В следственном изоляторе № 1 г. Москвы, именуемом в просторечии "Матросской тишиной", или просто "матроской", состоялось торжественное открытие центральной бактериологической лаборатории по диагностике туберкулеза.
Георгий Целмс. Статья. Шаг вперед от порога опасности. Новые Известия, № 54.

Вчера в следственном изоляторе № 1 г. Москвы, именуемом в просторечии "Матросской тишиной", или просто "матроской", состоялось торжественное открытие центральной бактериологической лаборатории по диагностике туберкулеза. И в особенности лекарственно-устойчивых его форм.
Повод для торжества (и многочисленного участия в нем журналистов) был серьезный: наконец-то в рамках тюремного ведомства (ГУИН) появилась структура, предназначенная для становления системы бактериологических лабораторий на местах и контроля над качеством их работы. Подобного контрольно-методического центра на воле еще не существует, хотя нужда в нем огромная.
Инициаторами создания центральной бактериологической лаборатории выступили лечебное управление ГУИН и его главный специалист Светлана Григорьевна Сафонова.
Чтобы оценить значимость события, необходимо рассказать о приключениях палочки Коха в России - о масштабах бедствия. Сегодня вполне можно говорить, что эпидемия туберкулеза давно бушует в местах заключения. Среди тюремного населения больны сотня на тысячу заключенных (всего 100 тысяч человек). Вполне возможно, что завтра эпидемия преодолеет ряды колючей проволоки и охватит всю Россию. Ежегодно количество больных ТБ на воле удваивается. В особенности быстрыми темпами растет число больных лекарственно-устойчивой формой туберкулеза. То есть не поддающихся лечению обычными методами. (Как показал, например, опыт Перу, лечение одного такого больного обходится в 8 тысяч долларов.)
На Западе давно опасаются этой грядущей опасности, идущей "с Востока". И потому давно помогают нам деньгами, оборудованием, лекарствами и специалистами, пытаясь таким образом защититься от нашей зловредной бациллы.
Помогали бы и больше, если бы не "патриотическая" позиция нашего Министерства здравоохранения, которое долгое время считало, что "Запад нам не указ" и "у советских собственная гордость - на буржуев смотрим свысока". А потому внедрение рекомендованной нам и материально поддержанной методики лечения Всемирной организации здравоохранения (ВОЗ), успешно применяемой в 90 странах мира, всячески тормозилось. (Злополучный приказ Минздрава № 33.)
Надо отдать должное ГУИН - следственные изоляторы, тюрьмы и колонии, застигнутые эпидемией, стали применять эту спасительную методику вопреки мнению высокопоставленных чиновников: фтизиатров и самого Минздрава РФ. Жизнь заставила.
Приведу лишь один пример эффективности заморского метода, привнесенного на нашу почву. В колонии № 33 (Мариинск, Кемеровская область) в 1995 году от туберкулеза умерли 400 человек из 1800 заключенных. После применения методики ВОЗ в 1996 г. - 200 человек, в 1997 г. -80. Сейчас смертность практически сведена к нулю.
В Кемеровской области, а также в Томской, Владимирской, Ивановской, Нижегородской областях и Республике Марий Эл реализовался проект, осуществляемый на деньги мецената Сороса. Реализовали его специалисты благотворительных организаций "Мерлин", "Врачи без границ" и Нью-Йоркского института здравоохранения.
Сорос, давая деньги на проект, предполагал, что российские власти вскоре убедятся в эффективности и дешевизне нового метода и начнут повсеместно внедрять его, используя экономию, которую принесет эксперимент. (Ведь этот метод позволял ликвидировать дорогостоящую и архаичную систему стационарного лечения больных.) Но не тут-то было...
Согласно методике ВОЗ больным давался комплекс антибиотиков (четыре-пять лекарств одновременно). У нас же то из-за нехватки препаратов, то из-за расхлябанности персонала, по сути дела, занимались монотерапией - давали, скажем, какую-нибудь одну таблетку вместо пяти. В результате штамм мутировал и ТБ приобрел лекарственно-устойчивую форму. Число таких больных стремительно росло. И их практически нельзя уже было вылечить. Те, кто заражался от людей, имеющих лекарственно устойчивую форму ТБ, сразу же заболевали именно такой формой.
Кроме того, существуют люди изначально невосприимчивые к лекарствам. Их нельзя лечить стандартным методом. Но узнать это можно лишь при высокотехнологичной диагностике. Наши же отечественные баклаборатории до недавнего времени в принципе не были в состоянии диагностировать лекарственно устойчивые формы туберкулеза и склонных к ним пациентов. Поэтому мокроту больных из томской туберкулезной колонии, когда там началась реализация международного проекта, приходилось отправлять на анализ в Бостон (США).
Вот тут-то мы и подошли к событию, произошедшему сегодня в "матроске". Как пояснила Сафонова, одна из главных инициаторов ее организации, "наша задача повсеместно создать сеть бактериологических лабораторий, которые смогли бы быстро (что в условиях скученности людей в камерах и бараках особенно важно) и точно диагностировать ТБ, в частности, ее лекарственно устойчивые формы". Лаборатория, открытая на территории московского следственного изолятора, будет обеспечивать региональные лаборатории современной техникой, обучать персонал работе на ней, а также контролировать качество диагностики. Московским зекам особенно повезло - в лаборатории будут их диагностировать.
Во всем цивилизованном мире подобная форма взаимодействия диагностов давно существует. Во Франции, например, Институт Пастера "курирует" работу всех провинциальных диагностов. У нас же общенациональной лаборатории, имеющей право на контроль, до сегодняшнего дня не было. Теперь есть. Правда, лишь на тюремной территории...
Внедрение системы лабораторий потребует немалых затрат. По сути дела, придется начинать почти с нуля. Лабораторий, оснащенных современной техникой и имеющих квалифицированные кадры, единицы. Они есть лишь в тех регионах, где осуществлялся международный проект.
Третий год идут переговоры с Всемирным банком, обещавшим выделить на борьбу с туберкулезом в России 150 млн. долларов. Как только банк на это решится, втрое больше дадут крупнейшие благотворительные фонды. В том числе Фонды Сороса, Рокфеллера, Форда... Но переговоры затягиваются. И, похоже, по вине российской стороны. Министр здравоохранения Шевченко считает, что условия изменились. И теперь Россия в состоянии сама себя обеспечит необходимым запасом лекарств. По свидетельству Сафоновой, у нас уже запасено лекарств как минимум на полгода. Но ведь деньги требуются не только на лекарства.
Оптимистические прогнозы исходят и от главного фтизиатра России М.И. Перельмана. С цифрами в руках он доказывает, что ситуация стабилизировалась, что число заболевших ТБ больше не растет. Словом, все под контролем. Такая вот получается "занимательная статистика Перельмана".
В советское время кривая заболеваемости ТБ ежегодно снижалась. На 2,5% в год. И попробуй медики показать меньший процент снижения.
Если бы не наступили новые времена, официально бы считалось, что туберкулеза в советской стране вообще нет. Но уже в 1991 году оказалось, что мы стоим на пороге эпидемии. И в местах заключения она вскоре разразилась...
И все-таки следует закончить на оптимистической ноте. Вчера действительно произошло важное событие. Сделан серьезный шаг в борьбе с опасной болезнью. И есть надежда, что он не будет последним.