За угон машины милиционеры покалечили парня.
Зоя Светова.Статья. Покатался... Новые Известия, № 116, 7 июля 2001 г.
26 июня в Нижегородском областном суде произошло событие, не замеченное средствами массовок информации. Тем не менее оно заслуживает того, чтобы раструбить о нем по всей стране. В этот день суд вынес почти беспрецедентное решение. Он приговорил оперуполномоченных Нижегородского РУВД Александра Хмелева к 3,5 года и Сергея Гарника к 5,5 года лишения свободы. Следователь прокуратуры Нижегородского района Андрей Малахов получил также пять с половиной лет. Кроме того, каждый из них по решению суда обязан выплатить потерпевшему по 30 тысяч рублей. Что же такого совершили стражи порядка из Нижнего Новгорода? В ходе предварительного следствия и суда удалось доказать, что они "всего-навсего" пытали свидетеля.
Как это делается в Нижнем Новгороде
А было это так: очередное дело об убийстве "не склеивалось", начальство требовало отчета по раскрытым преступлениям. Вот и решили пытать свидетеля Дрягина электротоком. Как видите, для любителей "острых ощущений" из милиции и прокуратуры дело закончилось скверно. "Как правило,сотрудники правоохранительных органов, уличенные в использовании незаконных методов ведения следствия, получают условное наказание или их увольняют, прекращая дело. Реальный срок за применение пыток им дают крайне редко", - комментирует решение Нижегородского областного суда Игорь Каляпин, руководитель местной правозащитной организации "Комитет против пыток". И добавляет: "Это двойная победа: важно то, что дело возбудила городская прокуратура. Значит, там есть люди, которые хотят положить конец беспределу своих коллег". Как часто бывает, пример нам показывает провинция. Московские же прокуроры лишь проводят формальные проверки по жалобам пострадавших и спорят о судебной реформе. Московские судьи предпочитают пропускать мимо ушей свидетельства подсудимых о пытках во время предварительного следствия, вероятно, считая, что эта форма дознания уже вошла в обязательную практику сотрудников правоохранительных органов. А поэтому не является чем-то из ряда вон выходящим. Они не считают нужным запрашивать медицинские справки, которые красноречиво доказывают, что подсудимые не врут, когда в подробностях рассказывают о том, как и кто их избивал. Об этом история семнадцатилетнего Степана.
Как это делается в Москве
Это случилось осенью прошлого года. Поздним вечером Степан А. и еще трое подростков на машине, которую один из них взял у своей матери, ехали по микрорайону Давыдково. Трудно сказать, была ли у них какая-то определенная цель. Но как бы то ни было, в одном из дворов они увидели "Волгу" с открытой дверцей. Решили покататься. Доехали до дома Степана и там ее бросили. Понравилось. На следующий день "Волги" во дворе уже не было, ее нашли милиционеры и доставили владельцу. Через несколько дней ребята снова пошли "тусоваться". На этот раз доехали на автобусе до "Горбушки", ходили по дворам, в одном из них увидели машину "копейку", открыли ее отверткой, сломали блокиратор. Опять доехали до дома, бросив машину во дворе. Поймали незадачливых угонщиков, когда в 3 часа ночи они приехали на "копейке" во двор к ее владельцу. Оперативникам сначала удалось задержать только Степана, трое других угонщиков сбежали. С попавшимся парнем основательно "поработали" и после его допроса доставили в ОВД "Фили-Давыдково" остальных. Протокол задержания подростка был составлен только на следующий день, 14 сентября, в 15 часов. А до этого, как рассказывает Степан, его жестоко избивали, заставляя взять на себя совершение еще 24 угонов. В результате подобной "оперативной" разработки Степан признался в краже "Волги". Матери позвонили из ОВД "Фили-Давыдково" в шесть часов вечера, и она приехала забирать сына. "Завели дело, сказали, что сын подозревается в совершении 25 угонов. Правда, потом тот же самый следователь успокоил, признавшись, что в деле только два эпизода", - рассказывает Елена Николаевна (имена героев изменены по их просьбе). Надзирающий прокурор не дал санкции на арест "угонщиков", и все они остались под подпиской о невыезде. На следующий день Степан стал жаловаться на сильные