Программа защиты свидетелей - вещь нужная, и отри­цать ее значение просто глупо. Но у нас она работать, скорее всего, не бу­дет.
Анатолий Кучерена. Статья. Свидетель в законе. Российские вести, № 8

В ГУВД Москвы недавно создан специальный отдел по защите свидетелей от криминальных структур. Безусловно, программа защиты свидетелей) - вещь нужная, и отрицать ее значение просто глупо. Но да­вайте посмотрим, почему у нас она работать, ско­рее всего, не будет.
Проблема защиты свидетелей ак­туальна для всех стран, где есть преступность, иными словами для все­го мира, за исключением тех немно­гочисленных "оазисов", вроде ост­рова Бали, где преступность прак­тически отсутствует. Но более всего она актуальна там, где организован­ная преступность реально бросает вызов государству, где она прони­кает в государственные структуры и где преступная идеология и соответ­ствующий ей образ жизни находят живой отклику достаточно широких слоев населения.
Классический литературный при­мер - "Долина страха" Конан Дойла, с сюжетом о том, как сыщик Верди Эдварде, обезвредивший преступ­ную "ложу" и давший против ее чле­нов свидетельские показания на суде, много лет спустя все-таки гиб­нет от рук мафии - не помогла ему смена имени, внешности и даже кон­тинента.
В СССР 60-80-х годов свидетель, в основном, не опасался за свою жизнь, полагая, что сама мощь го­сударства гарантирует законопо­слушного гражданина от сведения счетов с ним со стороны кримина­ла. Сегодня, когда государство пре­дельно ослабло, а организованная преступность стала не просто на равных "конкурировать" с ним, но и раз за разом одерживать верх, си­туация иная.
Давайте подумаем над типичным случаем из криминальной практи­ки. Предположим, вы торгуете в уличном киоске, и на ваших глазах убивают человека, который, как вы­ясняется, был известным бизнес­меном. Такие преступления совер­шаются в Москве едва ли не каж­дый день. И вас, естественно, при­влекают по делу в качестве свиде­теля. Предположим, что у вас фо­тографическая память и вы отлич­но запомнили убийцу в лицо, запом­нили и номер автомобиля, на кото­ром он скрылся с места преступле­ния. Вечером того же дня вам зво­нит по телефону "неизвестный" и предлагает все это поскорее за­быть и не давать никаких показаний ни в ходе следствия, ни на суде, прозрачно намекая, что в против­ном случае вы разделите судьбу потерпевшего. А если вы уже пока­зания дали, вам рекомендуют по­быстрее от них отказаться, заявив, что вам все это померещилось. В случае согласия вам предложат, например, 50 тыс. долларов.
Положение ваше, как говорится, хуже губернаторского. Но что же делать? По закону свидетель не име­ет права отказаться отдачи показа­ний. В противном случае он может быть осужден в соответствии со ст. 308 УК РФ. Так где же вас подстере­гает большая опасность: получить, к примеру, год исправительных ра­бот, имея 50 тыс. долларов в карма­не, или исполнить свой гражданский долг в суде с тем, чтобы почти на­верняка пополнить собой список жертв преступных посягательств?
Такая вот невеселая дилемма ма­ячила перед теми, кто имел несчас­тье оказаться в положении российского свидетеля - самого бесправного свидетеля - самого бесправ­ного существа в мире. Неудивитель­но, что, как это, в частности, пока­зал процесс над Салманом Радуе­вым, большинство свидетелей стремятся всеми правдами и неправда­ми не являться в суд. А те, что явля­ются, нередко говорят, что уже ни­чего не помнят.
Теперь, однако, у гражданина по­является принципиально иная воз­можность. Совсем недавно, как со­общает пресса, в ГУВД Москвы был создан специальный отдел по защи­те свидетелей от криминальных структур. Предполагается, что сви­детелю, которому угрожает опас­ность, могут дать новую квартиру, составить новую биографию и даже изменить внешность с помощью пластической операции. Одновре­менно принят Уголовно-процессуальный кодекс, предусматриваю­щий возможность допроса свидете­ля в суде без оглашения его подлин­ного имени и без возможности его визуального наблюдения другими участниками процесса. Однако если одна из сторон заявит обоснованное ходатайство о раскрытии личности свидетеля, суд может пойти на это.
Такого рода программы защиты свидетелей уже давно существуют на Западе. Российским гражданам они известны, в основном, по "ад­вокатским" романам Джона Гришама. Герой одного из этих романов - Фирма - начинающий адвокат в юри­дической конторе, оказавшейся на поверку "беловоротничковым" фи­лиалом мафии, получает в обмен на содействие в ее разоблачении лич­ные гарантии самого директора ФБР плюс вознаграждение в милли­он долларов. Что, впрочем, не спа­сает его от провала - в ФБР у мафии свой агент. Судьба другого героя - мальчика Марка из бедной семьи (роман "Клиент") складывается удачнее: в награду за помощь в рас­крытии убийства известного сена­тора он получает от ФБР предложе­ние переехать с мамой на ранчо в Австралию.
Как говорится, "сказка - ложь, да в ней намек". Эти вымышленные ис­тории наводят на определенные размышления. Даже в США быть свидетелем небезопасно. И это в стране, где доверие граждан к закону и власти в целом достаточно вы­соко, а государство располагает чуть ли не безграничными финансо­выми ресурсами. А у нас?
