Судебные заседания по сфабрикованным уголовным делам.
(Февраль-март 2001 г. - по данным "Мемориала"), "Дело Турпал-Али Джабраилова"

Турпал-Али ДЖАБРАИЛОВ, 1964 г.р., уроженец с. Ножай-Юрт, по образованию историк, в 1986 г. окончил Чечено-Ингушский университет в Грозном. Служил в армии, преподавал в сельской школе, был секретарем Шелковского РК ВЛКСМ. После прихода к власти Дудаева покинул Чеченскую Республику и поселился в Москве. В 1992-95 гг. учился в аспирантуре Академии Государственной службы при Президенте РФ. Помощник зам. главы администрации Шелковского р-на. Женат, имеет 3-х малолетних детей.

6 августа 2000 г. Джабраилов с семьей выезжал в Шелковской р-н Чеченской Республики. 17 августа Турпал-Али вернулся в Москву; 24 августа приехали жена, дети, его старший брат Турпал-Ха Джабраилов и тяжелобольная сестра - Марьям Джабраилова, которую они привезли для лечения в онкологическом отделении клиники им. Сеченова.

Приехав в Москву, Т.-А.Джабраилов заметил слежку (у дома постоянно дежурили две машины с находящимися внутри людьми; по городу за ним и за его братом перемещались одни и те же лица); на работе он узнал, что им официально интересовались из штаба при ГУВД по раскрытию теракта в Москве - взрыва в переходе на Пушкинской площади 8 августа 2000 г. Джабраилов по собственной инициативе явился в штаб, где получил заверения об отсутствии к нему претензий. Тем не менее слежка не прекратилась.Турпал-Али поставил в известность об этом Представительство Чеченской Республики в Москве. По примеру многих московских чеченцев, опасающихся провокаций со стороны сотрудников милиции, он ходил по Москве с наглухо зашитыми карманами пиджака (их зашила жена, оставив, по его просьбе, незашитыми карманы брюк).

31 августа 2000 г. (в день посещения в клинике больной сестры) в районе станции метро “Спортивная” Джабраилов был задержан сотрудниками УУР ГУВД г. Москвы. При задержании в карман брюк ему была подложена граната и запал к ней. Примерно в это же время на ул. Кржижановского, у дома, где проживает Турпал-Али с семьей, был задержан его брат, Турпал-Ха Джабраилов. При задержании он был жестоко избит, в карманы его брюк также были подложены граната и взрыватель.

Оба брата были доставлены в ИВС ГУВД г. Москвы на Петровке. Оба подверглись допросам, в ходе которых о гранатах, обнаруженных в их карманах, не было сказано ни слова: их спрашивали, принимали ли они участие в организации взрыва на Пушкинской, о связях с чеченскими боевиками и т.д.

Несмотря на демонстративное отсутствие у следователей интереса к гранате, уголовное дело против Турпал-Али Джабраилова было возбуждено по ст. 222 ч. 1 и 222 ч. 2 (незаконное приобретение, хранение, перевозка или ношение оружия…)

Кроме незаконного “приобретения и ношения гранаты”, ему инкриминировалось еще и “хранение пистолета Макарова”, обнаруженного в сумке некой Филимонихиной Г.П., недавней знакомой Джабраиловых, беженки из Грозного, обращавшейся к ним время от времени за помощью. Сумку вместе с другими своими вещами Филимонихина оставила в квартире Джабраиловых в их отсутствие, после чего она выехала из Москвы. Сумка была заперта на висячий замок, ключ находился у Филимонихиной. Вскоре после возвращения Джабраиловых в Москву она позвонила Турпалу-Али из Назрани и попросила его перенести на время к соседям запертую на замок сумку, объяснив, что там находятся “ценные для нее вещи”, в то время как к Джабраиловым в связи с тяжелым состоянием сестры съехалось много родственников. Сумка с “ценными вещами” была перевезена к знакомой Турпала-Али, с которой он учился в Академии Государственной службы. 1 сентября в ее квартиру явились сотрудники милиции и после поверхностного осмотра помещения пригласили проехать с ними в штаб по раскрытию теракта. В штабе ее встретили вопросом: “Где пистолет Галины Петровны?” Она ответила, что не знает никакой Галины Петровны. “Но ведь у вас находится ее сумка”. После чего в ее квартире произошло “изъятие” сумки, стоявшей на видном месте, и извлечение из нее пистолета Макарова.

