За угон машины милиционеры покалечили парня.
Зоя Светова.Статья. Покатался... Новые Известия, № 116, 7 июля 2001 г.

26 июня в Нижегородском обла­стном суде произошло событие, не замеченное средствами массо­вок информации. Тем не менее оно заслуживает того, чтобы растру­бить о нем по всей стране. В этот день суд вынес почти беспреце­дентное решение. Он приговорил оперуполномоченных Нижегород­ского РУВД Александра Хмелева к 3,5 года и Сергея Гарника к 5,5 года лишения свободы. Следова­тель прокуратуры Нижегородско­го района Андрей Малахов полу­чил также пять с половиной лет. Кроме того, каждый из них по ре­шению суда обязан выплатить по­терпевшему по 30 тысяч рублей. Что же такого совершили стражи порядка из Нижнего Новгорода? В ходе предварительного следст­вия и суда удалось доказать, что они "всего-навсего" пытали сви­детеля.

 

Как это делается в Нижнем Новгороде

А было это так: очередное дело об убийстве "не склеивалось", начальство требовало отчета по раскрытым преступлениям. Вот и решили пытать свидетеля Дрягина электротоком. Как видите, для любителей "острых ощуще­ний" из милиции и прокуратуры дело закончилось скверно. "Как правило,сотрудники правоохра­нительных органов, уличенные в использовании незаконных ме­тодов ведения следствия, полу­чают условное наказание или их увольняют, прекращая дело. Ре­альный срок за применение пы­ток им дают крайне редко", - комментирует решение Нижего­родского областного суда Игорь Каляпин, руководитель местной правозащитной организации "Комитет против пыток". И до­бавляет: "Это двойная победа: важно то, что дело возбудила го­родская прокуратура. Значит, там есть люди, которые хотят поло­жить конец беспределу своих коллег".
Как часто бывает, пример нам показывает провинция. Москов­ские же прокуроры лишь прово­дят формальные проверки по жа­лобам пострадавших и спорят о судебной реформе. Московские судьи предпочитают пропускать мимо ушей свидетельства подсу­димых о пытках во время предва­рительного следствия, вероятно, считая, что эта форма дознания уже вошла в обязательную прак­тику сотрудников правоохрани­тельных органов. А поэтому не является чем-то из ряда вон вы­ходящим. Они не считают нуж­ным запрашивать медицинские справки, которые красноречиво доказывают, что подсудимые не врут, когда в подробностях рас­сказывают о том, как и кто их из­бивал. Об этом история семнад­цатилетнего Степана.

 

Как это делается в Москве

Это случилось осенью прошлого года. Поздним вечером Степан А. и еще трое подростков на маши­не, которую один из них взял у своей матери, ехали по микро­району Давыдково. Трудно ска­зать, была ли у них какая-то оп­ределенная цель. Но как бы то ни было, в одном из дворов они уви­дели "Волгу" с открытой дверцей. Решили покататься. Доехали до дома Степана и там ее бросили. Понравилось. На следующий день "Волги" во дворе уже не бы­ло, ее нашли милиционеры и до­ставили владельцу. Через не­сколько дней ребята снова пошли "тусоваться". На этот раз доеха­ли на автобусе до "Горбушки", ходили по дворам, в одном из них увидели машину "копейку", от­крыли ее отверткой, сломали блокиратор. Опять доехали до до­ма, бросив машину во дворе. Поймали незадачливых угонщи­ков, когда в 3 часа ночи они при­ехали на "копейке" во двор к ее владельцу. Оперативникам сна­чала удалось задержать только Степана, трое других угонщиков сбежали. С попавшимся парнем основательно "поработали" и после его допроса доставили в ОВД "Фили-Давыдково" остальных.
Протокол задержания подро­стка был составлен только на сле­дующий день, 14 сентября, в 15 часов. А до этого, как рассказы­вает Степан, его жестоко избива­ли, заставляя взять на себя совер­шение еще 24 угонов. В результа­те подобной "оперативной" раз­работки Степан признался в кра­же "Волги". Матери позвонили из ОВД "Фили-Давыдково" в шесть часов вечера, и она прие­хала забирать сына. "Завели де­ло, сказали, что сын подозрева­ется в совершении 25 угонов. Правда, потом тот же самый сле­дователь успокоил, признавшись, что в деле только два эпизода", - рассказывает Елена Николаевна (имена героев изменены по их просьбе). Надзирающий проку­рор не дал санкции на арест "угонщиков", и все они остались под подпиской о невыезде.
На следующий день Степан стал жаловаться на сильные бо­ли в спине, и они с матерью по­шли в травмпункт. Рентген пока­зал, что у него компрессионный перелом первого и второго пояс­ничных позвонков. "Врач пред­ложил ему лечь в больницу, - го­ворит Елена Николаевна, - но я побоялась, подумав, что следова­тели решат, будто бы сын укло­няется от дачи показаний. Жало­ваться тоже никуда не стала". Тем временем в Кунцевскую межрай­онную прокуратуру поступила информация из травмпункта. Помощник межрайонного про­курора вызвал Степана, и тот рассказал, как его избивали сот­рудники ОВД "Фили-Давыдко­во". Как его били по почкам и позвоночнику, пытались во­ткнуть шило в ногу, били головой об стену. Пугали тем, что "пове­сят" на него не только угоны дру­гих автомашин, но и взрыв на "Пушкинской".
Угрозы не прекращались и на следствии. "Я присутствовала на допросах вместе с моим подза­щитным, - рассказывает адво­кат Ксения Костромина, - его пугали тем, что посадят, оказывали на него давление. Когда мы приходили с ним в ОВД, я была поражена, что он, здоровый па­рень, под два метра ростом, зави­дев оперативников, прижимался ко мне".
Медицинская карта и рентге­новский снимок были истребо­ваны из травмпункта Кунцевской прокуратурой для проведения проверки по фактам избиения Степана. Проверка, как водится, факт избиения не подтвердила.

