По мнению большинства опрошенных "Известиями" экспертов, совершить удачный побег из мест заключения можно только с помощью самих тюремщиков.
Анатолий Шведов. Статья. Не сидится. Известия, № 164.

В четверг руководство столичного Управления исполнения наказаний (УИН) признало, что троим беглецам, приговоренным к пожизненному заключению, удалось выбраться за пределы Бутырской тюрьмы. Их поиски ведутся уже не только на территории Москвы, но и в ближайших областях. По одной из версий, мотивом побега стала отнюдь не тяга к свободе. Скорее всего Борис Безотечество, Владимир Железогло и Анатолий Куликов получили выгодный заказ на совершение очередного преступления. Побеги из российских тюрем происходят все чаще. Дело, как всегда, в "человеческом факторе" - по мнению большинства опрошенных "Известиями" экспертов, совершить удачный побег можно только с помощью самих тюремщиков.
В четверг утром сотрудники спецназа ГУИН совместно с диггерами наконец обнаружили лаз, через который троим беглецам удалось пробраться из подвалов Бутырки за пределы СИЗО. По иронии судьбы заключенные прошмыгнули прямо под носом у милиционеров - лаз выходил во внутренний двор Дома культуры ГУВД Москвы. Оказавшись на поверхности, зеки перелезли через забор. Дальше их следы теряются.
В четверг администрация Бутырки уже начала внутреннее расследование. По версии оперативников, побег был тщательно спланирован. Более того, кто-то из надзирателей скорее всего предоставил сбежавшим подробный план всех подземных коммуникаций.
- В действиях беглецов был сознательный расчет, они знали, куда двигаться. Прорыли штольню, проломили два коллектора, использовали тайную проводку, - заявил "Известиям" главный диггер Москвы Вадим Михайлов. - Если бы это были не отпетые уголовники, я бы сказал, что действовали мои ученики. Катакомбам под Бутыркой более 200 лет. Рыть просто так, попадая на коммуникации, - это сложнейшая работа, на это ушли бы годы. А беглецами был использован кратчайший путь, в результате весь тоннель они прорыли дней за пять.
В московской милиции убеждены, что беглецы долго готовились к побегу. Зекам удалось запастись деньгами, гражданской одеждой и, возможно, даже поддельными документами. По мнению оперативников, скорее всего мотивом побега стала не только тяга к свободе. По одной из версий, кому-то из беглецов предложили выгодное "дело" на свободе, а тот сагитировал бежать двоих сокамерников. Всем троим нечего терять - учитывая мораторий на смертную казнь и то, что они уже приговорены к пожизненному заключению, еще один приговор на их судьбу не повлияет.
В прошлом году Уполномоченный по правам человека Олег Миронов опубликовал доклад о состоянии уголовно-исполнительной системы, вызвавший огромное неудовольствие представителей Минюста. Там сказано, что "инспекторы Совета Европы второй год подряд признают следственные изоляторы России местом, приравненным к пыткам". Особенно сложная ситуация сложилась в СИЗО Ханты-Мансийского автономного округа - они переполнены в 4,3 раза, в Тверской и Тульской областях - в 3,5 раза.
По сведениям Миронова, в учреждениях уголовно-исполнительной системы содержатся 1092 тысячи человек. Почти 85 тысяч из них вынуждены кочевать с койки на койку, так как лишены собственного спального места. Среди заключенных - 90,8 тысячи больных активными формами туберкулеза и более 5 тысяч ВИЧ-инфицированных. Около 2 тысяч туберкулезных больных находится среди здоровых осужденных.
Положение надсмотрщиков ненамного лучше заключенных. Это, по мнению экспертов, и приводит к побегам. Либо охрана допускает преступную халатность, либо непосредственно помогает беглецам.
Зарплата сотрудников тюрем в среднем - 1,5 тысячи рублей. В Москве с надбавкой мэра - 2 тысячи. Как рассказал "Известиям" директор Центра содействия реформе уголовного правосудия Валерий Абрамкин, инспекторы Бутырки с семьями по причине отсутствия нормального жилья обитают в строящемся корпусе тюрьмы. Городские власти отказывают им в регистрации по месту жительства, не желая регистрировать их в тюрьме. "Создавая надзирателям невыносимые условия существования, городские власти демонстрируют свое халатное отношение к безопасности населения", - считает Абрамкин.
- Практически все московские СИЗО требуют срочного ремонта. Особенно в этом нуждается Бутырка, ее ремонтировали последний раз около 40 лет назад, - заявил "Известиям" заместитель начальника УИН Москвы Михаил Халанский. При этом он признает, что самая большая проблема ГУИН - с личным составом.