1 марта 2001 г. в Хамовническом межмуниципальном суде началось слушание по делу Т.-А.Джабраилова (судья В.Н.Данилкин, адвокаты Ш.Ш.Сагаев и С.А.Исмаилов).

Адвокат Исмаилов обратился к суду с просьбой: 1) допросить ряд свидетелей, среди которых начальник 6 отдела УУР ГУВД - с ним Джабраилов беседовал в Штабе по раскрытию взрыва; сотрудников постпредства Чеченской Республики; врача клиники им.Сеченова; соседей Джабраилова; 2) приобщить к делу ряд справок и ходатайств. Суд принимает решение - вызвать всех заявленных свидетелей, кроме сотрудников постпредства, в судебное заседание; приобщить к делу представленные справки и ходатайства; отклонить: ходатайство в суд С.Ганнушкиной (“какая связь между рассматриваемым уголовным делом и общественной организацией, помогающей беженцам?”), ходатайство Ш.Бено (“неприемлемая для суда формулировка - “сфабрикованное уголовное дело”) и копию письма Кадырова в защиту Т.-А.Джабраилова, адресованного В.Путину.

Судья огласил обвинительное заключение, согласно которому Т.-А.Джабраилов обвиняется в том, что неустановленным путем приобрел гранату РГД-5, незаконно хранил ее в квартире и перевозил по улицам Москвы; взял на хранение у гр. Филимонихиной пистолет Макарова и 8 патронов к нему, незаконно хранил его в квартире, затем перевез на 3-ю Фрунзенскую улицу. Выступая в суде, Турпал-Али Джабраилов заявил, что граната была ему подложена задержавшими его сотрудниками милиции в тот момент, когда он, проводив к метро жену, возвращался в больницу к больной сестре: “Меня сзади толкнули, поставили лицом к решетке гаража, прижали голову к решетке и за спиной надели наручники. Потом положили в карман что-то тяжелое и объемное: краем глаза я смог увидеть, что карман брюк оттопырился. Затем подвели к машине, сняли наручники, приказали руками опереться на капот. Спросили: есть ли у меня запрещенные предметы? Я ответил - до задержания у меня ничего не было. Из левого кармана брюк достали завернутую в газету гранату и запал. Я не стал подписывать протокол и сказал, что мне это подбросили”. О Филимонихиной: “Филимонихину мы знали год. Уезжая, мы оставили ей ключи от квартиры. Мне ее было жалко, ее дом разбомбили. Когда мы вернулись, в квартире было несколько ее сумок. Я не обратил на них внимания. Позже она звонила, сказала, что вещи заберет в сентябре, одну из сумок просила поставить к соседям. Мне сказали, что она написала в заявлении, будто я хранил оружие. Думаю, что ее вынудили это сделать, угрожая тюрьмой”.

Свидетель Халаинов - сотрудник милиции, прикомандированный в августе к Штабу по раскрытию взрыва: “Это было по осени. Мы патрулировали в районе метро “Спортивная”. Наше внимание привлек гражданин: он вышел из метро, шел по улице, озирался, вел себя неадекватно; был похож на фоторобот. Подошли, проверили документы, решили его досмотреть. Наручников не надевали. Пригласили понятых и извлекли из кармана брюк сверток из газеты, а в нем - граната и запал. Карманы пиджака были накладные - фикция. Доставили его в ОВД “Хамовники”.

Свидетели Жуков и Шипилов (понятые) - сотрудники автосервиса, у ворот которого был задержан Джабраилов. По их рассказу, они работали в гараже, когда услышали грохот. Сторож им сказал, что “какого-то мужика прижали к забору”. Они вышли из любопытства на улицу и были приглашены в качестве понятых. Задержанный стоял, прижатый к забору, лицом к стене. Руки были заведены назад. Были ли на нем наручники или нет, они не помнят. Когда из его кармана извлекли гранату, он “стоял молча”. Адвокат напомнил, что в протоколе, подписанном свидетелем, записано: “Он говорил, что это не его”. Свидетель: “Ну, я не знаю, может и говорил”.

