется, на какое-то время, а потом снова звонки и письма, что опять грузовикам удобнее проехать здесь, под окном, им все равно, что вы спите...

К. ЛАРИНА – А закон о тишине у нас действует, который вы приняли?

Г. ХОВАНСКАЯ – А как же? Все действует. Это нарушается закон. То есть пишите в административно-техническую инспекцию, в Мосжилинспекцию, в комплекс перспективного развития о том, что творится такое безобразие со стороны строительных организаций. Нужно останавливать этот беспредел, конечно. Но единственное, что я могу сказать, будет там комплекс для отдыха, будет там церковь воссоздана, много цветов, зелени, и, слава богу, что не будет там аэродрома. Строительство жилых домов намечается по краю Ходынского поля, для военнослужащих.

К. ЛАРИНА – Поскольку я обещала включить телефон, давайте это сделаем.

СЛУШАТЕЛЬНИЦА ИРИНА – Я вставала на очередь в кооператив по месту работы в 90 году в одном районе Москвы. А потом, через 7 лет, меня поставили на очередь основную, на улучшение жилищных условий на общих основаниях, в другом районе Москвы. И когда я пошла в отдел субсидий безвозмездных, которые даются очередникам, то там написано, что старая очередь на кооператив недействительна. Есть ли какая-то возможность использовать старую очередь на кооператив?

Г. ХОВАНСКАЯ – Вопрос понятен. Дело в том, что бывшие очередники на ЖСК, действительно, эта форма тихо умерла в связи с экономической ситуацией в стране, сейчас она понемножку возобновляется, ваше единственное право, в соответствии с законом города, перевестись с года постановки на ЖСК на коммерческий наем. Но гражданам, которые претендуют на договор коммерческого найма, на получение жилья по этому виду договора, предъявляются определенные требования к уровню дохода. Это не должны быть семьи ветеранов, инвалидов, пенсионеров. То есть на это нам указал уже суд. Поэтому вы должны быть вполне дееспособными и достаточно обеспеченными, чтобы хотя бы оплачивать полностью жилищно-коммунальные услуги. Права бывших очередников на ЖСК, на безвозмездные субсидии никогда не было. Этим правом наделены только те очередники, которые встали на очередь до 98 года и сейчас стоят, на социальный наем. И с этого года ваше право будет фиксировано. Но субсидия – это действительно очень гибкая и очень эффективная форма, не только для очередников. При переселении защищать свои права, оставаться в районе (только что мы отвечали на вопрос) можно, в частности взяв денежную компенсацию, если Вы собственник, или стопроцентную субсидию, если Вы наниматель. Не забывайте об этом, дорогие москвичи.

СЛУШАТЕЛЬНИЦА ТАТЬЯНА – Галина Петровна, мы платим за отопление за кв. м. У меня потолок 2 м, и я плачу такую же сумму, как платит тот, у кого 4 м потолок. Поэтому, мне кажется, здесь надо пересмотреть.

Г. ХОВАНСКАЯ – Эффективное решение этой проблемы очень простое и очень сложное одновременно - счетчик. Счетчик зафиксирует все, что вы потребляете. Действительно, меньше гораздо, нужно подогревать квартиру с потолками высотой 2 м. И эта проблема решается путем установки счетчика. Я с Вами согласна, когда-то я тоже такие прожекты направляла еще бывшему руководителю комплекса городского хозяйства Никольскому, на что мне поступил ответ: "Как привыкли, так и рассчитываемся пока". Уравнивают всех. Чтобы платить только за то, что потребляешь, нужно рассчитываться по счетчику. И сейчас все-таки "Мосгортепло" идет на это. Скоро у нас юбилей Лапира, который возглавляет эту организацию. Я ему желаю здоровья и долгих лет жизни. Там очень солидный возраст уже, но ясный ум и энергия до сих пор. Так что это очень хорошо. Они уже рассчитываются по счетчикам. Таких добрых слов я не могу сказать о "Мосводоканале", который категорически игнорирует, под предлогом того, что нет нормативного документа, а его нет уже больше года. У меня письма, датированные прошлым маем и этим маем, как близнецы-братья: "отсутствует нормативный документ для расчета", по воде. Возмутительный совершенно факт. Видимо, нужно к мэру Москвы обращаться, чтобы выпустить, наконец, этот нормативный документ. Я должна платить только за то, что потребляю. И каждый москвич именно там должен рассчитываться. Более того, будет смысл экономить. Сейчас даже нет смысла экономить, когда на дом у вас счетчик устанавливается. Потому что вы все усредняетесь уже внутри дома. А когда у вас собственный счетчик, когда у вас регулятор на батарее, вы, уходя из дома, его уменьшите, а придя, подключите посильнее отопление. Это решение проблемы, очень невыгодное монополистам.

К. ЛАРИНА – Галина Петровна, конечно же, опять мы с Вами ничего не успели. Наше время истекло в эфире. Поскольку мы с Вами все-таки достаточно регулярно встречаемся, будем вас, уважаемые друзья, знакомить со всеми новостями в области жилищной политики. Сейчас все ваши вопросы я Галине Петровне отдам. Спасибо Вам большое. Еще вопрос очень простой. Сейчас лето, каникулы, но Вы прием ведете каким-то образом или нет?

Г. ХОВАНСКАЯ – Приема сейчас нет ни у кого. Но письма поступают, и мы их рассматриваем. У меня в скользящем график обязательно работает один помощник в Думе. И я пока в отпуск тоже не ухожу, работаю.

В прямом эфире радиостанции "Эхо Москвы" была Галина Хованская - председатель комиссии Мосгордумы по жилищной политике.

В столичной подземке уральские правозащитники из организации "Сутяжник" обнаружили нарушение прав потребителей. Известия, № 133

Антон Елин. Статья. “Да отдайте им 50 рублей!”.

В столичной подземке уральские правозащитники из организации "Сутяжник" обнаружили нарушение прав потребителей. Суть претензий - в кассе метрополитена им не вернули деньги за неиспользованные поездки. В понедельник мировой судья Ленинского района Екатеринбурга госпожа Сивкова отказалась рассматривать дело и послала правозащитников подальше - в Москву. Руководство столичного метро закупает партию цитрамона и готовится к острым приступам головной боли.

"Просим суд взыскать с ГУП "Московский метрополитен" сумму, равную стоимости: одной поездки в метро (6 руб.) в пользу Буркова Антона Леонидовича; трех поездок в метро (15 руб.) в пользу Беляева Сергея Ивановича; четырех поездок в метро (20 руб.) в пользу Деменевой Анны Валентиновны". Так заканчивается исковое заявление трех обиженных уральцев. Юрист "Сутяжника" Антон Бурков объясняет "Известиям" порывы:

- Покупать все время одноразовые поездки в Москве - дорого, они по 7 рублей. И обычно командировочные покупают 10- или 20-разовые проездные. Но зачастую все их не используют. И мы требуем вернуть деньги за неизрасходованные поездки.

Пресс-секретарь метрополитена Светлана Царева в беседе с "Известиями" выразила робкую надежду, что истцы находятся в здравом уме и немного ориентируются во времени и пространстве:

- Они не рассчитали поездки - так нужно рассчитывать. Я не скрою - надеюсь, что у господ все в порядке с координацией, ориентацией в пространстве и во времени. Метрополитен ничего никому не навязывает: у нас больше 12 тарифных планов - вплоть до карты с неограниченными поездками на целый год.

Уральский "сутяжник" Антон Бурков сказал "Известиям", что прекрасно ориентируется на местности, может оценивать временные интервалы, провалов в памяти у него не зафиксировано. Это явно заговор:

- Практика карточной системы показывает, что она была придумана специально для гостей столицы. Если учесть, что население в Москве мобильно, а треть - приезжие, то вы поймете - метрополитен получает огромные прибыли.

Сутяжник включает математический ум: пассажиропоток московской подземки - 8 миллионов человек в день. Треть - приезжие, то есть примерно 2,5 миллиона. Если предположить, что каждый провинциал не воспользуется хотя бы одной поездкой, 17 миллионов 500 тысяч рублей в сутки подземка ворует.

В титуле искового заявления мировому судье Сивковой строчка - "Цена иска - 41 руб.". Света Царева призывает: "Да отдайте им 50 рублей! Мы на цитрамон больше потратим".

"Сутяжник" не остановится - он хочет еще. В организации сейчас проходит практику некто Сергей Смердов - сорокачетырехлетний студент из ханты-мансийского города Урая. Этот человек уже сходил в туалет Ярославского вокзала, подняв на уши все руководство МПС за то, что ему не разрешили отправить естественные потребности бесплатно. Ему за моральный вред выслали 500 рублей. И Смердов хочет еще. Теперь Сергей готовит штурм метрополитена. По словам Антона Буркова, Смердову никак не хотят компенсировать стоимость приобретенных некогда десяти жетонов на метро. Цена вопроса - еще полтинник. Смердов верен себе - уже готовит иск.

Самая несчастная подземка по количеству исков - питерская. Юрист из фирмы "Асгард" Игорь Шануренко судился по поводу невозможности повторного использования магнитной карты раньше чем через 10 минут. Претензии таковы: это нарушает федеральный закон "О защите прав потребителей". Ограничение прохода лишает потребителя возможности полноценного использования карточки, что является нарушением четвертой статьи закона. Такая же ситуация и в Москве. Пресс-секретарь Светлана Царева говорит "Известиям", что десятиминутная отсрочка была сделана для предотвращения несанкционированного использования карты - когда по одному проездному проходит толпа халявщиков.

Еще раньше, 3 ноября 1999 года, на питерский метрополитен подала в суд некая Ольга Малиновская. На станции "Сенная площадь" на госпожу Малиновскую упал козырек станции. Итог: ушиб легких, перелом ребер, инфицированные раны ног, сотрясение мозга и два с половиной месяца в больнице. Член Московской городской коллегии адвокатов Максим Трофимов подтвердил нам, что, поскользнувшись, споткнувшись или сломав руки-ноги в метро, пассажир вправе требовать компенсацию расходов на лечение у ГУП "Московский метрополитен". Статья 1079 Гражданского кодекса говорит, что юридические лица, чья деятельность связана с повышенной опасностью для окружающих, обязаны возместить вред вне зависимости от наличия вины.