боли в спине, и они с матерью пошли в травмпункт. Рентген показал, что у него компрессионный перелом первого и второго поясничных позвонков. "Врач предложил ему лечь в больницу, - говорит Елена Николаевна, - но я побоялась, подумав, что следователи решат, будто бы сын уклоняется от дачи показаний. Жаловаться тоже никуда не стала". Тем временем в Кунцевскую межрайонную прокуратуру поступила информация из травмпункта. Помощник межрайонного прокурора вызвал Степана, и тот рассказал, как его избивали сотрудники ОВД "Фили-Давыдково". Как его били по почкам и позвоночнику, пытались воткнуть шило в ногу, били головой об стену. Пугали тем, что "повесят" на него не только угоны других автомашин, но и взрыв на "Пушкинской". Угрозы не прекращались и на следствии. "Я присутствовала на допросах вместе с моим подзащитным, - рассказывает адвокат Ксения Костромина, - его пугали тем, что посадят, оказывали на него давление. Когда мы приходили с ним в ОВД, я была поражена, что он, здоровый парень, под два метра ростом, завидев оперативников, прижимался ко мне". Медицинская карта и рентгеновский снимок были истребованы из травмпункта Кунцевской прокуратурой для проведения проверки по фактам избиения Степана. Проверка, как водится, факт избиения не подтвердила.
Как берут под стражу в Кунцевском суде
28 мая состоялось заседание суда под председательством судьи Бессарабовой. Отвечая на ее вопросы, Степан подробно рассказал о том, как сотрудники ОВД "Фили-Давыдково" заставляли его признаваться в краже "Волги", которую ни он, ни его приятели не собирались воровать. "Мы хотели просто покататься, - повторял Степан. Подтвердить или опровергнуть его показания у судьи просто не было желания. Ни один из оперативников на суд не явился, они уволились, и Бессарабова посчитала нецелесообразным их разыскивать. Тем более что после проведения прокурорской проверки Кунцевская прокуратура прислала в суд отказ о возбуждении уголовного дела против сотрудников милиции. Судья и не настаивала на предоставлении ей материалов этой прокурорской проверки. Не интересовала ее и медицинская карта, хотя в отсутствие свидетелей избиения Степана именно карта является фактическим доказательством применения к нему недозволенных методов ведения следствия. Всем было очевидно, что семнадцатилетний подросток, ставший почти инвалидом в результате пыток в милиции (он до сих пор носит специальный корсет), не представляет никакой опасности для общества. Девять месяцев следствия, суд и условное наказание, которое Бессарабова могла бы ему назначить, вполне достаточно для того, чтобы осознать свой поступок. Но судья поступила иначе: подросток осужден на три года колонии, а милицейские гнусности преданы забвению. Мать подсудимого и его адвокаты уверены, что столь суровый приговор связан с тем, что Степан рассказал, как его избивали в ОВД "Фили-Давыдково". В пользу этой версии говорит и тот факт, что судья дала условное наказание второму несовершеннолетнему "угонщику". Он, кстати, промолчал о том, как его допрашивали в милиции.
"Психологический" фактор
"Я одно поняла: справедливости у нас найти невозможно: милиция, прокуратура, суд - все заодно. Адвокат тоже сделать ничего не может", - к такому выводу пришла мать Степана А. "Не стоит обобщать", - подумала я и, вспомнив о приговоре Нижегородского областного суда, позвонила в городскую прокуратуру. Отвечая на мои вопросы, прокурор из Нижнего Новгорода заметно волновался: "Почему тем, кто пытается объективно разобраться в жалобах на сотрудников милиции, так трудно это сделать?-сказал он. - Нам мешает психологический фактор. Ведь мы работаем бок о бок с этими людьми". Судя по поведению судьи Кунцевского межмуниципального суда Бессарабовой, ей тоже сильно мешает "психологический фактор". А иначе чем можно объяснить ее нежелание вынести частное определение по факту получения Степаном А. компрессионного перелома во время дознания в ОВД "Фили-Да-вьщково"? Впереди кассация в Мосгорсу-де. Ни Елена Николаевна, ни адвокаты не ждут изменения приговора по делу Степана А. и его приятелей. Хотя, говорят, бывают чудеса и встречаются судьи, которые стараются подходить по совести к исполнению своих обязанностей.