1 июля в московских судах начали действовать суды присяжных. Московский областной суд стал первым в нашей стране, где такой присяжные появился еще девять лет назад. Интервью с председателем Московского областного суда С. Марасановой.

Вечерняя Москва, № 144. Наталья Пименова. Статья. Не хочу, не умею, не буду.

Так до недавнего времени говорили люди, угодившие в списки присяжных заседателей

Как уже писала “Вечерняя Москва”, 1 июля нынешнего года в московских судах начали действовать суды присяжных. Московский областной суд стал первым в нашей стране, где такой суд появился девять лет назад. Стало быть, накоплен опыт, позволяющий ответить на вопрос: готовы ли мы к тому, что выносить приговор будут “люди с улицы”, а деньги на их содержание придется тратить из федерального бюджета?.. Корреспондент “ВМ” встретился с председателем Московского областного суда, кандидатом юридических наук Светланой МАРАСАНОВОЙ.

— Светлана Викторовна, именно в вашем учреждении впервые в стране начали работать суды присяжных. Вы даже защитили диссертацию на эту тему. Надежды оправдались или проблем оказалось больше, чем вы ожидали?

— Мои надежды оправдались. В суде присяжных выносится более трезвое, продуманное и объективное решение. На судью теперь нет смысла оказывать давление, потому что решение принимает не он, а присяжные заседатели, на которых влиять значительно сложнее. Присяжным больше доверяют и подсудимые: они видят, что их судят простые люди, можно сказать, с улицы, не “отягощенные” никакими правовыми знаниями и не имеющие юридических интересов. Приговор суда присяжных воспринимается как более справедливый акт.

— Охотно ли люди идут в заседатели?

— С опаской. Не потому, что не хотят, а потому, что не знают, какую функцию они должны выполнять, им неведомо, каким образом они вообще попадают в список. Многие боятся проблем на работе, а зачастую руководители их не хотят отпускать. По статистике, присяжным соглашается стать лишь каждый 16-й приглашенный.

— Тогда давайте поясним: как же все-таки каждый из нас может угодить в список присяжных заседателей?

— Очень просто. Ежедневно из списков избирателей путем случайной выборки отбирается необходимое количество потенциальных присяжных. Эти списки публикуются в местной печати, и любой гражданин вправе заявить о своем нежелании участвовать в отправлении правосудия. После рассмотрения всех заявлений списки направляются в правительство Московской области (в столице — в правительство Москвы), где формируются окончательные основные и запасные списки присяжных заседателей. Они и направляются в суд. Подобная схема будет применяться во всех регионах нашей страны. Да, поначалу отказывались многие. Мотивация была примерно такая: “Некогда, не хочу, не умею, не буду”. В последнее время “процессуальный трепет” несколько улегся, люди пошли в суд охотнее. Почти никто об этом не жалеет.

— Кто может быть присяжным заседателем?

— Закон четко определяет, что присяжными не могут быть только лица младше 18 лет, судимые или недееспособные. Никаких других ограничений закон не предусматривает. Хотя царская судебная реформа 1864 года предполагала, что присяжные заседатели должны обладать определенными нравственными качествами, иметь уважение в обществе. У нас пока этого нет.

— У вас порой слушаются громкие уголовные дела. Наверняка бывают попытки давления на вас и ваших коллег. Например, когда рассматривалось дело по известному “авторитету” Аркаше Солнцевскому, в прессе были сообщения об угрозах в ваш адрес. Бывает ли вам страшно?

—Нет.

— Вы бесстрашный человек?

— Вовсе не бесстрашный. Но я считаю, что страх возникает у тех людей, которые либо позволили себе какую-то нечестность, либо, не дай бог, осудили невиновного. У меня совесть чиста. Ни того, ни другого я за всю свою жизнь никогда не делала. Если я чего-то и боюсь, то другого: развала судебной системы.

— Есть основания?

— Начались накаты на судебную систему, попытки ограничить суды, свести на нет полномочия тех же присяжных заседателей. Мы неудобны для многих — слишком независимы, решительны, не хотим “прогибаться”. И сейчас, когда идет очередной передел власти, многих это раздражает. Это может свести на нет судебную реформу. Результаты, боюсь, будут плачевные.

— Бытует мнение, что все судьи берут взятки. Как говорится в известном анекдоте, “им еще и зарплату платят?”.

— Наверное, я была бы плохим руководителем, если бы не доверяла. Всегда считала работников судов исключительно порядочными людьми. Разумеется, есть исключения. За руку мы никого не ловили, уголовных дел о взятках не возбуждали. Однако порой возникают судебные решения, вызывающие, мягко говоря, недоумение. Можно только догадываться, в чем тут дело. Таких судей мы отрешаем от должности, прекращаем их полномочия. Повторюсь: не потому, что уверены в их коррупции, а для того, чтобы принятие неправосудных решений ни для кого не стало примером.

— Был ли в вашей личной практике случай, когда вы говорили себе: “какая же я молодец!”?

— Запомнилось одно трудное дело. Была убита женщина-сторож, охранявшая подмосковное автопредприятие. Остались сиротами двое маленьких детей. В сторожку зашел человек, убил ее и угнал машину. Свидетелей не было. Его нашли, поначалу он признался, но потом заявил, что следователь оказывал на него давление, и от своей вины отрекся. Мы провели девять экспертиз, прежде чем сумели доказать его вину. Помню, как выехали с экспертами на место преступления и провели так называемую ситуалогическую экспертизу: была воссоздана вся обстановка той ночи, подозреваемый показывал, куда пошел, что сделал, как открыл дверь. И эксперты подтвердили, что он действовал как убийца, по ранее задуманному плану. Он был осужден. Было нелегко, но мы добились справедливого приговора.

— Светлана Викторовна, в вашем рабочем кабинете я насчитала пять статуэток богинь правосудия разных размеров. Говорят, Фемида для вас — это собирательный образ женщины-судьи, которая может разобраться в судебном деле лучше, чем мужчина. Вы, правда, так считаете?

— Уверена в этом. Мужчина не может так хорошо психологически понять человека, как женщина, прочувствовать ситуацию, уловить неправду и фальшь. Мы наделены более тонкой интуицией. А дела с участием несовершеннолетних правонарушителей должны, на мой взгляд, рассматривать только женщины. Они умеют разговаривать с детьми, а для мужчин это большая редкость.