Но, похоже, вскоре "сутяжникам" предстоит качать права не у жадных кассирш, а у роботов. В начале августа в московском метро появятся тридцать автоматов по продаже магнитных карточек. Правда, роботов на "Комсомольской", куда приезжает Смердов, не установят - гости столицы часто путаются в карточках. Так что человеческий фактор никуда не исчезнет.

Автор репортажа на собственном горьком опыте убедилась, что никакой системы медицинского обслуживания у нас нет, а есть систематическое издевательство над больными людьми. Таков печальный итог советского мифа о бесплатном здравоохранении

Новая газета, № 52. Ирина Мишина. Статья. Родовая травма. Из истории болезни горбольницы № 36

Вместо пролога

…Первое, что я увидела, когда меня привезли из операционной в отделение лицевой травмы, был совершенно голый мужик. Он гулял по больничному коридору с отрешенно-задумчивым взглядом, заложив руки за спину. Приняв это за ночной кошмар, я закрыла глаза. Толкавший мою каталку медбрат ласково сказал: “Марков, не хулигань, а то хлеба велю не давать”. И уже обращаясь ко мне: “Не бойся, это из психосоматического забрел. Он всегда в таком виде гуляет”. Открыв глаза, я увидела, что моя каталка остановилась перед дверью с надписью: “Палата № 6”.

Было что-то около пяти утра, когда я наконец закрыла глаза и подумала, что засну сейчас мертвым сном. Но перед глазами плыли одна за другой картинки из прошлого. Вот врач “скорой помощи” сидит у меня дома, обзванивает больницы, где “зашивают” лица, и деловито осведомляется, что, где и сколько стоит. “Склиф? Это со “скорой”. Тут лицо “заштопать” надо. Что? Нитки кончились? Да где ж она их сейчас купит? Двенадцать ночи… Алло! 36-я? Со “скорой” это. Сколько у вас нитки для лицевых швов стоят?.. Да, много нужно: тут лицо — “в хлам”. Две тыщи? Чего так дешево? А, у вас обычные…”

Потом помню, как этот врач вынес меня на руках из машины и я сказала: “Спасибо, доктор!”. А в ответ услышала: “Девушка! А платить кто будет?”. “За что?” — не поняла я. “Ну, мне за обзвон и водителю за доставку. Хоть бы по “стольничку…”

“Вот же твари неблагодарные!” — услышала я у себя за спиной его голос, проваливаясь в обморок.

Диагноз: духовное омертвление

Я очнулась в приемном покое, сидя на полу. Пахло кровью и страданием. Посмотрела вниз и увидела, что с лица на пол натекла огромная лужа крови. Но сновавших вокруг людей в белых халатах это трогало не более, чем снег, выпавший вчера в Австралии. И только полная женщина в грязно-белом халате обратила на меня внимание. “А ну подними голову кверху, живо!” — властно скомандовала она. “Не могу, — говорю, — захлебнусь кровью, не видите, что ли?” — Захлебнется она! Вот тогда бери швабру и мой за собой!” Я отползла к умывальнику, но ноги не слушались. Опять села на пол. Посмотрела на часы. Было уже около четырех утра. А “скорая” увезла меня в двенадцать ночи. Значит, я тут уже около трех часов… И раны до сих пор никто не промыл.

Постепенно свыкаясь с мыслью о гангрене, я начала просто наблюдать за происходящим вокруг: время стало для меня не более чем мучением. Вот пухлый папаша привел своего пухлого сына лет восемнадцати с синяком под глазом. Сунул врачу несколько зеленых бумажек и голосом хозяина произнес: “Брат! Сделай сыну рентген! Подрался он, боюсь я за него”. И сына ласково взяли под руки люди в белых халатах. Вот, шумно матерясь, прошли вразвалку “братки”, тоже сунули человеку в белом халате “зеленые” — и их “дружбана” сразу посадили на каталку и быстро повезли в сторону операционной…

Вот совершенно босой мужчина, весь — сплошной синяк, объяснял медсестре: “На Рязань я ехал, с поезда сбросили, кошелек отняли, пока в тамбуре курил, вы бы голову посмотрели, а?”. Но молчание было ему ответом. “Девушка, да что же это?!” — обратился босоногий уже ко мне. “Что? Духовное омертвение”, — сказала я спокойно. И обрадовалась, что еще не утратила способности соображать и внятно выражать свои мысли. “Что-что?” — переспросил “босоногий”. “Диагноз у них такой: духовное омертвение”, — повторила я зло и громко. И тут ко мне подошли двое в белых халатах и скомандовали: “Быстро встала! Села на стул! Паспорт! Медицинский полис! Фамилия? Живо зашиваться!”

…Денег на наркоз у меня не хватило, и поэтому нос “штопали” вживую — почти так, как зашивают, например, разорвавшееся платье, обрезая кожу, как ненужную ткань. Где-то на неопределенной грани между явью и обмороком я услышала: “Лоб у девки безнадежный. Ниток не хватит зашивать. Оставь все как есть. Я не знаю, кто за это вообще возьмется”.

Я не кричала и не стонала, как другие больные. Видимо, это и привлекло ко мне внимание молодой женщины в белом халате с короткой стрижкой. Она наклонилась надо мной, сощурила глаза и сказала: “Я ее зашью. Я думаю, здесь можно что-то исправить. Как тебя зовут? Ира? Я — Анна. Анна Житникова. Только чур не орать и за руки меня не хватать, а то привяжу!”. Теряя сознание, я решила, что это был ангел, который мне просто снится.

“…Раньше я работала в Склифе. А теперь, когда родила, здесь, посменно. Очень удобно. У тебя дети-то есть?..”

Она зашивала мой лоб, срезала лишнюю кожу и рассказывала что-то, как сказку ребенку. А я слушала ее и интуитивно понимала, что Анна делает своими тонкими ловкими пальцами какое-то чудо. Проходивший мимо врач наклонился, посмотрел, покачал головой и уважительно протянул: “Житникова, ну ты талантище! Как ты это сделала?!”. “С любовью, — дерзко ответила Анна. — Вы посмотрите: молодая девчонка, симпатичная, а вы ей: так оставим…”

Позже я узнала, что доктор Житникова собрала на моем лбу пять рваных ран в единую полоску почти невидимого шва. И нитки тонкие, шелковые достала. А о деньгах сказала просто: “Вот когда выздоровеешь, если захочешь поблагодарить, честно говорю: не откажусь. Зарплаты у нас сама знаешь какие. А я — одна с ребенком. Но если придешь и просто спасибо скажешь, все равно рада буду. Ну все, спи”.

“Пролетая над гнездом кукушки”

…Меня разбудил крик в коридоре: “Ходячие! Завтракать! Кто опоздает — тому не достанется, заранее предупреждаю!” И больные, шаркая тапками и кряхтя, потянулись в коридор. Здесь не было ножей и вилок. Все режущие и колющие предметы изымались при поступлении больного. Выдавали только пластиковые одноразовые ложки. Дело в том, что отделение челюстно-лицевой травмы, куда меня определили, соседствовало на одном этаже с психосоматическим, где лежали очень тяжелые, а порой и совсем безнадежные больные, от которых можно было ждать чего угодно. И дня через два я уже почти чувствовала себя среди героев фильма Милоша Формана “Пролетая над гнездом кукушки”. Зайдя, например, в женский туалет, в кабинке часто можно было обнаружить мужчину из психосоматического, который улыбался тебе, как дорогому гостю.

А ночью, когда соседка по палате Юлия отхаживала меня от дикой боли в переносице (медсестер ночью найти было практически невозможно), дверь в нашу палату со скрипом, медленно открылась — и в полоске света мы увидели наголо бритого мужчину в коротком пестром женском халате. Он зловеще улыбнулся и произнес громким шепотом: “Нож чувствует похолодевшую кожу”. Это был психосоматик Марков. По счастью, в это время в ординаторской пила чай мой добрый ангел доктор Анна Житникова. Она-то и прибежала на шум, который поднялся в палате.

Фокусник от медицины

Утром я проснулась от душераздирающего крика, доносившегося с соседней койки. Новенькая — двадцатилетняя Яна — попала в автомобильную аварию. У нее был перелом обеих ключиц, что было видно невооруженным глазом, и каждое движение причиняло девушке нестерпимую боль. Вокруг нее суетились мама, папа и брат, оказывая посильную помощь. Это было нормально: младший медперсонал не утруждал себя уходом за тяжелобольными. Эдак через полчаса нарисовался наш палатный врач Игорь Викторович Андрианов. С видом будущего министра здравоохранения он сообщил, что у Яны — перелом позвоночника и сотрясение мозга (надо сказать, что Игорь Викторович вообще был большой мастер ставить диагноз “на глазок”). Иногда мне начинало казаться, что в основе всех его экспериментов лежал один скучный вопрос: “Что будет, если я сделаю так?”

Во время одной бессонной ночи от нечего делать я достала на посту отсутствовавшей медсестры свою историю болезни и прочитала, затем переписав свой диагноз: “Ушибленные рваные раны лица, ушибленная рана спинки носа. Нос цел. Сотрясение мозга. Закрытая черепно-мозговая травма”. И тут я призадумалась: такой диагноз, как черепно-мозговая травма или сотрясение мозга, ставят только после рентгена. Но мне его не делали! Ни в день поступления в больницу, ни на следующий день, ни потом. И почему тогда не болит голова, но покоя не дает переносица? И температура — 39,2 градуса, явно говорящая о каком-то воспалительном процессе.

Вооружившись этой информацией, я решила задать все вопросы во время обхода. Вообще обход нашего палатного врача Андрианова был краток, как взлет петуха. Он ограничивался одним-двумя вопросами. Например:

— Мишина, вы курите?

— Нет и никогда не курила. А что?

— Вас вчера четыре раза видели около туалета. А я прописал вам строгий постельный режим.

— Да. Но нянечку и сиделку вы мне, к сожалению, не прописали.

Или:

— Ушакова, вы тут что — розарий решили устроить?

— Да нет, с работы цветы принесли… А что — нельзя?

— Хм…

И далее: “Яна, я не исключаю, что вам придется делать операцию”.

Вообще при слове “операция” больные здесь, как правило, вздрагивали и надолго замолкали. Но не только предчувствие боли было тому причиной. Дело в том, что, по рассказам пациентов, в 36-й горбольнице практически все операции — платные и стоят недешево.

