Сотрудники ГИБДД все чаще становятся причиной гибели людей и уходят от ответственности. Дарья Рощеня. Статья. Правоохранительный каток. Новая газета, № 19, 19 марта 2001 г.

В машине было четверо. Лилия с восьмилетним сыном Гариком, Владимир и его мать Анжела. Владимир был за рулем. Новый год решили отпраздновать вместе с родственниками и поздним вечером 31 декабря выехали из Коломны в подмосковный Октябрьский район. Дорога была почти пустынная. Вот почему водитель и пассажиры так и не успели толком понять, что же произошло в селе Ульянино на трассе между Москвой и Рязанью.

Гарик уже заснул, когда вдалеке неожиданно появились очень яркие фары явно встречной и быстро приближающейся машины, — рассказывает Лилия Андрян. — Я еще подумала, что обычно встречные так не ослепляют, и вдруг она оказалась прямо перед нами. Володя резко повернул вправо, и сразу же последовал сильный удар... Возможно, нас перевернуло несколько раз, я не знаю, но очнулись мы на обочине, и наша машина лежала на крыше.

Гарик так и не успел проснуться. Когда я вытащила его из машины, он только тихо хрипел. Володя и Анжела выбрались сами. В нескольких метрах позади у той же обочины, воткнувшись в снег, стояла помятая иномарка. Я еще подумала, что водитель нам поможет, поскольку рядом вообще никого не было, подошла и сказала ему, что он убил моего ребенка... А он был никакой, совершенно не соображал, даже не мог понять, где мы находимся. Тогда я вышла на дорогу и встала на колени.

А дальше — остановилась машина. Выбежал водитель. Стал звонить по сотовому, вызывая “скорую помощь”. Не сразу смогли объяснить, как проехать... И “скорой” долго не было. Не дожидаясь, Лилию и Гарика повезли на попутной машине в ближайшую больницу в г. Бронницы. А Володя и его мама остались ждать. Казалось, что с Володей все хорошо.

В больнице Лиле сказали, что она привезла уже мертвого ребенка — переломы костей черепа, открытая черепно-мозговая травма. А Владимир, которого все-таки доставили на “скорой”, умер от потери крови — отрыв селезенки, закрытая травма живота. 21 декабря Гарику исполнилось восемь. 22 марта Володе было бы тридцать пять. Иномаркой, которая ослепила водителя и пассажиров “Жигулей”, а затем после столкновения уткнулась в сугроб на обочине, управлял инспектор батальона особого назначения (БОН) ГУ ГИБДД МВД РФ Валерий Юровский. Нам удалось выяснить, что в 1995 году, будучи в командировке в Кизляре (Дагестан), он уже оказывался в подобной ситуации, — на служебной “Ниве” столкнулся с автомобилем “Жигули” местных жителей. Машины были разбиты, но никто не пострадал. Скандал замяли. Тогда БОН обслуживал Главное управление оперативного штаба группировки федеральных войск на Северном Кавказе... Никаких последствий для служебной карьеры Валерия Юровского этот инцидент не имел. И даже, напротив, инспектора повысили в звании — присвоили капитана...

Уцелевшая в новогоднюю ночь Лилия Андрян утверждает, что следователь УВД Раменского района Павел Якушевич выслушал объяснения только Валерия Юровского, а других свидетелей просто проигнорировал. Кроме того, в прокуратуру Раменского района их (Лилию и Анжелу) также до сих нор не вызывали. Так и не дождавшись официального приглашения, они навещали прокуратуру по своей инициативе...

Когда поступила информация об этом ДТП, я находился на суточном дежурстве. Собрал^ информацию и после 12 января направил материал в прокуратуру, — сказал следователь УВД Павел Якушевич. — Уголовного дела возбуждать не стал. Если участником ДТП является сотрудник милиции, то возбуждение уголовного дела входит в компетенцию прокуратуры. На тот момент у меня было свыше 20 уголовных дел. Когда появилось свободное время, я выехал в больницу, чтобы выслушать потерпевших, но их уже выписали. Я взял объяснения у Валерия Юровского, а все координаты пострадавших сдал в прокуратуру вместе с остальным материалом. Разумеется, Валерий Юровский сообщил, что он не вылетал на встречную полосу и в столкновении не виноват...

