ПРАВА ЧЕЛОВЕКА В МОСКОВСКОМ РЕГИОНЕ

Обзор публикаций СМИ и материалов НПО

за 15-24 января 2003.

(По материалам Информационного центра правозащитного движения)

Правоохранительные органы, суды и пенитенциарная система.

Милиция пошла в школу. Московская милиция возрождает институт инспекторов по делам несовершеннолетних.

Известия, № 8-М . Роман Кириллов. Статья. Милиция пошла в школу.

Каждый законопослушный подросток боится "привода". Не зная толком, что это такое, он прислушивается к разговорам сверстников, пытаясь не выдать свой интерес. Старается прояснить для себя, что же это такое и какими могут быть последствия. Московская милиция идет навстречу таким любопытным детям, возрождая институт инспекторов по делам несовершеннолетних. С января 2003 года они в массовом порядке вновь ходят по школам и объясняют ученикам, как избежать "привода" в районное отделение и что бывает, если это все же произошло. В четверг в столичной школе № 112 прошла одна из таких лекций.

- Разрешите вам представить Татьяну Викторовну Качалову, - сказала Татьяна Чернова, заместитель директора по воспитательной работе 112-й московской школы. - Она инспектор по делам несовершеннолетних нашего отделения милиции. Пришла сюда, чтобы провести с вами беседу.

Звезды на погонах старшего лейтенанта Качаловой сверкнули на фоне "голубя в разрезе" и "ароморфоза у животных", висевших на доске. Свое выступление она начала со "скучной темы", разъяснив сидевшим за партами девятиклассникам разницу между административной и уголовной ответственностью.

- А теперь о том, что для вас интересно. Например, если вы ругаетесь матом, - аудитория оживилась, - то это мелкое хулиганство. У нас есть зональный информационный центр, и вашу фамилию внесут в компьютер. Когда вы будете поступать в хороший вуз или устраиваться на хорошую работу, там обязательно узнают, что у вас есть административное наказание - и тогда вам ни того, ни другого не видать, - объяснила школьникам Татьяна Качалова, постепенно подходя к "тяжелым правонарушениям". - Курящие есть? Поднимите руки те, кто курит?

Естественно, в классе ни одного курильщика не оказалось. Дети пошушукались, посмеялись и поняли, что "пиво", "драки" и "бомбы в школе" уже близко. Татьяна Качалова считает, что мелкие проступки - первопричины более серьезных правонарушений. По ее мнению, сегодняшняя профилактика, например, табакокурения и "пивного алкоголизма" среди подростков поможет в дальнейшем избежать пополнения российских колоний преступниками.

- Вы выпьете три бутылочки пива и пойдете на подвиги, - продолжила инспектор. - А потом бутылочка пива кончается колонией для несовершеннолетних. И говорят: я не помню, что произошло, я ж пьяный был! И даже то пиво, которое вы тихо пьете на Патриарших прудах, - это тоже наказуемо. Если вам меньше 16 лет, то за вас будут отвечать ваши родители. Мамочку с папочкой вызовут и скажут, что ваш ребенок...

- Нажрался!. - пошутил кто-то из класса, еще сильнее оживив атмосферу. Под конец аудитория почувствовала себя увереннее и стала задавать вопросы: о самообороне, о проверке документов милицией, о "Норд-Осте", о телефонном терроризме в школах. Напоследок инспектор пообещала свозить желающих на экскурсию в ближайшую колонию для несовершеннолетних. Тут как раз прозвенел звонок.

- От звонка до звонка, - пошутил кто-то на галерке. Но никто почему-то не засмеялся.

Оперативники ФСБ займутся детьми и подростками. Сотрудники Управления ФСБ по Москве и Московской области с марта 2003 года будут объяснять детям в школах, чем опасны для них экстремистские организации и нетрадиционные религиозные течения.

Известия, № 8-М . Информ. сообщ. Оперативники ФСБ займутся детьми и подростками.

Сотрудники Управления ФСБ по Москве и Московской области с марта 2003 года тоже начнут работу в школах столицы. В целях профилактики подросткам популярно объяснят, чем для них и для всего нашего государства опасны экстремистские организации и нетрадиционные религиозные течения, которые завлекают в свои сети молодежь. Детям покажут модели взрывных устройств, а также фильмы о последствиях взрывов и о том, как ФСБ обезвреживает бомбы. Пробные лекции показали, что после таких занятий у юных телефонных "террористов" напрочь пропадает желание пошутить.

В прямом эфире радиостанции "Эхо Москвы" Николай Куликов - начальник Управления по работе с органами обеспечения безопасности Правительства Москвы. “Эхо Москвы”, 20 января

Ксения Ларина. Передача. В прямом эфире радиостанции "Эхо Москвы" Николай Куликов - начальник Управления по работе с органами обеспечения безопасности Правительства Москвы.

В гостях: Николай Куликов

Ведущий: Ксения Ларина

К. ЛАРИНА – Начнем мы с наших цифр, а не с ваших. Очень хорошая идея, Вы сегодня про нее вспомнили, когда пришли к нам на радиостанцию. 14 января этого года мы проводили наш традиционный "Рикошет". Там мы называем передачу интерактивного опроса наших слушателей. Вопрос был таким. "Верите ли Вы в способность московских властей обеспечить безопасность граждан?" "Да, верю" – 7% дозвонившихся. "Нет, не верю" – 93%. Всего тех, кто не верит, 3581 человек. А верит в возможность московских властей обеспечить безопасность граждан 7%, 270 голосов. Цифры чудовищные, Николай Васильевич. С чем Вы это связываете, как Вы думаете?

Н. КУЛИКОВ – Во-первых, я бы хотел сказать спасибо тем, кто в нас верит.

К. ЛАРИНА – 270 человек.

Н. КУЛИКОВ – Да, но все равно, значит, они в нас верят, и мы постараемся их доверие оправдать. А если говорить о тех 93%, то надо знать причины, почему они не верят. Так ответить сложно. Конечно. причины для неверия есть. Это практически 50% нераскрытых преступлений. Значит, это люди уже не верят. Неприятие мер по месту жительства и ряд других вопросов. Под этими цифрами для нас нужен анализ более конструктивный, чтобы мы могли по каждому вопросу для себя сделать выводы и принять меры, чтобы эти люди поверили в то, что и власти города, и правоохранительные органы смогут сделать все, чтобы их защитить.

К. ЛАРИНА – В последнее время очень много внимания уделяется вопросу безопасности москвичей и Москвы как города, столицы, мегаполиса. Это было видно и по тем совещаниям, которое проводило правительство Москвы во главе с Ю.М. Лужковым. Я так понимаю, что уже какой-то комплекс конкретных мер разработан, какая-то программа по безопасности Москвы и ее граждан. Может быть, Вы поделитесь ближайшими планами? Что уже конкретно решено на заседаниях правительства?

Н. КУЛИКОВ – 14 января на заседании правительства была рассмотрена комплексная программа борьбы с преступностью на 2003-2005 гг., где намечены конкретные мероприятия по обеспечению безопасности в г. Москве. В то же время там еще имеется подпрограмма "Безопасность москвичей в жилом секторе". Эта программа является продолжением программы "Мой двор, мой подъезд". Сегодня в городе много сделано по приведению в нормальное состояние домов, подъездов, дворовых территорий. Конечно, сейчас, после всех этих проведенных мероприятий, хочется, чтобы сохранились те труды, которые были вложены за многие годы работы по программе "Мой двор, мой подъезд". Это сохранность жилого фонда, сохранность лифтового оборудования, сохранность того, что сделано на территории вокруг домов. Наверное, основная задача – это предупреждение актов терроризма, которые были совершены в г. Москве в прошлые годы и в текущем году. Поэтому одна из основных задач – это борьба с терроризмом.

Многое зависит здесь от правоохранительных органов. Но и от городских властей зависит то, чтобы были созданы все условия, чтобы преступники не могли проживать в жилом секторе, где-то, как в прошлые годы было, закладывать взрывные устройства. Конечно, сложно этого добиться. Мы не можем на 100% гарантировать, что это сделано. Но все будет сделано по максимуму. И выполнено распоряжение мэра Москвы о предупредительных мерах по борьбе с терроризмом.

К. ЛАРИНА – Давайте тогда на этом сразу остановимся подробнее. Последнее событие, связанное с темой терроризма, - это взрывчатка, которую нашли в машине на Звенигородском шоссе, практически центр города. Что по этому поводу на сегодняшний день можете сказать?

Н. КУЛИКОВ – Я не могу сказать ничего больше того, что было написано в печати. Я думаю, что проводились оперативные мероприятия, и тот, кто их проводил, когда найдет возможность сказать, тогда и скажет. А сейчас, я думаю, продолжается работа по розыску тех лиц, которые готовили эти преступления.

К. ЛАРИНА – Как все-таки сделать так, чтобы в Москву не могли проникнуть вооруженные люди со взрывчаткой, как это было на Дубровке, как сейчас нашли взрывчатку? Регистрация должна быть какая-то, границу охранять московскую, делать закрытым городом?

Н. КУЛИКОВ – Город закрытым мы никогда не сделаем, мы это прекрасно понимаем. Я как бывший работник милиции хочу сказать, что здесь, конечно, самое главное – это оперативная работа. Здесь должны работать оперативные службы, чтобы предупредить эти преступления на ранней стадии замышления или на стадии, когда это все доставляется. Как бы мы ни хотели, мы на 100% город закрыть не сможем только нашими предупредительными мерами. Здесь должна быть именно работа правоохранительных органов и их оперативных служб.

К. ЛАРИНА – А гражданское население может какую-то посильную помощь оказать в этом вопросе?

Н. КУЛИКОВ – Конечно, может. Эти люди, которые приехали, проживали в жилом секторе. В первую очередь, здесь должна быть работа милиции. И здесь я хотел бы сказать о том, о чем говорил Юрий Михайлович на заседании коллегии ГУВД Москвы. Сегодня наша основная задача – хотя бы обеспечить, чтобы у нас на каждом участке был участковый. У нас сегодня в городе не хватает 152 участковых. К кому эти граждане будут обращаться, кому они будут говорить о том, что дом кто-то заехал, кто-то проживает, завезли какие-то подозрительные вещи, где-то открыт чердак, где-то подвал. Это сейчас основная задача ГУВД, сделать, чтобы участковый был на каждом участке.

К. ЛАРИНА – Участковый-то может быть на каждом участке, но Вы же прекрасно понимаете, что таких случаев более чем достаточно, когда участковый просто берет деньги за то, что человек на его территории проживает без регистрации.

Н. КУЛИКОВ – Если есть у Вас такие факты, говорите.

К. ЛАРИНА – Ну, ладно, как будто Вы не знаете.

Н. КУЛИКОВ – Почему мы знаем? Ксения, Вы поймите. Сегодня у нас 152 человека не хватает. Почему?

К. ЛАРИНА – Никто не идет?

Н. КУЛИКОВ – Если говорить о причинах и перейти немножко от правоохранительных органов, я не хочу оправдывать наши правоохранительные органы, и мы в чем-то недорабатываем, но вы возьмите скрипача и дайте ему вместо смычка какой-нибудь другой предмет, а потом проведите интерактивный опрос, понравилась вам это музыка или не понравилась. Сколько у вас будет процентов? Смотрите, что получается. Наверное, здесь вопрос не только к милиции, но и к законодательным органам. Если государство хочет, чтобы правоохранительные органы работали лучше, они должны дать инструмент этим органам. Сегодня, за последние годы, неверное, больше дают инструмента в руки правонарушителей. Мы сегодня говорим про участковых. Что реально может сделать участковый с алкоголиком, который терроризирует семью? Только отправить на лечение с его добровольного согласия. Раньше мы могли положить в наркологическую больницу.

К. ЛАРИНА – На 15 суток посадить.

Н. КУЛИКОВ – На 15 суток можем, если он в общественных местах. Но дома он терроризирует семью, он пьет постоянно. Мы раньше его могли направить. Потом 2 года ЛТП. Может быть, там и не вылечивали, но семья в это время от него отдыхала. Это профилактические меры. Все, в рамках нашей демократической системы все это ликвидировали. В этих процентах, наверное, есть голоса тех людей, которым участковые не помогли. А что он реально может сделать?

Давайте возьмем более жесткое, по борьбе с преступностью. Сколько мы говорим о том, что машины нельзя давать по простой доверенности. Все мы демократизировали. Раньше была нотариальная доверенность, сейчас так, что написал, и пожалуйста. Кто этим самым первым воспользовался? Преступники, совершающие тяжкие преступления. Все взрывы, все заказные убийства совершаются на машинах, которые куплены по доверенности. Можем мы это сделать? Это опять, наверное, вопрос к законодателям. Давайте возьмем последнюю ситуацию по г. Москве, которую ставит очень резко Юрий Михайлович. Вопрос парковки транспорта. И в антитеррористических целях надо порой откуда-то убрать машину, которая долго стоит, и в целях уборки города. Вывешивают знаки, что сегодня стоянка только на одной стороне. Эту машину бросают. Штраф 50 рублей. Разве испугаешь этим гражданина, который оставил эту машину? Здесь тоже, наверное, можно навести порядок.

Если мы сравниваем нашу страну и другие страны по миграционной политике, я для себя отметил Кипр, когда начался выезд туда наших граждан, которые там начали и хулиганские действия совершать, и кражи, и другие преступления. Киприоты быстро приняли закон, что до первого контакта с полицией любой гражданин, который прибыл к ним, и первым же самолетом он депортируется, несмотря на то, есть у него собственность или нет. Все, у них как рукой сняло все правонарушения, которые совершались. Можно приводить и другие примеры. Поэтому я считаю, что здесь должна и законодательная власть смотреть, что можно сегодня сделать. Могу привести еще пример, это уже по Томской области. В прошлом году томское законодательное собрание обратилось в ГД: давайте вернем старый закон, когда за нарушение административного надзора привлекали к уголовной ответственности. Видно, уже настолько их допекли рецидивисты и другие преступники, не могли ничего с ними сделать. Наша ГД тут же им отказала в этом. Почему это делается? Поэтому я считаю, что мы должны отвечать за свою работу, но наши законодательные органы, если мы хотим навести порядок, должны проводить более жесткую политику и принимать законы не в интересах преступников и правонарушителей, а в интересах большинства общества. Мы сейчас говорим об убийствах. Посмотрите, американцы, самая демократичная страна, во всем мире устанавливают нормы демократии. Но они у себя смертную казнь не отменили. Или в Китае. Да, чтобы не было ошибки, давайте сделаем двойной, тройной заслон. Но сколько людей гибнет на улицах! Сегодня мы привыкли к этому, как к обыденному явлению. Разве можно с этим смириться? Об этом тоже много говорят. И много еще таких фактов можно приводить, когда милиции нужны те законы, которые позволят им навести порядок в обществе.

К. ЛАРИНА – Николай Васильевич все-таки как-то сознательно обходит тему коррупции в правоохранительных структурах. И среди причин неудач милиции Вы все-таки не называете эту проблему. Это проблема?

Н. КУЛИКОВ – Это проблема. Как решают проблему в других странах? У нас сегодня некомплект около 2000 сотрудников милиции. В Испании, если не ошибаюсь, в свое время был конкурс на место полицейского 30 человек. Он снизился до 20-ти. И это стало первым рассмотрения в парламенте, почему это случилось. И они нашли способы повысить этот конкурс, чтобы снова на одно место в полиции претендовало 30 человек. В Америке до 60-ти доходит. А мы сюда тащим, кого попало. Разве это дело? Опять, это дело милиции? Ведь сегодня начальник готов уволить кого-то, но этот хоть какой плохой, но он что-то делает, он может какой-то документ ему подписать. У нас сегодня нет качества милиции. Я понимаю, что государство не резиновое. Эти средства можно поискать и среди собственной системы. Может быть, надо немножко подсократить аппарат управления, службы. Но основные службы – это участковые инспектора, уголовный розыск, следствие, дежурная часть – в отделах внутренних дел должны быть укомплектованы и получать нормальную заработную плату. Тогда мы сможем говорить о коррупции, что не может быть коррупции. А сегодня просто уже некого выгонять. Завтра, вообще, некому будет поручать, если мы будем продолжать такую же политику работы в отношении органов внутренних дел.

К. ЛАРИНА – Я хочу вернуться еще к одной информации, которая на этой неделе проходила, по поводу работу милиции в усиленном режиме, начиная с 11 января. "Известия" опубликовали этот документ, указание ГУВД Москвы о начале работе милиции по усиленному режиму. По имеющейся информации, полевой командир Басаев готовит совершение нового теракта в Москве. Как сейчас работает милиция, до какого числа в таком режиме, и насколько эта информация соответствует действительности?

Н. КУЛИКОВ – Раз эта информация есть, то по ней принимаются меры. Как она соответствует действительности, сказать сложно, потому что эта информация получена оперативным путем и по линии Интерпола. Она проверяется и оперативными способами, в то же время проводятся и предупредительные меры. Потому что любой сигнал сейчас проверяется. Вы сами прекрасно видите даже по тому документу, который сделан. Там нацелены все службы на выявление фактов, которые могут дать возможность что-то усмотреть по готовящемуся теракту или просто проводятся предупредительные меры. Специалисты сегодня анализируют, что же может быть дальше. Начиная где-то с 95 года у нас теракты по своему исполнению ни разу не повторились. Это взрывы троллейбусов, взрывы в метро, в магазинах, в подземных переходах, в жилых домах, захват заложников. Что они дальше будут делать? Конечно, у нас всех на памяти стоит тот случай, который был проведен "АУМ Синрике" в токийском метро. Мы сегодня это направление тоже отслеживаем и привлекаем сюда, как меры предупредительные, усилена охрана в метро, охрана шахт, и в то же время готовим специалистов химзащиты, чтобы могли оказать какое-то противодействие.

По всем направлениям идет предупредительная работа с учетом имеющейся информации. Также усилена охрана важных объектов, эколого-опасных. Проводятся и другие мероприятия. Потому что мы не можем сегодня знать, где и что может сработать, но делаем все, чтобы минимизировать возможность совершения терактов в Москве. Конечно, и за счет усиления проверки паспортного режима, усиления регистрации, проверки транспорта. Весь личный состав, независимо от службы, нацелен на проведение мероприятий по предупреждению терактов.

К. ЛАРИНА – А чеченцев с особым вниманием осматриваете, документы смотрите?

Н. КУЛИКОВ – Я читал этот документ. Я считаю, что этого нельзя делать. Мы не знаем, кто это будет совершать.

К. ЛАРИНА – "Провести проверку лиц чеченской и ингушской народности, зарегистрированных и проживающих на территории, а также гостиниц, рынков и вокзалов".

Н. КУЛИКОВ – Я считаю, что приезжих, которые могут подходить по приметам, может быть, и надо. Но взрывы домов, мы знаем, совершали карачаевцы, а не чеченцы. По последнему захвату заложников было больше чеченцев. Поэтому проводится оперативная работа, но она проводится оперативным путем. Проверяются данные, соответствуют или не соответствуют они тому лицу, потому что они приезжали часто по поддельным документам. Поэтому будет больше уделяться времени именно подлинности документов, проверке этих лиц по учетам. Поэтому могут быть, конечно, где-то и перекосы. Мы заранее приносим извинения, но это делается в интересах всех москвичей.

К. ЛАРИНА – А правда, что собаки будут работать в метро тоже?

Н. КУЛИКОВ – В метро собаки работают. Посмотрите, сколько было проведено, более 4 тыс. новогодних елок. И везде, прежде чем провести мероприятие, мы всегда применяли собак, которые натасканы на выявление взрывчатых веществ. И после мероприятия тоже проводили эту работу, потому что уже наступал следующий сеанс детей. Мы сейчас это направление развиваем и будем развивать. Потому что сегодня это практически единственная возможность, с помощью собак выявить взрывчатые вещества.

К. ЛАРИНА – Как Вам кажется, стоит ли создавать какие-то новые структуры, которые могли бы обеспечить безопасность москвичей?

Н. КУЛИКОВ – Что Вы имеете в виду?

К. ЛАРИНА – Какие-то новые подразделения или отделения.

Н. КУЛИКОВ – Я считаю, надо укрепить действующие. Единственное, на мой взгляд, надо бы создать именно для Москвы совместный ГУВД и ФСБ аналитический центр по терроризму. Они должны отслеживать ситуацию, собирать информацию и давать направление в работе. Здесь не должно быть разобщенности. Потому что когда прошло разделение на политический и криминальный терроризм сегодня, за одну часть терроризма отвечает ФСБ, за другую ГУВД. И порой за одним человеком могут две службы ходить и его проверять. Поэтому здесь нужна четкая организация взаимодействия. Я считаю, что приоритет должен быть у ФСБ. У них больше опыта этой работы. Н протяжении всех прошлых лет этой работой занимались они. У них есть уже и отработанная методика проверки и получения информации. Поэтому я считаю, что такой центр нужен, чтобы кто-то координировал эти действия по Москве на уровнях оперативных служб.

К. ЛАРИНА – Я помню, (возвращаясь опять к событиям на Дубровке), что многие Ваши коллеги, да и сам президент об этом упоминал, что одна из главных причин страшных событий, которые могут случиться в Москве, – это отсутствие информации, оперативных данных. Что для этого необходимо сделать?

Н. КУЛИКОВ – Здесь надо усилить правоохранительные органы, оперативные службы. И потом, это открытость границ.

К. ЛАРИНА – Московских, Вы имеете в виду?

Н. КУЛИКОВ – Нет, почему? Вообще, границ. Я считаю, что здесь трудно дать рекомендации на 100%, но усилия оперативных служб должны... потом, усилия технических наших средств получения информации, это тоже необходимо делать. Но это задачи оперативных служб.

К. ЛАРИНА – Еще один вопрос к Вам, мне интересно просто Ваше личное мнение. Споры продолжаются по поводу права на ношение оружия гражданскими лицами. Как Вы относитесь к этой теме? Готово ли наше общество само себя защищать?

Н. КУЛИКОВ – Смотря какими лицами. У нас много нарезного, охотничьего оружия, много просто гладкоствольного. Здесь, конечно, должен быть жесткий контроль. Последнее убийство нашего сотрудника, когда они брали пьяного гражданина, который выгнал из дома жену, ребенка и начал стрелять по прохожим. Наш сотрудник при его задержании погиб. У таких людей оружия быть не должно. Я считаю, возможно разрешить оружие именно тому, кто подвергается опасности. Я считаю, здесь ничего страшного не будет, если преступники будут знать, что тот человек, на которого они пытаются совершить нападение, тоже вооружен, и они могут получить отпор. Преступники носят оружие свободно, зная, что особенно сейчас, с либерализацией того же УПК, задержали его с оружием, а он сказал: "нашел, несу сдавать в милицию". Вот и все, он освобождается от уголовной ответственности. Нам очень сложно доказать, что он его хотел использовать в преступных целях. Определенной категории граждан, которые могут подвергаться опасности, даже по роду своей работы, оружие можно разрешить, потому что мы не сможем на 100% сегодня обеспечить им защиту.

К. ЛАРИНА – Еще одна тема, тоже важная. Участились проявления расизма в Москве. Мы получаем информацию, что там избили африканца, там китайца, там вьетнамца. Понятно, что это можно расценивать, как бытовое хулиганство, но так не бывает. Это не случайное совпадение. На Ваш взгляд, существует эта проблема в городе?

Н. КУЛИКОВ – Эта проблема существует, она очень актуальна, тем более для Москвы как для столицы. Мы выходили на "ЭКСПО 2010". Я думаю, что захват заложников и события на Манеже какую-то свою отрицательную роль сыграли. И те избиения, которые происходят здесь, тоже играют свою отрицательную роль. Потому что СМИ в тех странах, чьи это люди, конечно, сразу поднимают шум. У них очень сильно налажена защита своих граждан, что, конечно, неплохо бы и нам делать. Если наших где-то убивают, мы тоже должны поднимать шум. Но я пока еще не видел, чтобы мы печатали, что к нашим где-то там отрицательно относятся. А эта проблема очень серьезная. Я считаю, мы должны принять все самые жесткие меры к лицам, которые совершают это преступление. Потому что это просто позор для нас как для столицы, что люди здесь не могут спокойно передвигаться с другим цветом кожи. Здесь надо принимать все меры.

