Генпрокуратура России оказывает беспрецедентное давление на судей в ходе рассмотрения в Мосгорсуде целого ряда уголовных дел.

Грани.Ру, 30 ноября. Статья. Судья Мосгорсуда: На нас давит Генпрокуратура.

Генпрокуратура России оказывает беспрецедентное давление на судей в ходе рассмотрения в Мосгорсуде целого ряда уголовных дел.

Такое заявление, как сообщает "Эхо Москвы", сделала на встрече с избирателями действующий судья Мосгорсуда Ольга Кудешкина, которая баллотируется в Госдуму. По ее словам, зачастую прокуроры направляют все свои действия исключительно на срыв процессов.

В качестве одного из примеров Кудешкина привела недавнее рассмотрение в Мосгорсуде под ее председательством дела следователя СК МВД России по особо важным делам Павла Зайцева (он обвинялся в злоупотреблениях при расследовании дела о мебельных центрах "Три кита" и "Гранд").

"Действуя по указанию первого заместителя генерального прокурора Юрия Бирюкова, председатель Мосгорсуда Ольга Егорова неоднократно требовала от меня вынести обвинительный приговор. После того как я отказалась это сделать, дело было передано другому судье, который в итоге вынес тот приговор, который был нужен Генпрокуратуре", - сказала Кудешкина. По ее словам, подобное происходит не так уж редко. "Управляемое правосудие ведет к произволу, к превращению суда в инструмент сведения политических, коммерческих или просто личных счетов", - заметила Кудешкина.

Между тем в Генпрокуратуре отвергают утверждения Кудешкиной о том, что прокуруры давят на судей, передает NEWSru.com со ссылкой на Интерфакс. "Данные высказывания не основаны на действительности и продиктованы исключительно предвыборными соображениями", - заявила официальный представитель Генпрокуратуры РФ Наталия Вишнякова. "Практика давно показала: если ты хочешь повысить свой рейтинг, привлечь к себе внимание, то лучше всего критиковать Генпрокуратуру", - сказала Вишнякова.

По словам Вишняковой, "судья Кудешкина на начальном этапе вела это дело (дело Зайцева. - Ред.), однако в связи с конфликтом с прокурором была заменена. "К приговору в отношении Павла Зайцева она никакого отношения не имеет", - сказала Вишнякова.

Newsru.com (web-сайт), 1 декабря. Статья. Судья Мосгорсуда обвинила Генпрокуратуру в попрании закона.

"Генеральная прокуратура России, нарушая закон, оказывает беспрецедентное давление на судей в ходе рассмотрения в Мосгорсуде целого ряда уголовных дел", - об этом, как передает радиостанция "Эхо Москвы", заявила действующий судья Мосгорсуда Ольга Кудешкина.

Стоит отметить, что это обличительное заявление Ольга Кудешкина сделала только сейчас, встречаясь с избирателями в качестве кандидата в депутаты Госдумы РФ от Серпуховского и Чеховского районов Московской области. По ее словам, "зачастую прокуроры направляют все свои действия исключительно на срыв процессов".

В качестве одного из примеров Кудешкина привела недавнее рассмотрение в Мосгорсуде дела следователя СК МВД России по особо важным делам Павла Зайцева (он обвинялся в злоупотреблениях при расследовании дела о мебельных центрах "Три кита" и "Гранд"), которое рассматривал суд под ее председательством.

"Действуя по указанию первого заместителя Генерального прокурора Юрия Бирюкова, председатель Мосгорсуда Ольга Егорова неоднократно требовала от меня вынести обвинительный приговор. После того как я отказалась это сделать, дело было передано другому судье, который в итоге вынес тот приговор, который был нужен Генпрокуратуре", - сказала Ольга Кудешкина.

По ее словам, подобные случаи в Москве не так уж редки. "Управляемое правосудие ведет к произволу, к превращению суда в инструмент сведения политических, коммерческих или просто личных счетов", - заметила Кудешкина.

Представитель Генпрокуратуры: судья была заменена из-за конфликта с прокурором

В Генеральной прокуратуре России отвергают утверждения судьи Мосгорсуда Ольги Кудешкиной о том, что со стороны прокуроров якобы оказывается давление на судей.

"Данные высказывания не основаны на действительности и продиктованы исключительно предвыборными соображениями", - заявила в воскресенье "Интерфаксу" официальный представитель Генпрокуратуры РФ Наталия Вишнякова.

Комментируя обвинения судьи Кудешкиной в связи с рассмотрением в Мосгорсуде дела следователя Зайцева, представитель Генпрокуратуры заметила: "Судья Кудешкина на начальном этапе вела это дело, однако в связи с конфликтом с прокурором была заменена. К приговору в отношении Павла Зайцева она никакого отношения не имеет".

Вишнякова увязывает обвинительные заявления судьи Ольги Кудешкиной в адрес Генпрокуратуры с ее намерением попасть в Госдуму. "Практика давно показала: если ты хочешь повысить свой рейтинг, привлечь к себе внимание, то лучше всего критиковать Генпрокуратуру", - сказала Вишнякова.

Интервью с судьей Мосгорсуда О. Кудешкиной

Новая газета, № 91. Леонид Никитинский. Статья. Это не конфликт, а беспрецедентное давление.

— Ольга Борисовна, за несколько дней вы стали знаменитой. Но никто про вас ничего не знает. Как складывалась ваша карьера судьи?

— Я поступила на юридический факультет Кемеровского государственного университета в двадцать пять лет. Хорошо училась, была членом КПСС. Наверное, по этим причинам меня распределили в областное управление юстиции для работы в суде. Меня направили в Ленинский районный суд города Кемерово, где после недолгой стажировки я стала народным судьей. Дальнейшие мои передвижения были связаны не столько со мной, сколько с работой мужа.

Мы с мужем знакомы с детства, можно сказать, что дружили всю жизнь. У нас крепкая семья, двое детей и сейчас уже трое внуков. Муж работал в органах государственной безопасности. Сначала в Кемерово, затем его направили в районный город Тайга.

В 1991 году мы переехали в Москву. Большим ударом для нас стал расстрел Белого дома в октябре 1993 года: мой муж тоже был там, в числе многих депутатов и сотрудников был задержан. Вообще политика — грязное дело, мы много натерпелись из-за нее. Вернулись в Кузбасс. Здесь я и была назначена судьей Кемеровского областного суда.

