Бутырке необходим достойный твердокаменный преемник со всеми удобствами, благо строителям и распорядителям тюрем есть на что равняться.
Александр Чупрова. Статья. Бутырброд. Новая газета, № 79.

Бутырскому тюремному замку (так называли Бутырку задолго до революции) давно пора на заслуженный отдых. Годы уже не те. Из стен песок сыпется, а камеры, в прямом смысле, не выдерживают заключенных. Бутырке необходим достойный твердокаменный преемник со всеми удобствами, благо строителям и распорядителям тюрем есть на что равняться. Продолжая нашу акцию, мы обратились к двум россиянам, которые волею судьбы имели возможность весьма близко познакомиться с работой Бутырки и ее женевского аналога -- тюрьмы Шан-Долон Сергей ЗАБАРИН, адвокат по уголовным делам
- Попасть на свидание к своим подзащитным в Бутырку - целая история из двух глав. Первая - это получение разрешения на свидание с заключенным. Сначала идешь к начальнику тюрьмы с ордером. Начальника нет. Идешь к заместителю - заместитель не дает разрешения. Ждешь начальника. Наконец получаешь разрешение. Подаешь его в окошечко.
Вторая глава этой страшилки - "очередь у врат Бутырки". Чтобы попасть в Бутырку, человеку любого статуса - будь то адвокат или следователь, или простой посетитель - придется отстоять два-три часа в живой очереди. Эта очередь представляет собой море людей, которые пытаются пробиться на свидание: толпятся, дерутся, кричат. Зрелище не для слабонервных, так скажем. У адвокатов даже расценки специальные существуют за поход в Бутырку. Один поход стоит примерно двести долларов. За моральный ущерб.
Условия содержания заключенных вообще не вписываются ни в какие нормы. Жуткая антисанитария, катастрофическая нехватка места (менее метра на человека в общей камере), нехватка пищи, сна, отсутствие медицинского обслуживания... Человек, который не подготовлен к таким условиям содержания, идет на все, на любые виды сотрудничества с органами, лишь бы его переселили в камеру получше. Отсюда случаи наговоров и ложных показаний.
Нормальный человек, попадая в такие условия, не может долго оставаться нормальным. Он сходит с ума. И плюс к этому озлобляется на все общество. Только по официальной статистике, рецидив у отсидевшего человека происходит в 30% случаев. Представьте, какой тогда процент по неофициальной. Дело в том, что человек, прошедший через тюремные пытки, уже ничего не боится.
Преступника нельзя перевоспитать пытками.
И проблема не только в заключенных. Служащие тюрем находятся практически в тех же условиях, что и зэки. Только с правом покидать территорию на небольшие промежутки времени. И за эту неимоверно тяжелую работу получают мизерные заработные платы.
Идею постройки частных тюрем я поддерживаю. Если государство не может решить проблемы российских тюрем самостоятельно из-за ряда объективных причин, то надо решать их как-то по-другому. Но менталитет рядового гражданина, оставшийся с советских времен, не приемлет идею создания частных тюрем. Если подойти на улице к человеку с вопросом: как вы относитесь к постройке частной тюрьмы в России? - вас или не поймут, или как-нибудь обзовут. Так происходит еще и потому, что никто не знает в принципе, что такое частная тюрьма. Об этом нужно, конечно, рассказывать. В качестве примера можно привести швейцарскую тюрьму Шан-Долон.
Постройка частных тюрем, конечно, будет сопряжена с рядом проблем. В первую очередь с этическими. Ведь не все люди, содержащиеся в СИЗО, совершили тяжкие преступления. А, как правило, деньги есть как раз у тех, кто совершает серьезные преступления.
С другой стороны, относительная разгрузка тюрем, находящихся на государственном содержании, позволит улучшить условия. Государство сможет тратить больше средств на каждого заключенного. Ведь сейчас на одного заключенного в день выделяется 15 рублей.
Но одна-две частные тюрьмы ничего не решат. Если вводить частные тюрьмы, надо сразу строить их в массовом порядке. Я уверен, что инвесторы найдутся.
Сергей МИХАЙЛОВ, предприниматель, находясь под следствием, был в заключении в швейцарской тюрьме Шан- Долон
- В Шан-Долоне адвокат в любое время мог попасть к своему подзащитному. В камере содержались не более восьми человек. Но пространство было рассчитано таким образом, чтобы людям не было тесно. Есть и "индивидуальные" камеры - для особо важных заключенных. Все довольно цивилизованно. Каждую неделю меняли постельное белье. Каждый заключенный имел возможность помыться в душе.
На каждом этаже было по нескольку блоков, и для каждого блока была своя душевая. Но случалось так, что все душевые кабины блока, к которому приписан заключенный, были заняты. Тогда сотрудники тюрьмы водили его в душевую другого блока.
Никакие интересы находящихся под стражей не ущемлялись. Но если заключенный вел себя агрессивно, то к нему применялись определенные меры взыскания.
Питание трехразовое. Заранее, на неделю вперед, заключенный имеет возможность заказывать желаемое меню: вегетарианское, мусульманское и обычное. Помимо этого, есть прекрасный магазин. Каждому заключенному выдавалось "меню" на продукты и промтовары. В четверг давали это меню, и ты заказывал, что тебе нужно. А в пятницу уже приносили заказы. А со счета заключенного списывают определенную сумму.
Медицинское обслуживание в Шан-Долоне просто превосходное. В каждой камере есть специальная кнопка вызова врача. Заключенный имеет к ней свободный доступ.
Так же неплохо организован досуг подследственного. Можно было выписывать книги. Хочешь - занимайся спортом. Создавались даже команды по футболу. И регулярно проводились игры.
Есть также несколько теннисных столов для игры в пинг-понг. На все это выделяется каждый день один час. Он же - час для прогулок.
Может быть, швейцарская тюрьма и лучшая в мире, но я не желал бы ни одному русскому человеку оказаться и в швейцарской неволе.

P.S.
Мы будем регулярно и безвозмездно передавать заключенным Бутырской тюрьмы 100 экземпляров "Новой газеты".