Перед заседанием суда сотрудник милиции Халаинов довольно долго беседовал с понятыми, видимо, договариваясь с ними об идентичности показаний. Понятые настолько согласованно давали свои показания, что при этом даже употребили некоторые специфические выражения Халаинова: “это было по осени” и “накладные карманы” (о зашитых карманах пиджака Джабраилова).

Свидетельница - врач, работающая в клинике на ул. Пирогова, помогала братьям Джабраиловым госпитализировать их сестру и вместе с ними поехала за разрешением в Министерство здравоохранения. По пути она обратила внимание, что под видом случайных прохожих их всюду сопровождали одни и те же люди. 24 августа после посещения квартиры Джабраиловых она была остановлена в метро сотрудниками милиции, препровождена ими в комнату милиции, где лица в штатском переписали ее паспортные данные. 31 августа около 16 час. она видела Т.-А.Джабраилова с женой в клинике у постели больной.

2 марта продолжился допрос свидетелей. Сотрудник милиции Кухарский, прикомандированный в августе к штабу по раскрытию взрыва на Пушкинской, участник задержания Т.-А.Джабраилова, заявил, что не помнит событий 31 августа. Судья зачитал его показания, имеющиеся в деле: “31 августа вместе с сотрудниками уголовного розыска… мы увидели мужчину кавказской народности, который озирался по сторонам. Остановили, проверили документы. В кармане у гражданина оказалась граната”. На уточняющие вопросы адвокатов свидетель ответил, что никаких подробностей не помнит. Он пояснил, что с его участием были задержаны сотни людей, и никого из них он не помнит. “При задержании наручники надеваются всегда. Как правило, надеваются”. Гранату он задержанному не подкладывал и не видел, кто подкладывал. “К этой гранате я отношения не имею. Меня это не задевает глубоко, для меня это рядовой случай”.

Подсудимый Джабраилов вспомнил, что видел Кухарского в ОВД “Хамовники”, где тот вместе с Халаиновым в присутствии разных понятых два раза брал смывы с его рук с целью установить следы взрывчатых веществ.

Тамара Джабраилова, жена Т.-А.Джабраилова, рассказывает о слежке за мужем, о том, как зашивала ему карманы, о посещении 31 августа в больнице больной родственницы. “Когда мы около 12 час. вышли из дома, у мужа был с собой портфель, внутри - небольшая папка с бумагами. При нем не было никакого оружия, и в нашей квартире никогда оружия не было. В больнице он говорил с доктором, был там и его брат, который вскоре поехал за лекарствами. Мои дети оставались дома одни, и я поехала домой, муж проводил меня до метро и вернулся в больницу. Дома мы его долго ждали, но так и не дождались. Часов в 12 ночи к нам пришли с обыском, подняли детей. Обыск продолжался около часа, забрали бумаги мужа, пропуска, фотографии. 1 сентября мне позвонили: ваш муж задержан, у него нашли гранату”.

Старший Джабраилов, призанный Гагаринским межмуниципальным судом виновным в приобретении неустановленным путем гранаты и ношении ее в кармане брюк, и приговоренный к 2-м годам условно, выступил на процессе брата в качестве свидетеля. Он подтвердил, что 31 августа около 14 часов брат с женой приехали в больницу, где сам он находился с утра. Так же как и брата, его повсюду сопровождали какие-то люди, ходили буквально по пятам. Что касается Филимонихиной, то он возражал против ее поселения в квартире брата, но она сказала, что в данный момент ей негде жить. Явилась к ним без вещей, с одной маленькой сумочкой.

Свидетель - сослуживец подсудимого - рассказал, что после ареста Джабраилова ему пришлось отказаться от реализации их совместного проекта, в связи с чем он остался без работы. После взрыва свидетеля забрали порямо из офиса и сутки продержали в штабе. Допрашивавший его сотрудник интересовался Джабраиловым. Заслушав показания свидетелей, суд объявил перерыв до 22 марта, затем перенес заседание на 8 апреля.