Условия содержания в столичных СИЗО не выдерживают никакой критики Татьяна Гурьянова. Статья. Камера обскура. Версия, № 39.

"Каждая минута лагерной жизни - отравленная минута. Там много такого, что человек не должен знать, а если видел - лучше ему умереть..." - эти, написанные более полувека назад строки их автор Варлам Шаламов посвятил сталинским лагерям, где выдающийся российский прозаик провёл большую часть своей жизни. Тот, кто хоть однажды был узником отечественного следственного изолятора, скажет: это про СИЗО. От тягот убогого тюремного быта не спасают ни щедрые передачи с воли, ни капремонт.

В знаменитой Бутырке (СИЗО № 2) он начался в сентябре прошлого года, сразу после прогремевшего на всю страну дерзкого побега группы особо опасных рецидивистов. Впервые за 230 лет своего существования старейшая тюрьма России стала менять свой мрачный облик. Не было счастья, да несчастье помогло, горько шутят в СИЗО.

Сменивший год назад своего проштрафившегося предшественника, нынешний начальник Бутырки Владимир Ступин с гордостью продемонстрировал нам сияющий глянцем недавно выложенного кафеля тюремный пищеблок и свежевыкрашенные камеры одного из трёх этажей главного режимного корпуса (в том числе и ту самую, злополучную 76-ю камеру, обитатели которой год назад совершили побег). Владимир Викторович убеждён: теперь повторить прошлогодний "подвиг" будет невозможно. Прогнивший пол, через пролом в котором беглецы выбрались на волю, заменили новым, надёжно укрепив стальными листами.

Тюремное сияние

Сиянием новенького кафеля и запахом свежей краски встретила нас и "Матросская Тишина" (СИЗО № 1). На средства, которыми поделилась с "подругой по несчастью" Бутырка (спасибо материальной поддержке московского правительства), тюрьма, отметившая 124 года со дня своего рождения, отремонтировала часть своих камер, а расположенная на её территории тюремная больница обзавелась новенькой лабораторией и современным диагностическим и стоматологическим оборудованием.

По словам начальника "Матросской Тишины" Петра Павловича Прокопенко, перестройка даётся им непросто. В никогда не знавшем ремонта, изначально не приспособленном под следственный изолятор здании (до тюрьмы здесь были матросские казармы) приходится менять всё: от прогнившей крыши до довоенных коммуникаций. Отсыревшие стены приходится сбивать до кирпича.

Чтобы пустить в камеры немного света и воздуха, администрация СИЗО № 1 даже пошла на удаление извечного тюремного символа - железных шторок-"ресничек", главного препятствия на пути верёвочного телеграфа (дороги), по которому зэки передают друг другу послания (малявы) и вклады в общак.

В тесноте, на всех в обиде

Полученным результатом Прокопенко доволен. Новенькие, похожие на кельи камеры с душевыми кабинами и приличной сантехникой не идут ни в какое сравнение с теми, до которых ремонт ещё не дошёл. Почувствовать разницу нам довелось в тот же день. Едва очутившись во влажной от развешанного под потолком мокрого белья, пропитанной запахом человеческого пота камере, тут же захотелось на свежий воздух.

В заполненном до отказа тюремном чистилище явный перебор с сидельцами. На 1650 положенных по лимиту мест в "Матросской Тишине" приходится 2880 заключённых. Чтобы зэки не спали на полу, в СИЗО № 1 двухъярусные тюремные койки уплотнили, плотно приварив друг к другу. Благодаря такой "экономии" на двух кроватях (по-тюремному - шконках), тесно прижавшись друг к другу, спят пять человек. Явный дефицит посадочных мест и в Бутырке. По состоянию на сентябрь старейшая столичная тюрьма переполнена на 829 человек. В уплотнённых из-за капремонта и перенаселённости камерах зэки продолжают спать по очереди. До европейской нормы (6 квадратных метров на человека) здесь ещё очень и очень далеко.

Мы будем жить теперь по-новому!

Тюремное начальство оптимизма не теряет: даст бог, скоро станет легче. Благодаря новому УПК в этом году количество арестантов в задыхающихся от перенаполнения столичных следственных изоляторах уменьшилось аж на три тысячи (!), а по России аж на 23,5 тысячи человек. Разгрузит московские СИЗО, по словам сотрудников ГУИНа, и сдача в эксплуатацию первой очереди новенького следственного изолятора в Медведкове (это долгожданное событие, говорят, должно произойти в самое ближайшее время).

Уже сейчас почти в каждой тюремной камере есть цветной телевизор (их в качестве гуманитарной помощи передают зэкам родственники). Практически нет сейчас проблем, считают в ГУИНе, и с тюремным питанием. Год назад в порядке эксперимента в Бутырке ввели было систему так называемых индивидуальных платных обедов. За безналичный расчёт арестанты могли побаловать себя деликатесами из местного кафе "Уют" (салатиком, маслинками, мясным ассорти). Теперь такая необходимость отпала. На 14 рублей 04 копейки в день, конечно, не разгуляешься. Но основной продовольственный минимум, говорят, зэки всё же получают.