В частности, сейчас уже прошел эксперимент по одному поезду в метро, где все вагоны оборудованы видеокамерами, и вся информация передается в компьютер машиниста, и тот уже может связываться с милицией и принимать какие-то меры. Потому что часто это делается в вагонах метро. Пока поезд идет между станциями, избивают, на станции выскакивают и уходят. И на улицах то же самое. Поэтому я считаю, это проблема очень серьезная, мы ей серьезно занимаемся. Специально разработаны мероприятия. Те люди, которые этим занимаются, берутся под оперативное наблюдение, под контроль милиции. Принимаются профилактические меры к ним, и одновременно мы усиливаем патрулирование в местах компактного проживания этих граждан. И любой сигнал обязательно берется на контроль, чтобы добиваться его раскрытия, чтобы тот преступник, который это совершил, не смог совершить это повторно.

К. ЛАРИНА – То, что касается т.н. скинхедов, по-разному называют эти группировки, все равно бандитские группировки, что там говорить, существует какая-то база данных?

Н. КУЛИКОВ – Да. Сейчас они ставятся на учет. Здесь эта база немножко переплетается с базой по футбольным фанатам. И те, и те попадают. Но такие базы существуют. Эти профилактические мероприятия проводим с ними.

К. ЛАРИНА – Давайте посмотрим, что нам пишут наши слушатели. Во-первых, здесь очень много вопросов от наших граждан. Существует ли какой-то анонимный телефон, куда можно позвонить и доложить о чем-нибудь? Потому что народ-то готов, но он не поймет, куда звонить, потому что с него сразу требуют фамилию, имя, отчество, где проживает.

Н. КУЛИКОВ – Ничего подобного. Вы позвоните на службу "02", они дадут вам телефоны, где у нас есть и по линии уголовного розыска, и по линии службы участковых инспекторов. Я сейчас не готов вам на память сказать. 777-77-77 - это телефон мэрии.

К. ЛАРИНА – Хорошо, мы хотели вернуться к нашему вопросу.

Н. КУЛИКОВ – Да. Правительство Москвы будет делать все, чтобы обеспечить безопасность москвичей. На это нацелена и программа, которую мы разработали, которую сейчас с учетом замечаний на правительстве примем и будем исполнять. В первую очередь, она направлена на защиту москвичей в жилом секторе. Я думаю, что мы реально сможем принять все меры, чтобы сократить количество квартирных краж, усилить связь с населением. В подъездах домов, на территории будут устанавливаться специальные переговорные устройства, где любой гражданин может быстро сообщить в милицию. Тем более, мы планируем это даже делать и с видеокамерой. Наша главная задача – обеспечить немедленное реагирование милиции. Если мы этого не сделаем, конечно, все наши остальные вопросы - просто будут деньги выброшены на ветер.

К. ЛАРИНА – Насколько я знаю, видеокамеры собирались установить у каждого жилого дома.

Н. КУЛИКОВ – Да, это будет. Это пока по Центральному округу делается. Создана под председательством Росляка Ю.В. специальная техническая комиссия, которая сегодня хочет объединить на единой основе все имеющиеся технические возможности предупреждения преступлений в жилом секторе, по квартирным кражам. У нас специальная программа намечена по несовершеннолетним, чтобы организовать их досуг, культурную программу, чтобы их оторвать от улицы, дать им занятие, чтобы они не совершали правонарушения и преступления в подъездах. Соответственно, будут приниматься жесткие меры по борьбе с иногородней преступностью. В рамках законов, принятых по миграции, будет усилена работа в жилом секторе, регистрационный режим будет усилен.

Кстати, о чем здесь говорили уже, я считаю, что по регистрационному режиму нам тоже надо принимать меры, чтобы усиливать ответственность за незаконное нахождение граждан здесь. Конечно, не всех. Мы должны для себя как работники милиции, в первую очередь, взять тот контингент, который совершает преступления. Потому что многие приезжают сюда и на лечение, и на учебу. Но многие приезжают совершать преступления, потому что Москва имеет возможности, здесь народ живет намного лучше, чем в других регионах, есть, что взять, и легче скрыться. Поэтому, я думаю, регистрационный режим мы будем усиливать. Но в то же время говорилось о том, что на правительстве, возможно, мы продумаем меры по улучшению регистрации, именно пунктов регистрации, при паспортном столе. Сделать так, чтобы люди могли свободно придти и зарегистрироваться. Сейчас они не идут туда потому, что приходится терять очень много времени, и так дорогого для них, которое они не хотят терять, приехав в Москву. Поэтому это еще одно из направлений. Но не только милицейские методы это будут, но и жилищно-коммунальное хозяйство. Будут улучшать освещение дворовых территорий, подъездов.

К. ЛАРИНА – А подвалы в жилых домах?

Н. КУЛИКОВ – Уже 80% подвалов сегодня закрыты и поставлены на сигнализацию, при их вскрытии сигнал идет в оперативно-диспетчерскую службу. Сейчас мы прорабатываем вопрос, чтобы из оперативно-диспетчерской службы сигнал поступал в милицию. Возможно, это будет вневедомственная охрана, которая будет заниматься выездом только на эти сигналы, и тем самым обеспечит задержание тех лиц, которые будут пытаться их вскрывать.

К. ЛАРИНА – А жильцы имеют право принимать участие в решении, кому сдавать подвал в жилом доме? Или это решает исключительно контора? Важный вопрос. Я понимаю, что это не совсем к Вам.

Н. КУЛИКОВ – Это вопрос действительно важный. Что можно в подвале размещать? Если в подвале размещаются такие средства, что потом от них люди могут пострадать, или пожароопасные, или еще какие-то, то, конечно, этого делать нельзя. Здесь уже работает служба. Ведь прежде чем сдать подвал, идет согласие и санэпидстанции, и госпошнадзора, и других служб. Поэтому эта работа проводится. Правительство Москвы будет делать все, чтобы обеспечить безопасность москвичей. И тот процент, думаю, будет немножко меняться. Но для нас интереснее было бы знать, где и в чем наша ошибка, что мы не сделали для тех людей, которые не верят сегодня в то, что правительство Москвы может навести порядок. Но я думаю, что мы сможем это сделать.

К. ЛАРИНА – Дай бог, потому что, увы, пока еще имидж у московского милиционера, да и вообще у российского милиционера, не очень приятный.

Н. КУЛИКОВ – Здесь многое зависит от СМИ.

К. ЛАРИНА – Перестаньте! Это мы все проходили, все знаем. Вы думаете, если снять кино про хорошего милиционера, сразу всех милиционеров полюбят? Нет, не обольщайтесь, так не бывает.

Н. КУЛИКОВ – Я не обольщаюсь.

К. ЛАРИНА – Люди, которые нам пишут телеграммы сюда и рассказывают о своих встречах с милицией, здесь же не обязательно, в конце концов, попадать в "обезьянник" или в КПЗ, достаточно такого бытового ощущения, на улице. Ведь речь идет, прежде всего, о нашем восприятии, человеческом, не только о профессиональных навыках, но об умении разговаривать с людьми на улицах, об элементарных правилах вежливости, о внешнем виде. Понимаете? Это же тоже важно. Разве нет?

Н. КУЛИКОВ – Я с Вами полностью согласен. Но тогда милиция не должна финансироваться по остаточному принципу.

К. ЛАРИНА – Кстати, вопрос к Вам. Вы про программу так подробно рассказали. А какие-то специальные деньги выделяются под эту конкретную программу?

Н. КУЛИКОВ – Да. Только на безопасность в жилом секторе на этот год выделено 500 млн. рублей.

К. ЛАРИНА – Москвой?

Н. КУЛИКОВ – Да, именно Москвой. Эти деньги уже расписаны по разным направлениям. Конечно, без денег любая программа ничего не делает. Но по многим мероприятиям это будет идти в рамках финансирования правоохранительных органов и заказчиков. Допустим, мы усиливаем работу правоохранительных органов, даем транспорт. От этого повышается качество работы милиции. Мы должны сделать сначала сильные правоохранительные органы, чтобы с них и спросить потом можно было, чтобы они могли выполнять свои функциональные обязанности. Потому что любым делом должны заниматься профессионалы. Поэтому мы должны им и заплатить, создать нормальные условия. Но в то же время и спросить, почему это не делается.

Я могу привести конкретный пример. Допустим, мы анализировали перед коллегией ГУВД. Взяли три округа, территории которых проходят через дорогу. Южный, Юго-Восточный и Юго-Западный. Посмотрели, что делается по профилактике преступлений в рамках применения административного законодательства. Это задержание за мелкое хулиганство, за проживание без регистрации, за появление в нетрезвом состоянии на улицах. Южный округ в этих направлениях везде наполовину выигрывает, чем два близлежащих округа. Соответственно, здесь меньше зарегистрировано преступлений. Если рост преступности в этом округе 26%, то в Юго-Восточном и в Юго-Западном по 40-44%. Вот вам конкретные меры, которые может принять милиция, даже не требуя дополнительных затрат. Это ставит вопрос об организации работы милиции. И об этом очень жестко сказал Ю.М. Лужков, что мы все должны не только регистрировать преступления, но все-таки их еще и раскрывать. Это наша основная задача. Тогда этот процент пойдет в нашу пользу. Потому что если у кого-то одного мы не раскрыли квартирную кражу, то сколько у него знакомых, которые уже завтра будут не верить в работу милиции.

К. ЛАРИНА – Что ж, я Вам желаю всего того, что Вы сами себе желаете, и всему Вашему ведомству, всем Вашим коллегам. Благодарю за то, что нашли время для нас сегодня.

В прямом эфире радиостанции "Эхо Москвы" был Николай Куликов - начальник Управления по работе с органами обеспечения безопасности Правительства Москвы.

Правовая безграмотность и отсутствие должного контроля за действиями милиции приводит к тому, что ее сотрудники нарушают права осужденных. Бывший заключенный В. Моисеев не может прописаться в собственной квартире.

Новые Известия, № 9. Зоя Светова. Статья. Свобода под надзором.

Правовая безграмотность и отсутствие должного контроля за действиями милиции приводит к тому, что ее сотрудники нарушают права осужденных - представителей одной из самых бесправных категорий российских граждан. С проблемой, которая касается многих тысяч людей, столкнулся бывший заключенный Валентин Моисеев.

31 декабря 2002 года российский дипломат, бывший заместитель директора 1-го департамента Азии МИД РФ, Валентин Моисеев осужденный по 275 статье УК РФ (измена родине, шпионаж в пользу иностранного государства), вышел на свободу, отбыв свой срок, что называется, “от звонка до звонка”.

С самого начала еще на стадии предварительного следствия его “шпионское” дело поражало воображение размахом фальсификации, а в дальнейшем впечатляло ничем не ограниченным судебным произволом. Первый приговор, вынесенный Моисееву Мосгорсудом, - 12 лет лишения свободы — был отменен Верховным судом РФ. Затем его дело по очереди слушали еще 4 судьи. И, наконец: судья Комарова, провозгласив вердикт, который на две трети воспроизводил первый, отмененный Верховным судом, приговорила российского дипломата к четырем с половиной годам лишения свободы. Валентин Иванович вспоминает, как в конвойной машине по дороге в СИЗО “Лефортово” его уговаривали не подавать кассационную жалобу, обещая в таком случае не отправлять в колонию, оставить в “Лефортово” в хозобслуге, а через несколько месяцев освободить по УДО (условно-досрочное освобождение).

Поскольку Моисеев не согласился с этим предложением и обжаловал решение Мосгорсуда, его этапировали в Тверскую область в областную больницу УИН Минюста, где он и отбыл остаток срока, несмотря на то, что неоднократно подавал ходатайство об УДО.

Уже когда он был на свободе, 3 января судья городского суда Торжка сообщила адвокату Моисеева Каринне Москаленко, что она готова рассмотреть заявление ее подзащитного об УДО. Чем можно объяснить это запоздалое “рвение” судьи? Неужели она, готовясь к заседанию, не изучала материалы дела и не знала, что Моисеев уже освобожден? Этот случай скорее из разряда анекдотов.

То же, что происходит с Валентином Моисеевым на свободе, наводит на грустные размышления: те, кто почти пять лет назад завел уголовное дело на российского дипломата, не собираются оставлять его в покое.

“Разрешительный” порядок московской регистрации

Подтверждение тому — сложности с регистрацией, которые возникли у Валентина Моисеева. На зоне ему выдали новый российский паспорт, в котором не был проставлен штамп о прописке. “В местном РЭУ мне объяснили, что в январе 2002 года я был снят с регистрации, поскольку мой приговор вступил в законную силу, — объясняет Моисеев. - А теперь, чтобы восстановить регистрацию мне надо собрать кучу документов. Но главное, я должен встать под административный надзор. Он предусматривает, в частности, то, что в течение трех лет я обязан раз в три месяца являться в РОВД для бесед по профилактике уголовных правонарушений, информировать о моих выездах из Москвы, сообщать об устройстве на работу”.

Затем российскому дипломату объяснили: чтобы получить разрешение на регистрацию по месту жительства, он обязан встать на учет в отделе уголовного розыска ОВД “Строгино”.

“Сотрудник этого отдела И. Нестеров также потребовал копию приговора, фотографии и справку об освобождении. Он даже заикнулся, что, может быть, потребуется снять с меня отпечатки пальцев. Все это явное нарушение моих прав. Только после того, как я прошел эти два кабинета, начальник паспортного стола ОВД “Строгино” поставил на моем заявлении визу, и я смог отнести документы о восстановлении регистрации в РЭУ. А ведь дело идет о квартире, принадлежащей мне на правах собственности!”

“У меня и у дочери потребовали написать заявления о том, что мы не возражаем против прописки Валентина Ивановича в его собственной квартире!”, - возмущается жена Моисеева Наталья Денисова.

В ОВД “Строгино”, отбывшему наказание Моисееву, никто толком не объяснил, в соответствии с каким нормативным актом его поставили на административный надзор. Сказали, что существует приказ ДСП № 065 по МВД СССР от 1987 года. Получается, что наша милиция действует по закрытым приказам, изданным еще в Советском Союзе! Но соответствует ли это российским законам?

“Квартирный” вопрос испортил милиционеров

“Все, что происходит с Моисеевым, - произвол со стороны милиции, - считает специалист по гражданскому законодательству, юрист Маргарита Петросян. — Во-первых, в 1995 году Конституционный суд отменил положение 60 статьи Жилищного кодекса, которая позволяла выписывать из квартиры осужденных к лишению свободы после вступления приговора по их делу в законную силу. Теперь за ними сохраняется право на жилье в течение всего срока отбывания наказания. Это значит, что осужденных не имеют права лишать регистрации”. Знают ли в отделениях милиций о постановлении Конституционного суда?

“В нашем отделении милиции не выписывают осужденных, — так на условиях анонимности прокомментировал ситуацию сотрудник одного из московских ОВД. - Есть закон. Другое дело, что некоторые милиционеры пользуются тем, что человек надолго осужден и, например, проживает в квартире один. Они объявляют его пропавшим без вести и через некоторое время выписывают. Квартира освобождается. Бывают такие начальники, которые говорят: найди четыре свободные квартиры, пятая будет твоей...”

Не секрет, что милиционеры, гак же как и многие москвичи, испытывают трудности с жилплощадью. Можно только догадываться, что дальше происходит с квартирой, в которой когда-то был прописан гражданин, ныне отбывающий длительный срок в местах лишения свободы. Для восстановления регистрации необходимо согласие жены и других родственников, проживающих в квартире. А если они против того, чтобы бывший зек поселился там, откуда его выписали после вступления приговора в законную силу? Эта порочная практика паспортных столов милиции приводит к увеличению числа лиц без определенного места жительства. Кто-то не сможет через суд добиться восстановления регистрации в собственной квартире, кто-то совершит новое преступление, снова отправится на зону, а потом уже вернется в никуда...

Бывший “шпион” особо опасен

“Что касается административного надзора, то и здесь права Моисеева грубо нарушены, - продолжает Маргарита Петросян. - Если бы он был освобожден по УДО, его могли поставить под административный надзор. Моисеев должен обжаловать действия ОВД в суде. И тогда его сотрудники предъявят тот документ ДСП, которым они пользовались”.

“За три месяца до освобождения в паспортный стол ОВД из колонии приходит так называемая “секретка”, в которой сообщается, что за человек освобождается, - рассказывает милиционер-аноним. — Если это особо опасный преступник, его обязаны поставить под надзор”.

Может, в ОВД “Строгино” пришла такая бумага и на Валентина Моисеева?

“В справке об освобождении, несколько экземпляров которой я отдал в милицию, ничего не сказано о надзоре. Ничего не написано о нем и в моем приговоре, - говорит Валентин Иванович. - Я считаю, что нарушено мое право на свободное передвижение. Поставив меня под административный надзор меня подвергли дополнительному наказанию. А для восстановления регистрации, потребовали документы, не предусмотренные законом”.

Похоже, что сотрудники ОВД “Строгино” отнеслись к Валентину Моисееву, как к “особо опасному преступнику”, с которым нужно обращаться в соответствии с инструкцией ДСП. Теперь именно это отделение милиции отвечает за “профилактику уголовных правонарушений”, которые в будущем он может совершить. Можно предположить, что о возвращении Моисеева милиционеров предупредили не только из ГУИНа, но из ФСБ.

А с такой “крышей” ничего не страшно. Можно смело нарушать не только постановления Конституционного суда...

“В подобных случаях люди должны сами защищать свои права и жаловаться на действия милиции. Другого пути нет, - считает Маргарита Петросян. — Нельзя потворствовать беззаконию”.

Права мигрантов. Свобода передвижения.

В 2003 году нелегалов могут привлечь к уголовной ответственности. Иностранец, № 1. Андрей Москаленко. Статья.

Сейчас только в Москве насчитывается свыше миллиона нелегалов (к примеру, иностранцев, работающих на законных основаниях на территории всей России почти в три раза меньше - смотрите рубрику “Цифры”). По мнению милицейских чиновников, причиной такой концентрации является “прозрачность” границ России на некоторых ее участках, например, на российско-казахстанском.

По данным столичного ГУВД, большинство нелегалов - выходцы из Афганистана, Ирана, Ирака и стран африканского континента. Некоторые иммигранты используют Россию в качестве “перевалочного пункта” для последующего въезда в Западную Европу, США и Канаду.

Ситуацию с нелегальной миграцией усугубляет “минимальное” наказание за незаконное проживание в столице: согласно Кодексу об административных правонарушениях, предусмотрен штраф в 20 МРОТ (1 МРОТ - 100 рублей).

Решение этой проблемы милицейское начальство видит в срочном введении уголовной ответственности за нелегальную иммиграцию (такое предложение озвучил на днях начальник управления по делам миграции при ГУВД Москвы Анатолий Батуркин). Останавливаться на этом милицейское начальство не собирается - уже в этом году планирует, например, создать специальный центр временного размещения нелегальных иммигрантов (сейчас ничего подобного в столице нет) и миграционную инспекцию.

Все это, по мнению Батуркина, должно существенно облегчить контроль за перемещениями нелегалов и избавить от трудностей в их регистрации.

Разобраться с нелегалами московские власти пытались и раньше. Лужков, например, первым в России ввел квотирование иностранной рабочей силы (ИРС) - на сегодняшний день ежегодная московская квота ИРС составляет 90.000 человек (общероссийская квота -530.000 человек), которая приходится в основном на строительный, транспортный бизнес и сферу обслуживания. Правда, толку от этого было мало: очень немногие работодатели связывались с длительной (месяц-два) процедурой оформления разрешений на работу иностранцам. Пускай себе работает нелегально-дешево и сердито. По данным управления по делам миграции при ГУВД Москвы, официальную регистрацию проходил лишь каждый десятый гастарбайтер (а как сейчас иностранные работники будут получать разрешение на работу, можно узнать из рубрики “Вопрос - ответ” на этой же странице).

300.000 иностранцев прибыло в 2002 году на легальные заработки в Россию. Однако, по словам министра по делам национальной политики Владимира Зорина, в этом году число иностранных рабочих в России может превысить 700.000. Коренное население такая армия гастарбайтеров без работы не оставит - сейчас в стране насчитывается более миллиона вакансий (73% из них составляют рабочие профессии, на которые сами россияне особо и не претендуют).

Политический экстремизм. Этническая дискриминация

В Москве вновь избит иностранец. Накануне поздно вечером двое подростков напали на гражданина Китая.

Информ. сообщ. “Эхо Москвы”, 20 января

Это произошло в метро. Хулиганов задержали на платформе станции "Проспект Мира". Помощь иностранцу оказали на месте.

Ранее сообщалось, что в минувшие выходные также в московском метро был избит гражданин Нигерии. Нападавших тоже задержали.

Власти Москв отбиваются от так называемых “норд-остовских” исков в Тверском межмуниципальном суде Москвы.

Новая газета, № 4. Анна Политковская. Статья. 60 миллионов – цена государственной лжи о “Норд-Осте”.

Наша нынешняя госсистема уже не просто омерзительна — она вызывает гадливость, и хочется ходить с плакатом “Принимайте душ после столкновения с властью”. События, случившиеся после “Норд-Оста” с теми, кто от него пострадал, доказывают это полностью. Власти отбиваются от так называемых “норд-остовских” исков, которые весь январь потихоньку рассматривает Тверской межмуниципальный суд Москвы, — нагло, с напором, со всем доступным им мощным пиаром. Будто бы не они... А их... убили.

На диванчике боком притулилась Татьяна Ивановна Карпова, вся в черном. Хотя это ее диванчик, и она у себя дома. Но ей очень плохо. Татьяна Ивановна почти не прекращает курить, одну за одной, одну за одной. И нет ощущения, что она хотя бы недолго спала.

Татьяна Ивановна поднимает глаза – это мертвое отчаяние. Расширенные зрачки повернуты внутрь, в себя, и видит ли она вообще того, кто сидит рядом?

– Я правду хочу знать. Вот и все, – говорит Татьяна Ивановна и отворачивается к окну. Но за ним ничего нет, рассматривать нечего. Пауза. Спросить неудобно — Татьяна Ивановна “не здесь”. В комнате, вокруг – никаких признаков, что тут живут люди. Зато все – что круглые сутки поминают: много фотографий одного и того же мужчины, похожего на Татьяну Ивановну, одинокая статичная гитара, выставленная, будто уже надгробье.

— Наша жизнь кончилась, – прерывает паузу женщина, глядя прочь. — Только и осталось, что узнать правду.

— А деньги?

— Да-да, вас всех волнуют эти проклятые деньги... Куда-нибудь их отдадим, если получим. Но вы же знаете, что никто не надеется их получить...

В “Норд-Осте” у Татьяны Ивановны погиб старший сын – Александр Карпов 31 года от роду. Взрослый, женатый, удачливый, чудесный. 23 октября он пошел на мюзикл не просто так, а по профессиональным причинам: это он, известный московский бард из интеллигентной семьи и переводчик с английского, написал русские тексты для киркоровского “Чикаго” и, естественно, очень хотел услышать “Норд-Ост”. Собирался устроить этот культпоход с друзьями по бардовской ассоциации “32 августа”, но в последний момент в кассе оказалось только два билета, и Саша пошел вдвоем с женой Светой. Света выжила – Саша нет. Света теперь старается все забыть и даже уехала из Москвы по настоянию родителей – Татьяна Ивановна, напротив, хочет во всем разобраться. И кто возьмет на себя право сказать, что обе эти линии поведения не имеют законного права на существование?

Не отрываясь взглядом от окна, за которым ничего нет, Татьяна Ивановна ставит кассету – это баллады в ирландском стиле. Сын их и сочинял, и исполнял. Его сильный голос наполняет комнату-мемориал, но мать уже и не плачет.

— А вот открытки с веселыми текстами, которые он выпускал, — говорит она. – Саша был очень остроумный человек. Открытки так и продаются в киосках, но никто не знает, что это мой сын.

