О судейской коррупции.

Георгий Целмс. Статья. «Могу вам порекомендовать адвоката». Новые Известия, № 152.

В семье Н. случилась беда - единственный сын А., 24 лет от роду, попался на торговле наркотиками. Взяли, как говорится, с поличным. Дознаватели, понятно, не церемонились, применяли болевые приемы. И уже на первых «беседах» А. стал давать признательные показания.

Родители и не подозревали, что их дитятко балуется «травкой». Да еще приторговывает ею. Сын всегда хорошо учился — и в школе, и в юридическом институте. Занимался спортом. Работать стал юрисконсультом в фирме. И вдруг гром средь ясного неба…

Рояль в кустах

Сообщили им о задержании, как у нас водится, только лишь на другой день. Проведший бессонную ночь отец сломя голову полетел к следователю ОВД «Соколиная Гора». Чуть не на колени упал перед старшим лейтенантом юстиции Е. А Масловой (она же зам. начальника следственного отдела): «Ради Бога! Что можно сделать для моего сына? Денег не пожалею!» Эти последние слова сослужат ему потом плохую службу. Ведь клиент был явно кредитоспособным.

Маслова все намеки на возможную «благодарность» несчастного отца словно не услышала. Однако будто бы сказала, что «вообще-то если кое-какие грани убрать, первые показания отшлифовать, можно облегчить участь подследственного и тянуть его на условное осуждение». «Как это сделать? Как?!» — молил Н. «Могу вам порекомендовать адвоката — все вопросы к нему». И дала номер телефона.

Н. с радостью ухватился за это предложение. А вы бы не ухватились?

Ровно через час после звонка на роскошном «БМВ» подрулил адвокат. Весь его вид говорил об успехе в труде и в личной жизни. «Александр Владимирович Саенко, — представился он, — Московская гильдия адвокатов. Кстати, бывший судья». Затем со словами «я сейчас ознакомлюсь с делом, потом решу» скрылся в кабинете Масловой. Минут через 10-15 он уже выходил из кабинета следователя со словами «берусь, но на сыне вашем куча статей». И тут же назвал свою цену: три тысячи долларов. Отец новоявленного наркоторговца охнул: «Что так дорого?». - «Вы имеете право на бесплатного адвоката, — холодно произнес мэтр, — могу вам также порекомендовать всего за 500 долларов услуги своего сына». После недолгих раздумий Н. предпочел услуги отца. Только денег таких у него с собой не было - жена взялась за час подвести. Адвокат пообещал также немедленно освободить сына из-под стражи: «У сына знакомый в прокуратуре, так что моментально решим».

В этот момент Н. увидел, как следователь повела сына к прокурору - тот должен был санкционировать арест. Однако адвокат пойти вместе с ними отказался — «сначала деньги, потом стулья». Забегая вперед, скажу, что оснований для ареста было не так уж и много - опытный адвокат вполне мог бы добиться освобождения под подписку о невыезде.

Наконец доллары были вручены, пересчитаны, и адвокат Саенко стал писать «соглашение». Позднее Н. узнал, что один экземпляр соглашения полагался ему, но адвокат забрал с собой все экземпляры. Позднее также Н. открылись и другие интересные вещи. Например, то, что Саенко оформлен защитником по 49-й статье УПК, то есть, как адвокат, оплаченный государством. При этом его консультация располагалась вовсе не рядом с ОВД «Соколиная Гора», а на другом конце города. Из чего легко было понять, что между адвокатом и следователем существуют, так сказать, неформальные отношения. Иначе бы откуда вдруг оказался рояль (то есть адвокат из другого округа) в кустах.

Кстати, когда в машине подписывали «соглашение», зазвонил адвокатский «мобильник». Как понял Н., звонила следователь Маслова. «Как дела?» — поинтересовалась она. «Все в порядке, — отрапортовал адвокат, - Н. со мной». Трогательная забота Масловой о защите своего подследственного внушала надежды...

Спустя время, прежде чем потребовать еще денег, Саенко отчитался перед своим нанимателем. Будто бы ему удалось исключить из обвинения две статьи УК - 150 и 151. Обе они касаются вовлечения несовершеннолетних в преступление. (Человеку, купившему у А. наркотики, не исполнилось еще 18). Как потом выяснилось, статьи эти А. отнюдь не грозили -он сразу же показал: «Я не знал, что покупатель несовершеннолетний». А поскольку ростом того Бог не обидел, догадаться о его малолетстве было никак нельзя. Кому-кому, а уж адвокату это было хорошо известно. Но отец ведь к материалам дела доступа не имел...