Моя соседка по палате рассказывала, например, что перед операцией на позвоночнике ее родственники, люди небогатые, были вынуждены продать все, что могли. И раздали деньги врачам. Но перед началом операции к больной прибежал анестезиолог и открыто, не стесняясь, стал говорить, что врачам-то, дескать, заплатили, а ему — нет, а от него, анестезиолога, зависит жизнь больного во время операции. Пришлось дать и ему. Родственники не стали травмировать больную женщину величиной суммы, уплаченной за ее операцию. Но она все сетовала, что, видно, “мало дали”: уже после операции к ней несколько раз приходил хирург и справлялся, когда поступит “следующая часть денег”.

Помимо этого, больные или их родственники сами покупают материал для операции: скобы, пластины для соединения переломов и винты. Обходится все это в зависимости от тяжести операции от 300 до 500 долларов. Материалы эти продает фирма “Конмет”, расположенная по адресу: ул. Онежская, дом 24/1.

К очередному обходу врача я подготовилась основательно. И задала все вопросы, мучившие меня. Игорь Викторович весь как-то закривился и закоробился. Дело в том, что он уже который день привозил с собой в палату энцефалограф, пытаясь найти у Яны с переломанными ключицами признаки сотрясения мозга. Но я заговорила первой.

Честно призналась, что прочитала свою историю болезни (не моя вина, что медсестры не бывают по ночам на своем посту), потребовала сделать рентген черепа и компьютерную томограмму мне, а не Яне, которая третий день (!) на глазах у всех загибалась от боли сломанных, но не зафиксированных повязкой ключиц.

Вышел скандал, в результате которого палатный врач Андрианов послал-таки меня на рентген. На шестой день моего пребывания в больнице! К его удивлению, рентген показал, что у меня — перелом костей носа со смещением. Если бы это определили в первый или хотя бы второй день моего пребывания в больнице, все можно было бы исправить. А теперь — когда заживут швы — предстоит еще одна операция, уже пластическая, которая исчисляется тысячами долларов. Кто ее оплатит? Фокусник от медицины Андрианов, заведующий отделением Стыров или, может, главврач больницы № 36 Якубов?

Слетали ли вы когда-нибудь с колокольни? Вот примерно такое ощущение испытала я, узнав обо всем этом. А Яну через несколько часов перевели в травматологическое отделение, этажом ниже, наложили на ключицы жесткие фиксирующие повязки, и уже к вечеру она пришла к нам в палату сама, улыбалась и шутила. Мною же овладела горькая радость человека, который способствовал раскрытию истины…

Безнадежные и лишние

На нашем этаже всегда было много народу. Дело в том, что к тому, что называется “уход за тяжелобольными”, медперсонал стоял, как правило, спиной. И родственникам негласно было разрешено находиться в палате рядом с больным и даже ночевать там. Но условий для этого не было создано абсолютно никаких. Просто приволакивали из коридора кресло (хорошо еще два!) и размещались на них, как могли.

Мне особенно запомнился больной Мурад, 37-летний красавец, которому сделали операцию на позвоночнике, но от пареза правой части туловища спасти так и не смогли. Сначала он долго лежал на каталке в коридоре, едва прикрытый простыней, и терзался, как немой, которому необходимо сказать что-то очень важное. Он был весь как перегоревший шлак — так много, видно, пережил за эти дни.

Я не знаю, сколько времени спотыкались бы о его каталку в коридоре, если бы не появилась его мама, тихая восточная женщина, едва понимающая по-русски. Ничего никому не говоря и никого не слушая, она сама перевезла сына в палату-“бокс” и безмолвно пристроилась на полу в углу крохотной комнаты. Ее лицо, наверное, навсегда останется в моей памяти как удар. Она не плакала. Просто молча смотрела на своего сына, и взгляд этот отражал каменную пустоту будущего.

Мера нашего нищенства

Однако если подойти к ситуации с формальной точки зрения, придраться к чему-то если и можно, то только посредством судебных разбирательств и мучительной переписки с чиновниками от медицины. Как сообщил мне первый заместитель председателя страховой медицинской компании “Солидарность для жизни” Н.Н. Базанов, в Москве разработана и утверждена целая программа медицинского страхования из 647 пунктов. На мой вопрос, покрывает ли медицинский полис расходы и затраты горбольниц Москвы на операции и предусматривает ли уход младшего медперсонала за тяжелобольными, а также обеспечение госпитализированных лекарственными средствами, ответ был дан следующий: “Полис расходы на операции покрывает. Исключение могут составлять случаи, требующие дополнительных затрат. Случаи эти определяются, как правило, самими врачами. Так что возможны, как вы понимаете, разные варианты. Уход младшего медперсонала за больными также оплачивается медицинским полисом. Но если родственники настаивают на дополнительном уходе с их стороны, отказать им никто не вправе. Так что и тут все — на усмотрение врачей. Что касается лекарственных средств, то обеспечение ими в систему обязательного страхования не входит”.

Но лекарствами нас, госпитализированных, все же почему-то обеспечивали. В отделении лицевой травмы горбольницы № 36 это были: обязательный для всех пирацетам (сосудистое средство), а также мочегонные и успокаивающая таблетка феназепама на ночь плюс зеленка — неограниченно. В особых случаях — димедрол с анальгином внутримышечно. Так лечили и Дарью с ушибленными ранами тела и лица, и Юлию, перенесшую операцию на верхнем отделе позвоночника, и Яну со сломанными ключицами, и меня с “ушибленными и рваными ранами лица”.

Примерно на четвертый день моего пребывания в стационаре, когда стало ясно, что наложенные швы явно не приживаются, мой коллега — журналист, специализирующийся на телепрограммах по медицине, — привел в палату Татьяну Велиоровну Соколову — заместителя генерального директора научно-производственной фирмы “Лита-цвет”, производящей ранозаживляющие средства. Их продукция давно и успешно зарекомендовала себя в горячих точках”. Многие слышали или читали о чудодейственных хирургических ранозаживляющих гентамициновых салфетках. Соколова навязывать никому ничего не стала. Просто предложила мне положить на незаживающие швы салфетку. Когда на следующий день я сняла “наклейку”, то не поверила глазам своим: швы не только перестали гноиться — они начали затягиваться! Постепенно на эти ранозаживляющие салфетки перешла вся наша палата. И тогда Т.В. Соколова пришла к нашему палатному врачу И.В. Андрианову и просто подарила ему 300 таких стерильных салфеток плюс шприцы с гентамицином в придачу.

Тот осведомился о номере лицензии продукции научно-производственной фирмы “Лита-цвет” и записал что-то в блокнот. В дополнение хирургу Андрианову оставили видеокассету с кадрами, снятыми в госпиталях, работающих в военно-полевых условиях с предложенными ему средствами, — чтобы было наглядное пособие, если возникнут какие-то вопросы… Но Андрианов салфетки и шприцы где-то то ли забыл, то ли потерял. И снова начал мазать всех повально зеленкой.

Когда через неделю я поняла, что такое лечение приносит больше вреда, чем пользы, я попросила, чтобы меня выписали. Тем более что диагноз, поставленный мне хирургом Андриановым, оказался неверным, а пластическую операцию, которая в результате его то ли невнимания, то ли неведения, то ли профнепригодности стала вынужденной необходимостью, в 36-й горбольнице сделать не могли. Мне сначала доказывали, что еще и не с такими увечьями люди отсюда выходят, а потом благодарности пишут. Но я была непреклонна.

Последней каплей, переполнившей чашу моего долготерпения, стало общение с охраной. Я спустилась на первый этаж, нашла главного охранника покоя тяжелобольных и молитвенно попросила больше не пропускать ко мне бывшего мужа во хмелю. На что в ответ услышала: “Такого в инструкции у нас не записано. У нас нигде не означено, что надо проверять документы у посетителей… Да будь он хоть бандит”. Зато разрешение проносить посетителям спиртное, причем в емкостях и количествах самых разнообразных и неограниченных, было у охраны, очевидно, где-то “предписано”. В соседней мужской палате по этому поводу даже сочинили каламбур: “У нас режим — напьемся и лежим”.

…В предпоследний день пребывания в больнице меня навестили коллеги из ИТАР-ТАСС. Ребята приехали прямо с работы, и в сумках у них были фотоаппараты. Сначала решили хохмы ради запечатлеть для истории меня в повязках и бинтах: когда такое еще, не дай бог, случится? Но потом чувство профессионализма, которое развито у фоторепортеров, как нюх у охотничьей собаки, повело ребят дальше, за пределы палаты.

Забытая клятва

На следующее утро, в день моей выписки, меня вызвал заведующий отделением А. Н. Стыров, которому кто-то доложил о “людях с фотоаппаратами”. Cтал долго и нудно отчитывать: зачем, дескать, снимали тяжелобольных и больничное убожество. Так вот. Повторю вам, г-н Стыров, еще раз. В объектив попали не тяжелобольные, а те условия, в которые вы их поместили. И не “убожество больничное” зафиксировали, а ваше безразличное отношение к обстановке в подведомственном вам отделении.

Затем Стыров начал извиняться передо мной за палатного врача Андрианова: дескать, молодой еще, с гонором, с людьми работать не умеет, но научим, непременно научим…

Как бы вам это получше объяснить, уважаемый завотделением? Заставить насильно любить свою работу и людей невозможно. Даже в приказном порядке. Если человек от природы чужд чужой боли и страданию, а пациентов воспринимает как совокупность сосудов, органов и сухожилий, из него может, вероятно, выйти неплохой патологоанатом или, в крайнем случае, лабораторный работник. Но с живыми больными таким “экспериментаторам” работать противопоказано.

…Когда я уже собирала вещи, завотделением Стыров объявил генеральную уборку перед обходом. А палатный врач Андрианов в спешном порядке заучивал имена, фамилии и отчества своих больных. Проходя мимо меня, он при всех, кто был в палате, швырнул мне в спину видеокассету о ранозаживляющих средствах. Синяк от его меткого броска я вывожу уже третью неделю…

Мой выписной эпикриз сочиняли часа три-четыре. Из него я узнала, что лечили меня от “ушибленных ран лица и спинки носа”, а также что сдавала я анализ мочи, которая оказалась в полной норме, и “направлена в травмопункт для снятия швов” (я процитировала написанное дословно).