Через какое-то время мужа опять пригласили на работу в Москву, я поехала за ним. 6 ноября 2000 года я была назначена судьей Московского городского суда. Многое тут показалось мне не очень понятным. Но отношения с судьями да и с самой Ольгой Егоровой, председателем суда, у меня до последнего времени были нормальные. Ну, может, не совсем нормальные с точки зрения закона, но такие же, как у всех.

За двадцать лет работы в судах — у меня достаточный стаж, чтобы выйти в отставку, — мне приходилось рассматривать самые разные дела: как уголовные, так и гражданские. Я рассмотрела многие сотни, если не тысячи дел, насмотрелась много чего, судебную систему знаю глубоко и изнутри. Но того, что произошло между мной и Егоровой, я раньше и представить себе не смогла бы. Скажу, что в Сибири суды намного чище, чем в Москве. Там и представить себе нельзя таких грубо заказных дел или таких разговоров о коррупции.

— Вы вспоминаете какие-нибудь интересные дела из вашей судебной практики?

— В Мосгорсуде первое дело, которое мне поручили, касалось четверых сотрудников угрозыска, они обвинялись в числе прочего в получении взятки. Разумеется, они были под стражей. В первые же дни слушания ко мне подошел адвокат и сказал: “Спасибо, что у вас хватило смелости взяться за это дело. До сих пор все судьи так или иначе от него отпихивались”. А я и не знала. Мы рассматривали это дело очень тщательно и подробно. В итоге суд убедился, что взятка была подложной, и оправдал всех четверых, освободив их из-под стражи в зале суда. Тогда меня вызвала Егорова и сказала: “Разве ты не знаешь, что у нас с первого раза оправдательные приговоры не стоят?” (то есть отменяются в кассационной инстанции. — Л.Н.). Я сказала, что суд вынес приговор в соответствии со своим внутренним убеждением. Последующее опротестование прокуратурой этого приговора в Верховном суде доказало мою правоту: приговор устоял.

— Оправдательные приговоры — до сих пор редкость в нашем правосудии. Вам приходилось еще их выносить?

— Да, не далее как в августе нынешнего года я оправдала женщину, которая обвинялась в убийстве. Я пришла к убеждению, что доказательства ее вины были сфальсифицированы.

— Ольга Борисовна, вы сказали, что политика — грязное дело. А теперь вы сами хотите идти в политику, баллотируясь в Государственную Думу. Кстати, от какой партии вы идете на выборы?

— Я баллотируюсь по одномандатному округу, мои избиратели живут под Москвой, в Серпухове и Чехове. Оказалось, что идти в депутаты по федеральному списку от партии — это слишком большие деньги, у меня их нет. Это только еще раз подтверждает, что политика — грязное дело. Но я всегда интересовалась политикой и была активным избирателем.

А как же иначе, если я — судья? Мне приходилось судить и осуждать мальчишек за глупые мелкие кражи. В то же время люди, которые совершают преступления в государственном масштабе, остаются безнаказанными. Никак иначе, чем преступлением, я не могу назвать развал СССР в 1991 году или расстрел Белого дома в 1993-м. И ладно бы, если бы жизнь людей в результате этого улучшилась. Но она ухудшилась.

— Насколько ваш конфликт с председателем Мосгорсуда Ольгой Егоровой повлиял на ваше решение баллотироваться в Думу?

— Это не просто конфликт, это было беспрецедентное давление на суд. Егорова вызывала меня несколько раз, когда прокуратуре казалось, что слушания движутся не в том направлении, а последний раз — из совещательной комнаты, что вообще неслыханно. Никогда на меня никто так не кричал. Я бы не пошла, если бы знала, зачем она меня вызывает. Я зашла к ней без пятнадцати шесть — в моем совещании с заседателями был как раз перерыв, — а вышла в половине восьмого. Наверное, мне стало плохо в процессе этого разговора, потому что я даже не все помню.

Именно в результате конфликта с Егоровой я и решилась, если повезет на выборах, сменить профессию. Мне есть чем заняться в высшем органе законодательной власти: это проблемы правосудия. Я сомневаюсь, чтобы в каком-нибудь из провинциальных судов творились такие же запредельные безобразия, как в Мосгорсуде, но это вопрос степени, а проблемы-то общие.

Судья, именуемый в законе независимым носителем судебной власти, зачастую оказывается в положении обычного чиновника, подчиненного председателю суда. Механизм давления основан на том, что прокурор или другие влиятельные и заинтересованные лица звонят не судье (если только нет каких-то личных связей), а председателю суда. Председатель вызывает судью и начинает сначала мягко, в форме рекомендаций или консультаций, а затем и более жестко убеждать судью принять “правильное”, то есть угодное кому-то решение. Судья же зависим от председателя суда в элементарных вопросах получения квартиры или премий, в вопросах распределения дел для слушания. При желании председатель суда всегда найдет в работе судьи такие недостатки (при существующем навале дел нельзя, например, избежать элементарной волокиты), которые позволят прекратить его полномочия через квалификационную коллегию судей, которую тоже контролируют чиновники от правосудия.

Вот так было со мной и со многими другими судьями Мосгорсуда, которые просто не решаются в этом открыто признаться. Согласно закону уголовное судопроизводство должно строиться на принципе состязательности и равенства сторон, но реально суд до сих пор чаще всего выступает на стороне обвинения. Суд превращается в инструмент сведения политических, коммерческих или просто личных счетов. Никто не может быть уверен, что его дело — будь то гражданское, административное или уголовное — будет разрешено по закону, а не в угоду кому-то. Сегодня это следователь Зайцев, расследовавший уголовное дело по контрабанде мебели, а завтра может быть любой из нас.

И знаете, что меня больше всего возмущает и удивляет в этом деле? Дело Зайцева и дело по контрабанде мебели находятся на контроле в Комитете по безопасности Госдумы и на личном контроле у президента. Кто, о чем и как их информирует об этом деле?

— Поддерживают ли вас другие судьи?

— Все судьи просто в шоке: “На что она замахнулась, это же святая святых!”. После выступления на радио “Эхо Москвы” мне многие звонили и говорили “спасибо”. Звонили коллеги из Кемерово, некоторые судьи Мосгорсуда, судьи в отставке, но по понятным причинам я не буду их называть, пока они сами не решатся выступить открыто.

— Судьи ощутили на себе результаты судебной реформы, о которой так много говорили, особенно в прошлом году?

— Пока что судебная реформа не дала ничего, если не считать рассмотрения отдельных уголовных дел в суде присяжных. Нужны более решительные и глубокие реформы. В частности, я считаю, что независимый орган, куда судьи могут пожаловаться на давление, должен быть не внутри судейской корпорации, а, может быть, при президенте.

