Раньше судей в какой-то мере контролировало Управление юстиции. Сейчас положение изменилось, и там нам не смогли объяснить, перед кем отвечают судьи за творимые ими, мягко говоря, вольности.
Евгения Рубцова. Статья. Правосудие, не зависимое от закона. Новые Известия, № 190.

В наших судах иногда страшнее, чем в тюрьме
История нас, видимо, ничему не учит. Население по-прежнему продолжает верить, что просто так у нас не сажают. Насколько в наши дни правосудие справедливо и гуманно, судите сами. Если совесть вам позволит
Перед тем как закончить предварительное следствие, следователь обязан ознакомить обвиняемого с материалами уголовного дела. Иногда в спешке об этом забывают, а материалы дела передаются в суд. Суд обязан устранить халатность следственных органов. Во всяком случае судья не имеет права начинать без этого процесс.
Казалось бы, все просто: доставляют арестанта в суд, выдают ему тома уголовного дела, через несколько часов получают от него расписку и отправляют его обратно в камеру. Оказывается, не так-то это легко.
Судья Мосгорсуда Галина Хотунцева получила уголовное дело некоего Вадима Артемьева. Выяснилось, что с делом его не ознакомили. Многочисленные попытки судьи предоставить обвиняемому возможность почитать протоколы и показания свидетелей успехом не увенчались. Привозили подсудимого, но забывали известить адвоката. А когда извещали адвоката - не привозили Артемьева. При этом каждый раз день для Артемьева начинался в 5 часов утра с ожидания во внутреннем дворике Бутырской тюрьмы: несколько часов стояния без еды и воды. Потом поездка в суд, где забыли известить адвоката, а затем возвращение в следственный изолятор в полуобморочном от голода состоянии.
После нескольких сеансов подобных издевательств судья Хотунцева все-таки решилась начать процесс. Защита указала, что Артемьев так и не видел уголовного дела. Тогда судья заявила, что подсудимый может ознакомиться с делом прямо в зале суда, "если ему совесть позволяет". Совесть ему позволила отнять у судьи всего лишь пару часов, чтобы пролистать два тома по 300 листов каждый. При этом подсудимому отказали в ходатайстве выдать ему очки и ручку. О какой полноценной защите, гарантированной Конституцией, можно в таком случае говорить.

5 лет без права на приговор
Отдельное место в работе судов занимает волокита при рассмотрении дел. Особенно от этого страдают обвиняемые, содержащиеся под стражей. По данным правозащитной организации "Комитет за гражданские права", около 60% заключенных из следственных изоляторов Москвы числятся за судами. И сидят они годами. Понятно, что судей не хватает, что у них много работы. Но как понять, почему Максима Дегтярева, осужденного за .банальную кражу. Тушинский суд продержал в изоляторе до вынесения приговора целых пять лет.
В настоящее время Черемушкинским межмуниципальным судом рассматривается дело Максима Евтеева, Станислава Сухина и Игоря Чебыкина, обвиняемых в продаже наркотиков. Участников процесса вызывали в суд 74 раза. Однако официально, под протокол, состоялось лишь 16 заседаний. Тем не менее процесс все еще находится в двух шагах от старта - на стадии заявления ходатайств. И надежды на то, что судебные слушания, которые длятся уже 16 месяцев, вскоре будут завершены, нет. Основная свидетельница по этому делу Елизавета Тюрина при загадочных обстоятельствах умерла от передозировки, а другой свидетель, оперативник Вадим Собков, внезапно отбыл в шестимесячную командировку в Чечню.
К слову, о ходатайствах. Участники процесса - адвокаты и прокурор - имеют право заявлять судье отвод в случаях, если по тем или иным причинам они ему не доверяют, полагая, что судья заинтересован в определенном исходе дела. Как ни странно, но ходатайство о собственном отводе рассматривает сам же судья и в 99,9% случаев его не удовлетворяет. При этом некоторые судьи рассматривают отвод как личное оскорбление. Так, например, в Пресненском суде из зала после заявления отвода судье был удален общественный защитник - якобы за неуважение к суду.