Уважаемые больные! Если у кого-то из вас случайно потерялся результат анализа мочи под кодом 79130, обращайтесь ко мне, его данные — в моей выписке. Что касается швов, то снимала мне их в то утро хирург Анна Житникова, а не какой-то мифический травмопункт. Так что под давлением фактов врач Андрианов пассаж этот замазал белым “штрихом”. Когда я напомнила ему о переломе костей носа со смещением (это показал рентген), он вписал и это. От руки.

Через несколько дней сей “эпикриз от Андрианова” попал в руки районного врача-хирурга. Тот несколько раз перечитал его, повертел в руках и сказал: “Можете это выбросить. В одной и той же выписке — три взаимоисключающих диагноза”.

…Мне позвонила бывшая соседка по палате Юлия. Похвасталась, что выписали и ее. Еще сказала, что палатный врач умолял ее написать ему благодарность на имя главврача больницы. Но Юлия отказалась. По ее словам, подобные предложения он делал и другим обитателям палаты № 6.

…Перед выпиской из больницы я разговорилась с хирургами на тему верности клятве Гиппократа, которую дает каждый медик. В отделении лицевой травмы ее никто не помнил. “Забыли, давно это было, да и устарела уже”, — говорили мне.

Дома я без труда нашла клятву Гиппократа в интернете. Разумные, человечные, искренние слова, которые занимают не более половины страницы. Особенно запомнилась мне концовка: “Я направляю режим больных к их выгоде, воздерживаясь от причинения любого вреда и несправедливости… Мне, нерушимо выполняющему клятву, да будет дано счастье в жизни. Преступающему же и дающему ложную клятву да будет обратное этому”.

22 июля партия “Яблоко” начала кампанию за отмену приказа начальника ГУВД Москвы В. Пронина, прекратившего с 1 июля практику регистрации машин в автосалонах.

Время МН, № 120. Анастасия Корня. Статья. Оголтелая чистка рядов.

Партия "Яблоко" вчера начала кампанию за отмену приказа начальника ГУВД Москвы Виктора Пронина, прекратившего с 1 июля практику регистрации машин в автосалонах (о последствиях этого приказа наша газета сообщала 21 июня).

Шаг руководства ГУВД, весьма сомнительный с точки зрения "борьбы за чистоту рядов" — а это официальная версия появления приказа, — позволил политическим оппонентам "Единой России" перехватить карту, уже разыгранную лидером этой партии и главой МВД Борисом Грызловым. Напомним, что министр начал разоблачать коррупцию в собственном ведомстве. И даже предложил гражданам докладывать о подобных фактах. Граждане рады стараться.

Вчера напротив здания ГУВД Москвы на Петровке, 38, активисты "Яблока" выстроились в символическую очередь к символическому регистрационному окошечку. Действо символизировало недоступность для населения услуги по регистрации авто. Действительно, если в автосалоне на получение номеров уходило не больше двух-трех часов, то в регистрационных отделениях по месту жительства граждане простаивают в очередях сутками. Известный правозащитник, член Комиссии по правам человека при президенте Валерий Борщев объяснял журналистам, что запрет играет на руку только бюрократии:

— За то время, что действует приказ, у нас набралось определенное количество фактов. Были обращения от граждан, которые стоят в очередях по нескольку дней. Есть сигналы о том, что имеют место случаи вымогательства. Кроме того, под угрозой оказались программы потребительского кредитования, потому что регистрация по месту приобретения явилась дополнительной гарантией для организаций, выдающих кредиты. Григорий Явлинский направил начальнику ГУВД Владимиру Пронину депутатский запрос с просьбой рассмотреть вопрос об отмене распоряжения. Если этого не произойдет, я не исключаю того, что мы обратимся в суд с требованием отменить приказ как нарушающий права граждан.

Как рассказал автолюбитель Владимир Кишилов, организаторы акции за несколько дней собрали около 300 подписей под обращением к главе МВД Грызлову. Это прямой ответ на его просьбу сообщать о фактах коррупции в органах внутренних дел. Распоряжение главы ГУВД, говорится в обращении, ведет к искусственному созданию очередей и тем самым стимулирует коррупцию ("услуга" по регистрации авто без очереди обходится в сумму от 50 до 150 долларов).

В ГУВД акцию протеста предпочли просто не заметить.

С мая 2003 г. в России на вокзалах для пассажиров должны работать бесплатные туалеты. В начале июня С. Смердов, не обнаружив в Москве на Ярославском вокзале бесплатного туалета, обратился с претензией в Дирекцию по обслуживанию пассажиров МЖД. Администрация вокзала принесла С. Смердову извинения и выплатила 510 рублей за причиненный моральный вред. Известия, № 130. Антон Елин. Статья. Нужда заставит. Стр. 1 *

Сорокачетырехлетний екатеринбургский студент Сергей Смердов, посетив туалет Ярославского вокзала, поставил на уши все руководство Министерства путей сообщения. В среду начальник вокзала Василий Остряков был вызван "на ковер" в МПС - объясняться по поводу урологических проблем мужчины с фамилией Смердов. Смердов уже давно живучий аллерген и пиявка железнодорожников.

Ярославский вокзал Москвы минируют по нескольку раз в неделю, но взорвала его туалетная история. Сергей Смердов, студент третьего курса Уральской государственной юридической академии, не всегда засекает время, когда посещает клозеты. Но 3 июня он все записал до секунды. Суть драмы в WC он поведал "Известиям" по телефону из Ханты-Мансийска.

- 3 июня в 11.37 мой поезд Хабаровск-Москва наконец прибыл на Ярославский вокзал столицы, - рассказывает Смердов. - Знаешь, на утро перед Москвой так похолодало, что пришлось выпить пару стаканов горячего чая. А проводница, понятно, за 2 часа закрыла все туалеты: санитарная зона. Короче, я изнемогал. Ринулся искать туалет на вокзале. Неприятности только начинались. В зал ожидания меня не пустили: мол, приехавший пассажир уже пассажиром не является, а поэтому иди, дружок, в платный клозет.

В исковом заявлении в адрес Московской дирекции по обслуживанию пассажиров (ДОП) господин Смердов пишет: "Поскольку у меня не было терпения на длительные разбирательства, в 11 часов 52 минуты я посетил платный туалет". А не должен был: по словам юриста и координатора программ екатеринбургской правозащитной организации "Сутяжник" Антона Буркова, где уже год проходит практику сам Смердов, в пятом абзаце статьи 80 Устава железнодорожного транспорта РФ написано, что каждый пассажир имеет право пользоваться и залом ожидания, и бесплатным туалетом. У заместителя начальника вокзала, который отказался представиться, сославшись на устное указание шефа - Василия Острякова, свое видение туалетной трагедии:

- Да, черт, ситуация такая: он ломанулся в туалет бесплатно. Женщина говорит: деньги давай. Она просто забыла спросить, пассажир он или кто. Ну тот отдал ей 8 рублей, спровоцировав ситуацию. Сделал свои дела и уже на выходе, хитрый, показывает ей билет: вот, мол, кто я.

Но Смердов утверждает, что ДОП нарушила его право на отправление естественных потребностей, "что не зависит от моей воли". А сотрудники вокзала "нанесли мне моральный вред, выразившийся в нравственных переживаниях". Нравственные переживания он оценил в 500 рублей. А поскольку Смердов требовал компенсировать и стоимость прохода в туалет, исковая сумма составила 510 рублей.

- Мы перевели ему эту сумму, - говорит замначальника Ярославского вокзала. - Собрали с женщин, работавших в эту смену на туалетах.

Это 10 человек. Женщины, матерясь, скинулись по 51 рублю. А с работником платного входа Храповой Людмилой Александровной был проведен "внеплановый инструктаж". "Известия" выяснили, что вчера в 10 утра был устроена некая специальная суровая вокзально-туалетная летучка. А потом урологические проблемы студента Смердова начальник Остряков отправился анализировать "на ковер" в МПС.

Жена Смердова Лариса, которая осталась в городе Урай, сказала "Известиям", что на жажду муж не жаловался, пьет как обычно.

- Ничего экстремального. В домашних условиях пьет чай. Ну не то чтобы тоннами. Пьет как все. Если вы про здоровье, то вполне здоров. Во всех смыслах.

Болен Смердов или нет, но в "Сутяжнике" практику засчитали: "отлично" поставил его куратор Антон Бурков. Туалеты - вообще больная тема организации. Получив три года назад гранд от Бориса Березовского, шеф "Сутяжника" Сергей Беляев подал иск против мэра Екатеринбурга Аркадия Чернецкого. Обвинения - в городе слишком мало общественных туалетов. Дело проиграл и компенсацию Чернецкому выплатил так: привез в мэрию на грузовике несколько мешков мелочи и вывалил ее в таз.

Выясняется, что практикант-правозащитник обладает неслабо выраженной манией по отношению к железным дорогам вообще. И многие при слове "Смердов" хватаются за дубину. Никак не вяжется у него с поездами.

- Как-то он ехал на поезде из Москвы в Урай с пересадкой в Екатеринбурге, - вспоминает "сутяжник" Бурков. - Купил два билета на пассажирские поезда Москва-Свердловск и Свердловск-Усть-Яхта. Промежуток времени между этими поездами по расписанию составляет 45 минут. Однако поезд, следовавший из Москвы, опоздал на час десять.

И тут начинается жуть со Смердовым: он решает сдать билет администратору вокзала. Но работник Свердловской железной дороги отказывается принять билет и посылает Смердова. Грустно и то, что Смердову вернули 69 рублей, тогда как полная стоимость билета - 169. В итоге он добирался в Усть-Яхту не как нормальный человек, а через Тюмень. Суд вернул ему стоимость телефонного разговора с женой в Урае и 200 рублей за моральный ущерб. Теперь - за московские туалеты - 510 рублей.

Автор статьи пробовал дозвониться по телефонам доверия, указанным в московских телефонных справочниках. Ни один из них не ответил.

Вечерняя Москва, № 139. Олег Говоров. Статья. Вместо помощи длинные гудки.

Почему нет доверия к телефонам доверия

В последнее десятилетие наша жизнь стала более жесткой, с многочисленными стрессами и проблемами. По мнению специалистов, в основе большинства неурядиц (алкоголь, наркотики, насилие и т.п.) лежат в первую очередь личные психологические проблемы. Поэтому кроме множества психологических центров и разного рода частных и личных “врачевателей человеческой души” появились и всевозможные “горячие линии”, телефоны доверия, которые, по идее, должны помогать людям в острых жизненных ситуациях. Действительно ли помогают? Это и решил выяснить наш корреспондент.