— Что надо сделать, чтобы “вылечить” правосудие?

— Сделать надо многое, но прежде всего проблема упирается в кадры. Судей же не выращивают где-то в оранжерее. Каков нравственный уровень общества, таковы и его судьи. Но что-то все-таки можно сделать, и именно за этим я иду в Государственную Думу.

— Если по результатам выборов вы не попадете в Государственную Думу, сможете ли вы вернуться в Мосгорсуд?

— Это зависит от многих обстоятельств. Но может, и вернусь. Почему нет?

— Желаю вам удачи не только от себя, но и от имени наших читателей.

О судах присяжных и о конфликте судьи Мосгорсуда О. Кудешкиной с судебной системой.

“Эхо Москвы” (web-сайт), 3 декабря. Марина Королева. Передача. В прямом эфире радиостанции "Эхо Москвы" Е.П. Куренева – бывший судья Солнцевского суда, А.К. Касимова – судья в отставке Пресненского межмуниципального суда, Н.Ю. Шершова – судья в отставке Мосгорсуда, И.Н. Куприянова – судья в отставке Пресненского межмуниципального суда.

М. КОРОЛЕВА – В студии у нас сегодня четверо судей, практически все, правда, в отставке. Я начну представления с Елены Петровны Куреневой, бывший судья Солнцевского суда, вы не в отставке, вы судья, которая была отстранена.

Е. КУРЕНЕВА - Прекращены полномочия.

М. КОРОЛЕВА – Я думаю, что чуть позже мы объясним, что это такое. Алла Каюмжановна Касимова, судья в отставке Пресненского межмуниципального суда. Наталья Юрьевна Шершова, судья в отставке Мосгорсуда. И Ирина Николаевна Куприянова, судья в отставке Пресненского межмуниципального суда. Номер нашего эфирного пейджера 961-22-22 для абонента "Эхо Москвы". Мы будем говорить сегодня в продолжение нашей беседы в понедельник с Ольгой Кудешкиной, судьей Мосгорсуда о том, как отреагировали на ее выступление в Генпрокуратуре, но первый вопрос связан с сегодняшними новостями. Сегодня пришла новость о том, что дело об убийстве Сергея Юшенкова, как вы знаете, громкое дело, которое получило широкий общественный резонанс, так вот, это дело будет рассматривать суд присяжных. Как сказал адвокат Генри Резник, такое ходатайство его подзащитного Михаил Коданев заявил по окончании предварительного расследования и по закону такое требование подлежит безусловному удовлетворению. Дело передано в Мосгорсуд, и рассматривать его будет суд присяжных. Как вы относитесь к суду присяжных? Ирина Николаевна Куприянова.

И. КУПРИЯНОВА - К суду присяжных нельзя относиться отрицательно, потому что в нашем правосудии это шаг вперед. И совсем недавно по телевидению была очень хорошая с моей точки зрения передача, где прекрасно выступил судья в отставке Пашин. И я полностью разделяю его точку зрения, что суд присяжных у нас необходим, но другой вопрос, что встанет проблема с подбором присяжных заседателей.

М. КОРОЛЕВА – Что вы имеете в виду, если чуть конкретнее? В чем проблема отбора?

А. КАСИМОВА – Я считаю, что проблема будет с отбором присяжных, потому что в большинстве наши граждане незаконнопослушные и на приглашение в суд участвовать в качестве народных заседателей, а сейчас присяжных, не все выполняют эти требования, не являются в суд по разным причинам. И самое главное, естественно, наверное, должен быть тщательный отбор присяжных, потому это люди, которые являются не юристами, которые не проходили специально обучение по таким вопросам, а тем более по таким сложным вопросам, когда это касается убийства. И в связи с этим, наверное, будут трудности. Но мое мнение, что суд присяжных необходим.

М. КОРОЛЕВА – Как вам кажется, суд присяжных более объективен, чем обычный суд?

Н. ШЕРШОВА – Понимаете, говорить мне сейчас об объективности суда присяжных, да он объективен, очень затруднительно, потому что я не работала никогда с судом присяжных. Но если теоретически представить: судья и двое заседателей или судья и присяжный, то конечно, надо думать, что чем больше присяжных, чем больше состав суда, тем на большую объективность можно рассчитывать в рассмотрении дела.

М. КОРОЛЕВА – Просто исключительно по количеству присутствующих? Или есть какие-то другие рычаги, которые заставляют вас думать, что это более объективно.

Н. ШЕРШОВА – В том числе и количество, потому что воздействовать на большее количество затруднительно, чем на меньшее.

М. КОРОЛЕВА – Задают хороший вопрос: "За что отстранены эти судьи?" Среди присутствующих столько Елена Петровна Куренева судья Солнцевского суда, у которой были досрочно прекращены полномочия, а Алла Касимова…

А. КАСИМОВА – Так же.

М. КОРОЛЕВА – То есть вы тоже у нас не судья в отставке по порочащим основаниям. И у нас есть два судьи в отставке. Это Наталья Шершова и Ирина Куприянова, как я понимаю обычный процесс. То есть вы уходите в отставку, как уходят, скажем, военные? По достижению выслуги лет?

И. КУПРИЯНОВА - Не совсем. Я с выслугой ушла в отставку по состоянию здоровья.

М. КОРОЛЕВА – Но, тем не менее, плавный добровольный уход в отставку. Тогда немного подробнее о тех, у кого полномочия были прекращены. Потому что это все-таки действительно вопрос: за что судью могут отправить в недобровольную отставку, Елена Петровна.

Е. КУРЕНЕВА – В представлении о моем досрочном прекращении полномочий одним из оснований является тот факт, что я направляла в 2002 году обращение к президенту и другие органы государственной власти, заявление о том, что при рассмотрении конкретного гражданского дела с участием одной стороны генерал-лейтенанта спецвойск России Мирзоева, при рассмотрении гражданского дела земельные правоотношения оказывается сильное давление, где он прямо мне говорил о том, что вы работать не будете, поскольку у нас поддержка в Городском суде, в частности, Егорова Ольга Александровна. И вы отрабатываете последние дни. И действительно по окончании рассмотрения этого дела я была привлечена к дисциплинарной ответственности…

М. КОРОЛЕВА – За что?

