Во вторник телефонный разговор с читателями из редакции "Известий" вел известный правозащитник, человек, знающий условия содержания в наших тюрьмах не абстрактно, а испытавший их на себе.
Елена Яковлева. Статья. Валерий Абрамкин: "После тюрьмы страшно выйти на улицу". Известия, № 211.

Во вторник телефонный разговор с читателями из редакции "Известий" вел известный правозащитник, человек, знающий условия содержания в наших тюрьмах не абстрактно, а испытавший их на себе директор Центра содействия реформе уголовного правосудия Валерий Абрамкин. Телефоны стали звонить до срока. Секретарь, округлив глаза, полушепотом сообщила, что с Абрамкиным хотели поговорить люди из блатного мира. Экое дело! Ему не привыкать...
- Валерий Федорович, у меня сидит муж, дали ему год за грабеж. Будет такой статье амнистия или нет?
- Амнистии для мужчин, если такая и будет в проекте, ваш муж не дождется - выйдет раньше. А вы пока соберите справки, что у него имеется постоянное место жительства, что он хорошо характеризуется на прежней работе, что есть дети. Это поможет ему освободиться раньше.
- Игорь Непустуев. Скажите, что значит быть правозащитником?
- В нашей стране правозащитник - что-то вроде посредника между людьми, которые друг друга не понимают, не слышат, не видят, ненавидят. Если говорить о той сфере, которая мне интересна, то это - заключенные и тюремная администрация. Или заключенные и прокуратура. Задача сложная: посредник должен очень хорошо знать "оба языка" - нравы и обычаи непонимающих сторон. Наша организация ныне активно сотрудничает с Управлением исполнения наказаний, а три года назад мы были в сильной конфронтации. Потом мы стали ездить в колонии уже не с целью кого-то изобличить, а чтобы выявлять проблемы. И к нам помягчели. Тюремные проблемы трагичны и даже катастрофичны, решить их можно только всем миром. У нас даже лозунг такой есть "Вернем тюрьму народу". Пропасть между тюрьмой и волей должна быть преодолена.
- Власова Валентина Федоровна, мать осужденного сына. Скажите, мой сын может рассчитывать на помилование, как участник боевых действий в Чечне? Он ранен, контужен. И он впервые совершил преступление.
- Он, конечно, имеет право написать просьбу о помиловании, но к сожалению, сейчас деятельность этой комиссии сильно тормозится.
- Это Елена Нестерова, жена известного "вора в законе" Арабули. Мужа перевели из Тюменской зоны, где его все знали, в Мурманскую область, в очень жесткую "красную" зону. У него цирроз печени. Я боюсь, что его там убьют. В последнее время по стране прошла целая серия убийств "воров в законе", но все это выдают за бандитские разборки или естественные смерти...
- А есть какие-то провокации со стороны администрации в отношении вашего мужа? - Ему сразу дали два штрафных изолятора якобы за то, что он нецензурно ругался, сначала на 10, потом на 15 суток. Отменили передачи, свидания, адвоката пустили лишь после жалобы прокурору. - Советую начать с жалоб по медицинской линии. Врачебное начальство обычно более отзывчиво.
- Валера, привет, это Сергей Белановский. Я как-то слышал от тебя, что у нас в стране каждый 4-й мужчина прошел через места заключения. Не преувеличиваешь?
- Александр Зубков, сотрудник ГУИН, наоборот, обвинял меня в том, что я занижаю эту цифру: он считает, что каждый третий.
- Что это за люди, те, кто прошел тюрьму? Дай типичный портрет.
- А его нет, типичного. Как на воле, так и в тюрьме люди очень разные. Условно можно выделить три группы. Процентов 25-30 - это люди, которые при минимуме социальной и человеческой поддержки могут вернуться к нормальной жизни, даже отсидев большой срок. Процентов 30 на воле уже жить не могут. А оставшимся 40 процентам нужна эффективная поддержка. Я когда вернулся из тюрьмы, боялся выйти на улицу (с сыном, правда, выходил). Это очень распространенный посттюремный синдром. Мои знакомые, испугавшись того, что дверь не открывается после нажатия кода, в панике бежали, решив, что их примут за воров...