Решил начать с напасти, которой подвержен сильный пол, — злоупотребления алкоголем. Здесь, как говорится, мужику все карты в руки. Можно рассказать кучу историй, связанных если не с тобой лично, то с твоими друзьями или знакомыми. Тем более что и придумывать особенно не придется, достаточно только краски сгустить. Открываю телефонную книгу Москвы и в нужном разделе нахожу телефон доверия по наркологическим проблемам. Доверия добавляет тот факт, что, судя по информации, этот телефон приписан к наркологическому диспансеру № 3. Значит, там говорить со мной будут специалисты.

Набираю номер 192-40-95 и в течение минуты слушаю длинные телефонные гудки. И так — три дня подряд, с 23 по 25 июля, с 15 до 22 часов. Периодически набирая указанный номер, добивался одного и того же результата: подолгу слышал однообразные длинные гудки. Ну что ж, от запоев меня не спасли, но отчаиваться не стоит. В этом же справочнике нахожу телефон доверия для детей, подростков и родителей: 160-03-63. С многообещающей припиской: “круглосуточно”. Имея 16-летнего сына, думаю, смогу рассказать о подростковых проблемах, да и хороший совет никому еще не мешал.

Результат оказался тем же: длинные гудки в телефонной трубке. Так, значит, как и прежде, со своим отпрыском придется разбираться самому, опираясь исключительно на свой жизненный опыт.

Куда же еще обратиться? Кто поможет, как говорил Карлсон, “симпатичному, в меру упитанному мужчине в самом расцвете сил”? От безысходности набираю горячую линию по ВИЧ—СПИД и сексуальной жизни. Приписка в справочнике обещает контакт с 11.00 до 21.00, кроме субботы и воскресенья. Как будто сексуальные проблемы возникают только в будние дни! Но, как говорится, не до жиру…

Вы будете смеяться, но результаты звонков по телефону 250-63-41 были абсолютно идентичными предыдущим. Длинные-длинные гудки. Чувствую, мне самому может понадобиться скорая психологическая помощь.

В справочнике обещают помочь всем: подростки могут обратиться по поводу алкогольной, наркотической и химической зависимости, женщины и девушки — по любым кризисным ситуациям и т.д. Поскольку по женским проблемам обращаться было как-то неудобно, решил воспользоваться помощью подруги, и попросил ее обратиться по телефону 124-61-85, который обещал помощь женщинам, подвергшимся домашнему насилию. Нужно отдать должное — подруга отнеслась к делу добросовестно. Не только сама висела 25 июля около четырех часов (с 17 до 21 часа) на телефоне, но и соседку подключила. Судя по приписке, помощь можно было получить с 9 до 21 часа, кроме выходных. Видимо, те, кто издевается над женами дома, в выходные дни становятся ласковыми и добрыми... Но и в будни дозвониться не удалось.

Готовя этот материал, я специально назвал телефоны, которые указаны в справочнике, а также точное время звонков. Дабы никто из этих так называемых помощников людей не смог упрекнуть журналиста в том, что он преследует цель опорочить такую нужную службу, как телефон доверия. Хотя после безнадежно длинных гудков лично у автора этих строк к телефонам доверия доверия нет.

P.S И все-таки перед тем, как сдать материал, решил попробовать еще раз дозвониться по “горячим телефонам”. В понедельник, 28 июля, с 11 до 13 часов, вновь крутил телефонный диск. Ответом были те же длинные гудки.

Законодательство и деятельность государственных структур в сфере прав человека

На днях в Тверском суде Москвы продолжатся слушания по делу о мошенничестве, в котором обвиняется первый заместитель председателя профкома Администрации Президента Вячеслав Оськин. Ему удалось построить финансовую пирамиду, в чьи сети попались рядовые сотрудники Администрации Президента и Аппарата Правительства.

Русский курьер (web-сайт), № 48, 21 июля. Зоя Светова. Статья. "Пирамида" профкома Администрации Президента.

Оказывается, в Администрации Президента РФ "есть профком, а в профкоме имеются свои "оборотни". По крайней мере, один. Ему вместе с родственниками и сотоварищами удалось построить финансовую пирамиду, в чьи сети попались рядовые сотрудники Администрации Президента и Аппарата Правительства, а днях в Тверском суде Москвы продолжатся слушания по делу о мошенничестве, в котором обвиняются первый заместитель председателя профкома Администрации Президента Вячеслав Оськин, президент фирмы "Агроконверс" Алексей Миркин и бывший ведущий специалист по линии капитального строительства управления делами Президента Анатолий Оськин. Все трое уже несколько лет находятся под подпиской о невыезде. Уголовное дело, возбужденное в апреле 1997, несколько раз прекращалось. Но все-таки, в 2001 году дошло до суда. С тех пор его несколько раз передавали из одного присутственного места в другое: служители московской Фемиды, занимаясь таким "футболом", вероятно, не желали связываться с Администрацией Президента. Есть мнение, что дело это намеренно волокитят: в декабре истекает срок давности, и тогда само "событие преступления" отпадет, как "устаревшее". Земля от президента, домики от зэков. В начале 1993 года президент Ельцин издал указ, в соответствии с которым сотрудникам администрации президента и аппарата правительства выделялось 9 гектаров для создания садоводческого товарищества в Одинцовском районе Московской области. "Об этом "подарке" мы узнали от Вячеслава Оськина, первого заместителя председателя профкома, - рассказывает судья Мосгорсуда в отставке Сергей Пашин.- Он заверил всех желающих, что нашел роскошную организацию, которая обещала на наших участках поставить домики под ключ. Выдвигалось жесткое условие: землю получит только тот, кто согласится отдать деньги в эту самую организацию. Она называлась ТОО "АЛБО" и как мы потом узнали, никогда на этом рынке не работала, а была образована буквально за несколько дней до того, как о ней сообщил профком". Одним из учредителей ТОО оказался брат Вячеслава Оськина, Анатолий Оськин. Вообще, как рассказывают "горе-дачники" на все их вопросы о структуре ЗАЛБОИ, Миркин и Вячеслав Оськин делали круглые глаза и уходили от ответа, ссылаясь на коммерческую тайну. А на собраниях, посвященных обустройству садовых участков, представители профкома агитировали своих подопечных как можно быстрей сдавать деньги, намекая, что в противном случае, опоздавшие могут не попасть в список "счастливчиков", которым президентом "пожалована" земля. Гарантией от обмана служило генеральное соглашение об организации работ по освоению земель, подписанное 30 августа 1993 года между профсоюзным комитетом Администрации Президента и аппарата Правительства РФ и "АЛБО". Удивительно, но на "удочку" попался и искушенный юрист - Сергей Пашин, работавший в то время начальником отдела ГПУ (государственно- правового управления Президента РФ). Остальные потерпевшие, а их около 40 человек, в основном, мелкие и средние чиновники, по старой советской традиции питавшие большое доверие к профкому и его руководителям. По условиям договора можно было вложить 20, 50 или 80% стоимости домика. Тому, кто сдавал 80 %, обещали, что цены по мере инфляции повышаться не будут. Средняя сумма, которую по собственной воле вложили в финансовую пирамиду "АЛБО" жаждущие дачного отдыха - около 5 тысячи долларов. Те же, кто выбрал дом с какими-нибудь скромными по сегодняшним временам, но роскошными по тем годам, "прибамбасами", заплатили больше. По договору, срок установки домиков под ключ заканчивался 1 марта 1994 года. Их должен был поставить Миркин, президент фирмы "Агроконверс". Судя по обвинительному заключению, он договорился с одной из исправительных колоний в республике Коми об изготовлении 91 садового домика. "Миркин был представлен как коммерческий директор, хотя формально им не был. Но он получал деньги с застройщиков и заверял квитанции печатью "АЛБО", - вспоминает Сергей Пашин. Еще одна странность: из "Агроконверс" в "АЛБО" было поставлено только 30 домиков. Кому Миркин продал остальные, купленные на средства застройщиков, так и осталось неизвестным. Получив деньги, руководители "АЛБО" положили их на банковский депозит в далеком городе Ейске. Эта операция должна была принести им 150% годовых. К марту 1994 года стало понятно, что сроки, указанные в контракте, затягиваются, а "Оськин и К" не собираются обустраивать садоводческое товарищество. Тогда некоторые застройщики попытались расторгнуть свой договор. Но оказалось, что выход из финансовой пирамиды был только один: нужно было найти другого желающего заплатить деньги. Иногда это удавалось, и в "АЛБО" вовлекались новые жертвы. Но среди сотрудников Администрации Президента, поверивших профкому, нарастала тревога: Кони поняли, что их "кинули". 200 долларов вместо "домика под ключ". Тогда было решено организовать садовое товарищество и попробовать защитить свои права. Вячеслав Оськин был этим крайне недоволен: отныне "АЛБО" уже не могло заманивать в свои сети новых "дачников". Решение об их членстве в садоводческом товариществе должно было принимать общее собрание. Зам. председателя профкома не зря почувствовал опасность: ведь именно объединившись, "горе-дачники" смогли добиться возбуждения уголовного дела против создателей "АЛБО", а некоторые даже выиграли гражданские иски о возмещении материального ущерба. Так, Виктор Николаев и Сергей Пашин получили по 200 долларов компенсации. Судебный пристав, наложивший арест на имущество "АЛБО", состоящее из гнилых домиков, сказал, им, что эти построенные зэками хибарки годятся только на дрова. "Я, конечно, понимаю, что денег нам никто не вернет. Но мы хотим, чтобы хищники были признаны виновными, - говорит Сергей Пашин. - Может, им хоть тогда станет стыдно."

Общение с братьями Оськиными убедило меня, что чувство стыда им пока неведомо. Они полностью отрицают свою вину, утверждая, что нет никаких документов, которые бы ее подтверждали. Вячеслав Оськин, например, считает себя жертвой коварных "'заказчиков", сфабриковавших против него уголовное дело. Правда, на мой прямой вопрос, неужели "заказ" поступил от тех самых мелких служащих пенсионного возраста, некоторые из которых уже умерли, так и не дождавшись садового домика, Оськин сделал загадочное лицо и от дальнейших комментариев отказался.