Татьяна Ивановна протягивает письмо. “...Мне не довелось знать Александра лично, но моя жена Лиса и я, как и многие другие американцы, живущие в Москве, посетили мюзикл “Чикаго” и были восхищены великолепным переводом на русский язык... Александр был не только талантливым переводчиком и знатоком английского языка, но и тонким ценителем музыки и искусства... Я надеюсь, что в это тяжелое для вашей семьи и друзей время утешением станет понимание того, как много радости и добра принесло людям творчество Александра. Все наше посольство глубоко скорбит и молится вместе с вами. Иск-ренне Ваш посол США в России Александр Вершбоу”.

А кто еще скорбит? И кто еще “искренне Ваш”? Вот в чем вопрос...

— Получила ли ваша семья письма-соболезнования от президента Путина или премьера Касьянова?

— Нет, конечно.

И правда, откуда?.. Стиль и воспитание – вот что никогда и ни при каких обстоятельствах не приживалось в Кремле.

— Послу США было не лень написать такое письмо... На панихиду пришли пять тысяч человек... Не успевали цветы уносить с гроба... Панихида длилась пять часов... Мы всегда знали, что наш сын очень талантливый, но что настолько, не предполагали... Когда он погиб, его слава нас настигла... Пол-Москвы стояло передо мной на коленях в те дни...

Татьяна Ивановна будто бы пытается доказать, что сын был не рядовым гражданином, и это будто бы главная причина, что она борется за него до конца, и поэтому они ввязались в эту историю с судом, по которой дурно не прошелся разве что самый ленивый наш политик...

Но — зачем?.. Почему мать оправдывается? Как надо было вывернуть ее наизнанку, чтобы она должна была говорить не простые и понятные вещи: “Погиб сын – хочу знать, почему, поэтому пошла в суд” и ни у кого не должно было возникать никаких дополнительных вопросов, — а ввязываться в доказательства исключительной одаренности сына как гарантии, что “имеет право”... Только вот на что?

— Ну поймите же... Это невозможно вынести! В графе “причина смерти” у Саши – “убийство”. Так, значит, его кто-то убил?.. Но — кто? И кто ответит на этот мой вопрос? А в графе “диагноз” у нас — “жертва терроризма”... (Авторство принадлежит моргу Боткинской больницы. – А.П.) Ну как с этим можно жить?.. Я хочу знать о судьбе своего сына. И не хочу никакого бунта. Суд – наша безысходность.

Тем не менее... Нет более не уверенных в себе людей, чем российские граждане... Они сомневаются, даже когда сомневаться нет права. Татьяна Ивановна все-таки продолжает оправдываться, для чего ищет все более и более весомые аргументы своему поступку против власти, хотя так его теперь обернули сами власти. Оправдывается, хотя ничего подобного делать не должна — ей совершенно не в чем оправдываться, и все как раз наоборот – это мир вокруг должен сделать это по отношению к ней... Но – не делает. “Гражданин” — по-прежнему ничто, песчинка, крупинка, маковое зернышко в России, у него нет даже права чувствовать себя мало-мальски защищенным своим государством. Требуется, фигурально выражаясь, “быть Путиным”, чтобы чувствовать себя гражданином... Надо, чтобы был статус. И тогда можно на себя “много взять”. Но никак иначе... А что, если бы бард Карпов не написал либретто для “Чикаго” и не был лично знаком с Киркоровым и Пугачевой, что – тогда? Жил одним из многих? Значит ли это, что его можно было отравить газом и объявить это успешной операцией?

Похоже, матери кажется, что только тогда мы (мир) перестанем мучить ее гнусными намеками на корыстность поданного иска, на желание обогатиться за счет его гибели, и поверим, как же ужасно его потерять, и перестанем говорить о поданных судебных исках в оскорбительном для семей погибших заложников тоне... Когда она докажет, что сын ее был “кем-то”!

— А зачем на Трунова напали? Другие же адвокаты просто не захотели связываться с этими исками! Отказались! А мы просили многих... В том числе знаменитых...

Татьяна Ивановна поднимает лицо, и оно совершенно беспомощно. Как, действительно, быть? Ведь еще одно направление сегодняшнего удара недовольной жертвами “Норд-Оста” власти – это адвокат Игорь Трунов. О него только что ноги не вытирают. Воротят носы наши знаменитые адвокаты, часть из которых действительно заложники просили защищать их интересы в суде, но они отказались, не желая ссориться с властями. И вот теперь Трунов, оказывается, и корыстный, и себе на уме, и “делает пиар”... А что вы все хотите? От заложников? Чтобы все они сидели в суде без всякой защиты? Но так ведь это запрещено законом! А от Трунова с его юридической консультацией под названием “Центральное адвокатское бюро” где-то на Волоколамском шоссе? Чтобы Трунов, придя в суд, действовал против интересов подзащитных и в пользу власти, повинуясь ее воле?

Поймите же наконец истцов. Не от хорошей жизни они регулярно теперь получают порцию унижений в Тверском межмуниципальном суде, где судья Горбачева мила только на словах! Фактически она всеми своими процессуальными действиями и бездействиями настаивает на том, чтобы истцы отозвали иски... Но как смириться Татьяне Ивановне с этой самой “жертвой терроризма”? Проглотить трагедию, страшнее которой не бывает? А если бы такое коснулось вашего собственного сына? Или внука? Поставьте же себя на место другого — и наша жизнь, о несовершенстве которой мы вечно плачемся, имеет шанс резко улучшиться.

Общество опять совершает трагическую и абсолютно безнравственную от традиционного нежелания задумываться ошибку: ранее оно делало ее же по Чечне, игнорируя реальное положение дел там в ходе второй чеченской войны. Большинство находящихся в Чечне людей чувствовали и продолжают чувствовать свою полнейшую и кромешную безысходность. Когда, забрав с концами их детей, отцов, братьев незнамо куда и по необъявленному поводу, военная и гражданская власти говорили (и говорят) там семьям: “Утритесь. Все. Не ищите. Этого требуют высшие интересы войны с терроризмом”. Говорят и бесятся, когда осиротевшие матери взрываются: “Ответьте же: почему сыновей убили?”

И общество молчало. Почти молчало. В подавляющем большинстве снисходительно взирая на все, что именно таким образом творилось в Чечне, и цинично игнорируя мнения умных людей, обещавших нам бумеранг, поскольку власть, привыкшая вести себя таким образом в одном регионе, не захочет останавливаться и станет испытывать терпение также и тех, кто совсем не в Чечне...

Все то же самое опять. “Нордостовцам” (жертвам теракта и семьям погибших) фактически говорят: “Утритесь. Забудьте. Так надо. Высшие интересы выше ваших личных”. То есть по отношению к жертвам власть ведет себя точно так же, как три с лишним года подряд ведет себя по отношению к мирному населению в Чечне. Быть может, несколько лучше: на 50 и 100 тысяч рублей лучше, ведь на сей раз она выдавила из себя компенсации. Ну а в Чечне и этого-то нет.

А общество? Наш народ? С позволения сказать?.. В целом сострадания нет — сострадания как общественного движения и публично заметного порыва, который власть не смогла бы пропустить мимо ушей. Все как раз напротив: развращенное общество опять хочет себе комфорта и покоя ценой чужих жизней. И бегом несется прочь от трагедии “Норд-Оста”, желая скорее поверить государственной мозгопромывочной машине, чем сути и даже соседу, попавшему в такой ужасный переплет.

— Мы боимся. Нам уже дали понять, что с нами всякое может случиться, если будем очень настаивать. Мы боимся... Не за себя. За младшего сына, – говорит, прощаясь, Татьяна Ивановна.

Вот и вся истина. Вот и вся суть истории о 61 иске на сумму 60 миллионов, по которым так заранее воют отечественные власти. Вот тебе и “демократия”. Не уверена, что вообще можно возобновлять этот мюзикл и гастролировать с ним на Бродвее, пока не поставлены все точки над “i”, — надо бы быть поразборчивее. И кто сказал, что 30 миллионов за душу человеческую – это много?.. Принимайте душ, как только вам опять начнут публично полоскать мозги, что семьи, требующие компенсаций за ложь и смерть как конкретный результат этой лжи, — хитрецы, подлецы, враги и алчные. Они прежде всего несчастные. Абсолютно. И страдальцы. За нас с вами в том числе.

От редакции

Иски (по глупой поправке к закону о терроризме) предъявляются к региону, где совершен теракт, а не к федеральной власти, ответственной за его причины. При этом представители московского правительства в суде как минимум с человеческим сочувствием относятся к страдающим людям. Верховная власть просто молчит. Ее, как обычно, не касается. Это уже целое явление — отстраненность власти от “местных” проблем. Хоть от замерзающих городов, хоть от погибших людей. “Не в нашей компетенции”, “Мы свою долю из бюджета в регион перечислили” — обычные ныне аргументы. Мы как в разных странах живем.

И еще одно. Судейские заявляют: таких компенсаций, которых требуют, не бывает, нет прецедентов. Врут. В 2002 году Мосгорсуд присудил “Новой газете” выплатить для возмещения морального ущерба по одному делу 1 000 000 долларов. Сам истец занял достойную позицию и от взыскания исков отказался. Суды же, в том числе Московский городской, эту сумму присудили! И, внимание, не за смерть, а за ущерб репутации. Так что прецедент есть.

20 января адвокат группы бывших заложников в Театральном центре на Дубровке И. Трунов явился по вызову в городскую прокуратуру, однако отказался давать показания.

Время МН, № 1. Константин Катанян. Статья. Адвокат отказался быть свидетелем.

Вчера адвокат группы бывших заложников в театральном центре на Дубровке Игорь Трунов явился по вызову в городскую прокуратуру, однако отказался давать показания.

Московская прокуратура хотела получить от адвоката объяснения относительно обстоятельств получения им видеозаписи происходившего в захваченном здании на Дубровке. Запись, сделанная террористами, могла бы стать вещественным доказательством по уголовному делу, возбужденному в связи с терактом. Однако, по словам Трунова, его допрос как свидетеля по этому делу автоматически означал бы исключение его из ведения дела в суде по искам бывших заложников.

Этот процесс продолжается в Тверском суде столицы. Вчера суд продолжил заслушивание аргументов истцов. Напомним, что пострадавшие требуют от московских властей компенсации за моральный ущерб, причем заявленная сумма компенсации весьма высока — от 0,5 до 1 млн долларов. Всего же в производстве Тверского суда находится 61 иск к правительству Москвы на общую сумму порядка 60 млн долларов.

В прокуратуре Трунову было предложено письменно ответить на четыре вопроса относительно упомянутой видеопленки. Несмотря на отказ адвоката давать свидетельские показания, был составлен протокол допроса, который Трунов категорически отказался подписывать. Объясняя свои действия, он напомнил, что закон “Об адвокатской деятельности и адвокатуре РФ” гарантирует независимость адвоката и запрещает следственным органам истребовать у него конкретные сведения, касающиеся дела, в котором он участвует. Также этим законом предусмотрено, что адвокат не имеет права распространять какие-либо сведения о его взаимоотношениях с клиентами.

Что касается видеозаписи, то она, по мнению Трунова, должна быть просмотрена Тверским судом прежде всего в качестве доказательства физических и моральных страданий заложников. Если же Московская прокуратура нуждается в этом вещдоке, то она может истребовать ее из суда и приобщить к уголовному делу по теракту на Дубровке.

Трунов также сообщил, что прокуратура не намерена изменять квалификацию уголовного дела, возбужденного в связи с захватом заложников в театральном центре. В ходе допроса в прокуратуре адвокат задал вопрос, не пойдет ли следствие на поводу у московских властей, предлагающих рассматривать трагедию на Дубровке не как теракт, а как “обычную уголовку”. В ответ зампрокурора столицы Владимир Юдин сказал, что “пока вопрос о переквалификации не стоит”.

Судебное разбирательство по искам потерпевших от теракта на Дубровке закончено.

Газета, № 9. Маргарита Кондратьева. Статья. Голое дело.

Уже сегодня судья Марина Горбачева может вынести решение по 24 искам жертв “Норд-Оста”. Процесс длился меньше недели. Судья отказала в приобщении к делу всех доказательств, в приглашении свидетелей и экспертов и не выслушала девятерых потерпевших. Несколько истцов находится в больнице, что, впрочем, не убедило судью отложить заседание до их выздоровления. Это беспрецедентный случай в истории российского судопроизводства.

Адвокаты истцов немного растеряны. “В среднем рассмотрение одного иска занимает 3 года, -- утверждает Игорь Трунов. – Судья Марина Горбачева рассмотрела 24 иска за 4 дня. Дело голое. Нам отказали во всем: в приобщении дополнительных доказательств, в заслушивании свидетелей, в назначении экспертизы по оценке стоимости морального ущерба. Есть только выступления истцов, да и то не всех”.

Вчера в суде вновь должны были выступать истцы. За 4 дня судебного заседания судья выслушала 15 человек. Осталось выслушать еще девятерых. Все они по уважительным причинам в зал суда не явились. Кто-то не был оповещен о дате судебного заседания, кто-то пропускал слушание по болезни. “Истицы Ольга Солодова (вдова Геннадия Солодова) и Нора Бондаренко (мать погибшего Валерия Бондаренко) лежат в больницах. Истцы Сергей Горохолинский и Дмитрий Миловидов болеют дома и имеют подтверждающие это больничные листы, -- рассказала ГАЗЕТЕ адвокат Людмила Трунова. – Их не уведомили надлежащим образом о том, что сегодня надо явиться на судебное заседание”.

Судья отправила истцам телеграммы, в которых приглашала их явиться в суд наутро, в 20.00 предыдущего дня. У нее есть копии телеграмм, но нет уведомлений об их получении. То есть неизвестно, были ли они вручены истцам. Одно это является основанием для того, чтобы слушание было перенесено до явки всех истцов. Тем не менее судья заявила, что в связи с их отсутствием заслушивать их она вообще не будет. И предоставила слово представителю ответчика – правительства Москвы – Андрею Расторгуеву.

Правительство Москвы, как уже говорилось ранее, с исковыми требованиями не согласно. Московские власти, по словам Расторгуева, не должны нести финансовую ответственность за моральные и физические страдания, причиненные бывшим заложникам и родственникам погибших. Закон о борьбе с терроризмом, по мнению московских властей, не регламентирует порядок выплаты моральной компенсации. Так что обращаться с исками пострадавшие должны не к правительству Москвы, а к виновникам произошедшей трагедии. Судя по всему, расстрелянным во время захвата чеченским террористам. И к Басаеву с Масхадовым. Впрочем, после штурма были задержаны трое террористов, оставшихся в живых. Наверное, истцам стоит обратиться к ним. Они находятся в одной из московских тюрем.

“Судья скомкала дело и хотела перейти к прениям сторон уже сегодня, - продолжает Трунов. – Более того, она готова была вынести решение тут же. Мы полчаса упрашивали ее перенести прения хотя бы на завтра. Она намерена закончить процесс в кратчайшие сроки. Судя по всему, уже завтра”.

Ночью адвокаты будут готовиться к суду. “Мы не знаем, что нам говорить в прениях, у нас нет времени для подготовки, - продолжает Трунов. – Для подготовки к прениям по одному иску обычно предоставляют неделю. А у нас таких исков 24. И одна ночь. К тому же в прениях исследуют доказательства, а нам даже не дали возможности их предоставить. А что мы будем говорить по тем делам, по которым нет даже показаний истцов?”

Трунов уверен, что дело проиграно. “Для определения сумм выплат необходимо было назначить экспертизы. Наш эксперт разработал способы определения сумм материального ущерба. Но это никого не интересует, потому что платить никто не собирается”. В случае проигрыша смысла подавать остальные иски уже не будет, считает адвокат. Хотя с исками к московскому правительству собираются обращаться уже не только россияне. Девять граждан Украины – бывших заложников – тоже будут требовать у правительства Москвы компенсации морального ущерба. Напомним, что на сегодняшний день иски подали уже 61 человек на общую сумму в 59,7 миллиона долларов.

Правительство Москвы ни в чем не виновато перед заложниками "Норд-Оста". Мэрия никоим образом не причастна к их судьбам после освобождения. Городские власти не давали никаких распоряжений по оказанию помощи отравленным, в том числе по их доставке в больницы. Такое заявление сделал представитель московского правительства г-н Расторгуев.

Грани.Ру, 23 января. Илья Мильштейн. Статья. Победители боятся суда.

Правительство Москвы ни в чем не виновато перед заложниками "Норд-Оста". Мэрия никоим образом не причастна к их судьбам после освобождения. Городские власти не давали никаких распоряжений по оказанию помощи отравленным, в том числе по их доставке в больницы.

Эти слова, произнесенные вчера в суде представителем московского правительства г-ном Расторгуевым, стоит повторить дважды, записать в тетрадку, заучить наизусть. Ибо в них - история. В лучшем случае - история взаимоотношений городских и федеральных властей в эпоху путинской смуты. В худшем - история террора в России.

Для того чтобы заподозрить лужковского представителя в Мещанском суде Москвы в лукавстве, оснований немало. Дело в том, что худой мир между Лужковым и Кремлем в последние дни стал зыбок, обернувшись судебными противоборствами. Мало того что прикормленный мэром Мосгорсуд при поддержке прикормленных им же Мосгоризбиркома и Мосгордумы неделю назад лишил Юрия Михайловича права идти на выборы в паре со своим прикормленным вице-мэром, а дозволил переизбираться только в горьком одиночестве, и сей сюжет уже обернулся большим скандалом всероссийского уровня с привлечением к нему судов Верховного и Конституционного. Мало того, повторюсь, что Генпрокуратура, объявившая эту маленькую победоносную войну мэру от имени Кремля, "перевербовала" всю московскую пирамиду власти, так еще и угрозы новых терактов в столице, о которых оповещают в последние дни федеральные министры, не столько о чеченских происках нам говорят, сколько о том, что Москву "вынули" из-под Лужкова. Это по-своему закономерно. Россия ведет войну, власть в стране должна быть централизована, так что всякие там мэры с застарелыми президентскими амбициями пусть уходят на десятые роли, на "кушать подано" и "голосуйте сердцем". Юрий Михайлович обозлен - и устами своего представителя в Мещанском суде так прямо и говорит: люди погибли потому, что нам не позволили им помочь, нас не предупредили, не допустили, выгнали из оперативного штаба. "Скорая помощь", больницы, проблема антидота - все было в руках кремлевских спецслужб. Они убили - они пусть и отвечают. Это не значит, что Лужков говорит правду. Это значит, что в России началась предвыборная борьба.

Впрочем, серьезных оснований обвинять мэра во лжи у нас тоже нет. Ибо действо под названием "блистательный штурм" мы видели слишком отчетливо, чтобы не расслышать в словах Расторгуева той горькой правды, которая мрачнее всякой лжи. И покуда победители грызутся в банке, мы вместе с родственниками погибших можем лишь внимательно вслушиваться в их откровенные речи. Терпеливо ждать, пока они проговорятся в очередной раз. И, размышляя о "Норд-Осте", делать самостоятельные выводы.

О том, например, что жизнь заложников была чепухой по сравнению с гостайной, окружавшей штурм, оттого и про "скорую помощь" в оперативном штабе могли вспомнить лишь в последний момент. И о том, что своими бредовыми поисками "убежавших террористов" чекисты мешали врачам и после штурма, да и весь этот кромешный бардак в больницах был связан скорее всего с обстановкой секретности и с охотой на брюнетов и брюнеток, даже тех, кто лежал под капельницей... И о том, что презрение к человеческой жизни - это наша давняя историческая традиция, наш особый путь, с которого не свернем.

Оттого и судебный вердикт в Мещанском суде Москвы практически предрешен. Столичная власть невиновна, поскольку непричастна к гибели заложников и к их моральным страданиям. А к российской власти иск не подан, да она и выведена из-под удара статьями федерального закона "О терроризме". Иные законы и суды далече. Не ближе Страсбурга.

Тверской суд Москвы вчера отказал первым трем истцам из числа пострадавших при захвате "Норд-Оста" в возмещении морального ущерба. Время МН, № 4. Анастасия Корня. Статья. Москва за "Норд-Ост" не заплатит.

По крайней мере, в порядке, предусмотренном федеральным законом "О борьбе с терроризмом", - то есть за счет субъекта Федерации, на территории которого теракт произошел.

Еще 21 иск из-за отсутствия пострадавших выделен в отдельное производство. Однако, по мнению адвокатов потерпевших, все прочие иски ждет та же судьба.

Московские власти, упорно доказывавшие, что они не несут юридической, гражданской и правовой ответственности за действия как террористов, так и федеральных структур, одержали победу. Если решение вступит в законную силу, столица сэкономит до 60 млн долларов. Однако не исключено, что победа окажется пирровой.

И дело даже не в том, что у бывших заложников и их родственников появились основания упрекать суд в необъективности, тенденциозности и нежелании выяснить объективную картину трагедии. Страшнее всего то, что не лучшим образом продуманная строка в законе позволила представителям государственной, в общем-то, власти вступить в базарный торг с другим уровнем власти, а главное - с людьми, о которых это самое государство обязано заботиться и которых оно не смогло защитить (напомним, что непосредственной причиной массовой гибели заложников стали действия, направленные на обезвреживание террористов).

А ведь истцы добиваются только одного: чтобы за кошмар тех дней ответила власть, принявшая на себя соответствующие обязанности и даже прописавшая порядок возмещения ущерба в законе. Одна из истцов - мать известного барда Александра Карпова - Татьяна Карпова, выступая в суде, заявила, что ее сын погиб не от рук террористов. Просто ему не была вовремя оказана медицинская помощь. Секретность ли, навязанная на федеральном уровне, была причиной того, что на месте не оказалось необходимого количества носилок, врачей, антидота, что в больницах в первые дни царил кошмар, - это другой вопрос. Заложники обвиняют в бездушном отношении власть вообще: полученные бесплатно от правительства Москвы гробы оказались сделанными чуть ли не из картона, и одной из пострадавших прямо предложили взять два, продать их и купить нормальный гроб.

Наиболее откровенно объяснил суть происходящего зампред комиссии по правам человека при президенте России Вильям Смирнов. Суммы выплат должны соотноситься с уровнем жизни в стране и с возможностями бюджета, заявил он вчера ИТАР-ТАСС. Удовлетворение исков по "Норд-Осту" в полном объеме может создать опасный прецедент, который обернется непосильным для сегодняшней России шквалом новых исков. Ведь право на компенсации имеют не только жертвы терактов, но и, например, пострадавшие в ходе военных действий...

Можно, конечно, дискутировать по поводу разграничения полномочий между уровнями власти - вот только беда в том, что власть в принципе не настроена платить по счетам своих заложников.

Проблему национального экстремизма обсуждали прошел в Московском доме национальностей представители национально-культурных автономий России. Известия, № 8, 18 января. Наталья Коныгина. Статья. Ищите радикальное средство против экстремизма.

Проблему национального экстремизма в "своем кругу" обсуждали представители национально-культурных автономий России. Тема "круглого стола", который прошел в Московском доме национальностей, была заявлена как "Экстремизм - альтернатива политике толерантных межнациональных отношений? Вопросы профилактики". Основными профилактическими мерами собравшиеся сочли воспитание культуры межнациональных отношений и запрет средствам массовой информации создавать негативный образ "националов".

Подводя итоги прошлого года, консультант департамента регионального развития аппарата правительства Российской Федерации Николай Бугай сказал, что "очаги этноконфессиональной напряженности" были отмечены в 31 регионе России. При этом почти треть из них приходилась на Южный федеральный округ. В то же время господин Бугай отметил, что количество конфликтов на национальной и религиозной почве снизилось, и они приняли меньшие размеры, нежели в 2001 году. По крайней мере, в стране произошел только один конфликт, по масштабам сравнимый с известными погромами в Ясеневе и Царицыне, - столкновение между русскими и китайскими рыночными торговцами в Петропавловске-Камчатском. По словам Бугая, подавляющая часть конфликтов на национальной почве происходит из-за дележа рынков.

Межнациональные и религиозные отношения в России сейчас регулируют 58 законов плюс несколько указов президента и постановлений правительства. "Определенная правовая база накоплена, поэтому необходимо думать не о совершенствовании законодательства, а о практике его применения", - считает Бугай. Что касается собственно закона "О противодействии экстремистской деятельности", принятого в прошлом году, то Бугай отзывается о нем так: "Простите, первого июня только принят закон, как он может сразу начать действовать? Еще даже не созданы структуры для его реализации. Будет еще, безусловно, целый ряд подзаконных актов. Одним законом здесь обойтись нельзя".

