Интервью с руководителем службы судебных приставов столицы.
Николай Модестов. Статья. Устав для пристава. Тверская, 13, № 36-37

Право не может считаться действующим, если не реализуются предписания правовых норм. Какой бы эффективной ни была деятельность судов, решения их останутся иллюзорными, если не будут исполняться. Эти задачи возложены на службу судебных приставов. Она контролирует исполнение судебных актов и актов других органов, предусмотренных Федеральным законом "Об исполнительном производстве", а также следит за поддержанием установленного порядка деятельности судов. Руководство службой судебных приставов столицы возложено на заместителя начальника Главного управления Министерства юстиции РФ по городу Москве генерал-майора Владимира ЖМЯЧКИНА.

- Владимир Михайлович, не все читатели даже слы­шали раньше, что есть та­кая профессия - судебный пристав. Как давно суще­ствует ваша служба и како­вы ее основные задачи?
- Институт судебных при­ставов существует давно. 20 ноября 1864 года император Александр II утвердил ряд за­конов о судоустройстве: Су­дебник, Судебный устав, "Су­дебные приставы и правила исполнительного производ­ства по Судебному уставу" и некоторые другие. Именно этот день считается днем орга­низации службы судебных при­ставов (судебной полиции).
Эта государственная служ­ба считалась и престижной, и высокооплачиваемой. Судеб­ным приставам как государственная служба считалась и престижной, и высокооплачиваемой. Судебным приставам как государственным служащим был определен порядок приема и вступления в должность.
Упразднена была эта служба в первые годы советской власти. За последующие годы служба судебных приставов несколько раз претерпевала различные изменения, пока в 1997 году не были определе­ны ее непосредственные зада­чи. А задачи эти сформулиро­ваны в двух федеральных за­конах, принятых 21 июля 1997 года, "О судебных приставах" и "Об исполнительном произ­водстве".
Но вопросов еще очень много. Практика показала, что сегодня сам по себе закон не­совершенен. Поэтому руковод­ством Министерства юстиции России и главным судебным приставом РФ Мельниковым Аркадием Тимофеевичем при нашем участии подготовлены соответствующие предложения и изменения действующего за­конодательства. Они внесены в Госдуму на рассмотрение, сейчас находятся в работе, и в ближайшее время мы надеемся получить обновленный закон. Уже с теми изменениями, которые назрели с учетом практики правоприменения.
- Если говорить о пол­номочиях судебных при­ставов, что они могут, ка­кими рычагами они распо­лагают?
- Наши права и обязанно­сти определены федераль­ными законами "О судебных приставах" и "Об исполни­тельном производстве", в которых четко расписано, что мы можем и какие у нас для этого есть основания. Неко­торые положения я могу вам назвать. Мы имеем право принимать на исполнение су­дебные акты и акты других органов, возбуждать испол­нительное производство, ра­зыскивать, арестовывать, изымать, передавать на хра­нение, реализовывать арес­тованное имущество, за ис­ключением имущества, изъя­того из оборота, получать при совершении исполнительных действий необходимую ин­формацию, налагать арест на денежные средства и ценно­сти, в том числе и находящи­еся на счетах в банках, для того, чтобы обеспечить иск, который подан взыскателем.
При всем этом должен сказать, что чаще всего при производстве исполнитель­ных действий мы испытыва­ем очень сильное противо­действие со стороны юриди­ческих лиц. Что касается фи­зических лиц, здесь дела об­стоят несколько проще, по крайней мере можно прийти к взаимопониманию.
Вы наверняка слышали о таких исполнительных дей­ствиях, которые мы проводи­ли на фабрике "Рот-Фронт", заводе "Кристалл". Так вот при производстве этих ис­полнительных действий наши приставы получили телесные повреждения. А ведь мы только исполняем решение суда. Именно в таких ситуа­циях, когда здоровью судеб­ного пристава угрожает опас­ность, мы вынуждены приме­нять силу.