В Московской области начали “подгонку” административно-территориального устройства региона под реформу местного самоуправления.

Время МН, № 127. Анастасия Корня. Статья. Реформа местного самоуправления ложится на карту.

В Московской области начали "подгонку" административно-территориального устройства региона под реформу местного самоуправления. Пока чисто теоретически.

Ситуация уникальная: административно-территориальное устройство региона меняется под закон, который пока еще не принят. С февраля при администрации Московской области действует комиссия по содействию развитию местного самоуправления. Формально комиссия, которую возглавила заместитель председателя правительства МО Виктория Митина, имеет статус коллегиального совещательного органа, который занимается выработкой рекомендаций по развитию местного самоуправления. На самом же деле ее задача — сделать все, что можно сделать в рамках действующего законодательства для того, чтобы подготовиться к грядущей реформе местного самоуправления.

Напомним, что президентский законопроект об общих принципах организации местного самоуправления уже принят в двух чтениях. В администрации президента, однако, намерены добиваться возврата законопроекта во второе чтение: приняв поправку, в соответствии с которой реформа самоуправления откладывается на 2006 год, депутаты тем самым поставили под вопрос реализацию второго законопроекта из того же пакета. Уже принятый закон об общих принципах организации органов госвласти субъектов предполагает, что перейти на новые принципы федеративных отношений центру и регионам придется с 2005 года, а в новой схеме взаимоотношений (в том числе и финансовых) муниципалитеты играют не последнюю роль.

Реформа, как известно, сильно усложнит структуру местного самоуправления, разбив ее на два уровня: городские или сельские поселения и муниципальные районы (или городские округа). Проекция этой структуры на карту административно-территориального деления 39 районов Московской области означает, что карту нужно существенно перекраивать.

Формально каждый населенный пункт с населением численностью от 3 тыс. человек может рассчитывать на местное самоуправление. По формальным признакам в Московской области может появиться до 700 муниципальных образований нового образца, однако экономическая целесообразность существования местного самоуправления в каждой деревне — под большим вопросом. Сейчас наиболее реальной выглядит цифра 400.

Где-то сельские округа можно укрупнить, объединив два и более, где-то сельские населенные пункты можно ввести в состав городских поселений.

Города областного подчинения — отдельная тема. Тут проблема экономической целесообразности (главный критерий — сможет ли будущий городской округ обойтись без финансовой поддержки сверху) нередко сталкивается с амбициями местного начальства, которое в принципе предпочло бы не делиться полномочиями с муниципальными властями "верхнего уровня", то есть муниципального района.

И наконец, самая неразрешимая на данный момент проблема — это военные городки, коих в силу исторических обстоятельств на территории области множество. Статуса населенных пунктов у них до сих пор нет. Сейчас в Подмосковье насчитывается около 300 тысяч военных и членов их семей. И совершенно непонятно, как "вписать" 20-тысячный гарнизон, стоящий рядом с небольшой деревней, в структуру самоуправления сельского округа. Формирование органов местного самоуправления в закрытых военных городках законодательно не предусмотрено, хотя вся эта армия организованно пойдет голосовать и более того — способна оказать решающее влияние на результаты выборов. Сейчас в Московской области намерены обсудить с различными военными ведомствами вопрос о степени режимности многочисленных военных городков. В принципе многим можно было бы придать статус обычных населенных пунктов.

И, как ни удивительно, существует еще ряд проблем чисто эстетического характера: ну, не должны люди рождаться и жить в населенных пунктах под названием поселок Торфоболото, абонентский ящик 001 или поселок Дачный КГБ, убеждены в комиссии...

— Если реформа будет реализовываться в ранее запланированные сроки, времени для исполнения требований закона практически не останется: с мая по октябрь 2004 года должны пройти выборы органов местного самоуправления, — говорит ответственный секретарь комиссии Алексей Денисов. — Это означает, что уже в конце этого года правительство Московской области должно внести в областную думу законопроект о границах муниципальных образований. Для этого уже к ноябрю границы нужно нанести на карту. Бюджетные средства на выполнение подобного вида работ, разумеется, не заложены. Пока мы пытаемся сделать так, чтобы административно-территориальное устройство максимально соответствовало требуемой структуре органов местного самоуправления. Кроме того, уже сейчас просчитывается, какие областные законы должны быть приняты в начале 2004 года. И уже сейчас ясно, что в первоочередном порядке необходимо принять около 25 законов. В том числе и такие объемные, как закон о разграничении объектов муниципальной собственности. Сейчас идет их инвентаризация и параллельно — разработка методики разграничения. Возможно, потом на федеральном уровне и будут сделаны какие-то разъяснения по поводу того, как это должно делаться, но пока нам приходится рассчитывать на собственные силы.

Деятельность правозащитных организаций.

Серпухов: заключенные и права человека. Четверг, 31 июля 2003 г. сайт hro.org

Вера Володина:

Серпуховское Общество попечителей пенитенциарных заведений, работает уже десятый год. Председатель общества Ирина Котова рассказывает, что в начале они занимались не приговорами, а условиями содержания в местах лишения свободы. О том, как и чьи права там нарушались, узнавали по письмам (их в картотеке несколько десятков тысяч).

Ирина Котова:

Это был 1994 год, когда кругом были чесотка, вши, от туберкулеза умирали. Сейчас туберкулез тоже процветает в колониях, но сейчас, по крайней мере, не такая смертность. И поэтому у нас работы было очень много, и мы с самого начала пришли к выводу, что если делать все по закону, то можно свести к минимуму все проблемы.

Самый яркий пример. Стонало наше МВД, стонал ГУИН: у них нет денег. И денег действительно не было, и не за что было туберкулез лечить, и питание было за какие-то копейки. Но, тем не менее, для них не составляло труда человека из Серпухова повезти отбывать наказание в Мурманск, а из Мурманска - в Кемерово. Сколько государство тратило денег на эти все перевозки! Родители не могли к этим людям поехать. На посылки надо было колоссальные деньги тратить. Буквально единицы (нам делали такую поблажку) переводили обратно.

Когда мы увидели, что это мизер, мы набрали самые вопиющие факты и начали судиться. У нас была довольно неприятная стычка с замминистра юстиции Калининым Юрием Ивановичем. Собрание было, какой-то юбилей борьбы с туберкулезом, что-то: "Куда посылали, туда и будем посылать!" Ну, мы ему отдали свое письменное обращение, попросили, чтобы нам пришел на него, конечно, ответ. И с тех пор как-то вот так незаметно, знаете, вот так тихо совсем что-то начало меняться:

Вера Володина:

От писем перешли к просветительству большим тиражом. Так появилась брошюра для заключенных, где была расписана технология защиты права в случаях простых и сложных. Одного унижало незаконное обритие наголо, другой хотел получить условно-досрочное освобождение, не унижаясь перед начальством колонии, третий заключенный незаконно лишался права на пенсию.

Ирина Котова:

Мы шли от прецедентных дел. То есть не просто так вот кричали "Администрация - звери!": Пишет человек -- мы просим у него доверенность. Пишет нам человек доверенность, что он нам доверяет в его интересах обращаться туда-то и туда-то, и мы вежливо в колонии спрашиваем: "Объясните нам, пожалуйста, что препятствует решению такого-то и такого-то вопроса". Первый раз они нам отвечают какую-нибудь чушь, как правило. Ну, вот так, потихоньку, прокуратурам по надзору надоели наши письма. Мы, скорее всего, брали их измором. Поневоле им пришлось перестраиваться.

И я не хочу сказать, что это заслуга только нашей организации, что вот так все изменилось, но и наш вклад есть в том. Если сравнить положение именно с правами человека в колониях в 1994 году и 10 лет спустя, далеко, конечно, еще до нормы, но, во всяком случае - уже небо и земля.

Вера Володина:

Сегодня правозащитники Серпухова подготовили к печати еще одну брошюру для граждан, не находящихся в заключении.

Рассказывает Екатерина Смоловик.

Екатерина Смоловик:

Описываем здесь кое-какие выдержки из приказов, из официальных документов. Мы ее выпустили в 1 - 2 экземплярах, а чтобы растиражировать, хотелось бы найти, конечно, такие деньги.

Ирина Котова:

Не к кому пойти ни инвалидам, ни бывшим афганцам, ни пенсионерам, ни незаконно уволенным, ни вот таким вот из общежитий. Все начали приходить к нам. Мы же не могли им сказать: "Вы знаете, мы только занимаемся заключенными", поэтому поневоле пришлось заниматься всеми вот такими правовыми проблемами.

И у нас когда была перерегистрация вообще общественных организаций, мы себя назвали не "серпуховское общество", а "Межрегиональная организация ("попечителей" мы оставили слово просто потому, что к нему уже привыкли, мы так его и оставили) попечителей пенитенциарных учреждений и защиты прав человека".

Вера Володина:

Все эти годы общество попечителей работало за счет грантов международных фондов. Одно время в местной газете "Совет" даже выходила ежемесячная вкладка "Правозащитник", но сейчас времена более трудные.

Ирина Котова:

Текущая деятельность не приветствуется в фондах. Поэтому мы всегда просим на какой-то определенный проект: скажем, на какую-то брошюру.

Сейчас мы хотим заниматься судами присяжных, поскольку очень много у нас есть людей, осужденных, которые имели право на суд присяжных, но им объясняли, что "в твоей области нет суда присяжных".

А те 3 000 или, может быть, даже 5 000, которые получили приговоры -- половина из них пожизненно, половина по 20, по 22 года -- мимо них суды присяжных проскочили, хотя в 9 регионах суды присяжных были. Чем люди, живущие в этих регионах, лучше людей, которые жили в остальных 80? Судом присяжных не воспользовались. И вот мы хотим этим заниматься. Вот будем этот проект писать.

Вера Володина:

И еще одну актуальную задачу уже решают серпуховские правозащитники. Много заключенных как пришли без паспортов, так без паспортов на свободу и выходят. Хотя по закону колониям предписано обеспечить им выдачу нового паспорта, без которого у бывшего заключенного очень короткий путь назад, за решетку.

Разное

Колокол.Ру, 19 июля. Информ. сообщ. Тяжелые соты и нежные сети.

9 и 10 июля в Москве прослушивались все телефоны, на двое суток был отключен режим кодирования телефонных переговоров.