Вообразите, что вы в самом деле знаете правду о совершении серь­езного преступления, и теперь вам обещают, что правоохранительные органы вас защитят. Но точно ли вы поспешите передать имеющуюся у вас информацию следствию? С тем, чтобы потом вам меняли биогра­фию, подвергали пластической опе­рации, отправляли в другой город? Или все-таки предпочтете помолчать? Только честно! Вот то-то и оно!
Безусловно, программа защиты свидетелей - вещь нужная, и отри­цать ее значение просто глупо. Но давайте посмотрим, почему у нас она работать, скорее всего, не бу­дет.
Даже если "на голубом глазу" до­пустить, что наше государство ведет смертельную войну с преступнос­тью, мирный гражданин в этой вой­не не спешит подносить "снаряды и патроны" сотрудникам правоохранительных органов. Он "почему-то" этим сотрудникам не слишком до­веряет. На кафедре адвокатуры и нотариата Московской государст­венной юридической академии, где я преподаю, как-то попросил сту­дентов рассказать об их собствен­ном опыте общения с правоохранителями.
Оказалось, что у большинства из них такой опыт уже имеется. Кого-то без всяких на то причин попроси­ли на входе в метро предъявить до­кументы, кого-то задерживали, если, как казалось милиционеру, остановленный им гражданин не проявлял должного подобострас­тия. Практически каждого, у кого есть автомобиль, сотрудники ГИБДД останавливали и штрафова­ли под надуманными предлогами. Все это - обыденные явления наше­го повседневного бытия, никого не удивляющие. Но меня удивило дру­гое. Практически никто из жертв беззакония - будущих юристов! - не требовал соблюдения своих закон­ных прав, желая лишь одного - что­бы от него побыстрее отвязались. Что же говорить о простых гражда­нах, не знающих законов!
В российском обществе все еще распространен тот же принцип, что и в США времен романа "Крестный отец": никогда, ни при каких усло­виях не обращайтесь в полицию - вам там не помогут! И когда вам го­ворят, что в США свершается боль­ше преступлений, чем в России, не верьте. У нас огромное число по­терпевших просто не обращаются в правоохранительные органы, по­нимая, что им либо будет отказано в возбуждении уголовного дела, либо поиски преступников ничего не дадут (а на самом деле, возмож­но, и не будут предприняты). Это от­носится прежде всего к карманными и квартирным кражам, кражам из автомобилей, хулиганским нападе­ниям.
А поскольку правоохранительные органы, как правило, безразличны к простому гражданину, с какой стати он будет рисковать жизнью, помо­гая им в ходе следствия и в суде? Как говорится, любовь - штука взаимная и добровольная. Заставить испол­нять гражданский долг силой еще никому не удавалось.
А посмотрите, как порой проходит у нас допрос гражданина в качестве свидетеля! Следователь, например, может "забыть" разъяснить ему ст. 51 Конституции РФ, которую я сове­товал бы каждому выучить наизусть: "Никто не обязан свидетельствовать против себя самого, своего супруга близких родственников, круг кото­рых определяется законом".
Надо помнить: сегодня свидетель не имеет никакой гарантии, что со­общенные им сведения не станут достоянием СМИ или непосредст­венно преступного мира. Один мой знакомый, допрошенный в качестве свидетеля, как ему показалось, опо­знал по фотографии подозреваемо­го в совершении преступления. Уже на следующий день об этом написа­ла одна из центральных газет. Это напугало его настолько, что он, не будучи ни в чем виновным, был вы­нужден год жить за границей, что привело его бизнес к полному краху.
Мое личное мнение: до тех пор, пока в "войне" государства против преступности гражданин не готов, что называется, из чувства патриотизма и по долгу совести занять сторону государства, государство всегда будет проигрывать в соревновании с преступным миром за свидетеля. К тому же плохо верится, что наше государство действительно даст свидетелю новую квартиру, сменит внешность и перепишет ему биографию, да так, чтобы об этом никто не узнал. Преступный же мир без проблем пообещает "правильному" свидетелю не то что квартиру, а виллу на острове Маргарита. Причем, руководители мафиозных кланов, говорят, в отличие от государства, свои обещания, как правило, выполняют.
Социологические исследования показывают парадоксальную вещь: при наличии высочайшей степени доверия лично к президенту Влади­миру Путину подавляющее боль­шинство наших граждан испытыва­ет не просто недоверие, но враж­дебность к государственным инсти­тутам, в том числе к правоохрани­тельным органам. На то есть свои основания. Коль скоро государство не гарантирует ни сохранности вкла­дов в банках, ни своевременной выплаты зарплаты, если его слуги в погонах нередко ведут себя как за­воеватели на оккупированных тер­риториях, если далеко не всегда понятно, на чьей стороне суд - зако­на или произвола, то где надежда, что свидетель помчится сотрудни­чать с правоохранителями, рискуя собственной жизнью?
Без доверия же граждан к государ­ству все наши заимствования ино­земных атрибутов демократии и правопорядка остаются лишь красивой декорацией, за которой правит бал диктатура беззакония.
Не так давно один автор написал, что никто так не мешает раскрытию преступлений, как адвокаты. Вот и мою статью, наверное, можно при желании истолковать как призыв укло­няться от "почетной обязанности" свидетеля. Но дело в том, что адвокат обязан сделать все воз­можное, чтобы невиновный гражданин никогда не переступал порог следственного изолятора. На­деюсь, данная статья поможет кому-то избежать такой участи. А вот забота о том, чтобы в этом заведении оказались преступники, лежит на правоохранительных органах. И странно сетовать, что адвокат не берет на себя не присущие ему функции. Или кому-то по душе адвокаты, выступавшие на процессах 30-х годов фактически в качестве ассистентов тов. Вышинского?