В ларьке "Матросской Тишины" около 900 наименований продуктов питания и предметов первой необходимости. Да и передач с воли никто не отменял. В планах начальника СИЗО № 1 Петра Прокопенко - строительство гриль-установки для приготовления кур (такая курочка обойдется зэку в 90 безналичных рублей) и тюремной прачечной для платной стирки индивидуального белья. Согласно федеральному закону "О содержании под стражей подозреваемых и обвиняемых в совершении преступлений", дозволяющего оказание дополнительных платных услуг заключённым, руководство СИЗО имеет на это полное право. Одно из последних платных тюремных новшеств - видеописьмо с воли, когда зэк может не только услышать, но и увидеть своих близких, просмотрев видеокассету в кабинете воспитателя.

- Придёте к нам годика через полтора и ничего здесь не узнаете, - улыбаются в СИЗО № 1 и № 2.

Шаг вперёд, два шага назад

В столичной прокуратуре оптимизма коллег из "Матросской Тишины" и Бутырки не разделяют. По мнению начальника отдела по надзору за соблюдением законов при исполнении уголовных наказаний Москорпрокуратуры Владимира Овчинникова, радоваться пока нечему. Да, численность заключённых в СИЗО, конечно, уменьшилась. Но какой ценой! Опытный юрист-практик не сомневается: сокращение числа зэков - явление временное. Преступность-то меньше не стала! Просто руки у органов правопорядка теперь связаны. За сроки, которые нынче отведены законом на предварительное следствие, воздать преступнику по заслугам очень сложно.

Не обольщаются в городской прокуратуре и по поводу идущего полным ходом капитального ремонта старейших столичных тюрем.

- Этот ремонт больше напоминает латание дыр, - считает Овчинников. - Реанимация прогнивших тюремных стен - выброшенные на ветер деньги: уже сейчас в Бутырке создали специальную бригаду по ремонту... отремонтированных камер. Поражённые вековым грибком стены приходится красить заново. От пропитанной никотином древней кирпичной кладки желтеет свежая побелка.

Хватит ли у ГУИНа средств на столь полномасштабный ремонт, сказать сложно. По самым скромным подсчётам, только на реконструкцию Бутырки требуется 5-7 миллионов долларов. Владимир Георгиевич убеждён: вместо восстановления безнадёжно устаревших тюремных зданий гораздо целесообразнее было бы построить новый СИЗО (того, что сейчас построен в Медведкове, городу, где, несмотря на разгрузку, три с половиной тысячи лишних зэков, явно маловато), а Бутырку сделать музеем, как уже предлагала в прошлом году группа депутатов и деятелей культуры.

В ГУИНе ничего против музея не имеют. Вот только куда обитателей Бутырского СИЗО девать? И на какие средства строить новое, если в 2002 году на всё про всё (включая ремонт и строительство колоний) тюремному ведомству из федерального бюджета было выделено всего лишь 300 тысяч рублей?

Болевая точка

По-прежнему больной вопрос столичных СИЗО (и не только) - задолженность по коммунальным услугам. Тюремное начальство регулярно вызывают в Арбитражный суд и грозят отключением воды.

Но, пожалуй, самая большая головная боль нашей пенитенциарной системы - кадры. Недокомплект личного состава в следственных изоляторах - явление повсеместное. Это признают и в городской прокуратуре, и в ГУИНе. Провести целый день на ногах среди озлобленной, агрессивно настроенной массы заключённых - испытание не для слабонервных. Безоружные контролёры СИЗО постоянно рискуют быть захваченными в заложники или подхватить туберкулёз (ежегодно обладателями страшного заболевания только в Москве становятся 5-6 сотрудников СИЗО). Найти человека на такую адскую работу, за которую платят всего лишь 1,5-2 тысячи рублей в месяц, практически невозможно.

Жилищные условия тюремного персонала не менее печальны, чем участь заключённых. Больше года в строящемся столичном СИЗО (том, что в Медведкове) жили несколько офицерских семей. Пока руководство ГУИНа пыталось решить их квартирный вопрос, временным пристанищем служителям Фемиды и их близким стали... тюремные камеры. Сейчас семьи бездомных офицеров на время перевели в один из подмосковных санаториев. Куда, пристраивать их дальше - неизвестно.

Замкнутый круг

- В наших тюрьмах плохо и зэкам, и тем, кто их охраняет, - считают в комитете "За гражданские права", неправительственной организации по защите прав заключённых. - Судя по тем жалобам, которые нам приходят из мест лишения свободы, там пока мало что изменилось.

Правозащитники убеждены: до тех пор, пока отечественная система исполнения наказаний не избавится от тяжкого гулаговского наследия, пока в России не введут общественный контроль за деятельностью СИЗО и тюрем, пока они будут финансироваться по остаточному принципу, о цивилизованных условиях исполнения наказаний нам остаётся лишь мечтать.

Не скрывают своей озабоченности плачевным состоянием отечественной пенитенциарной системы и в Государственной думе.

- Мы каждый год ставим перед правительством вопрос о выделении бюджетных средств на содержание СИЗО и тюрем, - говорит член Комитета Государственной думы по законодательству, сопредседатель политсовета общественного движения "Либеральная Россия" Виктор Похмелкин. - Для того чтобы что-нибудь изменилось, одних законодательных подвижек маловато. Хроническая нищета наших тюрем лишь накаляет и без того непростую криминальную ситуацию в России и разлагающе действует на сотрудников правоохранительной системы. А бесчеловечные условия содержания увеличивают степень социального зла. Уголовное наказание не должно выливаться в издевательства. Вернуть человека, пусть и преступившего закон, к нормальной жизни через ад нельзя.