Эту операцию МВД и ФСБ провели совместно с МГТС и московскими операторами мобильной связи для выявления предполагаемых террористов. На следующий день источник в ФСБ заявил, что именно благодаря прослушиванию сотовых телефонов удалось предотвратить теракт на Тверской.

Отмена дополнительного шифрования позволяет прослушивать разговоры в режиме реального времени. Когда шифрование включено, прослушивание также возможно, но требует времени на запись разговора и его последующую дешифровку. Как говорится в бородатом анекдоте, "если у вас паранойя, это не значит, что за вами никто не следит".

Зампред думского комитета по законодательству Елена Мизулина заявила в эфире "Эха Москвы", что прослушивание мобильных телефонов без санкции суда является грубейшим нарушением Конституции и российского законодательства. По ее словам, прослушивание допускается только в том случае, если возбуждено уголовное дело против конкретного человека.

Чтобы проверить законность прослушивания телефонных переговоров в Москве, депутат Госдумы Сергей Ковалев направил запрос генеральному прокурору Владимиру Устинову. Ковалев считает, что прокуратура должна вынести предупреждение главам МВД, ФСБ и Минсвязи по поводу нарушения российского законодательства.

Мелкий бизнес уничтожают так же, как крупный, — по заказу. и исполнители те же — силовики Новая газета, № 52. Анна Политковская. Статья. Силовики по вызову.

…Жила-была учительница, и захотела она жить лучше. Ушла из школы, организовала маленькое предприятие, испытала на себе все прелести бизнеса 90-х, пробилась сквозь чиновничьи тернии и рэкетирские набеги, но застрелена не была и, действительно, зажила куда богаче. А тут — времена Путина, долгожданные надежды на порядок, очень много слов о законе… И — уничтожение бизнеса силами заказных и совершенно распоясавшихся силовиков как месть госчиновников за то, что отказались жить в обход законов и платить, кому сказали. Сегодняшний день бывшей учительницы — это ОМОН, УБОП, ФСБ, прокуратура, оцепление, маски, каски, солдаты с собаками. Колоссальные убытки...

– Так чего же мы хотим?.. — все спрашивает сама себя Белла Константиновна Савченко, заместитель генерального директора московского ООО “Интерфотон”. — Какое общество строим? Для людей, которые стремятся быть состоятельными? Содержать себя и других? Или чтобы все опять были на иждивении государства? Я не знаю ответа…

Только что мы проехали на законную “территорию Савченко” тайно — на заднем сиденье машины, скрывая лица от вооруженных людей в форме, вошли в здание, не оборачиваясь. Вода отключена, канализация не работает, повсюду — следы распотрошенного гнезда, испуганные лица людей, ожидание еще одного погрома; все незаметно показывают на крыши — там автоматчики…

Это не “горячая точка” где-нибудь на Кавказе — это Москва нашего странного лета 2003 года, лета распоясавшихся силовиков. Адрес: Иловайская улица в Люблине, где до недавнего времени работало предприятие Беллы Савченко. Теперь тут — запустение и разномастные вооруженные лица. Как в кино про военный переворот: вроде бы в стране еще действуют все передовые и очень демократичные законы, но все реже это останавливает тех, кто стоит на страже их. У кого сейчас сила — у того и власть, а сила — это не закон, а оружие в руках у стражей его, и поэтому они уверены, что им можно все против нас.

Вот как все это получилось у Савченко. Фирма “Интерфотон” специализировалась на предоставлении складских услуг — такова была идея. Маленький коллектив, где в основном женщины среднего возраста, много лет назад взял у Минимущества в долгосрочную аренду (срок окончания — 2005 год) казармы одной из выводимых тогда за пределы столицы так называемых избыточных воинских частей (воинская часть на Иловайской, 9 была в составе Спецстроя Министерства обороны, его нынешнее название — Федеральная служба специального строительства России, начальник — генерал-полковник Николай Аброськин, казармы — на балансе Спецстроя). Предпринимательницы тогда отчистили и отремонтировали спецстроевские казармы, переоборудовали под мелкооптовые склады и общежитие для хозяев товара. На рынке такие услуги пользовались большим спросом, и этот типичный малый бизнес хорошо развивался. И понятно, почему: большинство москвичей, как известно, живут, и питаясь с рынков, и одеваясь там же в дешевый китайский и вьетнамский ширпотреб. Поставщики этого товара — мелкие китайские и вьетнамские предприниматели, собственно, и стали основными потребителями услуг “Интерфотона”. А Савченко как человек системных подходов к делу не просто предоставляла им склады и жилые комнаты, собирая плату за услуги, но изучала рынок и партнеров, ездила в Китай, постепенно превратившись в специалиста по китайской коже; ходила по налоговым инспекциям, добиваясь, чтобы китайские фирмы, с которыми она имеет бизнес, платили в России налоги, как положено (и партнеры Савченко первыми в Москве стали это делать). Она хотела, чтобы с этой стороны к ее клиентам, а значит, и к ней самой, у чиновников не было никаких вопросов. Не допускала на территорию людей без выправленных миграционных и регистрационных документов, причем даже когда ФМС этого не требовала… В общем, “Интерфотон” делал все, чтобы существовать в легальном поле. И преуспел.

— Мы уже стали помогать детскому приюту поблизости, организовали музыкальный фестиваль… Работали, платили налоги, стали зарабатывать, отдыхали и не жаловались, — говорит Савченко.

А что еще нужно государству, чтобы быть спокойным за своих граждан, которые и с удовольствием для себя, и с пользой для общества сколачиваются в наш собственный российский средний класс?

Оказалось, нужно. В 95-м, когда фирма Савченко только пришла в казармы на Иловайскую, красная цена им была копейка в базарный день — на 70 процентов изношенные строения никого не интересовали. Странности с “Интерфотоном” начались, когда стало очевидным: бывший военный городок — в отличном состоянии, дело прибыльное, склады функционируют, клиентура налаженная, то есть приходи — и пользуйся. Или сам считай прибыль, или продавай уже как конфетку. Спецстрой, как выяснится позже, решил продавать, потому что сиюминутные деньги, возможность отката и все такое прочее.

Разминку начали с судебных исков — то есть культурно. Правда, липового содержания. Первый иск — что фирма якобы должна за аренду еще 25 миллионов.

— Мы возмутились: почему, собственно, больше, чем по договору? — рассказывает юрист и совладелец “Интерфотона” Александр Тараненко. — Спецстрой в суде не смог обосновать свои требования, и иск мы выиграли. Через четыре месяца — два новых иска, уже о неуплате 93 миллионов и расторжении договора аренды. Опять суд — и опять наш выигрыш. Уже прошло шесть судов (в Московском городском арбитражном), все решения в нашу пользу и вступили в силу. Значит, несколько раз подтверждено, что никаких нарушений договорных отношений не было, а арендная плата перечисляется в надлежащем размере и в установленные сроки.

Так стало ясно, что судами Савченко не выгонишь. Тогда-то с подачи Спецстроя на Иловайской и появились силовики. За 2002 год, друг за другом, они провели 30 (!) проверок — Минобороны постаралось. Первым был знаменитый московский РУБОП, или так называемая “Шаболовка, 6” (официальное наименование — ГУБОП СКМ ГУВД г. Москвы). Борцы с оргпреступностью приехали прямо вместе со спецстроевскими начальниками и попросту забрали ВСЕ ДОКУМЕНТЫ, на основании которых “Интерфотон” выигрывал суды. За РУБОПом появился ГУУР — люди из Главного управления уголовного розыска МВД. За ГУУРом — УБЭП (борцы с экономическими преступлениями начали разборку с того, что перерезали электропровода, вырвали телефонные розетки, а у охраны складов отобрали рации). Дальше возникли Московская военная прокуратура и Главная военная прокуратура (хотя ни один военнослужащий в “Интерфотоне” не работает, а ни одна коммерческая организация не поднадзорна военным прокурорам). За ГВП пришла “военная контрразведка” — именно так отрекомендовали себя господа в штатском, не показавшие удостоверений. Вместе с “контрразведчиками” были спецстроевцы и покупатели казарм, более покладистые в цене. Савченко доходчиво разъяснили, что “эти” согласились на миллион долларов (при остаточной стоимости в несколько раз ниже) при условии 300 тысяч из них так называемого отката.

“Откат” — это подарок тому, от кого зависит, чтобы будущий коммерсант некоторое время не знал горя, или попросту взятка, еще проще — та самая коррупция, с которой все вроде борются, но которая поддерживается как раз силами тех, кто с ней должен бороться.

“Не захотели по-человечески договориться — вот и имейте теперь по полной программе”, — заявили неуступчивым интерфотоновцам. Савченко и Тараненко бросились всюду — в Управление собственной безопасности МВД РФ, к знаменитому теперь генералу Константину Ромодановскому (сейчас вывел на чистую воду “оборотней в погонах”), но УСБ ответило молчанием. Подали заявление на имя генпрокурора страны — тишина. В силовых структурах не нашлось желающих остановить зарвавшихся военных.

Так дело дошло до апрельского, 2003 года, “маски-шоу”. В 5.20, на рассвете, произошли военный захват территории, зачистка и погром. Спецоперация была совместная, как это давно отработано в Чечне, — при участии бойцов нескольких правоохранительных структур Москвы. Окружив все по периметру и организовав внутренние и внешние блокпосты, хотя никто и не пытался никуда бежать, и даже, напротив, оптовики пытались защитить свои вещи на складах, — бойцы ногами и прикладами выламывали двери, били окна, одни вещи расшвыривали и рвали, другие уносили с собой. Не знающим русской грамоты китайцам и вьетнамцам подсовывали заготовленные бланки — и они должны были поставить иероглифы, что такой-то “подарил” следователю УУР, например, свой компьютер. Женщин, прямо в ночнушках, заталкивали в автобус и увозили. И неважно, что их потом быстро отпустили, — главное, что в милиции им приказали не иметь дело “с этими людьми”, быстро уехать с этой территории, иначе “сообщим в Китай, что вы попались на воровстве, — и это смертная казнь”…

Впереди шли “маски” и разбивали все подряд. За ними — люди с видеокамерами. Спустя некоторое время захватчики привезли врачей СЭС, которые тут же зафиксировали “невозможность проживания” и “закрытие общежития”.