Сейчас идет расследование, обвинения никому не предъявлены, нет результатов экспертизы, и говорить о том, кто виноват, пока недопустимо, — заявил следователь прокуратуры Михаил Милусов. — Пострадавшие ведут себя несколько странным образом: вначале они действительно приходили в прокуратуру, но теперь, когда есть следователь и мы пытаемся их вызвать, не отвечают на звонки, а повестки до них, наверное, пока не дошли... Вместо того, чтобы явиться к следователю, они пишут депутатам, обращаются в газеты — занимаются бесполезным делом. А я никак не могу с ними встретиться...

Позиция следователя прокуратуры удивила Лилию Андрян (с которой мы легко связались по телефону в течение часа):

Скорее всего следователь и не пытался нас вызвать. У него есть не только мой адрес, но и телефоны моих родственников. Мы бы приехали в прокуратуру по первому же требованию. Я потеряла единственного ребенка, зачем мне скрываться от следствия? Кроме того, есть люди, которые видели, в каком состоянии был инспектор Юровский, и готовы это засвидетельствовать.

По словам Лилии Андрян, сразу же после аварии, когда Владимир (водитель “Жигулей”) был еще жив, милиционеры, которые прибыли на место происшествия, успокаивали его и говорили, что инспектор Юровский не уйдет от ответственности. Правда, никто из них не представился и, как только стало известно, что Владимир умер, они просто ушли. Лилия опасается, что, защищая честь мундира, всю вину спишут на погибшего.

Сам Валерий Юровский — на больничном и не выходит из дома. Неизвестно, как долго будет продолжаться следствие, а затем — суд. Но если инцидент произошел с участием сотрудника милиции, разбирательство обычно затягивается на неопределенный срок. Для нас это уже не новость.

Напомним: 15 января прошлого года бывший сотрудник ГИБДД в нетрезвом состоянии на джипе “Тойота” сбил на Щербаковской улице Москвы стоявших на трамвайной остановке людей. Пострадали шесть человек, двое из них скончались. С тех пор вот уже больше года мы следим за развитием событий. Измайловский межмуниципальный районный суд, в котором рассматривается это дело, очередной раз перенес третье (!) по то счету заседание. По словам родственников потерпевших, о, им заявили, что у суда тысячи таких дел...

Первое заседание, которое ждали несколько месяцев, состоялось только в декабре 2000-го и началось почти на три часа позже запланированного. Пострадавшие (одна из девушек осталась инвалидом второй 1 группы) терпеливо ждали. Но заседание завершилось ничем. Некоторые свидетели на него просто не явились, и, в частности, как ни странно, — милиционеры, которые первыми прибыли на место происшествия. По мнению суда, проводить разбирательство без них было невозможно.

Второе заседание назначили на 31 января. В десять тридцать потерпевшие были уже в суде и вновь ждали до половины первого. Извинений, разумеется, не последовало.

Наконец, очередное заседание, запланированное на 28 февраля, вообще не состоялось. По давней традиции потерпевших не известили. В суде им сказали, что в силу непредвиденных обстоятельств, а также чрезвычайной занятости судьи В. Качанюк разбирательство придется перенести... на месяц. Впрочем, пострадавшие и их родственники уже сомневаются в том, что все завершится в марте. Некоторые от отчаяния собираются обращаться в прокуратуру. В распоряжении судьи есть показания свидетелей и результаты экспертизы, а суд откладывают уже больше трех месяцев.

Пострадавшие подозревают, что разбирательство искусственно затягивается, и не без помощи Казиева — виновника трагедии. То, что он признался в содеянном, никого не утешает. Три девушки, попавшие под колеса джипа, до сих пор страдают от травм. Юле в апреле предстоит новая операция — месяц в больнице и четыре месяца в гипсе. От любимых увлечений пришлось отказаться. Очередной летний байдарочный поход пройдет без нее.

Самого виновника аварии освободили еще в ноябре — до суда. Очевидно, до Страшного.