Для этого у нас существу­ет специальное подразделе­ние хорошо подготовленных, крепких ребят, но это не так называемые маски-шоу, как нас иногда представляют в некоторых средствах массо­вой информации, а подразде­ление, обеспечивающее ин­тересы граждан, юридичес­ких лиц и, конечно, службы судебных приставов.
Сопротивление обычно заканчивается передачей нами материалов в органы прокуратуры для возбужде­ния уголовного дела.
Почему все это происхо­дит? Думаю, что нас пока не слишком уважают. А мы, меж­ду прочим, помогаем людям получать зарплату, пособия, возвращать долги.
- Существует Закон об оперативно-розыскной де­ятельности. В число струк­тур, которые могут зани­маться этой деятельнос­тью, пока что ваша служба не включена. Пока не бу­дет принята соответствую­щая поправка, ваша рабо­та будет буксовать.
- Мы работаем в тесном взаимодействии с мэрией, налоговыми инспекциями, та­можней, ГУВД, ГИБДД, с Москомрегистрацией, на­правляем запросы и получа­ем информацию, которая не­обходима. Нельзя сказать, что мы пробуксовываем. Мы получаем информацию и имеем на это полное право, закон это устанавливает.
Что касается наделения нас правами органа оперативно-розыскной деятельности, это вопрос серьезный. Он требует очень больших затрат, но уже сегодня мы ведем работу по подготовке таких кадров.
Для проведения следствия нужны хорошо подго­товленные, профессиональные кадры. А дознание - это микроследствие. За 15 дней мы должны провести все не­отложные следственные дей­ствия и зафиксировать при­знаки состава преступления, с санкции прокурора этот срок может быть продлен еще на 10 дней. Итого полу­чается 25 дней. По окончании этого срока материалы с об­винительным актом или с по­становлением о прекращении уголовного дела направляют прокурору. Он их утверждает или передает в другой орган для дальнейшего расследо­вания. Я на следствии про­работал более 30 лет, знаю, что это такое. Это очень тя­желый, трудоемкий процесс.
К 1 июля этого года мы будем готовы приступить к дознанию. Но тем не менее я считаю, что следствием дол­жны заниматься профессио­налы. Давно идет этот разго­вор о создании следственного комитета. Сегодня след­ствием занимаются органы прокуратуры, МВД, налоговой полиции, таможни, погран­войск и другие.
Правовая политика в ка­кой-то степени получается карманной. Каждый орган трактует право по-своему, каждый защищает себя. Доз­нание в органах юстиции на сегодняшний момент - это определенный рычаг и сти­мул к тому, чтобы заставить людей уважать судебного пристава; относиться к постановлениям, которые выносят приставы на основании ре­шений суда, с уважением и исполнять их.
- Я согласен, нужны профессионалы, нужны целенаправленные дей­ствия. Но, на мой взгляд, создание такого монстра, как следственный комитет, добавит бумажной волоки­ты и усложнит вам работу.
- Согласен, наше обще­ство, пока не готово к такому подходу. Нам надо поднимать сознание людей на более, вы­сокий правовой и социальный уровень, это разговор буду­щего. Поэтому спешить се­годня нельзя.
- Поскольку мы говорим конкретно о Москве, в чем специфика работы судеб­ных приставов в столице? Тут огромные деньги, тут мощнейшие финансовые потоки пересекаются с ин­тересами олигархов и лю­дей поменьше. Какие вы видите перспективы?
- Москва занимает осо­бое положение. В первую очередь за счет того, что именно здесь сосредоточен огромный капитал. С его по­мощью ведется борьба за передел собственности.
Кроме того, здесь сосре­доточены многие офисы фирм как Москвы, так и дру­гих субъектов Федерации. Но денежные суммы они, как правило, хранят за предела­ми Москвы. Вот и попробуй­те исполнить то или иное ис­полнительное производство. Такие бизнесмены умеют прятать свои денежные сред­ства, а на счетах оставлять одни нули. Поэтому сегодня возникает необходимость на­деления нас правом ведения оперативно-розыскной дея­тельности.