20 июня, также на рассвете, военный погром повторился, но захватчиков было уже раза в два больше, и командовал спецоперацией лично главный инженер Спецстроя. В кабинете Савченко, переворачивая все вверх дном, “маски” кричали: “Ну что, вы еще живые ходите?!”. Оставшиеся товары вывозили со склада неизвестно куда. Помещения опечатали — на основании акта, составленного майором милиции Эктовым (УБОП ГУВД) о передаче арендованных до 2005 года помещений Спецстрою. УБОП, письменно распоряжающийся вопросами собственности, — это, конечно, сенсация, но именно на основании этого акта Спецстрой ввел на территорию своих солдат для постоянной дислокации. Опять началось мародерство того, что еще осталось; военные быстро организовали блокпост для выкинутых китайцев тоже по чеченскому принципу: платишь 50–100 рублей — пускают в опечатанные помещения, и кто там что брал и какие это были китайцы — оставалось тайной за 50–100 рублей.

— Мы спрашивали: “Да на каком основании?! Где предписания?” — и нам отвечали: “На основании закона об оперативно-разыскной деятельности — значит, без предписаний”, — рассказывает Белла Константиновна. — Меня побили. Сказали: Спецстрой хочет от 180 до 200 тысяч долларов в месяц за аренду. Таких денег у нас и быть не может. Да и арендных платежей таких не бывает на наш тип строений. 21 июня отключили воду.

Вскоре по телевидению, по московскому каналу, был показан этот захват. Дело об “Интерфотоне” представили там не просто лживо: вот, мол, оборотистые коммерсанты покрывали китайских нелегалов (хотя не было ни одного нелегала — Савченко боролась с чиновниками как раз за полный учет) и контрабанду (ни одна из проверок ничего неучтенного не зафиксировала). Но и в соответствии с последними идеологическими мифологемами. В телерепортаже был продемонстрирован и процитирован документ, подписанный первым заместителем министра внутренних дел РФ Рашидом Нургалиевым, из которого следовало, что на Иловайской, 9, незадолго до событий в “Норд-Осте”, “без регистрации проживало около восьми женщин чеченок (цитата по оригиналу. — А.П.), которые впоследствии принимали участие в захвате ДК. По имеющимся сведениям, ООО контролируется членами чеченской ОПГ, имеющими тесные связи с незаконными вооруженными формированиями в Чеченской Республике, которым периодически направляют полученные от деятельности ООО определенные денежные средства. На основании вышеизложенного для прекращения возможного финансирования бандформирований и предоставления мест проживания членам НВФ прошу вас (это письмо Нургалиева Ф.Татиулину — министру имущественных отношений РФ. — А.П.) поручить рассмотреть вопрос о расторжении договора аренды с ООО “Интерфотон”...”

Интерфотоновцы были в шоке: как такое можно было сочинить? И стали ждать, когда же их вызовут на допрос, полагая, что, раз есть такая информация, их обязательно допросят, кто же действительно проживал тут летом и осенью 2002 года, ведь списки с копиями паспортов сохранились, они готовы их показать — и ложь выяснится… Но никто, кроме спецстроевских “откатчиков”, их не потревожил — только они продолжали настаивать: уходите — хуже будет, ваши помещения все равно продадим, покупатель есть… Конечно, предприниматели подали иск в суд о защите чести и достоинства — к МВД РФ и телепрограмме “Регион”, но самое удивительное, что “террористическая” ложь сработала: от них отвернулись; куда бы коммерсанты после этого ни обращались — им отвечали: “У вас такие проблемы, что мы, пожалуй, ничего не слышали и ничего не знаем...”

Грабеж средь бела дня закончился разгромом дела с применением методов государственного бандитизма, виртуозно освоенного силовиками в Чечне. На сей раз силовики действовали по вызову — по коммерческому спецзаказу. И это уже не Чечня, а почти то же, что творится с “ЮКОСом”, только заказ там скорее политический и разница — в уровне цен и масштабности целей. В первом случае — мелкий госрэкет. Во втором — тот же самый госрэкет, только миллиардный.

Так чего же мы все-таки хотим? Мы и наша власть? Чтобы не было богатых — очень и не слишком? Чтобы нищие учительницы ходили на голодные митинги и требовали зарплат?.. Сдается, власть хочет капитализма и много денег — она уже к этому привыкла. Но капитализма, полностью ею управляемого. Когда под управлением понимается следующее: чтобы богатые продолжали ковать свои прибыли — и в крупном, и в среднем, и в самом малом бизнесе, то есть чтобы все было по-капиталистически и деньжата водились. Но при этом чтобы богатые точно знали свое место. А знание своего места по-нашему, по-современному состоит в одном: бизнес обязан быть сговорчивым, то есть платить кому надо и по первому предъявлению власти. Причем самой разной власти: высшей для олигархов, для других — министерской, еще для кого-то — префекта… Силовики же в этой структуре будут трудиться по вызову — душить несговорчивый бизнес, если он заявляет: а я хочу, как хочу; по-честному, по закону, открыто, налоги — пожалуйста, остальное — мое личное дело, в это “остальное” не лезьте.

…Жила-была учительница, и захотела она жить лучше: ушла учительница в малый бизнес, самый-самый малый, который только можно себе представить, и стала жить лучше, мир посмотрела, детям его показала, чуть пожила красиво — и вот всего лишилась. Потому что так захотел генерал Аброськин, командующий Спецстроем? И его помощник по таким делам — подполковник Хрюкин?

Анна Политковская. Статья. Дело “ЮКОСА”: в ход пошли психотропы?

Татьяна Пичугина обратилась к российской и международной общественности, умоляя о защите. В ответ Генпрокуратура начала проверку — пытали ее мужа в “Лефортове” или ему это только показалось

Досье

Алексей ПИЧУГИН — 1962 г. р. Родился в г. Орехово-Зуево Московской области, окончил высшее военное училище и высшие курсы военной контрразведки. В советское время работал в КГБ, откуда уволился после путча 1991 г. После этого сначала работал в “МЕНАТЕПе”, потом перешел в “ЮКОС” вместе с основной командой “МЕНАТЕПа”. Последняя должность — начальник отдела службы безопасности “ЮКОСа”. Находится под арестом в СИЗО ФСБ РФ “Лефортово”, предъявлено обвинение по ст. 105 (ч. 2) — “Двойное убийство”.

17 июля жена Алексея Пичугина, начальника одного из отделов службы безопасности “ЮКОСа”, обратилась с открытым письмом “к российской и международной общественности”. Жанр для нашей страны не новый, даже привычный, однако впервые с таким обращением выступает жена человека из мира самого крупного российского бизнеса — тамошняя корпоративная этика такова, что представительницы этого круга ВИП-женщин молчат при любых вариантах развития событий вокруг их мужей. Так что шаг Татьяны Пичугиной — еще одно доказательство, что обстоятельства действительно экстраординарны. Итак:

“Я, Татьяна Пичугина, жена Алексея Пичугина, арестованного 21 июня 2003 года по обвинению в убийстве, которого он не совершал, обращаюсь с призывом о помощи...

По закону мне разрешено видеть своего мужа не чаще 2 раз в месяц. Каждый раз перед свиданием в следственном изоляторе ФСБ “Лефортово”, где содержится под стражей мой муж, представители следствия предупреждают меня, что я могу рассказывать ему только о семье и о нашем пятилетнем сыне Сергее. Моему мужу запрещено что-либо говорить мне о том, как его содержат, чем он питается, как часто его допрашивают.

14 июля адвокаты Алексея сообщили мне, что едут в “Лефортово” для проведения следственных действий. Вечером того же дня я узнала, что к моему мужу адвокаты не попали.

На следующий день вместе с матерью Алексея я пришла на свидание и заметила, что Алексей сильно изменился. Он имел откровенно болезненный вид, был очень бледным и вялым, речь его была затруднена. Но самое ужасное, как я поняла по его жестам, — ему принудительно были сделаны внутривенные инъекции. Я поняла, что в понедельник он был подвергнут многочасовому допросу, в ходе которого потерял сознание после укола. В нарушение уголовно-процессуального закона адвокаты на этот допрос допущены не были.

Я обращаюсь ко всем организациям, которые могут хоть чем-то помочь: у меня есть серьзные основания считать, что на моего мужа оказывается давление с применением сильнодействующих психотропных средств. Алексея, честного и достойного человека, склоняют к самооговору. Я боюсь, что следователи решили пойти на все, чтобы добиться от него признания в преступлениях, которых он не совершал.

Я обращаюсь к российской и международной общественности только с одной просьбой. Помогите добиться независимого общественного контроля над следствием по делу моего мужа!

Я хочу спасти его жизнь и здоровье. Я вижу только один путь защиты — закон”.

Странное чувство по прочтении письма жены: текст откуда-то из Солженицына... А год-то — 2003-й... Почему?.. Почему фээсбэшники диктуют жене, о чем ей можно говорить с мужем? И почему это — только о семье и сыне? Почему муж не имеет права рассказать, что у него было на завтрак? Узкая ли у него кровать? И сколько длятся допросы? Почему?..

Потому, что допрашивают очень много часов подряд? И ночью? На измор? Намеренно истощая и шантажируя психику человека? И, значит, пытая?

Но зачем истощают и шантажируют? Да еще и с подмешиванием в кровь некой “дозы правды” — чтобы было легче сознаваться?

Дураков, конечно, нет — все мы, люди в России, в тюремном деле грамотные, Солженицына штудировали. Если в дело пошли психотропы, значит, с доказательствами у следствия негусто. Кто бы иначе возился с уколами?..

Выходит, нужны чистосердечные признания. И поскорее. Но зачем они нужны? Если в суде их все равно не примут в качестве доказательств вины?

Чистосердечные показания нужны для громкого телевизионного отчета, как это теперь водится в нашем государстве. Чтобы кто-то из очень больших прикремлевских начальников смог бы отрапортовать о быстро проделанной работе: мол, имярек “уже начал давать показания”... Вы, конечно, слышали этот старо-ново-яз.

А как же будущий суд? Суд будет не скоро. И поэтому власти его ничуть не боятся. Он пройдет когда-нибудь, и тихо — главные телеканалы освещать его не станут. И даже если суд не найдет состава преступления — и что? Это все случится, когда от политических врагов и следа не останется, да и смысла в этом следе не будет — выборы останутся за спиной.

P.S. Как сообщил “Новой газете” адвокат Алексея Пичугина Георгий Кагенер, Генпрокуратура уже “занимается проверкой этих обстоятельств”.