Сами объекты защиты от экстремизма, то есть представители национальных диаспор, главных разжигателей национальной розни видят в средствах массовой информации.

"Экстремизм вырос не на голом месте, но кто его создал? СМИ!" - считает вице-президент московского центра культуры "Дагестан" Нина Ахметханова. По ее мнению, именно пресса и телевидение виноваты в том, что в массовом сознании преступник должен быть обязательно "нерусским". Хотя на самом деле это не так.

Впрочем, не все выступавшие считали, что экстремизм уже является серьезной проблемой для нашей страны. "Экстремистские настроения в России очень слабы, - сказал председатель Национально-культурной автономии армян Москвы Самвел Григорян. - Во многих других странах они намного острее". По его мнению, национальную нетерпимость пока сдерживает тот запас толерантности, который был заложен еще во времена СССР, когда не было отдельных национальностей, а был "единый советский народ". Настоящие проблемы могут возникнуть позже, когда определять общественные настроения будет молодежь, не знавшая никакой объединяющей идеи.

В воскресенье к борьбе с терроризмом в Москве подключилось еще и МЧС. Глава МЧС Известия, № 8-М . Александр Митрофанов, Борис Устюгов. Статья. Тир - акты.

В воскресенье к борьбе с терроризмом в Москве подключилось еще одно силовое ведомство. Глава МЧС Сергей Шойгу заявил, что силы его министерства приведены в состояние повышенной готовности в связи с информацией об угрозах терактов в столице. Запугивание дает свои плоды - по результатам опроса на прошлой неделе более 90 процентов москвичей считают себя незащищенными.

А в субботу глава управления мэрии по работе с органами обеспечения безопасности Николай Куликов публично внес еще два смелых предложения на ту же горячую тему: создать в городе совместно с ФСБ единый антитеррористический аналитический центр на уровне работы оперативных служб и разрешить москвичам вооружаться - "ведь террористы и преступники носят оружие свободно". Давний прогноз "Известий" подтверждается: тема личного оружия для частных лиц приобретает конкретные очертания. Поскольку никто не способен защитить обывателя, кроме него самого. Несмотря на затраты, растущие в геометрической прогрессии.

На минувшей неделе была принята городская программа по безопасности москвичей; в четверг она обсуждалась на расширенной коллегии ГУВД. А в промежутке правоохранительные службы бросили все силы на борьбу с терроризмом. В итоге: на Звенигородском шоссе обнаружены две автомашины со взрывчаткой, бдительная охрана нашла в одной из московских школ подозрительные коробки, а в сети Интернет загулял пугающий документ, подписанный одним из руководителей столичной криминальной милиции и предписывающий подразделениям ГУВД усилить бдительность в связи с запланированным в ближайшие дни Басаевым чудовищным терактом в Москве ("Москву предупредили", "Известия" 17.01.03). К концу недели страсти в столице накалились до предела.

В субботу начальник управления мэрии по работе с органами обеспечения безопасности Николай Куликов озвучил новые планы ГУВД Москвы. По мнению Куликова, в Москве необходимо создать совместно с ФСБ единый аналитический центр на уровне работы оперативных служб. "Он должен отслеживать ситуацию, собирать информацию и давать направление в работе. Здесь не должно быть разобщенности, когда за одну часть терроризма отвечает ФСБ, а за другую ГУВД и порой за одним человеком могут наблюдать две спецслужбы..."

Согласно столичной программе борьбы с преступностью в ближайшие три года на содержание московской милиции планируется истратить только из бюджета города 9,375 млрд руб. (в прошлом году было выделено 2,7 млрд), причем на подпрограмму "Безопасность москвичей", предусматривающую в числе прочего и борьбу с терроризмом, уже выделено 500 млн руб. Организация подразделения ГУВД-ФСБ потребует, очевидно, еще больших ассигнований.

Решимость столичных властей одолеть терроризм вечером в пятницу пропагандировали и депутаты Мосгордумы. Ирина Рукина, будучи главой думской комиссии по экономической политике, объяснила, что цифра в девять с лишним миллиардов не такая уж и большая, а мероприятий потребуется много. Так, депутаты выступили за ужесточение контроля за въездом в столицу приезжих, усиление работы общественности в опорных пунктах вплоть до создания спецпитомников для собак. "Мы надеемся, что в течение этого года на патрулирование московских улиц выйдет 450 обученных собак. И на них тоже нужны деньги".

Московский пример оказался заразительным. На прошедшей в пятницу коллегии областного ГУВД губернатор Московской области Борис Громов заявил: "Теперь сотрудники ГУВД должны не только стоять на страже общественного порядка, но и противостоять новой современной угрозе - терроризму". В результате расходы на содержание правоохранительных органов Подмосковья в этом году возрастут почти в два раза и составят 3,3 млрд рублей. "Такого объема средств на эти цели еще никогда не выделялось", - отметил Борис Громов. По словам губернатора, сейчас на содержании бюджета Московской области находится более 20 тыс. сотрудников милиции.

- По-моему, у московской и подмосковной милиции сейчас хватает забот и помимо борьбы с терроризмом, - считает зампред комитета по безопасности Госдумы РФ Геннадий Гудков. - Если ГУВД займется еще и борьбой с террористами, будет пустая трата сил и средств. Возможно, необходим координационный центр по борьбе с терроризмом между МВД, ФСБ и московской мэрией, который работал бы на уровне направлений деятельности. Но создавать дополнительное подразделение или аналитический центр не нужно. По Конституции за все антитеррористические акции отвечает ФСБ, и никакого обмена информацией между ведомствами быть не может. Все, что у вас есть по террористам, отдайте ФСБ. Скорее всего ГУВД таким образом пытается привлечь дополнительные ассигнования в свой бюджет, хотя бюджета МВД вполне хватило бы на содержание миллиона сотрудников по всей стране.

А в итоге круг замыкается в одной и той же точке: затрачивая колоссальные средства на борьбу за безопасность граждан, власти в конечном счете предлагают им обороняться самим. Еще раз процитируем бывшего начальника московской милиции, а ныне главу управления мэрии по безопасности Николая Куликова:

- Определенной категории граждан, которые могут подвергаться опасности по роду своей работы, можно разрешить ношение оружия, поскольку сегодня мы не можем на 100% обеспечить им защиту.

Без комментариев.

Руководители МВД и МЧС в конце прошлой недели дали распоряжения о приведении всех своих сил в московском регионе в состояние повышенной готовности.

Время новостей, № 8. Александр Раскин. Статья. Без гарантий безопасности.

Руководители МВД и МЧС в конце прошлой недели дали распоряжения о приведении всех своих сил в московском регионе в состояние повышенной готовности. Гарнизон ГУВД Москвы с четверга вновь работает по усиленному варианту -- для сотрудников отменены выходные, отпуска, круглосуточно во всех подразделениях дежурит руководство.

Причиной тревоги стало заявление Шамиля Басаева, переданное им недавно через своих эмиссаров для всех проживающих в столице чеченцев. В нем полевой командир якобы посоветовал землякам побыстрее продавать свое имущество и уезжать из города, а лучше и вообще из страны. Басаев в послании будто бы пообещал, что планируемая им новая акция будет иметь еще больший масштаб, чем теракт на Дубровке.

Каких именно ЧП опасаются спецслужбы, пока неясно. По одной версии, это может быть серия взрывов. Как раз 16 января на Звенигородском шоссе на автостоянке контрразведчики обнаружили две легковые машины, начиненные взрывчаткой. Впрочем, по словам источников газеты “Время новостей”, этот инцидент с общей антитеррористической тревогой не связан, поскольку операция проводилась якобы в рамках довольно давнего уголовного дела. В пользу этого говорит и то, что власти явно не исключают возможности применения террористами отравляющих веществ. Так, в субботу в столице была усилена охрана гидроузлов, ТЭЦ, больниц, школ и метрополитена, на круглосуточное дежурство переведены службы ГОЧС. По распоряжению начальника ГУВД участковые совместно с бойцами внутренних войск, как и осенью 1999 года, вновь начали проверять все чердаки и подвалы жилых домов, общежития и подозрительные квартиры. Участковым приказано опять - как после теракта на Дубровке - пройтись по квартирам, где проживают чеченцы, и составить их картотеку. Впрочем, по словам начальника управления по работе с органами обеспечения безопасности Москвы Николая Куликова, несмотря на все меры, власти не могут гарантировать жителям столицы стопроцентной безопасности.

В ожидании супертеракта. Ситуацию, складывающуюся в Москве в связи с предполагаемым терактом, комментируют А. Султыгов, спецпредставитель президента РФ по правам человека в Чечне, А. Хамзаев, адвокат, А. Аслаханов, депутат Госдумы, президент Ассоциации работников правоохранительных органов.

Независимая газета, № 7. Андрей Скробот. Статья. В ожидании супертеракта.

"Чеченцы уезжают из Москвы!" - в минувшие выходные этот стремительно распространившийся по столице слух заставил серьезно понервничать горожан, еще до конца не пришедших в себя после трагических событий в ДК на улице Мельникова. На фоне сообщений об обнаружении в Москве заминированных машин и подготовке спасателей к отражению газовой атаки информация о бегстве чеченцев выглядела как последнее подтверждение опасений милиции и ФСБ. Однако, как выяснилось, никто никуда бежать не собирается, а успехи контрразведки выглядят весьма сомнительно.

Все началось с появления в СМИ документа под названием "Указание ГУВД Москвы "О возможно готовящемся в г. Москве террористическом акте". Как следует из документа, 11 января вся столичная милиция переведена на специальный режим службы, имеющий целью предотвратить возможные теракты. Милиционерам предписано проверять "лиц чеченской и ингушской национальностей", получать "упреждающую информацию о лицах, вынашивающих планы по совершению терактов в Москве", "приблизить наряды и маршруты патрулирования к предприятиям, особо важным объектам жизнеобеспечения, массового досуга граждан". Поводом для таких мер стала информация о том, что чеченские сепаратисты готовят в российской столице новый теракт, который по своим последствиям "затмит все совершенные до сих пор террористические акты".

Если указанный документ существует на самом деле, причиной его появления могло стать заявление начальника УФСБ по Москве и Московской области Виктора Захарова о наличии "сведений о подготовке лично Басаевым нового масштабного теракта в Москве". Басаев фигурирует и в упомянутом указании столичного ГУВД. Он якобы предложил всем московским чеченцам продать квартиры, машины и уехать из России.

Едва милиция перешла на усиленный режим несения службы, как в четверг поступило сообщение, что в Москве на Звенингородском шоссе в двух автомобилях обезврежены взрывные устройства общей мощностью от 20 до 30 кг тротила. Но ни подтверждений этой информации, ни каких-либо подробностей не последовало. Более того, милиция, в которую якобы и поступил сигнал о бомбах на колесах, наотрез отказалась комментировать событие, адресуя любопытных в ФСБ. Тем не менее глава российского МЧС Сергей Шойгу заявил вчера, что силы министерства приведены в состояние повышенной готовности в связи с информацией об угрозах терактов в Москве: "Любая информация, мало-мальски имеющая отношение к безопасности таких мегаполисов, как Москва, больших городов и не только, воспринимается нами абсолютно серьезно, независимо от того, верим мы в нее или нет".

Вчера же интернет-издание "Лента.ru" распространило заявление анонимного представителя ФСБ о том, что чеченцы начали покидать Москву. Официальных подтверждений или опровержений этих слов нет, поэтому "НГ" попросила прокомментировать их представителей чеченской диаспоры.

Абдулла Хамзаев, адвокат: "Эта информация абсолютно не соответствует действительности. Я знаю, что московские чеченцы не собираются никуда уезжать. Никто из моих знакомых квартиры и машины не продавал. Может, кому-то просто понадобилось дешевое жилье?"

Абдул-Хаким Султыгов, спецпредставитель президента РФ по правам человека в Чеченской Республике: "В Чечне идет контртеррористическая операция, в которой имеется и пропагандистская составляющая. Наши СМИ оказались не готовы к адекватному восприятию информации террористов. Их провокация сработала. Наши СМИ ошиблись. Московские чеченцы, конечно же, взвинчены, но никто никуда не уезжает. Попробуйте за два дня в Москве продать квартиру".

Асламбек Аслаханов, депутат Государственной Думы РФ, президент Ассоциации работников правоохранительных органов РФ: “Уезжают, конечно. Но только те, у кого, например, проблемы с регистрацией, или те, кто не может найти себе работу. А чтобы бежали - нет, такого нет. Кстати, я не раз предупреждал о возможных терактах: к примеру, после встречи с Бараевым, который говорил, что имеет в своем распоряжении тысячу шахидов…”

14 января Тверской межмуниципальный суд Москвы начал рассматривать жалобу председателя Общественной комиссии по расследованию терактов 1999 года, депутата Госдумы С. Ковалева на генпрокурора РФ В. Устинова. Иностранец, № 1. Елена Суровцева. Статья. Генпрокурор в суд не пошел.

14 января Тверской межмуниципальный суд Москвы начал рассматривать жалобу председателя общественной комиссии по расследованию терактов 1999 года, депутата Госдумы Сергея Ковалева на генпрокурора РФ Владимира Устинова) Как известно, Устинов отказался предоставить по депутатскому запросу копию своего постановления об отказе в возбуждении уголовного дела в отношении должностных лиц, причастных к проведению “учений” в Рязани, послуживших поводом для обвинений ФСБ в причастности к терактам. Сам генпрокурор в суд не явился, прислав доверенное лицо - своего заместителя.

Генпрокуратура считает, что, отказавшись предоставить Ковалеву копию постановления, она опиралась на УПК, который не предусматривает предоставление

такого рода документов кому-либо, кроме сторон по делу. Ковалев же ссылается на закон о статусе депутата, где говорится об обязанности предоставлять по запросу необходимые документы. Выступая на суде, он подчеркнул, что жалуется не на прокуратуру, а именно на Устинова, поскольку, согласно закону ответ на запрос должен давать руководитель учреждения. Ответ же был подписан заместителем генпрокурора. Ковалев также ходатайствовал о вынесении в адрес Устинова частного определения за неуважение к суду. Однако суд отказал ему в этом, хотя и счел недействительной доверенность представителя генпрокуратуры, поскольку она подписана не лицом, на которое жалуются, а его заместителем, и перенес слушание на 4 февраля.

Сообщение о митинге 18 января в Москве, напротив памятника А.С. Пушкину, участники которого требуют открытого суда по так называемому делу “Новой революционной альтернативы”.

ИА “ПРИМА”, 17 января. Информ. сообщ. Власти санкционировали митинг протеста, а правозащитники — нет.

РОССИЯ, Москва. (Соб. инф.) 18 января в Москве, напротив памятника А.С. Пушкину, состоится митинг, участники которого требуют открытого суда по так называемому делу “Новой революционной альтернативы”. Организаторы акции не сумели сообщить о ней другим правозащитникам, поскольку те не пожелали принять их информацию.

Обвиняемым по этому делу Ларисе Щипцовой и Надежде Ракс инкриминируется организация взрыва в приемной ФСБ 13 августа 1998 года. Организаторы митинга сомневаются в виновности Щипцовой и Ракс и требуют открытого суда. Акция пройдет на Пушкинской площади с 13 до 15 часов. Митинг санкционирован московскими властями.

Организаторы акции — группа граждан — пытались по телефону известить о готовящейся акции правозащитные организации. В Информационном центре правозащитного движения, учрежденном Московской Хельсинкской группой, Фондом защиты гласности и др., им ответили, что подобные извещения принимаются только от общественных организаций и по электронной почте.

После захвата "Норд-Оста" московская милиция отыгрывается на чеченцах Еженедельный журнал, № 02/03. Александр Буртин. Статья. Лицензия на отлов. Стр. 10-13

После захвата "Норд-Оста" московская милиция отыгрывается на чеченцах

Первые сигналы появились 26 октября. В комитет помощи беженцам “Гражданское содействие” и приемную депутата Аслаханова стали звонить перепуганные чеченки, сообщавшие, что к ним приходила милиция, проверила документы и увела мужчин в отделение. Многие из тех, кого увели, не вернулись домой.

Кое-где милиционеры вели себя вежливо, говорили, что это формальность – пройдут дактилоскопию и через час вернутся. Другие врывались посреди ночи, с матерщиной и угрозами, требовали, чтобы чеченцы съезжали. Так или иначе, в считанные дни почти все взрослые мужчины-чеченцы, зарегистрированные в Москве, были задержаны, у них сняли отпечатки пальцев, записали рост, вес, особые приметы, сфотографировали в фас и профиль и допросили – что делал в момент теракта и есть ли свидетели. Позже сотрудники комитета “Гражданское содействие” из разговоров с паспортистками узнали, что тем было спущено срочное задание – найти по регистрациям адреса всех чеченцев. Естественно, никаких законных оснований для такой массовой проверки по “пятому пункту” у милиции быть не могло. Согласно законам “О милиции” и “Об оперативно-розыскной деятельности” подобная проверка разрешена, если есть конкретные данные, заставляющие подозревать человека в совершении преступления. А тут какие данные? На вопросы, на каком основании их допрашивают, людям везде отвечали: “Вы что, телевизор не смотрите?” Понятно, что для борьбы с настоящими террористами такая акция никакого смысла не имела – просто вспышка государственного расизма. Но это было только начало.

Как это делается

Днем 6 ноября в квартиру на Курской, где живут историк Хусейн Ибрагимов и его глухонемая мать, пришли сотрудники ОВД “Даниловский” и предложили проехать в отделение для проверки. Хусейн ответил, что две недели назад уже прошел всю процедуру, но милиционеры сказали, что данные потерялись и надо еще раз.

Привезли в отделение, сняли отпечатки, заполнили опросный лист и отпустили. Хусейн вышел из отделения – и тут же был остановлен двумя милиционерами того же ОВД. Хусейн сказал, что только что от них, хотел достать паспорт, но сержант Иванов его остановил, сказав, что достанет документы сам. Быстро обшарил карманы, извлек паспорт – и в этот момент Хусейн почувствовал, что ему что-то подложили. Хусейн растерялся, не зная вынуть “это” или не прикасаться к нему. Милиционеры завели его в ближайшую парикмахерскую, тут же привели понятых и попросили вынуть все из карманов. Среди прочего оказался и пакетик с белым веществом.

Хусейна отвели обратно в ОВД, посадили в “обезьянник” и начали оформлять уголовное дело по статье 228, часть 1 – хранение наркотиков. Связаться с родственниками ему не дали (хотя были обязаны). Время шло, мать Хусейна стала волноваться, но позвонить никуда не могла, поскольку глухонемая. Слава Богу, вечером зашли родственники, и она с трудом объяснила им, что сына увела милиция. Они связались с комитетом “Гражданское содействие”. На следующее утро две сотрудницы комитета – правозащитницы Светлана Ганнушкина и Елена Буртина пришли в ОВД. Дежурный в ярости выгнал их, приказав ждать на улице. Минут через сорок спросили еще раз – оказалось, что Ибрагимова уже тихо увезли на допрос в прокуратуру. Правозащитницы помчались догонять и чудом успели. Прокурор, молодая женщина, узнав, что Светлана Ганнушкина – член Комиссии по правам человека при президенте, разрешила присутствовать на допросе. Тут, собственно, Хусейн и рассказал, что произошло. И настолько все из его рассказа было ясно, что – редчайший случай – прокурор не дала согласия на ходатайство перед судом о заключении под арест, о котором просило ОВД. Но сначала прокурор спросила Хусейна, имеет ли он претензии к сотрудникам милиции. Тот ответил, что нет. Спасши таким образом и волков, и овец, прокурор вышла в коридор и сказала милицейской бригаде: “Передайте вашим Иванову и Сименихину, что они когда-нибудь сядут”. Но это, конечно, пустые разговоры – никогда они не сядут, потому что обычно никто им не перечит.

Например, супруги Ибрагим и Зарема Ахтохановы, вернувшись вечером 26 октября домой, увидели, что дверь их квартиры открыта. Внутри, кроме брата Саид-Эмина Ахтоханова и маленького ребенка, были два милиционера и 7 человек в штатском. Один из них позвонил по мобильнику и сказал: “Еще один “чех” появился. На одного тогда будем вешать автомат, на другого – пистолет”. Зарема стала умолять их не лишать детей отцов, на что ей ответили, что с женщинами они тоже разберутся, а детей можно и в приют сдать.

После этого братьев на глазах у соседки увезли, как потом выяснилось, в ОВД “Басманное”. За ними побежала хозяйка квартиры Зура Шарипова. Вначале ей сказали, что в отделении Ахтохановых нет, но Зура не уходила, и в конце концов ей пообещали, что утром обоих отпустят. В три часа ночи Зарема и Зура услышали шум под окнами, выглянули и увидели, что люди в штатском, присутствовавшие при задержании, вскрывают их машину. Они выбежали, стали кричать, что вызовут милицию. Люди ответили, что они и есть милиция, оттолкнули женщин, сели во взломанную машину и уехали. Наутро милиция снова явилась – с ордером на обыск. Вели себя крайне грубо, изъяли документы на машину, загранпаспорт, цветочные семена в спичечных коробках и несколько видеокассет с художественными фильмами. Соседка Заремы хотела быть понятой, но милиция привезла своих понятых.

Через 10 дней после задержания братьям Ахтохановым были предъявлены обвинения: Саид-Эмину – в хранении взрывчатки и оружия (у него на руках якобы нашли следы гексогена, а в карманах патроны), Ибрагиму Ахтоханову – в хранении взрывчатых веществ (у него в машине якобы нашли тротил и гексоген). Десять дней вопреки всем нормам братья сидели в ОВД “Басманное” – и все это время из них выжимали признания. В деле написали, что Ахтохановы были задержаны на улице. После предъявления обвинения братья продолжают сидеть.

Пугающее новшество

Нынешняя кампания “антитеррора” – четвертая. Первая была осенью 1999-го после взрывов домов, вторая – в марте 2000-го, а третья – в августе-сентябре того же года после взрыва в переходе на Пушкинской. По данным вайнахского общества “Даймохк”, в 99-м на основании сфабрикованных обвинений посадили около пятисот человек, в другие разы – поменьше. Но у сегодняшней кампании появились мрачные черты, которых раньше не было. Прежде всего это исчезновения людей.

2 декабря в “Гражданское содействие” позвонила Зарган Джабраилова и сказала, что у нее пропали два сына. Один, Ахъяд Межиев, 28 октября вышел из дома, собираясь вернуться через час, но не вернулся. Другой, Алихан Межиев (борец, мастер спорта, призер отечественных и международных первенств), поехал к родственникам в Иваново, а 29 октября они позвонили и сказали, что его арестовали и увезли в Москву. В тот же день на квартиру к Зарган пришли из УБОП КМ (криминальной милиции) ГУВД Москвы и, не предъявив ордера, провели обыск. Взяли семейные фотоальбомы и ксерокопии паспортов, составили протокол и уехали. И с тех пор, уже больше месяца, мать обивает пороги, пытаясь выяснить, где ее сыновья. Ни в прокуратуре Юго-Западного округа, ни в ГУВД Москвы ей ничего узнать не удалось. Родители наняли адвоката, но он тоже не смог получить никакой информации о братьях Межиевых и отказался от защиты.

Положение чеченцев в Москве стало почти таким же опасным, как в Чечне, где просто приходят люди в масках и увозят человека неизвестно куда. Теперь в отделениях на звонки родственников почти всегда отвечают, что такого-то у них нет, хотя только что сотрудники этого ОВД увели их сына или мужа на дактилоскопию. Тем временем у бедняги уже “нашли” героин или патроны и, выбив из него признание, скорей-скорей повезли в прокуратуру, а оттуда в суд за санкцией на арест – и в СИЗО. Оперативность удивительная: бывает, что человека уведут в пятницу после обеда, а в субботу утром он уже в Бутырках или Матросской Тишине.