Е. КУРЕНЕВА – За несвоевременную сдачу дел в канцелярию. Затем привлекли к административной ответственности за порубку сосны на собственном участке, возбудили административное производство, где представление было подписано самим Генпрокурором РФ. В 10 дней рассмотрели это дело, привлекли к административной ответственности и затем в июне 2003 года после болезни, я 3 месяца отболела, мне вручили представление, где цитирую: "Распространение необоснованных сведений о том, что председатель суда, используя свое должностное положение, вмешивается в рассмотрение другими судьями конкретных дел, свидетельствует о сознательном умалении авторитета судебной власти, судья Куренева недостойна высокого звания судьи и не может оставаться в рядах судейского сообщества".

М. КОРОЛЕВА – Мы продолжим через минуту после новостей.

НОВОСТИ

М. КОРОЛЕВА – Итак, это случилось после того, как вы направили обращение к президенту Путину с жалобой на то, что на вас оказывается давление.

Е. КУРЕНЕВА – На давление со стороны председателя суда, со стороны генерала Мирзоева через его представителей, через председателя суда. И со слов представителей Мирзоева было выяснено, что на уровне председателя городского суда они нашли там поддержку. И мои обращения были направлены для проверки в Высшую квалификационную коллегию, которая поручила эту проверку, что самое удивительное, Ольге Александровне Егоровой…

М. КОРОЛЕВА – Председателю Мосгорсуда.

Е. КУРЕНЕВА – То есть лицу, на чьи действия и я писала. В результате этой проверки были сделаны выводы такие, что это оказывается клевета, это действия, порочащие чуть ли не достоинство судьи, и сделали вывод, что недостойна, и досрочно прекратить полномочия.

М. КОРОЛЕВА – Елена Петровна, у меня возникает чувство недоумения. Передо мной судья, человек, который должен знать все абсолютно юридические тонкости, как добиться своего. Кто как не вы, казалось бы, должны знать, как добиться справедливости. Получается, что у вас не было никакого другого выхода, как написать президенту?

Е. КУРЕНЕВА – Да, другого выхода нет. Потому что куда бы мы ни обращались, даже я сейчас по мере того, как обжалую решение Квалификационной коллегии, во многие инстанции обращаюсь, абсолютное недоумение, непонимание. Все понимают, все сочувствуют, но реально никакой помощи не оказывают.

М. КОРОЛЕВА – После того, как у нас в понедельник была Ольга Кудешкина, судья Мосгорсуда, и говорила о том, как оказывают в Мосгорсуде давление на судей, пришла реакция из Генпрокуратуры, потому что речь шла о том, что именно Генпрокуратура оказывает давление на Мосгорсуд. Так вот, в Генпрокуратуре эти высказывания Ольги Кудешкиной, во-первых, считают, как явно предвыборные, а во-вторых, как охаивающие своих коллег. Например, представители Генпрокуратуры говорили о том, что ничего не испытывают кроме брезгливости, когда судья поливает своих соратников, коллег. Я знаю, что вы слышали эфир с Ольгой Кудешкиной, у вас какое впечатление, как у людей, которых можно назвать коллегами, пусть кого-то и бывшими коллегами?

Н. ШЕРШОВА - Я могу с полной ответственностью дать ответ на этот вопрос, потому что я Ольгу Кудешкину знаю очень хорошо. Когда она пришла на работу в Мосгорсуд работать судьей, она изначально работала на кассации в моем составе. Поэтому я знаю ее как принципиального человека, который неспособен оклеветать кого-то, как грамотного юриста и пытающегося добиться истины. Так что у меня нет сомнений в том, что это соответствует действительности. Вместе с тем позиции Генпрокурора мне тоже понятны. Ведь как следует из ее выступления и из печати, сам представитель Генпрокуратуры вел себя не совсем этично. То есть существует понятие судебной этики, и этики, в том числе и государственного обвинения, которая и была нарушена. Но в свою защиту надо что-то говорить, в том числе и то, что, видите ли, судья не привык работать в состязательном процессе. Наверное, Генпрокуратура забыла, что состязательность процесса была определена Уголовно-процессуальным кодексом, не новым, в котором это тоже указано, действующим с июля прошлого года, но и в предыдущем также была состязательность процесса. Была сторона обвинения, была сторона защиты, которые должны были представлять доказательство и состязаться. Так что высказывание Генпрокурора о том, что судья впервые столкнулся с состязательным процессом и растерялся, на мой взгляд, они просто не соответствуют тому законодательству, которое у нас существует многие годы.

М. КОРОЛЕВА – Я ко всем обращаюсь в связи со словами Ольги Кудешкиной с разговором о том, насколько у нас суд независимый или зависимый, вот вы все, проработавшие много лет в судах, вы или можете развеять сомнения наших граждан или подтвердить то, что суд у нас действительно независимым не является. В какой мере на вас оказывали давление по время вашей работы и кто? Откуда исходит то самое давление, о котором сейчас говорят?

Н. ШЕРШОВА – Давление может исходить только от руководящего работника, в основном. И, на мой взгляд, о том, что у нас не существует независимого правосудия, говорит и тот факт, что Ольга Александровна Егорова, когда давала интервью Борису Ноткину, не отрицала, что ей звонят судьи, с ней советуются по делам. И это преподносилось как положительный момент.

М. КОРОЛЕВА – То есть коллегиальность.

Н. ШЕРШОВА – Но вы меня извините, ситуация-то по делам следующая: у каждого судьи в производстве имеется свое конкретное дело. И он как судья лично обязан по нему сам принять решение. И если человек советуется с руководством, понимаете, иными словами это согласование решения по делу. Как это совет еще можно назвать? И тогда возникает вопрос: что это, зависимость судьи, который таким образом советуется или его неквалифицированность? У меня нет оснований говорить о неквалифицированности судей, я много лет проработала в Мосгорсуде, я знаю систему назначения судей, которые проходят массу фильтров, в том числе сдают экзамены, проверяется уровень знаний. Поэтому говорить о неквалифицированности оснований, наверное, не имеется. Значит что это - получается, что зависимость.

М. КОРОЛЕВА – Конечно, я не профессионал в этом деле, но я понимаю, что, конечно, могут возникнуть какие-то туманные неясные моменты, о которых надо посоветоваться. А с кем? Или это просто запрещено вашей этикой, вот так советоваться с руководством?

Н. ШЕРШОВА - Наверное, это существует. Точно существует судебная этика и мое твердое убеждение в том, что если ты судья, на тебя возложена обязанность принимать решение по делу, ты его должен принять в соответствии с требованиями закона. Говоря об этих советах, я же не говорю, что они незаконны, но люди получается, поставлены в такие условия, когда они обязаны принимать решение путем совета.