 

Как берут под стражу в Кунцевском суде

28 мая состоялось заседание су­да под председательством судьи Бессарабовой. Отвечая на ее во­просы, Степан подробно расска­зал о том, как сотрудники ОВД "Фили-Давыдково" заставляли его признаваться в краже "Вол­ги", которую ни он, ни его при­ятели не собирались воровать. "Мы хотели просто покататься, - повторял Степан. Подтвердить или опровергнуть его показания у судьи просто не было желания. Ни один из оперативников на суд не явился, они уволились, и Бессарабова посчитала нецеле­сообразным их разыскивать. Тем более что после проведения про­курорской проверки Кунцевская прокуратура прислала в суд отказ о возбуждении уголовного дела против сотрудников милиции. Судья и не настаивала на предо­ставлении ей материалов этой прокурорской проверки. Не ин­тересовала ее и медицинская карта, хотя в отсутствие свидете­лей избиения Степана именно карта является фактическим до­казательством применения к не­му недозволенных методов веде­ния следствия. Всем было оче­видно, что семнадцатилетний подросток, ставший почти инва­лидом в результате пыток в ми­лиции (он до сих пор носит спе­циальный корсет), не представ­ляет никакой опасности для об­щества. Девять месяцев следст­вия, суд и условное наказание, которое Бессарабова могла бы ему назначить, вполне достаточно для того, чтобы осознать свой поступок. Но судья поступила иначе: подросток осужден на три года колонии, а милицейские гнусности преданы забвению. Мать подсудимого и его адвока­ты уверены, что столь суровый приговор связан с тем, что Сте­пан рассказал, как его избивали в ОВД "Фили-Давыдково". В пользу этой версии говорит и тот факт, что судья дала условное на­казание второму несовершенно­летнему "угонщику". Он, кстати, промолчал о том, как его допра­шивали в милиции.

 

"Психологический" фактор

"Я одно поняла: справедливости у нас найти невозможно: мили­ция, прокуратура, суд - все заод­но. Адвокат тоже сделать ничего не может", - к такому выводу пришла мать Степана А.
"Не стоит обобщать", - поду­мала я и, вспомнив о приговоре Нижегородского областного су­да, позвонила в городскую проку­ратуру. Отвечая на мои вопросы, прокурор из Нижнего Новгорода заметно волновался: "Почему тем, кто пытается объективно разо­браться в жалобах на сотрудников милиции, так трудно это сде­лать?-сказал он. - Нам мешает психологический фактор. Ведь мы работаем бок о бок с этими людьми". Судя по поведению су­дьи Кунцевского межмуници­пального суда Бессарабовой, ей тоже сильно мешает "психологи­ческий фактор". А иначе чем можно объяснить ее нежелание вынести частное определение по факту получения Степаном А. компрессионного перелома во время дознания в ОВД "Фили-Да-вьщково"?
Впереди кассация в Мосгорсу-де. Ни Елена Николаевна, ни ад­вокаты не ждут изменения приго­вора по делу Степана А. и его при­ятелей. Хотя, говорят, бывают чу­деса и встречаются судьи, кото­рые стараются подходить по сове­сти к исполнению своих обязан­ностей.