Вот, например, Богдан Татаев 29 ноября пришел домой навестить жену и дочь. Дома он в последнее время не жил, потому что участковый посоветовал ему пересидеть этот месяц где-нибудь в другом месте (такое тоже бывает, и даже нередко). На обратном пути Богдан зашел в ближайший магазин, там его задержала милиция и, не отходя от кассы, начала бить. Соседи увидели и передали жене, что его арестовали. Продавщица видела, как били, но свидетелем быть отказалась. Богдана отвели в ОВД “Хамовники”. Жена стала звонить, ей сказали, что ее мужа тут нет. На следующий день Богдан позвонил уже из Бутырок, с чужого мобильника, сказал, что его сильно били, поэтому он подписал признание, будто у него был пистолет с глушителем. Об адвокате и речи не шло.

Бывает и еще хуже. Ночью 23 ноября Адам Устарханов, отец двоих детей, выехал на машине за продуктами. Его задержали сотрудники ОВД “Царицыно”, а утром Адама нашли неподалеку от отделения – без сознания, со следами наручников и травмой черепа. Через несколько часов Устарханов умер в седьмой городской больнице. Сотрудники милиции, узнав, что выбросили чеченца недобитым, явились в клинику и выпытывали у врачей, рассказал ли Адам что-нибудь перед смертью.

Проще простого

Все “чеченские дела” похожи одно на другое. Почти всегда один и тот же пакетик с белым порошком, запал от гранаты РГД-5 или патроны. Никакой фантазии. Дело в том, что собрать доказательства по статьям 222 и 228 УК (хранение боеприпасов и наркотиков) нетрудно и посадить человека по ним ничего не стоит. Кладешь ему в карман пакетик с героином, заводишь понятых, просишь выложить все из карманов. Если он отказывается, боясь оставить отпечатки, вынимаешь сам – отпечатки не главное. Человек, конечно, начинает кричать, что это не его, ему подбросили, но так все кричат, можно не обращать внимания. Понятые подтверждают, что видели: действительно, в кармане задержанного был обнаружен героин. Дальше делается вырез кармана, срез ногтей подозреваемого – и все это отправляют на экспертизу. Для обнаружения на ткани и ногтях следов героина достаточно буквально нескольких молекул наркотика. В кармане они будут, потому что он там лежал. С ногтями тоже нет проблем – ножницы-то милицейские. С патронами или запалом от гранаты еще проще – тут, кроме понятых, вообще ничего не требуется. Можно, конечно, немножко побить чеченца, тиснуть его пальцы к вещдоку – но сойдет и так. Вообще милиция расслабилась, в делах куча ляпов, противоречий, нарушений. На экспертизу отправляют не те наркотики, о которых идет речь в протоколе, героин и патроны находят у тех, кто сам пришел в отделение, вызванный для проверки, сообщают об “осмотрах квартир” без согласия хозяев, ордеров и понятых и т.п. В делах пишут, что люди задержаны на улице, но даже протоколов административного задержания в ОВД, как правило, не оказывается. Милиция знает, что прокуратура и суды делают с ними общее дело, и, не беспокоясь о качестве, налегает на количество.

Система круговой поруки оперативник – следователь – прокурор – судья почти всегда работает безотказно. Никто не копает дела глубже, чем нужно для фабрикации. Никто не задается вопросом, откуда взялись у подозреваемого наркотики, зачем ему боеприпасы, какое преступление он собирался совершить. Вопрос о происхождении оружия не поднимается, хотя на “изъятых” гранатах, запалах и стволах есть номера. Если удается добиться наркологической экспертизы, она, как правило, показывает, что подозреваемый не наркоман. Зачем тогда ему героин? Торговать? Но в наркоторговле задержанных чеченцев почти не обвиняют, потому что для этого собрать доказательства гораздо сложнее. Упорный отказ встречают ходатайства адвокатов выслушать свидетелей защиты, говорящих, что человек не был задержан на улице, а добровольно ушел из дома.

Преступления по статьям 222 и 228 относятся к легким, не представляющим острой угрозы для общества. Обычная мера пресечения по ним – подписка о невыезде. Но в случаях с чеченцами милиция всегда ходатайствует об аресте, а прокуратура и суд всегда одобряют. Формальный повод – отсутствие у подозреваемого постоянной московской прописки. Понятно, что это бред: скроется человек от следствия или нет, от прописки не зависит. Основанием для избрания ареста в качестве меры пресечения может быть только то обстоятельство, что человек вообще нигде в России не зарегистрирован. Но это никого не волнует – система исправно выполняет чей-то негласный приказ: чеченцы должны сидеть.

Без защиты

В России от милиции, прокуроров и судей обычно и так ничего хорошего не ждут. Но тут и адвокаты часто оказываются частью той же машины. Если задержанный чеченец соглашается на услуги адвоката, найденного милицией, то обычно такой защитник сразу предлагает во всем сознаться, чтобы не было хуже. Мол, обвинение нетяжелое, получишь года два условно, лучше признавайся. Но и адвокаты, нанятые на стороне, часто советуют то же самое – знают, что дело дохлое. Некоторые сразу берутся передать взятку следователю или судье. Налицо профессиональная беспомощность, не говоря уже о полном отсутствии профессиональной этики. Но к тому же никакой гарантии: человек и признается, и денег даст, а его все равно посадят. С кого потом требовать? Недавно у одной чеченки, бедной, как церковная мышь, задержали сына. Она обежала знакомых, собрала следователю 500 долларов, он взял – и тут же передал дело другому следователю.

Подозрения, что массовые фабрикации осуществляются по приказу сверху, у работников “Гражданского содействия” были давно. Конечно, никакой бумаги в отделения не поступало. Но есть косвенные признаки того, что устный приказ был. Иногда сотрудники милиции прямо проговариваются о том, что у них есть план, требующий определенного количества “чеченских дел”. Например, при задержании рабочего завода “Фрезер” Зелимхана Носаева сотрудники ОВД “Нижегородский” так и сказали: “Ничего не поделаешь, у нас приказ – еще 15 человек надо поймать”. Милиция, проморгав полсотни боевиков в центре столицы, проводит теперь показательную кампанию против “террористов и наркомафии”.

Саламбек Дахшукаев и братья Аслан и Камалдин Исламгериевы, давно живущие в Москве, решили заняться поставками леса по контракту, для чего в сентябре поехали в Пензу. 27 октября все они были арестованы. Их матери приехали в Пензу, но никакой информации им раздобыть не удалось. Они пытались найти адвокатов, но местные адвокаты даже разговаривать об этом не захотели. Месяц задержанные без предъявления обвинения находились в пензенском приемнике-распределителе, где их нещадно били, заставляя признаться, что они участвовали в захвате заложников в Москве, а потом убежали. Более того, по рассказам адвоката обвиняемых, в Пензу привезли одну из заложниц, поставили перед ней грязных, избитых, заросших чеченцев рядом с какими-то аккуратными, свежевыбритыми блондинами и предложили опознать террористов. Она якобы опознала. Потом Исламгериевых и Дахшукаева отправили в Москву в распоряжение следственной бригады, ведущей дело о “Норд-Осте”. Те проверили бедняг и отпустили – эти три торговца лесом, сидевшие все время в Пензе, к делу как-то совсем не вязались.

Все привыкли: милиция может сделать с “черным”, что захочет. Москвичи давно уже не реагируют, когда на их глазах милиция выхватывает из толпы “лицо кавказской национальности”, останавливает и тянет из него деньги. Теперь привыкнут к массовым облавам, фальсификациям и похищениям людей.

Материал написан по данным благотворительной организации “Гражданское содействие” и правозащитного центра “Мемориал”. Более полную информацию о преследованиях можно найти на сайтах www.refugee.ru и www.memo.ru

Московскому правительству, заявившему на прошлой неделе о необходимости поголовной регистрации приезжих, предстоит столкнуться с противодействием юристов.

Время новостей, № 11. Кирилл Михайлов. Статья. Пишите в Думу.

Московскому правительству, заявившему на прошлой неделе о необходимости поголовной регистрации приезжих, предстоит столкнуться с противодействием юристов. Как заявил в среду известный адвокат и постоянный оппонент столичного мэра Леонид Ольшанский, “большинство документов Москвы нарушает Конституцию и федеральные законы”.

Напомним, что предложенные 15 января Юрием Лужковым меры по “усилению регистрации приезжих” стали ответом на заявление главы УФСБ по Москве и Московской области Виктора Захарова о том, что Шамиль Басаев готовит новые теракты в столице. Сам глава столичного УФСБ предложил “на государственном уровне поставить вопрос о введении обязательной регистрации всех приезжих в Москве”, что встретило горячее одобрение мэра.

Однако, как напомнил в среду г-н Ольшанский, по российскому законодательству регистрация и так является обязательной для всех россиян, приехавших в какой-либо город на срок более десяти суток. При этом регистрация в соответствии с постановлением Конституционного суда является процедурой уведомительной, и власти не имеют права ограничивать свободу передвижения граждан, кроме как через федеральный закон. “Если Юрий Лужков хочет ввести особый порядок регистрации для Москвы и Санкт-Петербурга, пусть обращается в Госдуму и настаивает на принятии федерального закона, постановлений столичного правительства для этого недостаточно”, -- подчеркнул адвокат.

Недовольство адвоката вызывает также и желание столичных властей постоянно следить за происходящим в жилых кварталах с помощью видеокамер и дворников, которых мэр предложил использовать в качестве помощников правоохранительных органов. “Это почти уголовщина, -- считает г-н Ольшанский. -- Ведь есть закон об оперативно-розыскной деятельности, который четко прописывает, кто и на каких основаниях может устанавливать наблюдение за гражданами”. Появление же камер в подъездах и вовсе может быть расценено как вмешательство в личную жизнь гражданина, а это, утверждает Леонид Ольшанский, уже прямое нарушение Конституции.

Права военнослужащих и призывников

Главный военный прокурор России Александр Савенков в очередной раз рекомендовал военнослужащим обращаться с заявлениями о противоправных действиях напрямую в прокуратуру, минуя "промежуточные звенья, в частности, комитеты солдатских матерей".

Дни.Ру, 20 января. Статья. Комитет, который мешает прокурору.

Главный военный прокурор России Александр Савенков в очередной раз рекомендовал военнослужащим обращаться с заявлениями о противоправных действиях напрямую в прокуратуру, минуя "промежуточные звенья, в частности, комитеты солдатских матерей".

В интервью "Интерфаксу" в пятницу А. Савенков заявил, что особую тревогу вызывают участившиеся в последнее время факты коллективных уходов военнослужащих из воинских частей с последующим обращением в комитеты солдатских матерей. Чем же эти организации так напугали главного прокурора, и не простого, а военного?

Главный военный прокурор РФ заявил, что уход военнослужащих из воинских частей и обращение в комитеты солдатских матерей "не является законной формой" решения существующих проблем.

"С заявлением о нарушении закона необходимо обращаться в военную прокуратуру без промежуточных звеньев, так как именно здесь будет дана правовая оценка действиям и тех, кто оставил самовольно часть, и тех, чьи действия были причиной этого. Это можно сделать путем личного обращения или по "телефонам доверия".

Мягко говоря, прокурор лукавит. Обращение в комитет солдатских матерей не является нарушением закона, ни под каким видом. Более того, военнослужащий, обращаясь туда, поступает разумно. Комитеты солдатских матерей имеют постоянную связь с опытными юристами. Военнослужащий – такой же гражданин РФ, как и гражданский человек, и он имеет право обратиться в органы прокуратуры, воспользовавшись услугами адвоката, обезопасить себя от противоправных действий со стороны тех же работников прокуратуры, которые могут, по какой-то причине "замять" дело, имеет право на помощь юриста для составления юридически грамотного заявления.

В конце концов, человек имеет право рассказать кому-то, кому он доверяет, о своей беде. И ничего незаконного в этом нет. Но после слов главного военного прокурора тысячи офицеров начнут вдалбливать в коротко стриженые затылки самых бесправных граждан России: "Не смей ходить в комитет солдатских матерей! За это тебя будут судить, это незаконно, за это дисбат, тюрьма!" – в армии солдатам врут бесхитростно, тем более, что доступ к информации у солдата минимальный.

Солдаты – это вчерашние мальчишки без всякого жизненного опыта, явно не имеющие юридического образования, к тому же те, кто обращается в комитеты солдатских матерей, подавлены навалившейся на них ситуацией. Из частей бегут те, кто уже не в силах выносить издевательства и побои. К тому же испытываешь чувство неловкости, поправляя прокурора, но правовую оценку действиям людей дает все же не прокуратура. А суд. В данном случае имеет место "оговорочка по Фрейду". Сами, мол, разберемся, законно ты оставил часть, и или нет.

Уже по этой "оговорочке" можно судить, сколько шансов у солдата довести дело до суда, не имея ни адвоката, ни общественной защиты, а уж тем более, этот суд выиграть. А теперь представьте, что часть, где такой солдат служит, претендует на звание отличной, или что у командира – знакомые в органах военной юстиции, или связи в штабе округа.

В такой ситуации солдат может рассчитывать только на гауптвахту "для вправления мозгов" и дальнейшие, усиленные издевательства. Внутри закрытой армейской корпорации солдат обречен только на это - именно потому и бегут не к прокурору, а в комитет солдатских матерей. Это хоть какая-то надежда на то, что о твоем деле узнают с наружной стороны забора части, и ты не останешься один против ловких людей, для которых твои интересы вообще ничего не значат по сравнению с интересами "общества в погонах".

Что касается прокурора Савенкова, то логика его вполне понятна. Вполне в традициях нашей армии "не выносить сор из избы". Отсюда, напомним, и начались те проблемы, которые сейчас стали для армии тенденцией, способной разрушить ее окончательно. Тенденция, как видно, продолжается.

Права детей и женщин

Озаботившись судьбой сироты Димы Тарасова, Сергей Шалыгин захотел его усыновить, однако без всяких видимых причин против усыновления единым фронтом выступили чиновники от опеки, руководители детского дома и местная судебная власть.

Московский комсомолец, № 11. Ирина Финякина. Статья. Димка нашел отца - 2. Но чиновники велят жить в детском доме!

Судебное заседание длилось ровно две минуты.

— Кем тебе приходится Дима? — спросила Сергея Шалыгина судья. И, не обращая внимания на попытки того что-то объяснить, сама же ответила:

— Никем! Все. Идите.

— Может, вы послушаете, что скажет сам Дима? — не выдержала я. — Он же здесь, в зале!

— А ты не вмешивайся, тебя это не касается! — быстро поставила меня на место судья.

…Димка ушел от служителей Фемиды, c трудом сдерживая злые слезы:

— Если они загонят меня обратно в детдом, я оттуда сбегу!

Сломанные ноги и судьбы

С героями этой трогательной и в то же время дикой истории мы познакомились еще в июле прошлого года (“Димка нашел отца...” — “МК” от 5.07.2002). Мужчина и подросток пришли в редакцию с просьбой о помощи: получить ее в других местах они уже не надеялись.

Все началось по воле случая. Тридцатилетний Сергей Шалыгин из подмосковной Истры вовсе не собирался обзаводиться приемным ребенком, но судьба свела его с местным детдомовцем Димой Тарасовым. Они познакомились в больничной палате и, пока заживали сломанные ноги, успели привязаться друг к другу, сдружиться, сродниться. Когда пришло время расставаться, Сергей почувствовал, что не может взять и вычеркнуть из своей жизни этого так неожиданно появившегося в ней мальчишку. Так бывает, хотя и редко, к сожалению.

Нельзя сказать, что его решение взять к себе круглого сироту Димку было скоропалительным и необдуманным. Почти год он навещал парнишку в детдоме, забирал на выходные и каникулы.

— Знаете, как он меня ждал? — рассказывал мне тогда Сергей. — Места себе не находил в тот день, когда я должен был приехать. Ни одному человеку в своей жизни я еще ни разу не был так нужен…

Как вспыхнули Димкины глаза, когда Сергей пообещал, что заберет его к себе насовсем, станет ему отцом! Ни мальчик, ни его вновь обретенный отец тогда даже не подозревали, что давать такие обещания в нашей стране нельзя. Потому что их выполнение зависит вовсе не от воли двух нашедших друг друга людей. Оно — в руках чиновников, которые руководствуются неписаным, но свято соблюдаемым законом: сирота должен сидеть в тюрь… простите, в детском доме.

“Он мне и папа, и мама...”

Помимо этого неписаного закона есть и другой, предельно четко сформулированный в Семейном кодексе: “Дети, оставшиеся без попечения родителей, подлежат передаче в семью (на усыновление, под опеку, попечительство или в приемную семью), а при отсутствии такой возможности — в сиротское учреждение…” То есть официально признано, что детдом считается вынужденным пристанищем только для тех детей, которые, к несчастью, действительно оказались никому не нужными. Однако этот закон очень не любят те, кто призван его исполнять…

В июльском материале “Димка нашел отца...” мы написали о том, как Сергей Шалыгин собрал все необходимые для установления опеки документы, как получил ничем не мотивированный отказ от истринских органов опеки, как обжаловал их решение в городском суде — удовлетворить его иск суд отказался. Потеряв надежду добиться правды законными методами и не желая обмануть надежды мальчика, Сергей решился на отчаянный шаг: забрал Димку к себе безо всякого оформления бумаг.

Дима Тарасов живет в своей новой семье уже почти год. Недавно я побывала у них в гостях. Чистая двухкомнатная квартира, уютная Димкина комната, залитая солнечным светом морозного зимнего дня, чай с шоколадным тортом на кухне…

— Серег, можно я пойду погуляю? — спросил мальчик после выполнения всех обязанностей гостеприимного хозяина. — А то Сашка зовет…

К нам на кухню просовывается румяная физиономия Сашки — одного из многочисленных обретенных на новом месте приятелей Димки.

— Иди, только ненадолго, — холодно сегодня. И шапку теплую обязательно надень! — отдает указания отец.

Минут через пятнадцать после его ухода к нам заглядывает еще один гость — старшая Димкина сестра Света, живущая неподалеку.

— Я часто забегаю навестить их, — улыбается она. — Раньше очень за брата переживала, что он в детдоме живет, мучилась, что не могу взять его к себе: квартирная проблема не позволяет. А теперь моя душа спокойна: не всякий отец так заботится о родном сыне, как Сережа о Димке. Таким довольным и счастливым я братишку давно не видела…

А еще чуть позже зашла соседка Сергея, тетя Таня. Она постоянно опекает молодого родителя, дает мудрые женские советы — что приготовить на обед, чем лечить мальчишеские сопли, как заштопать дырявые носки.

— Мы с Сергеем всю жизнь живем на одной лестничной площадке, он с моей дочкой в одном классе учился. Знаете, меня не удивляет, что Сережа мальчика пригрел. Он всегда очень добрый был — лучше себе откажет, а другому поможет. Таких людей сейчас и не бывает…

Букашки и бумажки

Однако радоваться тому, что Димка, навидавшийся в своей небольшой жизни горя с лихвой, наконец-то начал вести нормальную для четырнадцатилетнего человека жизнь — с заботливым отцом, собственным домом, рыбалкой и футболом летом и лыжными прогулками зимой, — радоваться всему этому пока приходится с оглядкой. Потому что эта семья — “незаконнорожденная”, и против нее единым фронтом выступили чиновники от опеки, руководство детского дома и местная судебная власть.

В течение всего прошлого года жизнь Сергея и Димки представляет собой череду непрекращающихся тяжб. Шалыгин показывает мне увесистую кипу исковых заявлений, судебных определений, кассационных жалоб, решений, писем, ответов на них…

С упорством, достойным лучшего применения, Димку пытаются вернуть в казенный дом. Сначала директор этого сиротского заведения, Татьяна Ильина, подала иск в суд с просьбой вернуть мальчика и заявление в милицию — с требованием возбудить против Шалыгина уголовное дело в связи с “насильственным удержанием ребенка”. Правда, поговорив с самим Димой и увидев, насколько “ненасильственным” является его пребывание у Шалыгина, милиционеры в возбуждении дела отказали. Зато решение суда, состоявшегося в апреле прошлого года, признало: мальчика нужно поместить обратно в детдом. Мнение 14-летнего Димы судья слушать не стал: для него он еще дитя неразумное, не понимает, что такое хорошо, а что такое плохо. Вот только как его вернуть в детдом, если он этого категорически не хочет? Не заковывать же его в наручники!..

В июне к Шалыгину приехали приставы — выполнять судебное решение. Слава богу, до открытого насилия дело не дошло: с Димки только взяли расписку в том, что возвращаться в детдом он отказывается. А Сергею предложили написать бумагу следующего содержания: “Обязуюсь исполнить решение суда, но не знаю, как это сделать”.

— Как же я могу брать на себя обязательство, которое не знаю, как выполнить? — изумился он.

— Вы что, такой тупой?! — нахмурилась судебный исполнитель.

— Наверное... — развел руками Сергей.

— Если не напишете так, как вам говорят, мы вас оштрафуем на две тысячи! — пригрозила служительница правосудия.

В конце концов сторговались на том, что Сергей напишет бумагу с просьбой разъяснить, каким именно образом ему следует выполнять предписание суда, а пристав составила заявление в суд следующего содержания: “Установлено, что Шалыгин С.Н. готов исполнить решение Истринского городского суда, но не знает как, т.к. несовершеннолетний Тарасов Дмитрий возвращаться в детский дом не желает”.

Милосердие мерьте сервизами

В сентябре Московский областной суд рассмотрел заявление судебного пристава “о даче разъяснения по исполнению решения о возвращении несовершеннолетнего Д.Тарасова в детский дом”. Неудобоваримая формулировка как нельзя лучше отражает “чуткое и трепетное” отношение к судьбе сироты. Суд разъяснил решение следующим образом: “Служба судебных приставов должна поместить Тарасова в Новопетровский детский дом принудительно”.

— Как, — спросил Сергей судебного пристава, — насильно?..

— Почему бы и нет? — пожала плечами та. — Скрутим, посадим в машину и увезем!

Сразу после этого Димка написал собственное заявление в суд о том, что хочет жить в семье Сергея Шалыгина, что директор детского дома не отдает его документов, в результате чего он, Дима, не может получить паспорт, медицинский полис, перейти в школу рядом с новым домом — в течение всего этого года ему приходится тратить на дорогу до школы и обратно более двух часов. Однако принять у него заявление судья Ширева Ирина Ивановна отказалась — по причине несовершеннолетия, а значит, недееспособности. Снова прямое нарушение закона, в котором сказано, что “лица в возрасте от 14 до 18 лет участвуют в процессе вместе со своими представителями, а при рассмотрении дел, связанных с брачно-семейными правоотношениями, имеют право лично представлять в суде свои интересы”.

Лишь с третьего раза, после того как Сергей, студент-заочник юридического института, показал судье упомянутую статью, той пришлось, скрипя зубами, принять Димкино заявление. Но лишь для того, чтобы затем вынести в очередной раз все то же решение: в иске отказать!

Между тем Сергей снова собрал документы на оформление приемной семьи. Специалист органов опеки Л.И.Простакова цеплялась к каждой букве, а когда все мыслимые и немыслимые придирки были исчерпаны, заявила:

— Теперь пусть Дима напишет заявление, что хочет этого!

Сергей побежал домой за сыном — хотя подобные заявления Димка писал уже десятки раз. Через двадцать минут вернулся вместе с мальчиком и нужной бумагой:

— Вот, возьмите!

— Я занята, — ответила Простакова, — ждите!

— Да вы просто возьмите и в папку положите...

— Я сказала — ждите!!! — рявкнула защитница обездоленных детей.

Ждать пришлось почти два часа, после чего Сергей снова поцарапался в дверь кабинета. Простакова сурово сдвинула брови:

— У нас рабочий день заканчивается! Приходите после праздников, через неделю!

А после праздников она объявила Сергею:

— Я приду к вам домой составлять акт о жилищных условиях!

— Да ведь такой акт уже имеется, ваши сотрудники составили.

— Я своим сотрудникам не доверяю!

Причина такого недоверия стала ясна после того, как Простакова явилась инспектировать жилье Шалыгина:

— Почему в комнате стоит обогреватель?

— Да ведь морозы какие — холодно...

— В холодной квартире ребенок жить не может! А почему в серванте книжки стоят? Не положено: там должны быть сервизы! И вообще, мебель не новая...

— Кое-что от бабушки осталось...