- Из Пензенской области Демина Людмила Ильинична. Депутаты хотят амнистировать женщин и подростков, но надо амнистировать и тех, кто причинил ущерб до тысячи рублей и посажен. У подруги сына посадили на 6 лет за 130 рублей. Уму непостижимо! А кому-то дают 9 лет условно за украденные миллиарды. С таких, как сын моей подруги, надо брать штраф, будет больше пользы.
- Абсолютно с вами согласен.
- Валерий Федорович, в суде два года валяется наше дело против фирмы, которая не выполнила обязательства по договору, построила нам квартиру позже срока. Как повлиять на суд?
- Надо обращаться в квалификационную коллегию судей, потому что судебная волокита является основанием для лишения судьи его полномочий. Чем чаще мы будем обжаловать хамское поведение судей, тем больше будет аргументов для изменения ситуации. Правозащитники, в частности, предлагают включить в эту коллегию не только судей, но и представителей общественных организаций, независимых юристов: это лишит ее возможности приватных решений по поводу судебных безобразий.
- Сын попал в тяжелую ситуацию: не может вернуть занятые деньга. Но дело в том, что и суд не может помочь.
- Нашу судебную систему надо менять. Группа под руководством Козака сейчас этим занимается. Они понимают ситуацию, но не знаю, смогут ли изменить ее настолько, чтобы суд у нас стал скорым, милостивым, правым и равным для всех - это формула Александра II, автора великой судебной реформы.
- Как вы считаете, могут ли суды объективно рассматривать дела, если они сами становятся участниками рыночных отношений? Часто судьба прав человека зависит от толщины его кошелька.
- Да, богатый всегда может нанять лучшего адвоката. А в тюрьмы часто попадают самые незащищенные и у нас, и на Западе.
- Вчера прочел интервью нового начальника подмосковной милиции. Он обещает навести порядок в области и собирается встречаться по этому поводу с лидерами преступных группировок. Но ведь это же сращивание власти с криминалом!
- Если эта встреча будет открытой, а не где-то в тайных местах и с непонятными договорами, то, может быть, это тоже какой-то выход.
- Михаил из Москвы. Валерий Федорович, как вы относитесь к идее создания частных тюрем?
- Если вы, задавая этот вопрос, думаете о частных тюрьмах на Западе, то на самом деле они там государственные. Просто частная фирма берет подряд на строительство и на обслуживание тюрьмы, и ей это разрешают, потому что ее услуги стоят дешевле. Я-то имел в виду тюрьмы для состоятельных граждан, которые обслуживаются по каким-то другим, повышенным стандартам.
- То есть это тюрьма, где богатый человек получит иные условия, чем бедный? Я не думаю, что это решение проблемы. Куда важнее, на мой взгляд, чтобы делами тюрьмы занималось все население, обыкновенные люди, гражданское, так сказать, общество. Что же касается условий, то в московском следственном изоляторе "Бутырки" еще три месяца назад можно было заказать в камеру поросенка из ресторана и многие другие платные услуги получить. И я думаю, это хорошо. Когда у государства нет денег на человеческое содержание заключенных, это все-таки какой-то временный выход. Если это все делается официально, а не за взятки, то почему нет. Ведь в тюрьме есть и тарифы на услуги, которые никак не оформляются. На сотовые телефоны, на личную передачу, на камеру маломестную... За некоторую сумму ночью можно устроить себе даже прогулку по тюрьме. Это довольно дорого стоит. В Новосибирском СИЗО, я знаю, были платные камеры для вольных людей, которые хотели скрыться в тюрьме от каких-то преследований. Тюремщики так ищут средства. А что им делать, если государство мало дает денег и на питание, и на ремонт. В Пскове начальник тюрьмы сделал около ее стен платную автостоянку. Автоматчики одновременно караулят арестантов и припаркованные автомобили. Пельменный цех открыли, хлебопекарню, типографию. Оформлено все как положено, налоги платят. И по условиям содержания эта тюрьма не хуже многих западных. А все дело в том, что начальник этой тюрьмы считает заключенных такими же, как он, людьми.