Не исключено, налицо имели место признаки совершенного Саенко преступления. Или мошенничества, или же взяткодательства, подкупа должностного лица (если, скажем, предположить, что следователь Маслова по договоренности с ним незаконно исключила из обвинения две статьи). Впрочем, определить это могут лишь следствие и суд. Я же буду просто излагать факты. И начать придется с рассказа о содеянном А.

Интерпретировать собранные дознавателями факты можно было по-разному. И от этого целиком зависела тяжесть содеянного. И грозящий срок заключения.

Наркоторговец или заблудшая овца?

Обвинялся А. по ч. 3 статьи 228 — «Незаконные изготовление, хранение, перевозка, пересылка либо сбыт наркотических средств», совершенное группой лиц по предварительному сговору или неоднократно. От пяти до семи лет лишения свободы.

Статья эта, и в особенности 3-я и 4-я ее части, как считают опытные юристы, очень плохо прописаны в законе. И потому позволяют достаточно произвольно их толковать. Вот, скажем, наркоман купил «зелье» для себя и возвращался домой с покупкой на трамвае. Это можно трактовать как перевозку наркотика. Или друг выпросил у него дозу, чтобы избавиться от ломки, - вполне можно посчитать это сбытом. А можно и не посчитать...

Где есть поле для произвола, там и поле для взятки, мошенничества, других преступлений.

В Думе правые фракции давно ведут безуспешное сражение за изменение 228 статьи УК. Пока же, обобщая судебную практику, хоть какую-то ясность пытается внести президиум Верховного суда. Так в январском обзоре 2001 года на конкретном уголовном деле раскрывается смысл понятия «сбыт». Он обязательно предполагает умысел. А если, скажем, друг попросил купить наркоты и на его долю, здесь, по мнению Верховного суда, сбыта нет.

Судя по показаниям обвиняемых (и А., и «малолетки»), именно так и было. Они договорились заранее купить при случае зелья друг для друга. «Малолетка», как сам показал, уже пробовал «травку». А тут его знакомый А. якобы приобрел пакетик по дешевке. То есть, если ориентироваться на обзор практики Верховным судом, имело место «оказание помощи в приобретении наркотика, но не сбыт». Если ориентироваться...

В деле А. много разных странностей и нестыковок, много доказательств, добытых в нарушение УПК. Однако у нас другая тема. Посему оставим все эти нестыковки и нарушения для адвоката. И адвокат Саенко, как убеждал он отца подследственного, времени и денег зря не тратил.

Прежде чем рассказать об этом подробнее, выдам свой главный козырь. В моем распоряжении имеется магнитофонная запись разговора Саенко с Н. Запись, понятно, скрытая, сделанная без нужных санкций. Так что доказательством по делу в суде она может быть признана лишь косвенным. Несчастный отец не сразу решился тайно записывать своего адвоката, а лишь когда увидел, что его бессовестно дурят.

Сообщаю об этом заранее, чтобы читатель не усомнился в истинности криминальных бесед — уже при расставании со своим адвокатом Н. повторил содержание всех предыдущих разговоров. По схеме: «Помните, вы мне сказали...» И т. д.

Адвокат, как рассказывает Н., объяснил, что без его стараний из сына сделают наркодельца. Он же представит его в образе заблудшей овцы. Это, понятно, стоит денег.

«Адвокат не показывает свою кухню»

Эти слова Саенко были произнесены в ответ на просьбу Н. рассказать, куда и на что идут его деньги. Впрочем, он все-таки позволил в свою кухню заглянуть.

Вскоре после первого, трехтысячного гонорара, адвокат потребовал денег еще — на сей раз Н. должен был принести две тысячи долларов. Как объяснял Саенко, нужно было переписать протоколы первых допросов. По его мнению, А. наговорил много лишнего, и теперь надо было это исправить. Оперы якобы потребовали за это три тысячи, но ему будто бы удалось сторговался за две.

Н. пробежался по родственникам и знакомым - доставил требуемую сумму.

Через пару недель потребовалась новая сумма — еще 500 долларов «за срочность». По словам адвоката получалось, что если их не дать, следствие затянется надолго. Отец, естественно, дал.

Следствие, как и предписано по закону, завершилось за два месяца. Н. (как и многие из нас тоже) и слыхом не слыхивал, что сверх этого срока требуется продление прокуратуры. Это милиции не с руки, ведь тогда прокуратура будет знать, что милицейские следователи не справились вовремя с элементарным делом (всего один эпизод). Так что относительно «срочности» Саенко, скорее всего, соврал, и здесь, видимо, имело место мошенничество.