И. КУПРИЯНОВА – В дополнение я хотела бы отметить, что в одном из интервью "Литературной газете" Ольга Александровна Егорова сказала, что она не только с судьями советуется или судьи советуются с ней, а что многие вопросы она решает совместно с прокурором. Тогда о каком состязательном процессе мы говорим, если мы должны совещаться и советоваться с прокурорами, то почему мы не советуемся с адвокатами?

М. КОРОЛЕВА – Алла Касимова была тоже отстранена от исполнения своих служебных обязанностей, досрочно были прекращены ее полномочия в Пресненском межмуниципальном суде. Что с вами случилось?

А. КАСИМОВА – Это такая длинная и долгая история. Я постараюсь объяснить объективно, что случилось. В 2000 году Ольга Александровна Егорова решила поменять в нашем суде руководителя суда. И наш коллектив обратился в Совет судей с тем, что это делать нельзя, а на тот момент у нас исполняла обязанности главы Пресненского суда Куприянова Ирина Николаевна. На Совете судей я выступила и сказала Ольге Александровне, что Куприянова, которая отдала 30 лет своей жизни конкретно этому суду, сегодня не заслуживает того, чтобы ее отстранили от руководства судом. И, тем более что Куприянова хороший руководитель и грамотный специалист в своей области.

М. КОРОЛЕВА – Простите, я вас прерву. Ирина Николаевна, а почему вас хотели отстранить?

И. КУПРИЯНОВА – Меня не хотели, меня отстранили. Мне никто не объяснил причину.

М. КОРОЛЕВА – Может быть это следует из того, кто потом пришел на ваше место. Кому-то понадобилось место или вы стали неугодны?

И. КУПРИЯНОВА – Может быть, я думаю, что это произошло именно так, по тому, как себя ведет пришедший на мое место, пользуясь всемерной поддержкой О. А. Егоровой. И в нашем суде отсутствует правосудие вообще. У нас дела слушаются администратором суда и Ольге Александровне это очень хорошо известно. Хотя по Конституции отправляет правосудие судья. А у нас, по сути, завхоз.

М. КОРОЛЕВА – Мы продолжаем историю Аллы Касимовой. Получается, пострадали за коллегу?

А. КАСИМОВА – Я одна из коллектива на этом Совете судей выступила, и потом Ольга Александровна сказала, что она не простит мне этого выступления, что она сделает все возможное, чтобы мне были прекращены полномочия вплоть до возбуждения уголовного дела. И было сделано это, то, что она обещала, хотя по тем основаниям, по которым меня осудили, можно сегодня осудить каждого судью…

М. КОРОЛЕВА – То есть натурально осудили? Уголовное наказание? Что это за статьи, если не секрет?

А. КАСИМОВА – Да, уголовное наказание. Вынесение неправосудного решения, это служебный подлог. Суть такова, что с 1 апреля 2001 года вступил в силу новый закон о народных заседателях. И все суды в городе Москве должны были работать по этому новому закону с народными заседателями. Но о том, что я говорила, что будет очень тяжело привлечь присяжных к отправлению правосудия, это связано с отбором и с лицами, которые будут принимать участие в судебных заседаниях. У нас сложилась такая ситуация, что народные заседатели практически из 100% более 95% не являлись, когда их вызывали в суд. И, получилось, что мы все, судьи, были вынуждены не работать, не слушать дела. И когда мы обращались за советами, что же нам делать, тяжелая ситуация сложилась, то Егорова сказала, что слушать с теми, кто есть. И когда надо было после моего выступления убрать меня, не могли найти тех оснований, по которым можно было бы меня снять с работы. Мне не смогли ничего предъявить в очень больших преступлениях, меня привлекали за то, что вместо заседателя Иванова у меня сидел заседатель Большаков.

М. КОРОЛЕВА – На этом мы пока остановимся, продолжим разговор через 5 минут.

НОВОСТИ

М. КОРОЛЕВА – Мы сейчас обращаемся к вам с нашим вопросом в программе "Рикошет". Итак, обратитесь ли вы со своими проблемами в суд или предпочтете их решать как-то по-другому? Если вы обращаетесь в суд, в случае если у вас возникают проблемы, звоните 995-81-21, если суд вам не указ и вы любыми способами стараетесь его избежать, если вы по-другому предпочитаете решать свои проблемы, звоните 995-81-22. Дорогие судьи, пусть и судьи в отставке, пусть и бывшие судьи, из нашей с вами беседы я пока для себя сделала следующий вывод, что мало того, что люди вокруг недовольны работой судов, а это уже, наверное, ни для вас, ни для кого не секрет, но и сами судьи. Вас здесь четверо и все вы, так или иначе, недовольны своей работой, которая у вас была, которая есть сейчас у ваших коллег. В чем собственно дело?

Н. ШЕРШОВА – Понимаете, не совсем верно. Мы не недовольны своей работой, мы своей работой были довольны, мы ее любили и делали ее, как могли честно. Судьи недовольны той обстановкой, которая сложилась на сегодня в судебной системе Москвы. Но вы не думайте, что к вам будет много приходить людей и об этом говорить.

М. КОРОЛЕВА – Боюсь, что дело не только в Москве.

Н. ШЕРШОВА – Потому что люди действительно боятся, судьи которые работают, им есть чего опасаться. Перед вами двое судей, которые вам рассказывают, что с ними произошло.

А. КАСИМОВА – Вообще судьи, которые имели свое мнение, имеют свое мнение, могут отстаивать, они естественно, неугодны именно председателю Мосгорсуда Егоровой. И правильно Ольга Кудешкина, судья Мосгорсуда, в прошлой передаче говорила о том, что последствия для судьи, который неугоден по какой-то причине Егоровой, могут быть разные. Это и лишение премии, это и отказ в жилплощади и вплоть до прекращения полномочий. Сегодня Егорова может выйти в коллегию с прекращением полномочий любого судьи в городе Москве. И об этом свидетельствует справка судебного департамента при Верховном суде г. Москвы. Была проведена проверка по Москве, во всех 33 судах. И в этой справке, я цитирую: "В 25 районных судах города Москвы были выявлены существенные нарушения, которые допускались судьями по привлечению народных заседателей. Более 80 посторонних человек участвовали в отправлении правосудия". Посторонних людей брали с улицы и сажали слушать дела. И сегодня если бы Егорова была хорошим руководителем, она бы эту справку под сукно не спрятала бы, а она бы, наверное, приняла бы меры, как помочь судьям организовать нормальную работу, потому что дела все сложные в городе Москве.