— Вот видите! А покрывало на диване почему несвежее?! — продолжала сыпать обвинениями Простакова. Потом она проследовала на кухню, заглянула в холодильник: — Почему так мало колбасы? Почему варенье засахаренное?.. Да мы родителей, у которых дети в таких условиях живут, родительских прав лишаем!

Читая этот акт о несоответствии жилищных условий возможности отцовства, я невольно поежилась: меня бы точно лишили родительских прав — и варенье тоже засахарилось, и мебель стоит еще с советских времен...

Казнить нельзя помиловать

Что интересно: за все это время, то есть за целый год, никто из представителей органов опеки или детского дома ни разу не попытался даже допустить мысль о том, что мальчику живется в новой семье совсем неплохо. Никто не расспросил о житье-бытье ни его, ни Сергея, хотя оба готовы рассказывать о своей жизни часами.

— Хоть бы раз поинтересовались! — недоумевает Сергей. — Даже познакомиться со мной поближе не пожелали...

Директор детдома Татьяна Ильина и социальный педагог Владлена Рыжкова пришли к ним только в декабре минувшего года вместе с судебными исполнителями — в очередной раз составлять акт о Димкином нежелании возвращаться в казенные стены. При этой знаменательной встрече мне довелось присутствовать.

— Отказываешься вернуться? — ледяным голосом спросила Диму Ильина.

Тот молча кивнул и отвернулся: его лицо перекосила такая злоба, что мне стало не по себе.

— Пиши расписку!

Пока Дима в сотый раз излагал на бумаге свое нехитрое желание жить в семье, Ильина объявила Сергею:

— В десятый класс он не пойдет — я передаю его документы в училище!

— А Дима хочет туда идти? — не выдержала я.

— У меня не было возможности спросить его: он же у нас не живет! Так что решение я приняла самостоятельно.

Сохранять самообладание мне становится все труднее:

— Почему вы так упорствуете, почему не даете возможности мальчику жить с приемным отцом?!

— Мне не нравится Шалыгин!

— Так он же не вас хочет усыновить!..

— И никакой особой любви я между ними не вижу! Мы готовим своих воспитанников к взрослой жизни, занимаемся с ними, а тут что? Шалыгин целый день на работе, парень предоставлен сам себе...

Черт побери! Меня точно лишат родительских прав! Я ведь, страшно сказать, тоже целый день на работе...

А насчет подготовки детдомовских питомцев к взрослой жизни — это вы, Татьяна Федоровна, лукавите. Не можете вы не знать, что подавляющее большинство выпускников выходят из сиротских заведений абсолютно неприспособленными к этой самой жизни — даже чай заваривать не умеют, т.к. питаются в столовой, — и вскоре после выхода “на волю” более 80% из них пополняют армию алкоголиков, наркоманов, правонарушителей.

Расти в казенных стенах, в отсутствии только тебе одному предназначенной родительской любви, — противоестественно. Такому человеку невероятно трудно адаптироваться в социуме. Это общеизвестный факт, и спорить с ним — все равно что утверждать: болезнь лучше здоровья. Непонятно другое: почему вас, Татьяна Федоровна, совершенно не волнует, что по вашей вине Дима целый год не получает положенного ему как сироте государственного пособия — того, что все это время перечислялось в подведомственный вам детдом? И еще интересно, извините за нескромность: на что были израсходованы эти деньги?..

В России у сирот прав нет!

Этот вопрос почему-то не беспокоит ни чиновников из органов образования г. Истры и Московской области, ни главу администрации Истринского района, к которым неоднократно обращались за помощью и Сергей с Димой, и даже председатель Комиссии по правам человека при Президенте РФ Элла Памфилова, озабоченная судьбой мальчика. Никто из многочисленного аппарата не заинтересовался этой историей, не попытался разобраться в ней. Почему-то те, кто по должности обязан помогать обездоленным детям, выполняют прямо противоположную функцию и нерушимой стеной встают между ребенком и приемным отцом. Вот что сказала по этому поводу Светлана Бочарова, председатель движения “Добро без границ”, общественной организации, занимающейся устройством в семьи осиротевших детей:

— Здесь нарушены абсолютно все права ребенка. Решение суда о насильственном возвращении мальчика в детдом, о насильственном же изъятии его из семьи, где он нашел родного человека, противоречит всем существующим законодательным нормам. Проблема в том, что детские дома не заинтересованы отдавать детей в семьи: чиновники стремятся “приватизировать” всех сирот. Ребенок — необходимое, но отнюдь не самое главное звено в цепочке, которая протянулась от госбюджета до детского дома. Львиная доля денежных потоков оседает на содержание чиновников разных уровней, рублевый ручеек питает и заработный фонд персонала детдомов, и уже совсем крохи достаются самому питомцу. Прибавьте сюда никем не контролируемую и при этом весьма существенную гуманитарную помощь, прибавьте мзду, взимаемую органами опеки за усыновление “перспективных” детей...

Справедливости ради надо признать, что не только корысть движет этим единым чиновничьим фронтом. Пожалуй, главная движущая сила здесь — непрошибаемое, железобетонное равнодушие. Равнодушие, граничащее с открытой враждебностью: чиновники давно воспринимают нас, рядовых граждан, как чужаков, находящихся по другую сторону баррикад. Похоже, их постигла массовая амнезия: напрочь забыто, что существуют они как раз для решения наших проблем и, к слову сказать, на наши деньги.

Почему судья не захотел вникать в суть Диминого иска, приглашать свидетелей, а провел все судебное заседание за 2(!) минуты, отказав ребенку в законном праве иметь отца, семью? Почему не захотел взять это дело под личный контроль глава истринской администрации?

Ответ мы получили, когда со своими челобитными в защиту Диминых интересов “дошли” до правительства Московской области. На нашу просьбу разобраться и помочь мальчику нам, недолго думая, заявили: “Раз директор детдома считает, что нужно вернуть мальчика, — значит, надо вернуть. Ему виднее”.

Куда теперь идти? Кому жаловаться? Круг замкнулся: директор, судья, сотрудники опеки — люди “своего” клана, а эти двое, Шалыгин с Тарасовым, да в общем все мы — чужаки. И с нами надо бороться, давить, травить, не пущать... Чтобы не смели высовываться! Ничего не изменилось со времен Салтыкова-Щедрина...

...Среди сотен беспризорников, которых ежедневно отлавливает милиция, подавляющее большинство составляют воспитанники интернатов и детских домов. Это огромная, трудноразрешимая проблема, потому что никто не знает, как быть с этими детьми. Они бегут из детских учреждений, и никакие запоры, угрозы или пряники их не могут там удержать. Вольная, безнадзорная жизнь затягивает очень быстро, и только очень немногие из детей улицы хотят с нею расстаться. Истринские власти упорно и целенаправленно толкают Димку именно туда — на улицу.

“Если они загонят меня обратно в детдом, я сбегу из города!” Димка сказал эти слова так, что можно не сомневаться: сбежит. Как может сложиться потом судьба подростка — догадаться нетрудно.

P.S. Редакция “МК” не собирается отступать и сдаваться в борьбе с чиновничьим произволом. Наша газета решила стать общественным защитником Димы Тарасова и просит рассматривать данную статью как официальный запрос в прокуратуру Московской области о грубом нарушении прав ребенка.

 

О работе кризисного центра для женщин “Спасение” в г. Химки. Сюда обращаются женщины, пострадавшие от домашнего насилия.

Подмосковье, № 4. Ирина Мастыкина. Статья. “Пристройка” к судьбе.

Официальной статистики по домашнему насилию не существует

Маленькая пристройка к жилому дому. По нашей российской нищете - довольно дорогая мебель. Особенно в комнате отдыха, где собираются по вечерам клиентки стационара кризисного центра для женщин “Спасение”. Белые кресла “под кожу”, большой телевизор. И цветы - на окнах, стенах, полу. В холле даже стоит аквариум. На кухне - микроволновая печь, где женщины в любое удобное для них время могут разогреть поесть. Долго готовить ничего не нужно. В холодильнике всегда есть свежезамороженные продукты. Впрочем, супы и каши в приюте тоже бывают. По утрам обычно их варит буфетчица.

За чистотой служебных помещений следит уборщица, четыре жилые комнаты на семь человек убирают сами клиентки. Чистота здесь - стерильная, на светлом кафельном полу ни пятнышка. Каждый входящий в помещение обязан переобуваться. Дома же мы не ходим в ботинках и сапогах. А в кризисном центре действительно чувствуешь себя, как дома. В любой момент можно уйти по делам, позвонить по телефону, почаевничать - кофе и чай на круглом столе в столовой. Электрический чайник тоже под рукой.

Когда женщина поступает в приют, порой, в чем ушла из дому, без денег, ей выдается комплект предметов первой необходимости - зубная щетка, паста, мочалка, расческа, кремы... Приводить себя в порядок можно в жилой комнате - есть и умывальник, и зеркало. А можно “на этаже”. Там душ, три туалетные комнаты. И это на семь клиенток и 24 сотрудника кризисного центра.

В целях безопасности предусмотрены три выхода на улицу и окно - зарешеченное, как и остальные, но имеющее запор. Пробраться внутрь можно разве что приступом. Такое, кстати, здесь однажды случалось. Подвыпивший муж как-то выследил свою жену, сбежавшую вместе с грудным ребенком от его побоев, и, грозя разнести все вокруг, буквально вломился в холл. А потом в приступе ярости крушил все вокруг до тех пор, пока не приехал наряд милиции.

От того погрома клиентки стационара приходили в себя долго. Почти все они находились еще в очень неустойчивом психическом состоянии.

Когда я открыла дверь трехместного номера, Оксана спала. В такой напряженной, нелепой позе, что я почувствовала - она еще не отошла от пережитого. Пятнадцать лет эта 37-летняя женщина терпела издевательства своего мужа. Сначала он унижал ее только словами, потом перешел к рукоприкладству. Ответить она не могла, боялась - прогонит. А у нее две девчонки-погодки на руках. И ни работы, ни друзей, ни денег.

Все разрешилось нежданно-негаданно. Однажды, наглумившись над безответной супругой, муж поджег мебель в квартире. Как оказалась на улице, а потом и в “Спасении”, Оксана не помнит. Настолько потрясена и сломлена была происшедшим. Два месяца ее вытаскивали из этого состояния психологи. Но натыкались на непроходимую стену. Женщина была не готова к другой жизни и в результате вернулась к мужу, в отремонтированный им дом.

Но жизнь в нем стала еще страшней. Теперь муж принялся за подрастающих дочерей. По прогнозам работавших с ними психологов центра “Спасение”, одна из девочек уже в 14 лет готовилась стать жертвой - такой же, как мать, другая, пятнадцатилетняя, росла потенциальным агрессором. Отец славно почувствовал, кто слабее, и однажды в пьяном угаре поднял на нее руку. В тот же день Оксана отвезла потрясенных дочек в Крым, к матери. А сама в не менее тяжелом состоянии вернулась в стационар кризисного центра.

Психологи работали с ней каждый день - индивидуально и в группах. И потихоньку она начала отходить. Устроилась на работу в прачечную, с помощью социальных работников центра развелась с мужем, сейчас подает в суд на лишение его родительских прав. Но боль, загнанная вглубь, не отпускает. Оксана по-прежнему, как натянутая струна, готовая в любой момент оборваться. Только ей не дают. И четыре штатных психолога кризисного центра “Спасение”, четыре социальных работника, две заведующие отделениями - дневным и стационарным, директор, наконец.

По информации Российской ассоциации кризисных центров, хотя бы раз в жизни физическое, психологическое или сексуальное насилие случается в каждой семье, систематическое - в каждой четвертой. По самой что ни на есть банальной причине - потребности во власти и контроле над близким человеком, очень характерной для российских мужчин. Причем, поводом к агрессии может стать любой пустяк: жена не то сказал, не так посмотрела, не то сделала. Один муж сломал жене челюсть только за то, что яичница, поданная на стол, оказалась белого цвета. Другой перебил жене пальцы рук из-за обеда, поданного в холодных тарелках. Третий супруг на почве патологической ревности регулярно уродовал кулаком лицо своей бедной супруги, гасил окурки о ее грудь...

В России настолько часты случаи жестокого обращения с женщинами, что в Российской ассоциации кризисных центров их называют “рядовыми”. Переломы ребер, ног, рук, черепа, челюсти, носа, сотрясение мозга, гематомы по всему телу - далеко не полный перечень повреждений, с которыми женщины попадают в больницы после насилия со стороны своих “благоверных”.

К сожалению, официальной статистики по домашнему насилию у нас в стране не существует. По данным РАКЦ, в более чем 50 процентах случаев источником насилия над женщиной является нынешний муж, в 17 - бывший, еще около 3 процентов - это насилие со стороны взрослой дочери по отношению к матери. Цифры, конечно, приблизительные. Истинные масштабы насилия на бытовой почве определить довольно проблематично. Не каждая пострадавшая готова признаться в таких ужасах по отношению к себе. Даже психологам. Те же, кто идет на это, обычно находятся на пределе.

Кстати, у американцев те же проблемы с домашним насилием. И в Америке, и в Европе ему подвергаются ничуть не меньше женщин, чем в России. Разница лишь в законах, охраняющих слабый пол, качестве оказываемой помощи и количестве убежищ, где можно немного себя восстановить. На сегодняшний день, например, в Англии насчитывается 250 убежищ для женщин, переживших насилие в семье. Все они финансируются из нескольких источников - и из федерального бюджета, и из городского. Оказывается убежищам поддержка также со стороны благотворительных фондов и организаций, поступают личные пожертвования граждан.

Условия в заграничных убежищах - просто шикарные. В новом бирмингемском приюте, например, есть специальная комната для женщин-инвалидов, оснащенная по последнему слову техники. Максимальный срок проживания там - до полугода. Однако по истечении этого срока женщина не уходит на улицу. Ей предоставляется промежуточное жилье - либо льготное, либо бесплатное. Там она может жить около двух лет, пока не решит все свои проблемы, в том числе и жилищные. Система безопасности таких убежищ тоже продумана тщательнейшим образом. Есть кнопки экстренного вызова полиции и, конечно же, камеры внешнего слежения. В маленьких городах, где скрыть стационары практически невозможно, их размещают прямо напротив полицейских участков...

Нашим женщинам до такого отношения к себе государства вряд ли дожить. У нас на всю громадную Россию существует не больше десятка муниципальных убежищ для жертв семейного насилия и одно общественное в Петрозаводске. В Москве ничего подобного нет. Только в ближнем Подмосковье - Химкинском районе. Помимо “Спасения”, там давно действуют еще четырнадцать центров разной направленности (все созданы по инициативе администрации Химкинского района и финансируются городом). Один из них отдан в помощь жертвам домашнего насилия.

За прошлый год туда обратилось 1034 женщин. 25 из них, над жизнью которых висела угроза, были выведены в стационар, остальные посещали дневное отделение. Но те и другие оказались доведенными до крайней степени отчаяния, и не могли самостоятельно найти выход из создавшейся ситуации. Тут им и подставили плечо психологи и социальные работники центра. Прежде всего, они старались помочь женщине снова ощутить себя в реальной жизни. И только следом начинали менять ее отношение к окружающему миру, повышать личностную самооценку, проводить тренинги успешности, которые помогут ей сделать выбор и начать новую жизнь.

У химкинского “Спасения” налажена связь со всеми структурными подразделениями района. Но особенно сильно взаимодействие с тремя ведомствами - УВД, здравоохранением и народным образованием. Точно так же работают еще в трех городах России - Саратове, Екатеринбурге и Арзамасе. Остальным центрам только предстоит перенимать этот опыт. Как и опыт работы психологов “Спасения”. Жизнь, несомненно, бесценный дар, напоминают они, но дар еще больший - умение ею распорядиться.

В Московской области практически повсеместно нарушается Бюджетный кодекс Российской Федерации. К такому безрадостному выводу пришла прокуратура области, проверившая порядок финансирования детских домов и интернатов.

Подмосковье, № 4. Сергей Корнилов. Статья. Детям мясо не докладывают.

А вместе с ним рыбу, творог, овощи и сметану

В Московской области практически повсеместно нарушается Бюджетный кодекс Российской Федерации. К такому безрадостному выводу пришла прокуратура области, проверившая порядок финансирования детских домов и интернатов. Оказалось, что средства на содержание такого рода учреждений местные администрации перечисляют несвоевременно, а самое главное -далеко не в полном объеме.

Примерам, когда местные власти экономят на детях-сиротах, в Подмосковье нет числа. Вот лишь некоторые факты. Орехово-Зуевский детский дом в 2002 году должен был получить из районного бюджета 4 млн. 957 тыс. рублей. Реально администрацией района было перечислено только один "1 млн. 569 тыс. “рэ”, в том числе на питание воспитанников - 1 млн. 289 тыс. из 3 млн. 600 тыс. запланированных. В результате орехово-зуевским детишкам

на протяжении года регулярно недокладывали мясо, а также рыбу, творог, овощи и сметану. А это уже прямое нарушение не только Бюджетного кодекса РФ, но и Санитарных правил.

Аналогичная картина - в Ильинской коррекционной школе-интернате. По причине недофинансирования в течение года не выполнялись нормы питания по рыбе, творогу, овощам, фруктам, сливочному маслу и сокам. Вместо этого детишек потчевали, в основном, макаронами и дешевыми крупами.

Еще хуже обстояли дела в далекой Шатуре. Местному социально-реабилитационному центру реально выделено лишь 53,5 % необходимых средств. Столько же денег получила и специальная школа-интернат. Туголесский детский дом, правда, местные власти осчастливили аж на 68 %. Эдакая щедрость, впрочем, не помешала туголесским сиротам остаться в декабре без теплойодежды и обуви, а в течение года не получать необходимые по нормам творог, масло, рыбу, сметану и овощи.

В Раменском районе власти “зажали” почти миллион сто тысяч рублей. В результате воспитанники Раменской и Юровской школ-интернатов и Удельнинского детдома остались без лекарств и перевязочных средств, а здания и оборудование - без ремонта. Хорошо хоть спонсоры выручили да помощь благотворительных организаций подоспела...

Серпуховской детский дом профинансирован лишь на 83 %, дубненский детдом “Надежда” - на 66 %в, Чеховский социальный приют - вообще на 44 % от объема финансирования, заложенного в бюджет района на 2002 год.

На этом удручающем фоне Павлово-Посадской и Ефимовской школам-интернатам, казалось бы, крупно повезло: они получили, соответственно, 97,9 % и 96 % запланированных средств. Однако в ходе проверки выяснилось, что реально детишек в этих интернатах проживает больше, чем положено, стало быть, сливочного масла и соков на всех все равно не хватает. Равно как не хватает форменного обмундирования и необходимого инвентаря. А объемы финансирования, заложенные в местном бюджете, были изначально занижены.

Как нам поведали в прокуратуре Московской области, проверки были проведены в октябре 2002 года. Поскольку за три прошедших месяца ситуация с финансированием не изменилась, прокурор Московской области был вынужден проинформировать о состоянии дел в подмосковных детских домах губернатора области.

Сотрудники столичной прокуратуры, проверив работу городских школ, пришли к выводу, что нормы законодательства об общем образовании соблюдаются далеко не всегда.

Московская правда, № 12. Елена Серова. Статья. Отчислены. Из жизни?

Как известно, получение в нашей стране основного общего образования (девять классов) является обязательным.

Но, к сожалению, нормы законодательства соблюдаются далеко не всегда. К такому выводу пришли сотрудники столичной прокуратуры, проверив работу городских школ.

Пятнадцатилетний Артем (все имена подростков изменены) учился в... шестом классе. Регулярно пропускал занятия, а потом вообще перестал ходить в школу. Педагоги попытались выяснить, в чем дело. Вызвали в школу мать, но та не явилась. Обратились в комиссию по делам несовершеннолетних. Тоже бесполезно: женщина не пришла и туда. К себе домой ни инспекторов комиссии, ни учителей школы мать Артема вообще не пускала. Однажды кому-то из преподавателей буквально хитростью удалось попасть в квартиру странной мамаши. Глазам предстало страшное зрелище: маленький, бледный, изможденный подросток, в состоянии, близком к самоубийству, жаловался на полный упадок сил и крайне плохое самочувствие.

Медицинскую помощь сыну, как выяснилось, “оказывала” сама мамаша. Врача она, правда, ребенку не вызывала, в поликлинику не водила. “Диагноз” ставила самостоятельно. И лечила какими-то непонятными таблетками. В школу сына не пускала под предлогом его слабого здоровья. Да и вообще из квартиры никуда не выпускала. Вменяема ли, кстати говоря, сама эта женщина?

Учителя ужаснулись и ушли. Мальчик по-прежнему не посещал занятия. А через некоторое время руководство школы... просто отчислило несчастного шестиклассника “по болезни”! Нет ученика - нет проблемы...

- Такого основания для отчисления из школы, как “болезнь”, в законодательстве вообще нет, - комментирует ситуацию старший прокурор отдела по надзору за исполнением законов о несовершеннолетних прокуратуры г. Москвы Ксения Колесникова. - Это незаконно.

Сотрудники прокуратуры обратились в ОВД с просьбой принять меры. Но “целительница” дверь сотрудникам милиции опять-таки не открыла. А войти в квартиру без согласия граждан милиция может только по очень веским основаниям: например, в случае опасности для чьей-то жизни. Похоже, что ситуация с Артемом - как раз такой случай...

По словам сотрудников прокуратуры, подростка, возможно, придется принудительно забрать у матери, лишив ее родительских прав. Артему нужна срочная медицинская помощь!

- Результаты нашей проверки показали, что при отчислении учащихся из столичных школ никто не обращает внимания, по какой именно причине они пропускают занятия, - рассказывает Ксения Колесникова. - Педагоги ограничиваются констатацией факта: ученик регулярно прогуливает, у него слабая успеваемость.

...В “группу социального риска” попадают в основном дети из неблагополучных, неполных, малообеспеченных семей. Чаще - мальчики, хотя и с девочками бывает всякое. Родители таких подростков, как правило, злоупотребляют алкоголем. В принципе эти дети не нужны ни своим родителям, ни, как показывает проверка прокуратуры, школе. Не нужны государству, обществу. А потом мы возмущаемся: мол, вечером по улице пройти страшно. Еще бы! Хотя те, кого “отчислили из жизни”, вовсе не “мстят” нам. Они просто не знают ничего другого. Они - заложники собственных родителей и нашего равнодушия. Их не учили хорошим манерам, танцам, музыке, не водили на новогодние елки и в театры, не читали детских книжек по вечерам. Их жизнь - “Момент”. В смысле, клей...

...Шестнадцатилетнего Игоря, учащегося девятого класса, отчислили за неудовлетворительные оценки. По четырем предметам у него “неуды”, а по шести предметам он вообще не аттестован. Даже двоек нет. Что с ним делать? В прежние времена такого “недоросля” оставили бы на повторное обучение (“на второй год”). Можно было бы перевести подростка в класс компенсирующего развития или в так называемую коррекционную школу (если уж он совсем “не тянет”). Есть и другие формы обучения: например, семейная (когда учителя приходят на дом, занимаются с ребенком индивидуально). Причем вовсе не обязательно было дожидаться, когда парень окончательно “отупеет”: переводить в класс коррекции надо было, видимо, еще в начальной школе. Вот только классов таких в Москве становится все меньше, хотя потребность в них есть, и немалая.

Напомню: девять классов у нас сейчас - обязательные. Однако Игорь их не закончил, то есть не получил основное общее образование. Чем он занялся после отчисления из школы, устроился ли на работу? Никто этого не знает, и знать не хочет.

- В школе его следы потеряны, - констатирует старший прокурор отдела.

... А вот другое образовательное учреждение, другой мальчик. К 15 годам Андрей “дотянул” до седьмого класса. С 22 мая по 22 июня прошлого года в школе, где он учился, трижды принимали решение, касающееся его судьбы. Сначала педагогический совет “условно перевел” подростка в восьмой класс. Парень обещал сдать “хвосты” по ряду предметов. Но буквально на следующий день появилось почему-то другое решение педсовета: Андрея оставили на второй год. А через месяц директор школы подписал приказ: “отчислить за неуспеваемость на основании решения педагогического совета”. Хотя педсовет, как уже было сказано, ребенка на улицу не выбрасывал. Дальнейшая судьба подростка опять-таки неизвестна.