Когда следствие было завершено, отцу стало ясно, что сыну все-таки придется отвечать в суде по ч. 3 ст.228. То есть за сбыт наркотиков. От чего шли, туда и пришли. А он-то грешным делом рассчитывал, что сбыт адвокат отобьет. Не для того разве, как объяснял адвокат, подкупали оперов?

Но Саенко по-прежнему излучал оптимизм. Он сказал, что в Измайловском суде ситуация контролируемая. «Если назначат знакомого судью, больше никаких денег не потребуется, если незнакомого - найдем к нему подходы. Дадут не более 2 с половиной лет, ниже низшего предела».

Деньги, как вы догадываетесь, все же потребовались — «назначили незнакомого судью». В связи с этим адвокат вновь вышел на своего клиента и потребовал на сей раз 10 тысяч. Тогда клиент понял, что ему вешают лапшу на уши. И поехал к адвокату на встречу со спрятанным диктофоном. Впрочем, он все еще продолжал надеяться. Но хотел получить полный отчет. И на всякий случай его записать.

Саенко, очевидно, почуял неладное. Как только Н. упоминал об переданной ему сумме в 5,5 тысячи долларов, он всякий раз прерывал его: «К чему все эти разговоры? Не надо это больше обсуждать! Не надо мне этих провокаций! Может, я на магнитофон работаю?.. Адвокат не рассказывает, кому он деньги отдал. Он работает...».

Под напором клиента Саенко все-таки вынужден был «отчитаться» — видимо, желание сорвать очередной куш пересилило осторожность. На настойчивый вопрос, что же он сделал за столь крупную сумму, Саенко сказал (а магнитофон записал): «Мы переписывали допрос, мы убирали «неоднократность». Мы исключили из допроса вашего сына его рассказ, что получал посылки с наркотиками от своего друга в Армавире. Он бы следователю рассказал все. И сделали бы из твоего сына наркобарона. А так он будет выглядеть в суде как заблудшая овца».

Лишь специалистам под силу выяснить: имели место мошенничество или взятка и преступный сговор должностных лиц.

Когда отец получил наконец доступ к делу своего сына, там никакого Армавира не было и в помине. Может, его и вообще-то не было? А может, первоначально был?

Можно привести еще кучу уличающих цитат, но пусть пленку прослушивают следователи. Я же ограничусь еще лишь парой высказываний. Из них видно, что адвокат не блефует, а правдиво рассказывает своему клиенту о широко распространенной практике. О кухне...

«Как это делается? Ну, допустим, судья Иванов. Приходишь к нему и спрашиваешь: «Можешь сделать за такую-то сумму приговор условный?». Он смотрит дело и говорит: «Могу» или «Не могу». Или, если он человек честный, «Я буду советоваться с одним человеком, с другим, с третьим» (видимо, речь идет о прокуроре, председателе суда и судье кассационной инстанции. — Г. Ц.). Если все нормально, он говорит: «Я сделаю». А есть бессовестные люди, которые ни с кем не обсуждают, а говорят: «Я сделаю». И выносят мягкий приговор. А потом, до вступления в силу, его отменяют». У жуликов, как видим, тоже есть свои представления о честности...

Такова теория вопроса. А вот конкретная практика. Речь идет о некоем неизвестном, которому будто бы и причитается львиная доля гонорара: «Мне после нашего разговора надо ему звонить и говорить, что деньги у меня. Завтра ему в суд идти. И он должен знать, отдавать ему — не отдавать, работать - не работать».

Это якобы тот посредник, который выходит на судью. Н. просит познакомить его с ним лично. На что адвокат отвечает, что дела так не делаются, «он не хочет с тобой иметь дело».

А ют еще характерный кусочек диалога.

Н.: «Я вам такие деньги дал!»

Саенко: «Это не деньги!»

Н.: «Как это не деньги?! Пять с половиной тысяч! Другие за тысячу бегают днями».

Саенко: «Не тот уровень у меня, чтобы я бегал за тысячу. У меня стопроцентный результат!»

А в конце концов в суде впаяли третью часть 228 статьи и посадили его на четыре года («ниже низшего предела»). Вот я и думаю, а если бы Н. не сошел с дистанции, наскреб бы по сусекам и этот очередной взнос, может, не кинул бы его Саенко. А поделившись, как обещал, с различными должностными лицами, добился бы условного осуждения. Благо материалы дела вполне к этому располагали. Ведь недаром же он столько раз вдалбливал своему клиенту: «Деньги решают все!».