М. КОРОЛЕВА – У нас около полутора тысяч позвонивших. Я опять обращаюсь к вам ко всем, но, наверное, прежде всего к Наталье Юрьевне Шершовой, которая работала в Мосгорсуде, получается, что все зло в фигуре председателя Мосгорсуда?

Н. ШЕРШОВА – Ситуация в Мосгорсуде изменилась только с ее приходом.

М. КОРОЛЕВА – То есть до этого, сколько вы проработали?

Н. ШЕРШОВА - 12 лет.

М. КОРОЛЕВА – И можете сказать, что до этого времени вы спокойно работали, на вас никто не давил, вы могли спокойно принимать решения самостоятельно и никогда за это не получали никаких отрицательных реакций?

Н. ШЕРШОВА – На меня никто никогда не давил, и никто никогда ни с чем не обращался ни с какими просьбами. За исключением одной ситуации, которая произошла на заре деятельности Ольги Александровны, и она обратилась ко мне как к председателю состава с просьбой о смягчении наказания до условного в отношении лица, которое было осуждено Кунцевским районом по статье 228. ч. 4 УГ, то есть за незаконное приобретение и хранение в целях сбыта наркотических средств в особо крупных размерах. Санкции от 7 до 15 лет лишения свободы. Суд, рассмотрев это дело, применил статью 64-ю, районный, имеется в виду, и назначил наказание не то 4, не то 5 лет лишения свободы. Ко мне была просьба о том, чтобы применить ст. 73, условное осуждение. На что я ответила, что я рассмотрю дело в соответствии с законом. Мы рассмотрели, на соответствие закону, не увидели оснований для применения условного осуждения по столь тяжкой статье, и оставили приговор без изменения.

М. КОРОЛЕВА – Какой была реакция?

Н. ШЕРШОВА – Никакой бурной реакции не было. Ведь дело в том, что бывают "бархатные революции", наверное, бывают и бархатные стесненные основания для работы судей. Смысл не сводился к тому, чтобы как-то меня терроризировать в открытую, этого не было. Но создавались, на мой взгляд, условия, при которых человек решал для себя проблему, что он должен уйти сам. Ведь вместе со мной ушло 3 человека. В составе было всего 5. Из состава 4 человека ушло в отставку. Вместе со мной сразу трое, потом еще один. По-разному можно воздействовать на судей, необязательно это какие-то резкие требования или такие негативные последствия, как у двух здесь присутствующих судей. Можно просто создавать условия, и так работа нелегкая, а тут будет сверхтяжелая, в том числе и по объему дел, которые вы будете рассматривать.

М. КОРОЛЕВА – Елена Петровна Куренева, которая была судьей Солнцевского суда, сказала нам в перерыве, что Солнцевский суд, как вы выразились, почти весь "почистили". В чем это выражалось?

Е. КУРЕНЕВА – С 1996 года из 6 судей у 2 прекращены полномочия и 4 отправлены в отставку. С чем это связано - не знаю. Я могу сказать о себе, что мне тоже создавали условия, один раз дисциплинарное, предупреждали: уйди в отставку, на последней коллеги Егорова говорит: уходи сама в отставку. Я говорю: не уйду в отставку. Прекратили полномочия.

М. КОРОЛЕВА – Ирина Николаевна, у вас какие были случаи?

И. КУПРИЯНОВА – Я об отставке могу сказать больше других судей, потому что с 2000 по 2002 год я возглавляла Квалификационную коллегию судей г. Москвы. И как могла, пыталась отстоять интересы судей и объективно рассматривать материалы, поступавшие в Квалификационную коллегию. Чем вызвала резко негативное к себе отношение со стороны О. А. Егоровой, мне было предложено покинуть этот пост. Неоднократно в отношении меня выносился материал на Совет судей, на котором предлагалось досрочно провести конференцию, освободить меня от занимаемой должности, поскольку, как сказала Ольга Александровна, я просто цитирую, что она "со мной договориться не может". В отношении конкретных дел не могла Ольга Александровна на меня давить, потому что я не позволяла никому этого делать, и, проработав в суде 35 лет, из них 21 год я проработала в должности судьи. Такого отношения к судопроизводству, какое сложилось сейчас, никогда не было. И с такой болью в душе никогда не покидали судьи пределы зданий судов.

М. КОРОЛЕВА – У нас закончилось электронное голосование. Итак, 12% позвонивших, а позвонило нам больше 2 тысяч человек, 12% готовы обращаться в суд со своими проблемами, и 88% сказали, что свои проблемы они будут решать как-то по-другому. Вы ожидали подобного исхода?

ХОРОМ – Да, конечно.

М. КОРОЛЕВА – Если судьи так говорят, я думаю, что мы продолжим эту тему еще не раз в нашем эфире, тему судов, потому что все мы, и судьи, которые у нас сейчас в эфире, и те, кто нас слушали, заинтересованы, прежде всего, в одном – чтобы суд у нас был действительно независимый и чтобы все-таки со своими проблемами мы обращались в суд, а не пытались решить эти проблемы каким-то внесудебным порядком. Спасибо всем, кто сегодня принимал участие в нашем эфире.

Член Мосгорсуда О. Кудешкина открыто и публично обвинила его председателя О. Егорову в давлении на суд.

Страна.Ру, 2 декабря. Филипп Стеркин. Статья. Председателю Мосгорсуда “предъявили обвинение”.

Среди судей, которые традиционно отличаются дисциплинированностью и послушанием, случился бунт. Член Мосгорсуда Ольга Кудешкина открыто и публично обвинила его председателя Ольгу Егорову в давлении на суд. Судья заявила, что начальница подталкивала ее к вынесению обвинительного приговора по нашумевшему “мебельному делу”. Предать это огласке - поступок благородный и смелый, смелый настолько, что заставляет сомневаться в “чистоте помыслов”. Тем более, что дело у нее забрали еще три месяца назад, а Ольга Борисовна, кстати, собирается сменить судейскую мантию на депутатский значок.

