Потеря паспорта аукнулась судом.
Валерий Цыганков.Статья. "Голодная утка" клюнула депутата. Общая газета, №27, 5-11 июля.

В Московском городском суде началось рассмотрение уголовного дела, в котором фигурирует депутат ГосДумы РФ от псковской области МИХАИЛ КУЗНЕЦОВ (ЛДПР). История эта весьма необычна. По одним официальным данным, Михаил Кузнецов в 1999 году совершил в московском баре кражу мобильного телефона, был судим и в течение почти десяти месяцев отбывал наказание… По другой, столь же достоверной информации, он в этот период работал в ГосДуме на посту зам. председателя бюджетного комитета…
В ходе избирательной кампании по выборам псковского губернатора осенью 2000 года в местных СМИ появились публикации с выдержками из уголовного дела, повествующими, как в московском баре "Голодная утка" Михаил кузнецов "…похитил сотовый телефон "Эриксон" стоимостью 3450 рублей". При этом анкетные данные пойманного на месте, а затем осужденного Кузнецова-"карманника" полностью совпали с данными Кузнецова-депутата.
… Парламентарии потребовали, чтобы правоохранительные органы [Москвы] внесли ясность в вопрос: вор Кузнецов или честный человек, которого опорочили. Вот что установили: “фотография Кузнецова в справке по “форме 1” была сфальсифицирована. Ее не затребовали с места рождения и выдачи паспорта, а каким-то образом сфабриковали в Москве: в “форму 1” была вклеена фотография не Кузнецова, а другого человека – действительно задержанного за стражу… Выяснилось, что когда его задержали за кражу телефона, он назвался Кузнецовым и указал все его паспортные данные. Когда-то Кузнецов терял паспорт, и, видимо, преступник его нашел… Никто информацию перепроверять не стал, и в итоге карманник отсидел в исправительной колонии под фамилией Кузнецова.
В связи со вновь открывшимися обстоятельствами возобновлено уголовное дело по факту кражи сотового телефона и одновременно открыто уголовное дело в отношении сотрудников ОВД “Мещанское”, подсунувших суду обвиняемого под чужой фамилией…

 

"Я выбираю свободу"

"Какой молодец, я бы сама убила тех, кто губит наших мальчиков, - восклицает Татьяна, мать другого наркомана - Петра Севастьянова (опасаясь мести тех, кто, по ее мнению, сфабриковал дело ее сына, она попросила изменить ее настоящее имя), приговоренного Никулинским судом города Москвы к 8 годам лишения свободы. "Пять лет назад я узнала, что мои сын "сидит на игле", - рассказывает она. В июле 1998 года его первый раз арестовали за хранение наркотиков. Как это было? Вот заявление его приятеля, с которым они вместе купили в тот вечер героин: "26 июля 1998 года Петр Севастьянов приехал ко мне на работу, и мы с ним поехали на улицу Пилюгина в дипкорпус напротив немецкого посольства. Там мы ждали примерно 20 минут. Потом из дипкорпуса вышел худой и высокий негр в майке и джинсах. Он и вынес нам наркотики. Все происходило во дворах около дипкорпуса. Мы поехали на дискотеку познакомиться с девочками. Около дискотеки нас остановила машина милицейского патруля, проверили документы. Перед тем, как нас остановили, Петя успел наркотик положить на землю под картонку. Но милиционер достал наркотик и, надев на Петю наручники, положил наркотик в его кошелек для ключей. Эта была доза на одного человека, приблизительно 0,02 грамма".
Друг Петра Севастьянова рассказывает, что милиционеры предлагали заплатить 1000 долларов за то, чтобы они их отпустили. Задержанные были готовы дать деньги, но гораздо меньше. Это не устроило стражей порядка, и наркоманов отвезли в отделение милиции. Состоялся суд. Благодаря взяткам, данным матерью Севастьянова, ее сыну в тот раз удалось избежать тюрьмы. "Я поняла, что надо бороться", - говорит Татьяна. Она приглашала к сыну частных врачей на дом, держала его в больнице, устроила в одной из комнат своей стандартной московской квартиры тюремную камеру.
Как из кухни сделать тюремную камеру? Если у вас большая лоджия, которая из комнаты тянется на кухню, то это очень просто: нужно оставить плиту и мойку, а остальное пространство кухни огородить двухстворчатой решетчатой дверью. На лоджию, выходящую в кухню, поставить решетки. Комнату-камеру можно обустроить вполне уютно: мягкий диван, небольшой письменный стол с компьютером, телефон... Чем не жизнь? "Здесь Пете ставили капельницу, - рассказывает мать Севастьянова,- он в этой "камере" лечился, отдыхал. Но через какое-то время не выдержал, подпилил решетку и сбежал через лоджию в комнату, а потом и на улицу. Он скрывался от меня у своей жены. Когда я его нашла, то отправила лечиться в Испанию, в специальный реабилитационный центр для наркоманов, но он и оттуда сбежал через несколько дней". "Забери меня в Россию, -говорил он мне. Я согласен периодически сидеть в клетке". Из Испании Петр Севастьянов вернулся в июле 1999 года, а в мае 2000 его арестовали.

