Сейчас самое время думать над тем, как формировать судейский корпус из авторитетных и внутренне независимых юристов с высокой правовой культурой.
Юрий Феофанов. Статья. Шаг вперед, назад и в сторону. Время МН, № 222.

В минувшем ноябре произошло событие, которое должно было бы всколыхнуть общество. Милиция арестовала судью как раз в то время, когда в парламенте так бурно обсуждались пределы судейского иммунитета. А именно: кто может санкционировать возбуждение уголовного дела против судьи, возможно ли его задержание как обычного гражданина, где граница, отделяющая судейскую независимость от судебного произвола, и т.д. Повод для задержания федерального судьи Дорогомиловского суда Москвы Ольги Гуровой был чисто бытовой, со служебной деятельностью не связанный. Гурова с пятилетней дочкой была в гостях у подруги. Часов в 11 вечера в квартиру явились милиционеры - их вызвали соседи из-за того, что в квартире было шумно. Гурова заявила, что она судья. Это не произвело впечатления: ее доставили в отделение, где она провела ночь. Обращались с судьей, как это принято в нашей милиции.
В прессе сообщили об этом случае, а также о том, что якобы прокуратура возбудила уголовное дело. Чем это кончится, пока не ясно. Но я призываю читателей представить, что бы было, если бы вот так арестовали и доставили в участок американского судью. Или английского. Или из любого другого государства, где судья по своему общественному положению "весит" никак не меньше министра. Впрочем, предмет настоящих заметок не случай с судьей. Он лишь оттеняет необходимость довести судебную реформу до конца и создать, во-первых, по-настоящему независимую судебную систему, а во-вторых, сформировать авторитетный судейский корпус, при котором были бы невозможны "случаи" такого рода.
Откровенные противники расширения полномочий суда (арест, обыск и т.д.), укрепления его независимости, судейского иммунитета обозначились еще на летних слушаниях законопроектов. В основном это розыскные и следственно-прокурорские службы. И это понятно. Рушился привычный, накатанный годами стиль работы, грубо выраженный словами "Раз взяли - значит, виноват". Помните довольно странную "рокировку", сделанную президентом весной? Он внес в Госдуму проект Уголовно-процессуального кодекса, в котором у прокуратуры отбиралась санкция на арест, а через неделю отозвал. Потом, правда, вернул, но указанная норма отсрочилась до 2004 года. И другие зигзаги наблюдались на весенне-летней сессии парламента.
Но вот все вроде бы утрясли, согласовали. На текущей сессии проекты прошли вторые чтения, после которых по регламенту предусмотрены лишь редакционные правки. Но тут президент направил в Думу письмо, в котором просил вернуть законопроект ко второму чтению. Комитет по законодательству с этим согласился. Елена Мизулина публично уверяла общественность, что никаких интриг нет, все диктуется исключительно интересами дела - получить УПК еще более совершенным, учесть все мнения, снять противоречия.
То же самое - с независимостью судей. И так, и эдак прикидывают, как бы и независимость в законе провозгласить, и одновременно на деле поставить в зависимость.
"Неприкосновенность судей есть гарантия справедливости правосудия", - провозгласил Совет судей РФ на своем ноябрьском заседании. Никто вроде бы не возражает. Однако пытаются отстранить квалификационные комиссии от реального решения судейской судьбы в случае конфликта. А это идет уже не от силовых ведомств, а от кремлевской администрации. Судейские комиссии пытаются разбавить представителями общественности, чиновниками от юстиции, а еще лучше все передать генпрокурору. Заодно снизить предельный возраст для судей и пребывания в должности председателей судей.
Споры, раздоры, поиски наилучшего и даже попытки лишить суд достигнутой степени независимости можно считать явлением нормальным. Все происходит в рамках демократических процедур и в русле правовых канонов. В конце концов, независимость судебной власти не означает ее полного своеволия. В прессе приводится немало примеров неправомочных судебных решений, вынесения вердиктов по заказам. Взять хотя бы рассмотрение дел, связанных с отстранением от выборов кандидатов на государственные должности, неугодных тем или иным силам. Так что баланс искать необходимо. Вопрос в том, какие тенденции возьмут верх и каких судей мы будем иметь.
Все эти метания из стороны в сторону - шаг вперед, шаг назад, шаг в сторону, неопределенность в конечном статусе судей, снижение возрастного ценза - мало способствуют формированию кадров судейского корпуса. А они, кадры, по бессмертному выражению вождя, решают все. Применительно к судейским кадрам в народе говорят: не бойся суда, бойся судьи.
Почему судьи назначают непомерно жестокие наказания за не очень значительные преступления? Не от природных же качеств. Такова тенденция. Почему выносится полпроцента оправдательных приговоров? Такова практика. Какие бы системы судопроизводства мы ни вводили (теперь решили избавиться от народных заседателей), какими бы гарантиями ни обеспечивали статус судьи, но если судейскую мантию накинет на свои плечи выпускница юрфака, два года просидевшая за секретарским столом, или несостоявшийся прокурор, о каком независимом правосудии можно говорить? Все равно получится, как на том конверсионном предприятии: по чертежам и технологии должны изготавливаться швейные машинки, а выходят пулеметы.
Пока что законы о судебной реформе обходят стороной кадровый вопрос. А он не менее важен, чем формы судопроизводства.
Для того чтобы суд был независимым, необходима прежде всего независимая и авторитетная фигура судьи. И ее параметры можно бы обозначить законодательно. Например, во многих странах, которые мы в правовом смысле берем за образец, никакой выпускник юрфака сразу кресло судьи не займет и проштрафившийся полицейский мантию не накинет. Должность судьи там является вершиной юридической карьеры. И не только в моральном плане. Чтобы занять пост судьи, необходим определенный, иногда 10-летний адвокатский стаж. И вполне успешные адвокаты поступаются куда более высокими гонорарами по сравнению с жалованьем судьи, чтобы занять эту должность, впрочем, более чем хорошо оплачиваемую. В некоторых странах судей выбирают, как было у нас, или назначают, как у нас сейчас, но в любом случае это не менее ответственная процедура, чем выборы депутатов или назначения губернаторов. В законопроектах по судебной реформе, которые сейчас проходят через парламент, критерии занятия судебного кресла, скорее, снижаются, чем повышаются. И это может смазать самые совершенные схемы судопроизводства.
"Ваша честь" - обращение к судье не пустая этикетная формальность. Это выражение высокого статуса. Принятыми законами судебная реформа не заканчивается. Скорее, начинается. И уже сейчас самое время думать над тем, как формировать судейский корпус из авторитетных и внутренне независимых юристов с высокой правовой культурой.