Мебельный шантаж

Столкнулась Ольга Борисовна с начальством по довольно громкому делу, где фигурантом оказался следователь по особо важным делам Следственного комитета при МВД РФ Павел Зайцев. Генпрокуратура обвиняла его в превышении должностных полномочий при расследовании контрабанды мебели, реализуемой в торговых центрах “Три кита” и “Гранд”. Вел он его недолго, так как Генпрокуратура изъяла материалы, а самого Зайцева посадила на скамью подсудимых. Первоначально Мосгорсуд оправдал его, отметив, что прокуратура сама при расследовании дела нарушила закон. Однако Верховный суд вердикт отменил и отправил дело на новое рассмотрение. Попало оно как раз к Ольге Кудешкиной, которая за три года до этого переехала в Москву из Кузбаса. Впрочем, у нее оно также долго не пролежало - его передали другому судье Сергею Маркову, который приговорил милиционера к двум годам условно.

Теперь Ольга Кудешкина, спустя три месяца после описываемых событий, решила рассказать, как председатель суда Ольга Егорова оказывала на нее давление. Заявила об этом г-жа Кудешкина сперва на встрече с избирателями, а затем в прямом эфире радиостанции “Эхо Москвы” в присутствии множества журналистов со всеми подробностями ее бесед.

- “В судебном заседании суд стал исследовать доказательства по делу, представленные обвинением, стал допрашивать потерпевших. Но государственный обвинитель, представитель Генеральной прокуратуры, наверное, счел, что показания потерпевших свидетельствуют не в пользу обвинения. Поэтому он стал делать все, для того чтобы сорвать процесс. С таким поведением прокурора в судебном заседании за 20 лет судебной практики я столкнулась впервые. Он, по существу, пытался поставить суд в жесткие рамки - какие вопросы можно задавать потерпевшим, а какие нельзя. Когда же государственный обвинитель понял, что ему не удается поставить суд в такие жесткие рамки,.. то он стал безосновательно заявлять отводы мне, народным заседателям, всему составу суда. При этом содержания ходатайств об отводе носили унижающий, можно сказать, просто оскорбляющий суд характер. Неудивительно, что такое поведение государственного обвинителя просто выбило из колеи народных заседателей, двух пожилых женщин. И обе они, не выдержав такого неприкрытого давления, заявили о своем самоотводе. Одна из них, в связи с ухудшением состояния здоровья, просто вынуждена была обращаться за врачебной помощью. Суд мог обратиться к Генеральному прокурору о замене государственного обвинителя в процессе, указав на его поведение в судебном заседании. Но именно в этот момент меня вызвала к себе в кабинет председатель Мосгорсуда Егорова,.. которая, по существу, стала требовать от меня объяснений, почему мы, я и народные заседатели, задаем потерпевшим те или иные вопросы, принимаем именно такие, а не иные решения.

Мне в явной форме дали понять, что в данном случае председатель Мосгорсуда и руководство Генпрокуратуры по данному делу действуют едино, имеют в этом деле общий интерес. А значит, Егорова, как и Генпрокуратура, заинтересована в осуждении Зайцева... при мне Егорова стала вести переговоры, как я поняла с ее слов, с первым заместителем Генерального прокурора РФ Бирюковым,.. утвердившим обвинительное заключение по делу Зайцева, которого она информировала, что судья вызван для выяснения происходящего в процессе. Можно сказать, что она сначала отчитала меня. Такое давление было в процессе в течение нескольких дней со стороны государственного обвинителя, что выбило, по существу, народных заседателей из колеи. Одна из них почувствовала себя плохо и вторая также заявила о том, что они больше не считают возможным участвовать в рассмотрении данного дела, поскольку на них оказывается давление со стороны государственного обвинителя. Они сразу написали заявление о том, что они не считают больше возможным участвовать в судебном заседании. Как причину самоотвода в своих заявлениях указали безобразное поведение представителя Генпрокуратуры, которое они рассматривают как прямое давление на суд с целью принятия нужного решения. Как Вы, наверное, знаете, по закону такие заявления об отводе рассматриваются в совещательной комнате. Туда суд и удалился. А события, которые имели место в дальнейшем, во всяком случае, в моей 20-летней судебной практике аналогов вообще не имеют. Из совещательной комнаты, тайна происходящего в которой охраняется законом, меня вновь вызвала председатель Мосгорсуда, которая потребовала от меня объяснений о том, почему суд находится в совещательной комнате, и какое решение он собирается принять, еще лучше. Но главное же, она потребовала от меня, чтобы к материалам дела не приобщались письменные заявления народных заседателей о самоотводе, в которых они указывают на оказание давления на них в процессе со стороны представителя Генпрокуратуры. Кроме того, мне было заявлено, чтобы в протоколе судебного заседания не было отражено то поведение государственного обвинителя. По существу, меня толкали на фальсификацию материалов дела. Более того, мне было предложено председателем суда, чтобы строптивые народные заседатели просто не явились в процесс. И, таким образом, заседатели в процесс не явятся, и процесс сорвется сам собой. И дело не будет уже рассматриваться судом в таком невыгодном для Генпрокуратуры и Егоровой составе. Значит, заседание суда или рассмотрение дела прекратится без всяких самоотводов со стороны народных заседателей. Ни одно из указаний председателя суда я не выполнила. Заявления народных заседателей о самоотводе, в которых они указали на оказание давления на них со стороны представителя Генпрокуратуры, были приобщены к материалам дела. Дело без объяснения причин, уже в ходе рассмотрения его, было изъято из моего производства по личному указанию председателя Мосгорсуда Егоровой”.

Надо сказать, что с такой разоблачительной речью судья выступает впервые. Причем причины своего поступка Кудешкина объяснила как настоящий правозащитник - желанием предать гласности такой вопиющий случай: “Если такое стало возможным по делу, которое находится на контроле в комитете по безопасности Госдумы и лично у президента РФ, то, что может быть по другому делу? Я думаю, что случаи, когда такое давление на судей действительно оказывается, не так редки. И такое давление на судей с целью принятия нужного решения исходит чаще всего именно от председателя суда, то есть от непосредственного руководителя суда. И молчание судей об этом отнюдь не свидетельствует, что такие факты отсутствуют”.

Обыкновенная история

В том, что рассказала Ольга Кудешкина, нет ничего странного или удивительного. “Мебельное дело” - один из самых громких процессов последних лет, и многие политические обозреватели называют его площадкой, на которой столкнулись “семейные” и “питерские”, а роль покровителя мебельщиков отводят замдиректору ФСБ Юрию Заостровцеву, входящего в так называемую большую четверку “Сечин-Иванов-Заостровцев-Устинов”.

Генпрокуратура и впрямь ретиво защищала мебельщиков, пытаясь посадить всех их врагов, будь они из МВД или ГТК. Примечательно, что само контрабандное дело как-то забылось за обсуждением того, кто и насколько нарушил полномочия при его расследовании. Так что нет ничего удивительного в том, что обвинитель делал все возможное для того, чтобы добиться хоть какого-нибудь, пусть самого условного обвинительного приговора.