...Шестнадцатилетний восьмиклассник Виктор по состоянию здоровья не мог посещать школу. Преподаватели ходили к нему на дом. Но учился подросток с трудом, по геометрии и физике аттестован не был. Воспитывала Виктора одна мать. Вдруг, по непонятной причине, женщина пишет заявление директору школы с просьбой перевести сына в вечернюю школу, так как “семья испытывает финансовые затруднения”. Разумеется, эта просьба тут же была удовлетворена: Виктора отчислили. Кому хочется за грошовую зарплату ходить на дом к ученику из малообеспеченной семьи? Но логика происшедшего непонятна: если подросток не может по состоянию здоровья посещать обычную школу, то как он сможет учиться в вечерней? И, главное, при чем здесь финансовые сложности семьи? Парень болен, а мать его работать заставит? Кроме того, школа вообще не могла перевести не аттестованного по двум предметам ученика. Да и согласие вечерней школы на такой перевод получено не было.

- Мы выяснили, что в вечернюю школу мальчик документы не подавал, - рассказывает Ксения Колесникова. - Его “отслеживала” комиссия по делам несовершеннолетних и защите их прав управы “Бирюлево-Восточное”. Подросток мог бы продолжить учебу в профессиональном училище. Но и там его нет. Куда он делся, что с ним? Из-за непродуманных действий как матери, так и школы, подросток не получил основное общее образование.

Надо ли объяснять, что стартовые возможности детей из группы социального риска изначально ниже, чем у их более благополучных сверстников? Красивая сказка о том, что “при капитализме” человек может “сделать себя сам”, остается всего лишь утопией.

- Хотелось бы напомнить, что наряду с правами у родителей есть и обязанности, они ответственны за воспитание детей и получение ими образования, - подчеркивает Ксения Колесникова.

Все это правильно. Но спросить с “неблагополучных” родителей, которые, скорее всего, и сами были когда-то “трудными подростками”, практически невозможно.

...Мы “упускаем” таких детей в школе, зато потом финансируем из городского бюджета комплексные программы “по борьбе с детской безнадзорностью и беспризорностью”. Серьезные дяди и тети из департаментов и комитетов по социальной защите, здравоохранению, образованию, по делам семьи и молодежи, из ГУВД собираются вместе, проводят “межведомственные конференции”. Думают, как помочь юным бродягам. А начинать, наверное, надо все-таки со школы.

— НАША СПРАВКА:

В соответствии с пунктом 7 статьи 19 Закона РФ “Об образовании” из образовательных учреждений допускается исключение учащихся, достигших 14 лет, по решению органа управления образовательного учреждения с учетом его компетенции, определенной уставом, если учащимся совершены противоправные действия, грубые и неоднократные нарушения устава образовательного учреждения.

— НАША СПРАВКА:

Если вас беспокоит судьба соседского ребенка из “группы риска”, вы можете обратиться за советом и помощью в городской центр “Дети улиц”, действующий при Комитете по делам семьи и молодежи правительства Москвы, по телефону 201-76-91.

Сегодня "Мурландия" объединяет 9 команд, помогающих двадцати детским домам в десяти городах восьми областей России. Это уже становится как бы народным Движением.

Консерватор, №2. Проблема беспризорничества в России.

Герман Годзи. Статья. Мурзики, крадущиеся в ночи.

Мы - Команда. Мы не слишком часто видимся, не ездим вместе на шашлыки, не пьем вместе пиво (пьем, но крайне редко) - и тем не менее мы едины. Каждая из наших групп опекает один или несколько детских домов. Не от случая к случаю, а постоянно. Мы называемся командой Мурзиков. Сайт в Интернете - www.murzik.ru. Сказочному названию соответствует сказочная судьба: все новые и новые люди узнают о наших занятиях и приходят в команду. Несколько лет назад я бы сам не поверил, что такое возможно. Занятые и профессионально успешные люди в свой законный уик-энд, вместо того чтобы отсыпаться за неделю, встают в 5 утра, грузят личный автомобиль обувью, одеждой, игрушками, книжками и многим другим и едут в Рыбинск, Шую, Нелидово, Белый, Гагарин, Елатьму, Меленки - чтобы помочь тамошним детским домам.

Всего под опекой нашей команды на сегодняшний день находится 20 детских домов и 1800 детей.

Уникальность "Мурландии" в том, что это в чистом виде народный проект. Формальной организации у нас нет. Источниками финансирования служат сами участники поездок, а также люди, разделяющие наши убеждения, но по разным причинам не имеющие возможности поехать с нами лично. На собранные деньги закупается необходимый минимум: зимняя обувь, демисезонная обувь, носки, белье, теплая зимняя верхняя одежда (куртки)... Остальное изыскивается без денег. Как правило, это всё секенд-хэнд: книги, игрушки, спортинвентарь, инструменты, посуда, бытовая техника, компьютеры, аудио-видеотехника и даже мебель. Кроме того, мы создаем компьютерные классы, привлекаем преподавателей информатики, психологов, которые реализуют нашу программу компьютерного обучения и психологической реабилитации. Где возможно, эти специалисты получают зарплату из бюджета детского дома, а где ставок не хватает, мы платим сами.

Мы стараемся не брать на себя то, что обязано сделать для детей-сирот государство.

Началось это 4 года назад с моей первой поездки в детский дом №72 г. Рыбинска.

За 4 года участники команды стали прибывать в геометрической прогрессии, а сегодня "Мурландия" объединяет 9 команд, помогающих двадцати детским домам в десяти городах восьми областей России. Это уже становится как бы народным Движением.

К нам попадают такие, как мы сами. Возраст - 25-35 лет. В семье один-двое детей (больше - редко). Одно-два высших образования. IQ выше среднего. Средний уровень достатка (среднемесячный доход) - от 600 до нескольких тысяч долларов. Собственно это очень общий портрет современного московского представителя среднего класса.

Наверное, в этом есть смысл. Только обеспеченные успешные люди могут наиболее ответственно реализовывать программы милосердия. И наиболее успешно те люди, которые свою обеспеченность получили не по наследству и не в лотерею выиграли, а целенаправленно реализуя собственный труд.

Свобода совести

13 января Мещанский межмуниципальный суд Москвы рассмотрев дело по жалобе Общероссийского движения “За права человека”, признал необоснованным отказ Останкинской межрайонной прокуратуры возбудить уголовное дело по факту издания учебника А. Бородиной “Основы православной культуры” и обязал прокуратуру проверить учебник на предмет разжигания межрелигиозной розни.

Грани.Ру, 19 января Евгений Ихлов (Движение “За права человека). Статья. Союз креста, полумесяца и прокуратуры.

В начале января двое представителей религиозного традиционализма - руководитель Центра реабилитации жертв нетрадиционных религий, священник РПЦ Олег Стеняев и заместитель председателя Центрального духовного управления мусульман России, муфтий Фарид Салман - обратились с очень схожими текстами к генеральному прокурору РФ Владимиру Устинову. Они синхронно просят "возбудить уголовное дело по факту совершения членами общественного движения "За права человека" Львом Пономаревым и Евгением Ихловым действий, образующих состав преступления, предусмотренного статьей 282 УК РФ. Указанные действия выразились в преднамеренных и неоднократных нападках Л. Пономарева и Е. Ихлова на изданный центром "Покров" учебник Аллы Бородиной "Основы православной культуры". Высказывания Л. Пономарева и Е. Ихлова, на наш взгляд, носили однозначно провокационный характер и были направлены на оскорбление религиозных чувств православных верующих России и на возбуждение религиозной вражды". Эти тексты были выложены на сайте “Человек и его вера” (Православный форум диакона Андрея Кураева). Еще заявителей крайне возмутили попытки Пономарева и Ихлова потребовать от культурологического курса политкорректности. Оба обращения выполнены на официальных бланках юрлиц и потому являются акциями общественных объединений.

Причина суеты вокруг "жуков в муравейнике" была в том, что в июне прошлого года Общероссийское движение "За права человека" попросило прокуратуру выяснить, как можно было в светском государстве преподавать шестиклассникам слабо замаскированный и достаточно примитивный православный "закон божий" - с обязательными выпадами против сектантов, сатанистов, еретиков и, конечно, евреев. Оказывается, евреи ("этот народ"), по версии на с. 112 учебника, требовали распять Христа, а по версии на с. 114, сделали это сами, поскольку "мечтали только о богатстве, власти над другими народами, национальной независимости" и не могут принять Царствие Небесное.

Вопросы к размышлению: Что побудило православных радетелей учебника Бородиной так одолжиться перед замом верховного муфтия, чтобы тот позволил втянуть себя и Центральное духовное управление мусульман в шумный судебный скандал вокруг юдофобского православного учебника? И на каком уровне шло лоббирование "Основ православной культуры"? Почему текстуально совпадающие обращения в Генпрокуратуру последовали лишь через 1,5 месяца после ноябрьского выступления Ихлова на "Эхе Москвы", в котором тот дал публичную оценку учебника?

Сама история иска правозащитников к Останкинской межрайонной прокуратуре г. Москвы прессой достаточно пережевана: 18 июня 2002 года движение "За права человека" обратилось к Устинову, в сентябре районная прокуратура отказала в возбуждении уголовного дела, 30 декабря Мещанский суд признал отказ незаконным.

Хочется рассказать о том, что осталось "за кадром". В апреле-июне прошлого года власти изо всех сил изображали борьбу с ксенофобией и антисемитизмом. Устинов даже выпустил циркуляр о борьбе с экстремистской и фашистской деятельностью. В мае в офис движения "За права человека" пришли представители "Атома" (Атеистического общества Москвы) и принесли учебник Аллы Валентиновны Бородиной, купленный в "Педкниге" на Большой Дмитровке. Они попросили сделать хоть что-нибудь: у них в судах в Московской области даже исков не принимали. Беглое знакомство с учебником показало, что пора бить тревогу.

На радио "Свобода" учебнику Бородиной был посвящен целый выпуск передачи "С христианской точки зрения". Потом к правозащитникам обратилось еще несколько человек, в том числе из Воронежской области, где тоже вели преподавание по этому учебнику. Не обратиться в прокуратуру было просто нельзя. Хотя тогда этот учебник представлялся только печальным исключением на фоне аналогичных религиоведческих пособий. Одновременно появилась возможность посмотреть как будет действовать российское правосудие в деликатной ситуации: с одной стороны, учебник "коричневатый" и закон явно нарушен, с другой - за ним Минобразования и Московская патриархия, рекомендовавшие его, и вообще он "наш". Мы еще не знали, что готовится скандальный циркуляр министра образования Владимира Филиппова, честно предложившего считать ознакомление детей с православием способом укрепления национальной идентичности.

Надо сказать, у нас не было особых претензий лично к г-же Бородиной. Да, она сделала рукопись агитационно-клерикальную и ксенофобскую (кроме евреев, досталось и армянам), но средневековое мракобесие, прочно вошедшее в отечественную публицистику, она облекла в юридически "скользкие" формы, оставляя окончательные погромные выпады для самостоятельного поиска юных умов. Главная вина была на должностных лицах Московского комитета образования и Министерства образования, которые и превратили книжку, которая могла бы лежать на "патриотических развалах", между тайнами тибетско-арийских магов и разоблачениями сионо-чеченских заговоров, в учебник для 12-летних учащихся государственных школ.

Вопрос к размышлению: Что должен чувствовать школьник Ногинского района Московской области (татарин, "еретик" армянин, "мечтающий о власти над миром" еврей, отдельно атеист), когда читает объявление "Те, кто принесет заявление от родителей, получают освобождение от прослушивания курса "Основы православной культуры"?

Дальше пошла рутина: Устинов "спустил дело на район", Останкинская прокуратура честно направила учебник на заключение в Минпечати (и получила отказ – не наше мол дело, мы теперь не лицензируем), честно запросила главу Москомобразования Любовь Кезину об апробации учебника в столичных школах (как это записано в начале "Основ..."), но с августа по декабрь, до передачи надзорного дела в суд, прокурор не удостоился ответа. С горя учебник направили на отзыв в НИИ проблем укрепления законности и правопорядка Генпрокуратуры, где кандидат юридических наук В.А. Бурковская пришла к выводу, что "Основы" ничего не возбуждают. Получив заключение, прокурор Останкинской межрайонной прокуратуры советник юстиции И.И. Божко в возбуждении дела отказал. Движение "За права человека" обжаловало его отказ в суде. Судья Останкинского суда В.Б. Матвеев в самом начале заседания убежал из зала, испугавшись диктофона, а затем перекинул дело в Мещанский суд. Дальше представитель Останкинской прокуратуры все не передавал материалы в Мещанский суд, а когда передал, то в суд не пришел (вечер 30 декабря, вы что, смеетесь!) и дело с позором проиграл. Проиграл он потому, что заключение НИИ Генпрокуратуры было признано неквалифицированным, а к делу была приобщена экспертиза директора Центра изучения религий РГГУ Николая Шабурова со вполне однозначной оценкой творения Бородиной как антисемитской апологии православия.

На наш взгляд, следует вообще избегать всяких утверждений не только насчет коллективной вины религиозной или этнической группы (что уже пахнет нацизмом), но и вообще о каких-то специфических моральных качествах (хоть похвальных – как у Бородиной, отметившей особое благородство православных русских, - хоть ущербных) того или иного народа или последователей той или иной религии. В этом существенное различие между сознанием демократическим и тоталитарным, которое считает личность чем-то производным - от Нации, Веры, Класса. Нами двигало четкое понимание того, что если в основу самосознания граждан России будут положены средневековые национал-религиозные представления, основанные на неприятии чужака, то через поколение нашу страну ждет новый распад, участь ракетно-ядерного Ливана.

Вопрос к размышлению: По какую сторону границы, разделяющей демократов и национал-богословов, оказалась российская прокуратура?

Мещанский суд Москвы обязал прокуратуру проверить, разжигает ли межрелигиозную рознь учебник “Основы православной культуры”

Комсомольская правда, № 9, 18 января/ Анна Ерошова. Статья. На православную культуру подали в суд.

Мы уже рассказывали о том, что Минобразования рекомендовало ввести в школах России курс православной культуры. Правда, факультативно.

Мнения наших читателей об этом нововведении самые разные: от полной поддержки до лозунгов “Долой религию из школ!”.

Но пока идет дискуссия, в продажу поступил учебник “Основы православной культуры”.

Раздобыть его в Москве оказалось непросто. В книжных магазинах о таком издании не знают. В церковных лавках книга не продается. Телефоны самого издательства “Покров” молчат. По адресу, указанному в документах, нет и намека на контору, выпускающую книги. Не удалось выяснить, кто же такая Алла Бородина - автор Основ православной культуры”. Детектив какой-то.

На самой крупной в Москве книжной ярмарке в “Олимпийском” лишь одна Татьяна торгует “Основами православной культуры”. Но и она не знает, откуда берутся книги:

- Раз в неделю приезжает ко мне женщина с пачками книг. Учебник расходится быстро. Берут для гимназий, школ. Причем сразу помногу...

Между тем в Минобразования России вообще просят не рассматривать

“Основы...” как учебник. Министерство его не одобряло, никому не рекомендовало и вообще не “благословляло”.

Иск против этого “учебника-неучебника” подало общероссийское движение “За права человека”. Его пресс-секретарь Евгений ИХЛОВ объяснил:

- Мы считаем, эта книга разжигает межрелигиозную вражду. В ней содержатся антиармянские выпады, имеются задания по выявлению “сатанизма”, ересей и сект, а также указывается, какие народы на русской земле ведут себя более благородно, а какие менее. Мы обвиняем автора и тех, кто дал свои рекомендации этому изданию, в антисемитизме, в ксенофобии. Этот учебник - отличное пособие для скинхедов. Бородина отождествляет слова “русский” и “православный”. Получается, что, если человек русский, он должен быть православным? Если татарин - мусульманином? Но ведь в русских школах учатся и евреи, и татары, и многие другие... Разве можно навязывать им православие? Россия очень скоро развалится, если ее начнут делить на религиозные классы, школы, а потом и кварталы. А на днях со встречным иском в Генпрокуратуру обратились руководитель Центра реабилитации жертв нетрадиционных религий Олег Стеняев и заместитель верховного муфтия России Фарид Салман. Они обвиняют уже правозащитников в разжигании межнациональной розни. Между тем Русская православная церковь официально в конфликт не вмешивается, предпочитая, чтобы разбор достоинств и недостатков учебника происходил установленным законом порядком.

В ближайших номерах “Комсомолки” мы расскажем о конфликте подробнее, а также дадим возможность высказаться экспертам, которым предложили дать свое заключение о новом учебнике.

Останкинская прокуратура вновь признает учебник Бородиной законным.

АСИ (сайт), 21 января. Информ. сообщ.

МОСКВА, 21 января. Общероссийское движение "За права человека" получило вторичный отказ из Останкинской межрайонной прокуратуры на заявление о возбуждении уголовного дела по факту издания и распространения в школах учебника А.В. Бородиной "Основы православной культуры". Отказ датирован 15 января и подписан младшим советником юстиции, прокурором С.Н.Лазуткиным. Мотивировка основана на той же научной консультации НИИ проблем укреплении законности и правопорядка Генпрокуратуры РФ, которая 30 декабря 2002 года была признана неквалифицированной Мещанским райсудом. Прокуратура вновь сосредотачивается на разжигании межнациональной и межрелигиозной розни, тщательно избегая темы нарушения светского характера образования.

Общероссийское движение “За права человека” выступило с заявлением, в котором выразило “огромную озабоченность проявлениями клерикального большевизма в нашей стране”. К числу этих проявлений правозащитники относят “фактическое оправдание со стороны руководства отдела внешних связей РПЦ” действий группы верующих, разгромивших выставку в общественном центре имени А. Сахарова.

АПН (web-сайт), 23 января. Статья. В России проявился "клерикальный большевизм".

Общероссийское движение "За права человека" выступило с заявлением, в котором выразило "огромную озабоченность проявлениями клерикального большевизма в нашей стране". К числу этих проявлений правозащитники относят "фактическое оправдание со стороны руководства отдела внешних связей РПЦ" действий группы верующих, разгромивших выставку в общественном центре имени Андрея Сахарова.

Напомним, что 14 января там открылась выставка художников-аванагардистов под названием "Осторожно, религия!". И хотя её организаторы заявляли, что название выставки можно понять и как призыв бережно, деликатно относиться к религии, некоторые православные верующие сочли эту выставку оскорбительной для своих религиозных чувств. В итоге 18 января в выставочный зал явились шестеро мужчин, которые облили картины красной и чёрной краской, а также выбили стёкла. Милиция тут же их задержала и возбудила уголовное дело по статье 213 УК РФ (хулиганство). Выставку предполагалось проводить до 9 февраля, однако из-за материального ущерба, нанесённого ревнителями православия, её пришлось закрыть.

Кроме того, правозащитников беспокоит "откровенная травля противников клерикализма", "грубо клеветнические и оскорбительные" заявления в их адрес. "Особые отношения" Министерства образования РФ с Московской Патриархией уже дали возможность для клерикальной и ксенофобной пропаганды в школе. Вызывают опасения выстраивание особых отношений РПЦ с Академией наук. "Мы призываем российскую общественность защитить принцип светского государства и светского образования, остановить распространение религиозного национализма, - говорится далее в заявлении. - Торжество клерикального большевизма может быть для нашей страны такой же трагедией, как и приход к власти коммунистов".

Следует отметить, что не меньшую тревогу демонстрирует и противоположная сторона, по мнению которой Россия стоит на пороге не клерикального большевизма, а, напротив, новых гонений на христианство. Так председатель Российского объединенного союза христиан веры евангельской епископ Сергей Ряховский в письме на имя генерального прокурора РФ Владимира Устинова заявил о том, что он усматривает "очень тревожную тенденцию начала антирелигиозной кампании, вызванной ксенофобными мотивами ее организаторов, хотя и прикрываемой рассуждениями о правах человека". "Сегодня одним не понравится что-то в христианской истории, - пишет епископ Ряховский, - завтра - другие потребуют переписывания Библии в духе либеральной "толерантности" и сжигания всех экземпляров "нетолерантной" Библии".

Экология и права человека.

Правительство Москвы во вторник на заседании одобрило целевую среднесрочную экологическую программу города на 2003 - 2005 годы.

Тверская, 13, № 8-9. Информ. сообщ. Логика экологии.

В соответствии с программой территорию природных комплексов в столице планируется увеличить с 21 до 30% площади города. Уже в ближайшее время планируется сократить площадь промышленных зон с 17 до 13,5 тыс. га. Предполагается реконструировать почвенный слой на площади 900 га, высадить зеленые насаждения на 632 га, уничтожить вредителей растений на 1 тыс. га, разбить цветники на 690 га. Количество токсичных выбросов в воздух планируется снизить на 64 тыс. тонн, сброс загрязняющих веществ в водоемы - на 5 тыс. тонн в год, уровень промышленной переработки твердых бытовых отходов и крупногабаритного мусора предполагается довести до 65%. Согласно концепции восстановления и реабилитации малых рек планируется создать единый информационно-аналитический центр и реестр всех водных объектов Москвы.

Предполагается разработать проекты водоохранных зон по всем малым рекам, исключить сброс в них загрязненных производственных сточных вод, провести мероприятия по повышению эффективности естественной самоочистки водных объектов, в том числе за счет устройства дополнительных русловых прудов, аэрации, водоочищающей флоры.

Основные социальные и трудовые права

Правительство Москвы обещало, что 2003 год станет переломным в реализации закона о безбарьерной инфраструктуре города.

Коммерсант, № 7П. Валерий Панюшкин. Статья. Переломный год для инвалидов.

Вчера в институте РЕАКОМП, учрежденном Всероссийским обществом слепых, состоялась пресс-конференция, посвященная двухлетию закона о безбарьерной инфраструктуре города. Активисты общественной организации инвалидов “Перспектива” пытали московских чиновников, когда же те станут соблюдать закон, то есть устроят пандусы, говорящие светофоры, низкопольные автобусы и табло, на которых написано название следующей остановки. Правительство обещало, что 2003 год станет переломным.

Директор обучающего слепых работать на специальных компьютерах института РЕАКОМП Сергей Ванынин рассказал для начала, что каждый московский слепой хотя бы однажды в жизни обязательно падает на рельсы в московском метро. Он рассказал, что один из московских банков в качестве эксперимента принял на работу слепую девушку, И все общество слепых с нетерпением ждало, что девушка зарекомендует себя на этой работе с наилучшей стороны, что будет создан прецедент, что инвалидов станут брать на работу как равных... Но накануне первого своего рабочего дня девушка упала в метро на рельсы и погибла.

Говорят даже, будто после этого случая руководство метрополитена запретило контролерам пускать в метро инвалидов без сопровождения. Проложить у края платформы рельефные полосы, чтобы слепой мог нащупать их тростью, разумеется, сложнее и дороже.

— Я впервые слышу про такое распоряжение по метрополитену,— заместитель председателя комитета соцзащиты Москвы Александр Коновалов заметно испугался. - Мы обязательно выясним и, если такое распоряжение существует, опротестуем его.

Господин Коновалов рассказывал, как реализуется городская комплексная программа создания условий свободного передвижения инвалидов. Например, про строительство подъемников и пандусов для инвалидов-колясочников господин Коновалов сообщил, что подъемниками за два года оборудованы три медицинских учреждения (геронтопсихиатрический центр, детская поликлиника и поликлиника в здании мэрии). На Курском вокзале подъемниками оборудованы две платформы, четвертая и пятая (как будто с остальных четырех платформ инвалидам не бывает нужно никуда ехать). Еще пандусы были построены в девяти подъездах жилых домов Южного и Северо-Западного округов (как будто в остальных округах не живет ни одного инвалида).

Господин Коновалов сообщил, что теоретически по закону каждое учреждение должно построить у себя пандус, практически же ни одно учреждение еще не было оштрафовано за отсутствие пандуса, а это могли бы быть миллионы.

Деньги на доступную городскую среду в 2003 году московское правительство возьмет из фонда квотирования рабочих мест, то есть инвалидам помогут передвигаться по городу, но зато перестанут помогать устраиваться на работу.

