По мнению автора, вместо милиции нужна полиция, ориентированная на совершенно иные ценности. Не на защиту государства, которого нет. А на защиту людей.
Ефим Бершин. Статья. Мертвый хватает живого. Время МН, № 71, 20 апреля 2002 г.

Представьте на минуту, что в сегодняшней Москве порядок на улицах осуществляют опричники времен Ивана Грозного.
Нормально? С привязанными к крупу лошади метлой и собачьей головой. Въезжает такой блюститель в банк или офис, проверяет документы, направо и налево орет "Государево дело!" и тычет собачьей мордой в личико премилой секретарши.
А на защиту родины у нас нынче бы выступали стрельцы петровских времен. Тоже хорошо. При этом я далек от мысли потешаться над нашими предками. Данные формирования создавались для решения определенных задач своего времени. И до поры с ними справлялись. Смешно становится только, если перенести их в другую эпоху, но с теми же задачами и с тем же идеологическим вооружением.
Как говорится, ни Петра, ни Ивана уже нет, да и вообще трон отменили. Швед с турком нам, опять же, не грозят. Вот, пользуясь той самой собачьей головой, и пустились бы во все тяжкие. Мне вот, например, в армии довелось служить трижды. Повезло. После срочной службы в начале семидесятых были еще месячные сборы в середине тех же семидесятых, а под самый занавес десятилетия - доблестная Таманская дивизия, откуда я гордо уходил с послеуниверситетскими офицерскими погонами.
И как человек в общем-то в душе не военный, а, скорее, наоборот, обращал внимание не столько на изменения в системе вооружений (которые почти не менялись), сколько на перемену поведения в рядах так называемого постоянного состава.
И подметил, что на заре застойной эры вместо положенных двадцати граммов масла солдату давали примерно пятнадцать, через пять лет - десять, а еще через пять оно уже было еле различимо на тарелке. И это не потому, что государство стало отпускать меньше масла. Нет. Просто воровать стали больше.
В конце семидесятых уже чуть не все крестьяне из деревень, прилегающих к Таманской дивизии, красовались в солдатских бушлатах и сапогах.
Апофеозом стала первая чеченская. Поскольку журналистов тогда еще воровали не очень активно, приходилось бывать не только на позициях федеральных войск, но и в среде чеченских формирований. И если последние зачастую были одеты в новейший камуфляж из армейских складов, то наши солдатики даже в Ханкале, под носом у командования, ходили в чем ни попадя. Воровали и продавали все - от продуктов до автоматов. Одна из последних акций перед Хасавюртом - исчезновение шести тысяч комплектов обмундирования.
Советская власть исчезала сама. Постепенно. По мере обветшания коммунистической идеи и по мере утраты понимания, чего хочет это государство и каковы его интересы. Проявлялось это посредством увеличения воровства на душу населения. Теперь советской власти нет и Советского Союза нет, но они оставили нам в наследство множественные атавистические формирования, которые живут как бы сами по себе, в далеком прошлом. Этакие осколки небытия. Они не то чтобы не вписываются в новую действительность - они не могут в нее вписаться при всем желании. К таковым, безусловно, у нас относятся армия и милиция.
Милиция создавалась молодой советской властью для решения определенных проблем, вооружалась определенной идеологией и была призвана стоять на страже государственных интересов. Человек в круг этих интересов никогда не входил. Но он, по крайней мере, воспринимая милицию как, безусловно, репрессивный орган, до поры до времени понимал, чего она хочет. Теперь не понимает. Потому что образовался замкнутый круг: милиция стоит на страже интересов государства, но государство не знает, какие у него интересы. В результате милиция, пользуясь выданной ей в прежние времена собачьей головой (или дубинкой, пистолетом, автоматом - не суть важно) встала на охрану собственных интересов, а человек стал тем источником, благодаря которому эти интересы осуществляются. Наше мифическое государство живет отдельно, милиция - отдельно, люди - тоже отдельно. Граждане (кто может, конечно) подворовывают у государства, милиция - у граждан, а государство - у тех и других.
Милицию, как атавизм давно ушедшего времени, нужно распустить. Люди ее боятся в два раза больше, чем бандитов. А не любят - в десять раз больше. Потому что бандит, нарушающий закон, - это, по крайней мере, понятно.
Даже отдельно взятый милиционер, нарушающий закон, - тоже понятно. Но милиционер-"беспредельщик", защищенный круговой порукой сотоварищей, вызывает ужас у населения. И ничего нельзя сделать. Когда милиция ни с того ни с сего избила и затолкала в кутузку известного литературного критика Станислава Рассадина, к разбирательству подключился сам тогдашний министр внутренних дел Степашин. И чем кончилось? Его же замы объяснили, что немолодой уже критик сам набросился не только на милиционеров, но и на арестованных ими хулиганов. Поди докажи, если "ворон ворону глаз не выклюет".
Олигархи у нас первыми разобрались в ситуации и создали собственные охранные структуры с новой четкой идеей и задачами - стоять на страже конкретного олигарха. Кремль и правительство тоже, понятное дело, защищены. А простые люди во всех провинциальных российских городах в случае чего идут за защитой к криминальным лидерам. Так зачем нам милиция? Только затем, чтобы отдать ей на откуп несчастное население? Торговцев на рынке, ларечников, бабушек, торгующих у метро цветами и редиской с огорода, - все ведь платят дань. Или, как хорошо придумал Лужков, подозрительных людей без прописки и регистрации. Сто рублей - и любое подозрение снимается.
Вместо милиции нужна полиция, ориентированная на совершенно иные ценности. Не на защиту государства, которого нет. А на защиту людей, которые при благоприятном расположении звезд когда-нибудь составят костяк государства нового типа. Или уж хотя бы на чью-нибудь защиту, кроме своей собственной. А нет - так и будем жить с наследием мертвого, давно сгинувшего времени, представители которого охотно хватают за горло живых современников.