Силы и средства для это­го нужны большие. Кто нам их будет давать? Спасибо мэру, что он проявляет забо­ту о нас и сам предлагает помощь в улучшении матери­ального положения судебных приставов.
- Вы сказали, что бюд­жет пополняется в том чис­ле и благодаря вашей ра­боте. А зарплата низкая. Какие-то цифры можно привести, сколько судеб­ными приставами возвра­щено в бюджет за конкрет­ный срок?
- В среднем по стране, это касается и приставов в Москве, в бюджеты любых уровней каждым приставом возвращается около 7 милли­онов рублей в год.
- А судебные приставы поощряются из этого фон­да? Существует какая-то зависимость?
- В соответствии со ст. 89 Федерального закона "Об ис­полнительном производстве" судебный пристав-исполни­тель, обеспечивающий ре­альное и своевременное ис­полнение исполнительного документа, получает вознаграждение в размере 5% от взысканной суммы, но не бо­лее 10 минимальных разме­ров оплаты труда.
Суммы бывают достаточ­но большими. Это у судебно­го пристава-исполнителя, ко­торый непосредственно про­водит исполнительские дей­ствия. А пристав по обеспе­чению установленного поряд­ка деятельности судов, в на­роде его называют "охранни­ком", который обеспечивает проведение приставом-ис­полнителем тех или иных действий, из этого фонда не получает вообще ничего. Нонсенс. По этому вопросу мы докладывали и министру, и, как мне известно, в этом направлении ведется боль­шая работа. Думаю, положи­тельного результата мы до­бьемся.
- Вы-то имеете какие-то полномочия материаль­ного поощрения приста­вов?
- Практически нет, есть инструкция, которая определяет мои права. Раньше у нас хотя бы был внебюджетный фонд. Это 7 процентов от взысканной с должника сум­мы по исполнительному про­изводству. Часть его уходи­ла в федеральный бюджет, часть на наши нужды и раз­витие исполнительного про­изводства. Сегодня у нас его практически нет, он находит­ся в казначействе. Вот поче­му уже второй месяц мы ни­как не можем расплатиться ни за свет, ни за коммуналь­ные услуги. Подобное реше­ние тормозит эффективность нашей работы.
- Можно сказать, что у вас самоокупаемость?
- Я думаю, что мы себя "переросли" в этом вопросе. Имею в виду те деньги, кото­рые мы возвращаем государству. Всего Москва за прошлый год в бюджеты всех уровней внесла более 8 мил­лиардов рублей. Это благо­даря работе судебных при­ставов. Сумма немаленькая. Поэтому можно говорить о самоокупаемости. Если бы нам еще и из федерального бюджета полностью выплачи­валось установленное сме­той, думаю, на сегодня все оставшиеся вопросы матери­ального характера нами ре­шались бы более успешно.
Мы работаем в тесном содружестве с налоговой ин­спекцией. За счет этого мы вместе с органами таможни вышли на лидирующие пози­ции по сбору налогов. В Мос­кве эта сумма за год соста­вила около 700 миллионов. Эту сумму мы подняли в 6 раз по сравнению с 2001 годом. В 1999 году было порядка 97 миллионов, в 2000 году по­рядка 125, а в этом - 700. Но и эта сумма нас не устраива­ет, мы ставим себе более се­рьезные задачи. Москва дол­жна занимать лидирующее положение по всем позици­ям. Нас не должно устраивать в системе субъектов Федера­ции никакое другое место, кроме первого.
- Судебная реформа коснется вашей службы?
- Судебная реформа идет уже не один год. И уже то, что мы созданы и появилась но­вая ветвь исполнительной власти, новые законы, кото­рые вышли о судебных при­ставах, Федеральный закон об исполнительном производ­стве, это уже один из резуль­татов судебной реформы.
Мы внесли предложения по усовершенствованию за­конодательства. Сегодня мы очень плотно работаем с су­дами по обеспечению уста­новленного порядка их дея­тельности. Мы обязаны обес­печить нормальную работу судов, охрану судей, привод граждан.