- Прожить на зарплату в 2 тысячи рублей практически невозможно, - говорит Халанский. - Поэтому люди у нас надолго не задерживаются. Текучка огромная, дефицит кадров страшнейший. Скорее всего именно эта проблема и повлияла на ЧП в Бутырке. Малое количество сотрудников при большой нагрузке не может в полной мере выполнять функции, которые на них возложены. Валерий АБРАМКИН, директор Центра содействия реформе уголовного правосудия:
- Я не поверил своим ушам, когда услышал об этом побеге. Ведь в 80-м году я просидел в коридоре смертников Бутырки два месяца. Возможно, в той же камере. Мне казалось, что выбраться оттуда невозможно. В камерах бетонные стены полтора метра толщиной, а сам шестой коридор отгорожен от остальной тюрьмы стальными дверями, ключи от которых находятся у бригады спецназа. Мы называли ее "веселые ребята". Сейчас, насколько мне известно, их зовут "маски-шоу". Каждый день "веселые ребята" приходили в камеры и простукивали стены и полы молотками. Возможно, сейчас уже не простукивают? Иначе они бы заметили дыру в полу. Бутырка - строение старое, и никто не знает подвалов, находящихся под полом шестого коридора. Строение очень древнее, а сводчатые потолки делают камеры похожими на старинный тюремный замок.
Меня посадили в коридор смертников, чтобы изолировать от общества, потому что я подбил заключенных на голодовку. Тогда мы протестовали против переполненности тюрьмы. Официально в Бутырке 2190 мест. Тогда сидело 3,5 тысячи человек, сейчас эта цифра близится к 5 тысячам. В коридоре смертников я сидел в одиночной камере, поэтому у меня остались о нем светлые воспоминания. Если бы еще не расстреливали кого-нибудь раз в неделю...
Ответ на вопрос. Сообщили бы вы в милицию, если бы кто-то из ваших близких или друзей сбежал из тюрьмы? Стр. 12
Алексей КОРТНЕВ, солист группы "Несчастный случай":
- Все зависит от того, по какой причине он попал в тюрьму. Я не думаю, что среди моих близких и друзей могли оказаться те, кто совершил тяжелое преступление. Если бы такое произошло, мое отношение к человеку очень сильно бы изменилось. Есть вещи, которые нельзя прощать. Если это что-то мелкое или ошибка, я бы максимально помог другу спрятаться и избежать наказания, потому что у него были причины сбежать.
Игорь КИО, иллюзионист:
- Если бы это были близкие люди, если бы я не считал, что их преступление крайне тяжело, я бы помог им скрыться, исчезнуть. Хотя я использую трюки, где человек исчезает на глазах зрителей, не стал бы прятать человека в профессиональную аппаратуру, ведь она пригодна только для того, чтобы укрыть человека на короткий срок. В моей практике был случай, когда в аппаратуре в тайных местах один из недавно поступивших ко мне на работу людей пытался провезти контрабанду, однако мои работники его разоблачили.
Арсений РОГИНСКИЙ, председатель правления общества "Мемориал":
- Выбор такой: помочь человеку или сказать ему: выпутывайся сам. Для меня, знающего наши условия следствия, заключения, невозможно представить, что я сам, своими руками отдал бы человека в руки правосудия. Все зависит от исторической эпохи: в период сплошной молотиловки точно помог бы человеку, в эпоху молотиловки частичной или помог бы, или предоставил его собственной судьбе. Есть один нюанс: в законодательстве многих стран предусмотрены сходные ситуации и с родственников и близких не спрашивают. Огромное количество моих родственников и друзей оказывались в тюрьмах ни за что. Но если бы был убежден в справедливости приговора, наверное, предложил бы самому пойти и сдаться.
Олег НЕЧИПОРЕНКО, бывший полковник разведки КГБ:
- Зависит от ситуации. Если он уже осужден - сдал бы властям, если я не уверен в справедливости приговора, то укрыл бы, а если сбежал до суда - посоветовал бы возвращаться в тюрьму и ждать судебного решения.
Виктор ШЕНДЕРОВИЧ, писатель:
- Зависит от того, за что человек оказался в местах заключения. Если речь идет об убийце, то я хотел бы, чтобы он был пойман и не представлял опасности для общества. У меня несколько друзей находились в разное время в местах заключения, Антон Титов до сих пор является заложником за сбежавшего Гусинского. Ничего, кроме сочувствия, эти люди не вызывают. Я сам помогал бежать, правда, из армии. Но основным критерием является правота человека.
Ирина ХАКАМАДА, вице-спикер Государственной думы:
- Я бы его нашла и при личном разговоре попыталась бы убедить, что находиться в бегах всю жизнь невозможно и поэтому надо решить эту проблему законным путем, то есть попробовать досрочно выйти из заключения.