Посторонним вход воспрещен
С общественными защитниками дело вообще обстоит очень непросто. Судьи их не жалуют, поскольку правозащитники на редкость уважают букву закона, постоянно указывают на совершенные ими ошибки. И все потому, что общественники стремятся жить по нормам правового государства. Из этого родился миф следующего содержания: "Участие общественных организаций, как представителей интересов граждан, ухудшает правовое положение граждан в суде". Поэтому суды для общественных защитников превратились в неприступные бастионы.
Судья Елена Локтева Малоярославецкого городского суда Калужской области не допустила к участию в процессе трех общественных защитников просто потому, что сочла их присутствие нецелесообразным. Никакие доводы подсудимого Виктора Пыльнева о том, что закон дает ему право самому выбирать себе защитников, на судью действия не возымели.
Да и судьи регулярно находят предлоги, чтобы избавиться от надоедливых правозащитников. То заявляют, что у общественных защитников нет юридического образования, то якобы сам подсудимый не является членом правозащитной организации. Общественника Андрея Бабушкина однажды просто не пропустили в здание Мособлсуда только за то, что его паспорт показался дежурному милиционеру слишком затертым.
Пленум Верховного суда выносил в свое время постановление о том, что общественные защитники имеют полное право участвовать в процессах. А выдворение их из процесса под надуманным предлогом может стать одной из причин отмены приговора в кассационной инстанции. И такие прецеденты уже случались.

У нас вам не Америка
Еще одним камнем преткновении в судах становятся заявления подсудимых о пытках, в результате которых они признавались во всех смертных грехах. Дежурная реакция судей на такие заявления следующая: "Если подсудимый изменил показания с целью улучшить свое положение, следовательно, он вводит суд в заблуждение и хочет уйти от ответственности".
Видимо, не стоит объяснять, что в наших судах жалобы на пытки чаще всего остаются неуслышанными. Зато такие заявления с удовольствием принимают в Страсбурге Европейский комитет по недопущению пыток и Европейский суд по правам человека. И после того, как их регистрируют, как показывает практика правозащитной организации "Законность и справедливость", через некоторое время осужденных под разными предлогами освобождают из тюрем и колоний.
Отдельной темой для разговора являются процессы, на которых свидетелями выступают сплошь сотрудники правоохранительных органов. Их показания, какими бы абсурдными они ни были, становятся для судей непреложной истиной. На замечание защиты о том, что сотрудники заинтересованных органов не могут быть единственными свидетелями по делу, судья Черемушкинского суда Владимир Калинин заявил: "Мы не в Америке, где соблюдаются права человека".
Но кроме свидетелей-милиционеров существуют еще и штатные понятые. Так, в Таганском суде судья Наталья Ларина рассматривала дело Владимира Гуркина, обвиняемого в вымогательстве. Понятым проходил некий Алексей Здраевский, который почему-то ничего не мог вспомнить. Выяснилось, что он часто выступает в Таганском суде, поэтому в голове у него все перепугалось. Позже Здраевский честно признался, что подрабатывает штатным понятым.
Такой же штатный понятой, Никита Загорян, числится и в Черемушкинском суде. Он выступает в этой роли исключительно по наркотическим делам, которые вел оперуполномоченный уголовного розыска УВД "Черемушки" Ренат Исхаков. При проведении "неформального мониторинга" в Бутырской тюрьме обнаружилось около 70 человек, встречавших Загоряна в качестве понятого. Но этот факт не насторожил судей все того же Черемушкинского суда Журавлеву, Медведеву, Калинина, Фролова, Захарову, Соболеву, которые тоже неоднократно допрашивали на своих процессах гражданина Загоряна.

Как Бог на душу положит
Читают ли судьи законы? Хочется надеяться, что все-таки читают. Но это им не мешает забывать, что судья не может назначить более суровое наказание, чем то, которое запрашивает прокурор. Например, судья Черемушкинского суда Лариса Медведева приговорила Наталью Кадырову к семи годам лишения свободы при том, что гособвинитель запрашивал пять лет условно. В Таганском же суде Наталья Ларина назначила подсудимому Гуркину строгий режим, тогда как прокурор просил лишь общий.
А случай в городском суде Малоярославца иначе как казусом не назовешь. Слушалось громкое дело о мошенничестве. Процесс еще был в самом разгаре, когда местные радиостанции объявили участь подсудимого, на пять дней опередив судью. Услышав о вынесенном приговоре, судья Локтева, видимо, посчитала, что Радио России более компетентно в вопросах юриспруденции. Поэтому удалилась в совещательную комнату лишь на тридцать минут, а приговор после этого читала почти два часа. Выходит, что вердикт был написан загодя? Получается, что так. Тогда возникает вопрос: насколько же беспристрастным арбитром была госпожа Локтева в ходе судебного следствия?
Раньше судей в какой-то мере контролировало Управление юстиции. Сейчас положение изменилось, и там нам не смогли объяснить, перед кем отвечают судьи за творимые ими, мягко говоря, вольности. Из Управления юстиции нас перенаправили в судебный департамент при Верховном суде. Но, как выяснилось, и эта структура занимается лишь обеспечением судов канцелярскими принадлежностями. Тем не менее в департаменте заявили: "Судьи у нас независимые". А на вопрос о том, являются ли они независимыми и от закона, собеседник отрезал: "Это не наша компетенция".