В то же время независимость Фемиды в России многими ставится под сомнение. А потому представляется вполне правдоподобным, что на судью могло быть оказано давление. Тем более что Ольга Егорова заслужила славу не самого либерального судьи и недруга журналистов. Она “наследница” Зинаиды Корневой ( в свое время в суде за ней закрепилась кличка “клон”), юриста с большим авторитетом, превратившей Мосгорсуд в вертикально выстроенную под председателя структуру.

В пользу Кудешкиной говорит и реакция Генпрокуратуры на ее выступление. В заявлении сделанном заместителем начальника Управления информации и общественных связей Натальей Вишняковой косвенно допускается, что давление иметь место: “Судья Кудешкина на начальном этапе вела это дело, однако в связи с конфликтом с прокурором была заменена”. Иными словами, представитель Генпрокуратуры признает, что конфликт с ее ведомством был, и что именно он стал причиной отстранения Кудешкиной от процесса.

Так что главный вопрос, повторимся, состоит не в том, правду ли рассказала Кудешкина, а почему она все это рассказала, и пользуется ли она поддержкой “сильных мира сего”. И тут может быть несколько версий.

Версии

Первая. “Данные высказывания не основаны на действительности и продиктованы исключительно предвыборными соображениями”, - заявила г-жа Вишнякова.

Действительно Ольга Кудешкина баллотируется по 115 Серпуховскому участку и в настоящее время находится в отпуске. Наиболее сильным игроком на этом участке является зампред Комитета ГД по делам СНГ член КПРФ Георгий Тихонов, но шансы у судьи есть, и ее смелое выступление может принести ей неплохие PR-бонусы.

К тому же заявление Кудешкиной привлекает внимание общественности к Мосгорсуду, в котором неизбежно окажется дело Михаила Ходорковского. Заранее создается скандал, и говорится, что суд лишь выполняет волю Генпрокуратуры. Есть и свидетель тому - действующий член суда. Так что выступление может оказаться своего рода взаимовыгодным брэндингом: судья, которая уже выработала свой стаж, уходит в Думу на волне разоблачительной кампании, причем обретает поддержку в своей избирательной кампании, а защита Ходорковского получает прекрасную возможность еще раз заговорить о заказном характере его дела.

Вторая. Ольга Кудешкина сама заявила, что, столкнувшись с таким вопиющим попранием законов решила баллотироваться в Думу, чтобы защитить своих коллег. Намерение весьма похвальное, но поверить в него сложно. Ольга Борисовна - судья с 20-летним стажем, и вряд ли она впервые столкнулась с просьбой подыграть прокурору. Она работала в условиях советской юстиции и сама признает, что в схожей ситуации оказываются многие судьи. И если верить ее словам, то она спустя 20 лет работы, вдруг с удивлением обнаружила, что “король-то голый”. Поверить, повторимся, в такую наивность или в то, что раньше она работала в каких-то лабораторных условиях, довольно трудно. Наконец, никто не может забрать у судьи дело против его воли. Иными словами, Ольга Борисовна все-таки сама отдала дело Зайцева.

Третья. Выступление судьи может быть "подкопом" под Ольгу Егорову. При этом Кудешкина сильно рискует, поскольку вопрос стоит так: или Егорова, или Кудешкина. Последняя же намерена в случае проигрыша на думских выборах вернуться в суд, однако ясно, что начальство не даст ей долго просидеть в кресле судьи. Ведь она обвинила Егорову, да и Бирюкова в совершении преступления, предусмотренного ч. 3 ст. 294 Уголовного кодекса “воспрепятствование осуществлению правосудия с использованием своего служебного положения”. И своим выступлением она дала повод в свою очередь подать на нее в суд с требованием о компенсации морального вреда, а также добиваться привлечения ее к уголовное ответственности по ст. 129 УК “Клевета”.

Ольга Борисовна это прекрасно понимает и готовится к защите: “В судебном заседании было оказано очень сильное неприкрытое давление со стороны представителя Генпрокуратуры в присутствии всех участников процесса. Об этом указано в заявлениях народных заседателей, об этом же указано в определении суда. Кроме того, о том, что меня вызывала председатель суда в кабинет и требовала от меня дачи объяснений, почему суд задает те или иные вопросы и принимает те или другие решения, я также сообщила народным заседателям. Кроме того, есть еще и другие свидетели, которые видели и знают о том, что меня, уже когда я находилась в совещательной комнате, вызывала к себе председатель суда, что была я у нее довольно долго. И в каком состоянии я вернулась от нее, видели и некоторые судьи Мосгорсуда. И я им говорила конкретно о том, какое давление на меня оказывалось. На следующий день я об этом также рассказала заседателям”.

Так что судейскому сообществу придется выбирать. Конечно, на стороне Ольги Егоровой не только прокуратура, но и действующее законодательство. По закону “Об органах судейского сообщества в РФ” региональные квалификационные коллегии судей завязаны на председателя суда субъекта федерации. Так что заявление Кудешкиной попадет из московской ККС к Ольге Егоровой. А вот если будет рассматриваться дело не Кудешкиной, а ее начальства, то оно будет рассматриваться Высшей квалификационной коллегией РФ и руководством Верховного суда. Однако, вряд ли реально говорить о смене главы столичного суда, которая к тому же является членом "Единой России". Так что шансов свалить Егорову с помощью одного такого заявления очень мало.

Четвертая. Не исключено, что Ольга Кудешкина просто не сошлась характером с Ольгой Егоровой, наконец, над судьей могла просто нависнуть угроза отчисления. И получив предложение перейти в Думу, судья, которая, кстати, уже наработала положенный 20-летний стаж, могла действительно пойти на риск и рассказать о том, как на нее давили.

К тому же нарисованная картина слишком типична для того, чтобы воспринимать ее как абсолютно достоверную. Некоторые бывшие сотрудники Мосгорсуда даже предположили, что Ольга Кудешкина сама могла пойти к председателю суда, чтобы пожаловаться на прокурора. К тому же Ольга Егорова весьма грамотный юрист и вряд ли стала бы так нарушать закон в присутствии человека, демонстрирующего свою готовность пойти на конфликт.

Правда, в любом случае, какие бы мотивы - пусть даже корыстные и личные - не двигали Ольгой Кудешкиной, ее заявление крайне важно для правосудия. Такие показания против Фемиды пресса давно не получала.