 

Осведомитель по собственному желанию

Как-то читая "МК", Татьяна наткнулась на объявление Управления по борьбе с незаконным оборотом наркотиков (УБНОН), призывающее бдительных граждан сообщать по указанному телефону сведения о торговле наркотиками в Москве. Она позвонила, и надо же так случиться, что трубку в тот злополучный день взял некий Зуихин, который оказался жителем Очакова и сыном завуча той самой школы, где учился Петя Севастьянов. Несчастная мать стала регулярно звонить и "сдавать" продавцов наркотиков, орудующих в ее районе. Их координаты и номера пейджеров она узнавала, в частности, от тех наркоманов, которых матери приводили к Севастьяновым на лечение в домашнюю тюрьму. Некоторые из них выдерживали недолго. Довольно быстро они бросались звонить своим продавцам, чтобы достать дозу. На этот случай в другой комнате был поставлен второй телефон с определителем. "Как я потом выяснила, сотрудники УБНОН за деньги выпускали тех дилеров, которых я им "сдавала". А кончилось все тем, что они устроили провокацию и арестовали моего сына", - рассказывает Татьяна.
На этот раз арест был "срежиссирован" по всем законам жанра. Вот как это описано в приговоре суда: "Допрошенный в качестве свидетеля Радченко В.Э. показал, что он встретился с Севастьяновым для приобретения у него героина за 200 рублей. Радченко вышел из дома и около подъезда был задержан сотрудниками милиции. Тут же были приглашены двое понятых, в их присутствии у него был изъят сверток с героином, который он только что приобрел у Севастьянова". В ОВД "Очаково-Матвеевская" Радченко написал заявление о том, что готов помочь сотрудникам милиции задержать Севастьянова. Ему были выданы так называемые "светящиеся деньги". Видимо, в какой-то момент сценарий оперативников дал сбой: Радченко назначил Севастьянову новую встречу, умоляя его продать ему героин. Но, как позднее пояснил матери Севастьянова сотрудник УБНОН Зуихин, его коллега Федор Славитинский "лопухнулся". Он и другие оперативники слишком быстро вышли из своего укрытия, спугнули Севастьянова, и Радченко не успел передать ему 200 "светящихся" рублей. Задержания на "месте преступления" на этот раз не получилось. Впрочем, мать Севастьянова считает, что сотрудник УБНОН Федор Славитинский посадил по аналогичному сценарию не только ее сына.
"Адвокат, которого порекомендовала следователь Савельева, предлагал мне заплатить в прокуратуру 2,5 тысячи долларов, чтобы дело закрыть. Я сомневалась до самой последней минуты. Следователь звонила и проверяла, в каком я настроении. Когда она поняла, что денег я не дам, она переквалифицировала первую часть 228-й статьи (хранение наркотиков без цели сбыта) на четвертую часть той же статьи (сбыт в особо крупных размерах), - рассказывает мать Севастьянова.- Это было для меня настоящим шоком. Но теперь я уже не хотела платить деньги, понимая, что если сына выпустят, то все начнется сначала. В то же время я никак не могу смириться с тем, что из моего сына-наркомана на всю жизнь сделали наркодилера".

 

"Дело моего сына сфабриковано...."