Еще господин Коновалов обещал, что впредь ни одно новое здание в Москве не будет строиться, если в проекте не предусмотрены пандусы, направляющие для слепых и табло для глухих.

Тут менеджер “Перспективы” Валерий Школьников сказал, что пандус пандусу рознь.

Почему,— спросил господин Школьников,— если “Газпром” строит новое здание, то пандусы там удобные и лифты с кнопками по Брайлю, а если открывается новая станция метро “Бульвар Дмитрия Донского”, то пандус там под уклоном 45°? Тому, кто это проектировал,— продолжал господин Школьников,— я готов дать свою коляску, и пусть он по этому пандусу съедет. Только надо “скорую” заранее вызвать. Наклон пандуса должен быть 12°.

Москвичей, оставшихся без жилья в столице в результате политических репрессий, теперь лишат и привилегий при получении новых квартир.

Московский комсомолец, № 12

Информ. сообщ. Диссидентам не хотят давать жилье в Москве без очереди. Стр. 1

Москвичей, оставшихся без жилья в столице в результате политических репрессий, теперь лишат и привилегий при получении новых квартир.

Как стало известно “МК”, исключить репрессированных, пожелавших вернуться в родной город, из числа приоритетных категорий очередников предстоит Мосгордуме по предложению мэра столицы. Дело в том, что льгота, которую московские власти собирались предоставить жертвам гонений, в марте прошлого года признана Мосгорсудом незаконной. Затем Верховный суд подтвердил, что решение включить репрессированных в приоритетную очередь противоречит федеральному законодательству. Вновь обосноваться в Первопрестольной они смогут на общих условиях.

Как известно, ветераны войны и труда, пенсионеры, инвалиды и другие многочисленные категории льготников ездят в московской общественном транспорте бесплатно. Однако при пересечении границы Москвы и Подмосковья с них берут плату.

Вечерняя Москва, № 11. Дмитрий Анохин. Статья. Шиш вам, а не льготы!

Как известно, ветераны войны и труда, пенсионеры, инвалиды и другие многочисленные категории льготников ездят в московском общественном транспорте бесплатно. Причем такой порядок распространяется не только на москвичей, но и на остальных российских граждан. Мы так давно привыкли к этой норме, прописанной в Федеральном законе “О ветеранах”, что считаем ее действующей повсеместно. Между тем, для того чтобы столкнуться с обратным примером, даже не обязательно пересекать московскую границу. Достаточно попробовать воспользоваться льготой бесплатного проезда на некоторых из “трехсотых” и “четырехсотых” автобусных маршрутов. Начинаются эти маршруты от московских станций метро, и столичные проездные тут недействительны.

На автовокзале “Выхино”, к примеру, каждый желающий может увидеть объявление, гласящее, что ветеранам войны и труженикам тыла бесплатный проезд предоставляется - только в сельской местности. Помимо прямого нарушения 22-й статьи Закона “О ветеранах”, в нынешней редакции которого нет ни слова о “различии между городом и деревней”, это “уведомление” отдает изрядной долей цинизма. Из Москвы за МКАД курсирует немало рейсовых автобусов, не делающих в пути следования ни единой остановки. Понятно, что со стариков и инвалидов деньги при посадке сдирают за полный билет. Ведь даже если они переберутся за МКАД ползком, у них просто не будет физической возможности попасть в автобус!

Конечно, льготники не захотели мириться с таким порядком. А в “Мострансавто” не захотели раскошеливаться на льготы. Когда в редакцию “ВМ” наши читатели принесли многолетнюю переписку, ведущуюся по этому поводу, у нас возникло впечатление, что предоставление кукиша с маслом вместо положенного по закону бесплатного проезда стало для подмосковных транспортников делом принципа. Если хотите - элементом спортивного азарта: мол, обойдутся эти старые хрычи!

Сначала исполняющий обязанности генерального директора “Мострансавто” А. Гришин утверждал, что упомянутый закон предписывает установить конкретный порядок льготного проезда местным органам власти. А поскольку, мол, подмосковное правительство до сих пор ничего по этому поводу не придумало, то в сельской местности ветеранам положено ездить лишь в пределах района проживания.

В Госдуме на это заметили, что льготы действуют независимо от места жительства. Кроме того, еще 5 сентября 1991 г. московские и областные власти официально договорились возить льготников по всему московскому региону бесплатно! Тогда чиновники от колеса и баранки сменили тактику. В Химкинском городском суде, куда обратились пострадавшие, непосредственный шеф Гришина министр транспорта Московской области г-н Кацыв применил свежий творческий подход. Оказывается, утверждал министр, пассажиры в Подмосковье перевозятся по двум видам маршрутов. Одни маршруты финансируется из госзаказа, и там льготы действуют в полной мере. Вторые хоть и обслуживается государственным предприятием “Мострансавто”, существуют на принципе самоокупаемости (сюда относятся и экспресс-маршруты), и льгот там не положено.

Несмотря на протест прокуратуры Московской области, оспорившей соответствующий пункт Правил организации пассажирских перевозок как противоречащий закону, областной суд, как и городской, занял позицию “Мострансавто”. Ветеранам не оставалось другого пути, кроме как в Верховный суд. Полтора года назад этот орган рассмотрел жалобу фронтовика Сергея Камагина, признал злосчастный пункт Правил недействительным и постановил отменить незаконное постановление областного губернатора. Позднее Верховный суд подтвердил и предоставление льгот на коммерческих маршрутах автобусов и микроавтобусов.

Думаете, в “Мострансавто” и в подмосковном министерстве тут же бросились предоставлять льготы всем, кому положено? Держи карман шире! Следующее изобретение из серии “как прокатить пенсионера” принадлежало заместителю министра Шведову. По мнению этого уважаемого специалиста, раз Москва — самостоятельный субъект Федерации, то с подмосковными городами ее связывают “межсубъектные” автобусные маршруты, которые “по своему статусу аналогичны межобластным”. А значит (см. Закон “О ветеранах”), льготный проезд здесь не предусмотрен.

Это уже просто иезуитство какое-то! Даже если забыть про то, что еще в 1981 г. российский Минавтотранс сохранил право льготников на экспресс-маршрутах и отнес большинство “трехсотых” и “четырехсотых” автобусов не к междугородним, а всего-навсего к пригородным, вызывает недоумение вот что. Губернатор Московской области занимает резиденцию в самом центре другого субъекта Федерации - на Старой площади в Москве, что не мешает ему управлять областью. Подмосковный Минтранс испокон веков сидит не в Шатуре, и даже не в Королеве, а тоже на территории другого субъекта Федерации - на Славянском бульваре, 2/5. Но Москва является не только столицей всего государства и самостоятельным территориальным субъектом, но по уставу Подмосковья с 1929 года еще и главным городом одноименной области. По какому же праву транспортное начальство нарекает маршруты, следующие из столицы области в ее не самые отдаленные города, “межсубъектными”? А может, в Минтрансе области и в “Мострансавто” просто ждут не дождутся, пока все ветераны вымрут, и ездить им никуда больше не понадобится?

Для выявления бомжей в Москве открыта "горячая линия".

Вести.Ру, 23 января 2002 г.Информ. сообщ.

В ГУВД Москвы и Департаменте социальной защиты населения для выявления бомжей и размещения их в социальных учреждениях организованы специальные "горячие линии", сообщила в четверг первый заммэра в правительстве столицы Людмила Шевцова.

"По вопросам бродяжничества, попрошайничества и детской беспризорности следует звонить в ГУВД по телефону 200-99-77, а по вопросам оказания социальной помощи бездомным - в Департамент соцзащиты по телефону 291-34-78", - сказала она.

Людмила Шевцова отметила, что "правительство Москвы очень беспокоит количество людей, пострадавших от переохлаждения". Как передает агентство "Интерфакс", социальные учреждения и ночлежки не требуют у пришедших документов, удостоверяющих личность.

Деятельность правозащитных организаций

Группа хулиганов учинила погром в одном и выставочных залов музея и общественного центра им. А. Сахарова, мотивируя свои действия недовольством проводимой там выставкой “Осторожно, религия”.

Грани.Ру, 19 января. Информ. сообщ. Шесть человек разгромили музей имени Сахарова в Москве.

В Москве шесть человек разгромили один из выставочных залов музея и выставочного центра имени Сахарова. Об этом сообщает Интерфакс со ссылкой на источники в ГУВД Москвы. В субботу в 12.45 в музей ворвались шестеро неизвестных. Они залили краской стены и картины, разбили стекла в выставочном зале. Милиция задержала участников погрома примерно через полчаса. Задержанные заявили, что относят себя к верующим, а музей разгромили, выражая свое недовольство по поводу выставки под названием "Осторожно, религия". На данный момент личности вандалов установлены, но их имена не сообщаются в интересах следствия. Четверо из них - москвичи, двое - жители Подмосковья. Самому старшему 43 года, младшему - 20. Против них возбуждено уголовное дело по статье "хулиганство". Расследование продолжается. Все задержанные отпущены под подписку о невыезде.

Известия, № 8-М

Константин Гетманский. Информ. сообщ. Музей Сахарова разгромили.

Вчера милиционеры выпустили под подписку о невыезде шестерых хулиганов, которые в субботу днем ворвались в здание музея и общественного центра имени Андрея Сахарова. Вандалы разбили стекла в выставочном зале и залили краской картины, выставленные в рамках проекта “Осторожно, религия!”. Прибывшие по звонку смотрителя милиционеры задержали хулиганов, сообщили “Известиям” в музее. Участники погрома заявили, что они — верующие и просто выразили несогласие с концепцией экспозиции.

На выставке “Осторожно, религия!” представлены работы сорока художников, среди которых Авдей Тер-Оганьян и Олег Мавромати. Последние и ранее шокировали православных верующих: Тер-Оганьян распилил икону, а самого Мавромати в 2000 году распяли у храма Святителя Николая. Организаторы экспозиции заявляли, что одна из целей выставки — “определить отношение людей созидающих, ощутить систему проекций их в мире духовном и меру влияния духовного на их творческие формы самоидентификации”.

Российская газета, № 9П

Эльвира Аширова. Статья. Погром в музее Андрея Сахарова.

ГРУППА из шести человек разгромила один из выставочных залов московского музея и выставочного центра имени А.Сахарова. В ГУВД Москвы сообщили, что 18 января в 13.00 в милицию обратилась Любовь Холина — смотритель выставочного зала и музея общественного центра имени А.Сахарова, расположенного в доме № 57, строение 5, по улице Земляной вал.

Она сообщила о том, что примерно в 12.45 в выставочный зал музея ворвались шестеро неизвестных. Из хулиганских побуждений они залили краской стены и картины, разбили стекла в выставочном зале.

На место происшествия выехали усиленные наряды милиции, которые в 13.15 задержали участников погрома. В ходе предварительного расследования задержанные заявили, что относят себя к верующим и своими действиями выразили недовольство проводимой в музее выставкой под названием “Осторожно, религия”. Все нападавшие — жители Москвы и Подмосковья в возрасте от 20 до 43 лет.

Как сообщил вчера начальник Управления информации и общественных связей ГУД Москвы Валерий Грибакин, в отношении шести человек, задержанных на месте происшествия, дознавателем ВОД “Таганский” возбуждено уголовное дело по части 1 ст. 213 (хулиганство) УК РФ.

Хулиганы отпущены под подписку о невыезде. Цели и мотивы поступка устанавливаются, расследование продолжается.

Коммерсант, № 7П

Ирина Кулик. Статья. Благочестивый погром.

Посетители испортили выставку “Осторожно, религия!”

Выставка “Осторожно, религия!”, открывшаяся в московском музее и общественном центре имени Андрея Сахарова, стала объектом вандализма. В отличие от авторов выставки, предлагающих то ли остерегаться религии, то ли относиться к ней крайне бережно, набожные погромщики, выступившие в защиту религии, с искусством обошлись без всякой осторожности.

Шестеро мужчин неприметной наружности посетили выставку в субботу около двух часов дня. Сначала один из них сосредоточенно осмотрел экспозицию, а затем к нему присоединились остальные, и они деловито приступили к разгрому. По счастью, находившаяся в то время в зале смотрительница Любовь Холина на ситуацию среагировала оперативно — заперла погромщиков в зале и вызвала милицию. Милиция прибыла буквально через пять минут, но, судя по всему, неизвестные вандалы успели хорошо подготовиться к своей акции — за этот краткий период на экспозиции не осталось почти ни одной неповрежденной работы.

Шелкография Александра Косолапова, представляющая Иисуса, который протягивает зрителям бутылку кока-колы со словами It is my blood, была заляпана голубой краской. Замазанными краской оказались и работы “мученика атеизма” Авдея Тер Оганьяна — иконки с вырезанными на них надписями “Водка” и серпами и молотами. Погромщики не пощадили ни работу Владислава Мамышева-Монро, представившего себя в виде некоего эзотерического священника в золотой маске; ни трогательную меховую овечку Долли Ирины Вальдрон, выступающей (к слову, вполне в духе православной церкви) против клонирования Иисуса Христа. Трудно сказать, успели ли погромщики изучить экспозицию настолько хорошо, чтобы решить, какие работы в большей степени достойны анафемы и уничтожения, но наименее пострадавшими оказались те произведения, которые никак не связаны с христианством. Языческий идол Германа Виноградова остался в полной неприкосновенности, зато был растоптан иконный оклад, использованный в работе Татьяны Антошиной. Поверх работ погромщики оставили граффити типа “мерзавцы”, “святотатцы”, “гады”, “кощунство” и “Вы ненавидите православие, будьте вы прокляты!”.

Узнав о драматических событиях, к Сахаровскому центру подъехали художники. Но оцепившая центр милиция отказалась пускать их на место происшествия и забаррикадировалась в зале, чтобы допросить задержанных. Пострадавшим деятелям искусства пришлось довольствоваться беседами с группой поддержки погромщиков, состоявшей преимущественно из женщин пенсионного возраста. “Пушкина вы не любите,— говорили они куратору выставки Арутюну Зулумяну — Пушкин никогда бы так не поступил”.

На следующий день кураторы созвали пресс-конференцию. Сотрудники Сахаровского центра поначалу с прессой встречаться отказались, заявив, что им предварительно нужно пообщаться с глазу на глаз с художниками и выработать общую позицию. Но потом директор центра Юрий Самодуров выступил с кратким заявлением, сказав, что художники, разумеется, не намеревались оскорблять чувства верующих. Господин Самодуров допускает, что погром выставки мог быть очередным заказным наездом на Сахаровский центр: дескать, и православие они не уважают, и против войны в Чечне выступают, и существуют на деньги “еврейского олигарха” Бориса Березовского, и вообще “нашу Родину из-под низа копаете”. Правда, пока показания задержанных никто не читал.

Кураторы выставки Арутюн Зулумян и Наринэ Золян, по их словам, не задумывали свой проект как сознательную провокацию. Они просто пригласили современных художников поразмышлять на актуальную гражданскую тему, как другие кураторы приглашали к размышлениям об отечестве или Конституции. Но, увы, любое обращение к религии оказывается болевой точкой и неминуемо имеет скандально-судебные последствия — будь то акция Тер-Оганьяна в Манеже, во время которой художник рубил грошовые иконки, перформанс Олега Мавромати, осужденного за оскорбление религиозных чувств (за то, что осмелился распять самого себя), или выставка в Сахаровском центре.

Теперь нужно решить, что делать с выставкой “Осторожно, религия!”: закрыть ее и признать победу погромщиков или же оставить экспозицию открытой, включив следы их деятельности в художественный проект, к чему склоняются многие участники выставки.

Как сообщил в воскресенье начальник управления информации и общественных связей ГУВД Москвы Валерий Грибакин, в отношении шести человек, учинивших погром в Музее имени академика Сахарова и задержанных на месте происшествия, дознавателем ОВД “Таганский” возбуждено уголовное дело по ч. 1 ст. 213УК РФ

(“Хулиганство”). Злоумышленники, задержанные нарядом милиции (двое жителей Подмосковья и четверо москвичей в возрасте от 20 до 43 лет), отпущены под подписку о невыезде. Цели и мотивы хулиганского поступка устанавливаются, расследование продолжается.

Подельники-атеисты

Отношения актуального российского искусства с религией складывались крайне болезненно. В 1998 году разразился скандал на художественной ярмарке “Арт-Манеж”, где художник Авдей Тер-Оганьян представил перформанс, в ходе которого рубил топором китчевые, но освященные православные иконы. Против художника было возбуждено уголовное дело по статье 282 часть 1УК РФ за разжигание национальной, расовой и религиозной вражды. Художник Тер-Оганьян вынужден был попросить политическое убежище в Чехии и в настоящий момент проживает в Праге. Его имя стало красной тряпкой для особо набожных любителей искусства — после “Арт-Манежа” группа казаков разгромила выставку Тер-Оганьяна в Галерее Гельмана, хотя представленные на ней произведения не имели никакого отношения к религии.

Другой судебный процесс был возбужден в 2000 году против Олега Мавромати, распявшего себя на кресте и выжегшего на своем теле надпись “Я не Сын Божий”. Художник Мавромати также стал политическим беженцем и сейчас живет в Болгарии.

Выставка в Сахаровском центре куда менее радикальна и провокативна, чем печально известные акции Тер-Оганьяна и Мавромати. Но фундаменталистски настроенным погромщикам не до тонкостей современного искусства. Для них оказалось достаточно одного участия в экспозиции обоих “мучеников атеизма” и несколько провокационного названия выставки.

Московский комсомолец, № 11

Информ. сообщ. Выставку в музее Сахарова разгромили православные вандалы.

Дерзкий акт вандализма был совершен в субботу днем в выставочном зале Музея и общественного центра имени Андрея Сахарова.

Как стало известно “МК”, инцидент произошел в 13.25 на Земляном Валу, где располагается музей. В это время в зале, в котором проходила выставка 42 свободных художников под названием “Осторожно, религия!”, находилась лишь одна 51-летняя смотритель. Сначала сюда вошли двое мужчин, которые поинтересовались, сколько стоит билет (на самом деле посетить выставку можно было бесплатно). Не пробыв в помещении и минуты, странные визитеры вышли на улицу, а буквально через несколько секунд они в сопровождении еще четверых мужчин появились здесь снова и рассредоточились по залу. В следующее мгновение шестерка принялась громить экспозицию. В ход были пущены небольшие металлические предметы, которыми разбивались стекла, защищавшие картины и панно, крушились инсталляции. После этого хулиганы стали заливать разбитые работы краской из баллончиков.

Погром продолжался пару минут. За это время женщина-смотритель успела набрать по телефону номер милиции. Потом она выбежала из помещения на улицу и заперла вандалов прямо в помещении выставки. Шансов выбраться наружу у хулиганов не было: других дверей здесь нет, а окна расположены на высоте шести метров от пола. Таким образом, все шестеро погромщиков были задержаны приехавшими по вызову милиционерами. Хулиганами оказались жители Москвы и Подмосковья в возрасте 30—40 лет. Они представились ярыми православными христианами и выразили недовольство проводимой различными художниками выставкой под названием “Осторожно, религия!”

Время новостей, № 8

Валерий Чаликов. Статья. Вандалы против скандалистов.

В субботу в московском Музее им. Андрея Сахарова группа хулиганов разгромила один из выставочных залов, где проходит выставка под названием “Осторожно, религия”. Около часа дня в ОВД “Таганское” позвонила смотритель музея и сообщила, что в выставочный зал ворвалась группа мужчин, которые стали бить картины и заливать краской стены. На место выехали усиленные наряды, которые тут же задержали всех хулиганов. Последние же объяснили, что являются глубоко верующими людьми и проводимая в музее выставка оскорбляет их религиозные чувства. После составления протокола всех шестерых отпустили под подписку о невыезде. На открывшейся в прошлый вторник в Центре им. Сахарова выставке актуального искусства “Осторожно, религия” выставлены работы известных артшокеров — “человека-собаки” Олега Кулика, Владика Мамышева-Монро и Авдея Тер-Оганьяна (вырубавшего топором лики святых из православных икон во время своей выставки в Манеже в 1998 году). Среди работ на выставке представлена репродукция “Тайной вечери”, где вместо головы Христа прилеплено зеркальце, и большая икона с дыркой, куда любой желающий может вставить свое лицо.

АСИ (сайт), 20 января

Анонс. В Москве готовится антивоенное шествие.

МОСКВА, 15 января. 1 февраля в Москве состоится антивоенная акция - шествие от Триумфальной до Пушкинской площади. Среди организаторов - Российский общенациональный комитет “За прекращение войны и установление мира в Чеченской Республике”, Комитет антивоенных действий, Движение “За права человека”, Общественный центр имени Андрея Сахарова, “Союз правых сил”, “Либеральная Россия”, Транснациональная радикальная партия, Движение “Демократическая Россия”, “Автономное действие” и другие организации. Войти в число организаторов приглашены также правозащитный центр “Мемориал” и Демократическая партия “ЯБЛОКО”. 22 ноября по инициативе ряда общественных организаций был создан оргкомитет по проведению антивоенных акций. Он сформирован на основе решений Международной конференции “За прекращение войны и установление мира в Чеченской Республике”, прошедшей в Москве 9-10 ноября. Оргкомитет просит немосковские организации поддержать 1-2 февраля антивоенные акции в регионах, так чтобы можно было провести “День действий против войны в Чечне”. Начало шествия в 15.30.

Разное

Газета, № 8. Мария Железнова. Статья. “На Лубянке пока должно быть пустое место”.

Вчера комиссия по монументальному искусству при Мосгордуме отказалась вернуть на Лубянку памятник Дзержинскому и не рекомендовала устанавливать на этом месте памятник царской семье. По мнению членов комиссии, Железный Феликс должен стоять в Парке скульптуры на Крымском валу, а памятнику царской семье место у храма Христа Спасителя. Постамент на Лубянке снова остался свободным.

Признать нецелесообразным до завершения стабилизационного периода

“Сколько же мы еще будем заниматься Дзержинским? Это уже в четвертый раз!” - вздыхали члены комиссии, собираясь на вчерашнее заседание. Однако проигнорировать вопрос комиссия не могла: после неожиданного предложения Юрия Лужкова восстановить на Лубянской площади памятник Феликсу Дзержинскому в комиссию пришло сразу три обращения от общественности: из Иркутска, от первички КПРФ “Ветераны комсомола”, от депутата Госдумы от фракции “Единство” Виктора Бородая и от представителя Клуба ветеранов госбезопасности Куделина.

“Мы столько раз уже рассматривали этот вопрос, что я не знаю, что же нам еще сказать, - поддержал коллегу председатель комиссии Сергей Петров. – Может быть, мы поддержим наше старое решение: признать нецелесообразным до завершения стабилизационного периода в стране?” Проголосовали единогласно.

Комиссия на всякий случай “признала нецелесообразным” не только репатриацию Железного Феликса, но и “возведение на Лубянской площади монумента свободы или памятника жертвам политических репрессий”.

Несмотря на принципиальное решение комиссии, инициативные граждане не оставляют попыток воздвигнуть на Лубянке тот или иной памятник. “Такое впечатление, что все хотят поставить там памятник, как военные хотят свой флаг на высоте закрепить”, - съехидничал член комиссии Андрей Демидов.

Тем не менее комиссия вчера рассмотрела заявку инициативной группы “членов Русской православной церкви”. Десять тысяч человек, подписавшихся под их обращением, предложили установить “памятник святым царственным мученикам как образец истинной веры и покаяния”. При этом инициативная группа настаивала, что памятник должен стоять на Лубянке, быть непременно скульптурой и не иметь ничего общего с пантеоном репрессированных, поскольку царственные мученики “много страдали”, а среди политзаключенных были и “равнодушные обыватели”, которые страдали не за веру, а “за свое безумие”.

Это предложение понравилось членам комиссии больше возвращения Железного Феликса. Однако в том виде, в каком заявка поступила в комиссию – памятник на Лубянке, – ее не поддержал никто. “Может быть, вы поищете другое место - например, около храма Христа Спасителя? Или РПЦ выступит с предложением? Обращайтесь, мы рассмотрим”, - предложил представителям инициативной группы председатель комиссии Сергей Петров. “А на Лубянке пока должно быть пустое место”, - заключил его коллега Андрей Демидов.