- У ваших сотрудников низкая зарплата, а рычаги, которыми может воспользоваться судебный пристав, достаточно мощные. Не является ли это одним из условий возникновения коррупции? Существует ли у вас проблема в плане под­купа судебных приставов?
- Проблема, безусловно, серьезная, и мы проводим большую профилактическую работу по пресечению подоб­ных явлений. Но, к большому сожалению, такое случается. В 2000 году прошла целая серия арестов лиц, которые подо­зревались в получении взяток. Причем на достаточно серьез­ном уровне. В 2001 году - 6 человек пришлось привлечь к уголовной ответственности. Причем выявлены все случаи правонарушений были с помо­щью нашей службы собствен­ной безопасности. Сознание сегодня не на столь высоком уровне - и в этом плане мы ведем серьезную воспита­тельную работу.
Оправдывать это низкой зарплатой, конечно, грех. Хотя элемент этого тоже присутствует. Если бы госу­дарственным служащим пла­тили как положено, многих тяжелых вопросов мы бы из­бежали.
У нас сейчас работает молодежь. По образовательному цензу мы единственная служба в России, в которой судебный пристав-исполни­тель имеет высшее образо­вание или не ниже 4 - 5-го курса юридического институ­та. И возраст у нас опреде­ленный. Судебным приста­вом-исполнителем должен быть человек, который уже имеет определенный жизнен­ный опыт. Поэтому 22 - 23 года - это, на наш взгляд, нормальный вариант, когда молодой человек может ре­ально подходить к опреде­ленной жизненной ситуации, способен правильно ее оце­нивать и общаться с людьми на том культурном уровне, который мы требуем.
- С введением органов дознания кто непосред­ственно будет решать воп­рос о возбуждении уголов­ного дела?
- До наделения нас пра­вами органа дознания проку­ратура решала вопрос о воз­буждении уголовного дела. С 1 июля 2002 года органом дознания станет главный су­дебный пристав Москвы, его заместитель и старшие при­ставы на местах. Мы сами будем принимать решения, возбуждать уголовные дела и своими силами расследовать конкретные составы преступ­лений, всего их 5.
- Перечислите их, по­жалуйста.
- Это статья 294 - воспрепятствование осуществлению правосудия и производству предварительного расследо­вания; 297 - неуважение к суду; 311 - разглашение све­дений о мерах безопасности, применяемых в отношении судьи и участников уголовно­го процесса; 312 - незакон­ные действия в отношении имущества, подвергнутого описи или аресту, либо под­лежащего конфискации; 315 - неисполнение приговора суда, решения суда или ино­го судебного акта.
Эти последние две статьи - достаточно "рабочие". По ним уже возбуждалось около 50 уголовных дел в Москве. Половина из них реально были закончены. А такая ста­тья, как неуважение к суду, вообще применялась в про­шлом году всего один раз.
- Какие вопросы нужно решить сегодня для служ­бы судебных приставов, чтобы она заработала в полную мощь?
- Во-первых, к сожале­нию, это касается не только службы судебных приставов, но и главка, - отсутствие ка­кой-либо социальной защи­щенности. Невозможность получить квартиру, отсутствие элементарного страхования, отсутствие клиник, санаторно-курортных баз. В этом плане мы беспомощны.
Второе - люди. Здоровья, конечно, здесь не прибавля­ется. Работа все время на не­рвах. И поэтому реабилита­ция должна быть. Министр юстиции России Юрий Яков­левич Чайка проводит в этом плане большую работу, но реально результатов мы пока не ощущаем.
Нельзя не вспомнить об очень низкой зарплате. Воз­вращая государству огром­ные деньги, мы остаемся не­замеченными. Особенно в Москве. Те же 1200 рублей где-нибудь в Карелии или где-то в глубинке и у нас - это несоизмеримые суммы.
И, наконец, третье - зако­нодательство, которое учиты­вало бы интересы государ­ства и гражданина со всеми вытекающими последствия­ми. Вот три основных кита, на которых стоит наша работа. А все остальное, в том числе и дисциплина, усилится обя­зательно. Я в это верю.