"Когда мы узнавали, что наши дети становятся наркоманами, мы думали, что не может быть ничего страшнее. Но то, что делают с нашими детьми милиция, прокуратура, суды, страшнее в тысячу раз" - эти слова из письма матери наркомана, не пожелавшей назвать свое имя, вполне могла бы сказать Роза Михайловна Кузнецова. Ее сын Игорь в феврале 2001 года был приговорен Тимирязевским судом к 11 с половиной годам лишения свободы. Та же 228-я статья, часть 1 и часть 4. Роза Михайловна утверждает, что сына задержали, поскольку при нем был обнаружен "чек" весом 0,009 г. По словам Игоря, ночью в отделении милиции его кололи три раза чистейшим героином. Потом отпустили домой под подписку о невыезде. Затем на следующий день некая Пехова показала, что приобрела у Игоря три "чека", хотя при ней нашли только 0,04 г героина. Потом был обыск. В тумбочке нашли пакетик с героином, Игоря увели. В тот же вечер матери позвонил оперуполномоченный Карпов и сообщил, что они хотят помочь ее сыну. Тем более что тот дал согласие сотрудничать с 111 -м отделением милиции. Карпов просил никому не сообщать о его задержании. "Позже я выяснила, что "помощь" заключалась в том, что они предложили моему сыну заплатить 2000 долларов за освобождение. Таких денег у нас не было, и сына отправили в СИЗО через два дня".
Обвинительное заключение полностью построено на показаниях Пеховой, которая, по словам Розы Михайловны, является "дежурным провокатором почти во всех отделениях милиции района, за что получает дозы наркотиков в отделениях милиции". Пехова отказывалась являться в суд как свидетель и в конце концов была приведена судебными приставами. Судья решила взять ее под стражу, но через какое-то время выпустила по амнистии. Оказавшись на свободе, Пехова попыталась изменить свои показания, заявив, что сотрудники милиции вынудили ее оговорить Игоря. Но судья ей не поверила. Игорь Кузнецов не признал своей вины, он требовал провести дактилоскопическое исследование пакетика с тем наркотиком, который нашли у него на обыске, и сделать сравнительный анализ героина, который нашли у Пеховой и у него. Суд отказал в этом, как отказал и в допросе матери и той свидетельницы, которая случайно присутствовала при встрече Игоря с Пеховой на лестничной клетке. "Я думаю, Игорю дали такой большой срок, потому что он назвал в милиции имя наркодилера, которое не стоило называть", - рассказывает Роза Михайловна. Она послала жалобы во все возможные инстанции, но ничто не изменилось: ее сын, так же как и Петр Севастьянов, уже находится в колонии. Подобно десяткам тысяч потребителей, он объявлен наркоторговцем. А к ним, как мы недавно слышали, чересчур горячие головы предлагают применять смертную казнь.
Дело Севастьянова и дело Кузнецова похожи друг на друга: в них не более одного эпизода продажи героина, ни Севастьянов, ни Кузнецов не признают свою вину. Обвинительное заключение и в том, и другом случае построено лишь на показаниях других наркоманов и сотрудников милиции. Характерно и то, что ни судья Никулинского суда Боб-ков, ни судья Тимирязевского суда Никишина и не подумали в ходе судебного следствия выяснить, у кого же эти "сбытчики" купили этот самый героин. Не интересовал этот вопрос и следователей Савельеву и Видюлину (последняя на момент ведения дела еще не окончила институт).
"Мне снится Люда, у которой я покупал наркотики", - пишет Петр Севастьянов из тюрьмы. О существовании этой таинственной женщины его мать сообщала сотрудникам УБНОН. Но ни они, ни судья и не подумали добраться до этой самой Люды. Почему?
Кто заинтересован и не заинтересован в антинаркотической политике? Анализ уголовных дел, возбужденных по 228-й статье, и исследование социологов, в частности Леонида Кеселъмана и Марии Мацкевич ("Социальное пространство наркотизма"), позволяет сделать вывод о том, что "работники специализированных подразделений правоохранительных органов менее всего заинтересованы в действительном отвлечении от наркотических соблазнов всех потенциальных потребителей. Их благополучие и само существование может быть оправдано только опасным уровнем распространения наркотиков в обществе. Объективно не заинтересованы в значительном снижении наркотизма и наркомании профессиональные работники специальных медицинских учреждений, чье благополучие зависит от спроса на них, и особенно от наличия платежеспособных клиентов. "Социологи из Санкт-Петербурга уверены, что те чиновники, которые "приставлены" к решению проблемы наркомании, как "угрозе нации", также не заинтересованы в ее ликвидации. Ведь если не будет проблемы, то не будет и финансирования "бурной" деятельности по борьбе с ней.
Мать Петра Севастьянова и Роза Кузнецова убедились, что им не стоит ждать помощи ни от медиков, ни от суда, ни от Генеральной прокуратуры. И та, и другая, как и тысячи матерей, чьи дети сидят за наркотики, пытались обратить внимание прокуратуры и суда на подлоги и фабрикацию дел, к которым подчас прибегают следователи. Обращались они и с письмом к президенту Путину. Но безрезультатно. Ощущение непробиваемой стены заставило их задуматься о том, что же они все-таки могут сделать для своих сыновей и для тех, кто попадает в эту беду. Оказывается, что родители наркоманов являются единственной социальной группой, объективно и субъективно заинтересованной в защите общества от наркотиков. Может быть, пришло время создавать мощную организацию "Матери против наркотиков" наподобие той, что в 90-х годах создали солдатские матери? Три года назад число наркоманов в России составляло миллион. Сегодня, по некоторым данным, оно возросло до трех миллионов.

P.S. Прошу считать эту публикацию обращением в Генпрокуратуру. Прошу провести прокурорскую проверку в порядке надзора и проверить справедливость приговоров по делу П.Севастьянова, вынесенного межмуниципальным Никулинским судом, и И.Кузнецова, вынесенного межмуниципальным Тимирязевским судом.